Богатый Принц и бедная Дюймовочка

Дети... Дети... Детство. Двое детишек бегут по полю, усеянному цветами, и весело, звонко смеются. Мальчик и девочка. У мальчика – короткие белесые волосы, в ярких солнечных лучах отливающие то синеватым, то серебристым, которые треплет ветер, у девочки – длинные, до пояса, волосы цвета молока, в которое попала пара капель вишневого сока. Они смеются и смеются. Так весело и беззаботно. И улыбаются, подбегая к старому домишке в один этаж, с крытой дешевой черепицей крышей. – Мама! Мама! – зовут они, открыв двери, но родной дом встречает их гробовой тишиной. – Мама! – вскрикивают дети, и кротко вскрикивает Мельволия, внезапно просыпаясь в холодном поту. Она, тяжело дыша, судорожно ищет что-то взглядом, когда вокруг сплошная темнота, когда время – ночь... Вдруг спальню озаряет тусклый свет ночника. – Мель-чан, ты в порядке? – обеспокоенно спрашивает Когьеку, повернувшись к ней лицом. – Ты во сне кричала. Тебе кошмар приснился?.. – А? – Мельволия, кажется, только вернулась из своего сновидения. – Прости, я тебя разбудила. Спи, спи, я больше не закричу... ерунда... – Ты куда? – поинтересовалась Когьеку и тем самым задержала Мельволию, собирающуюся уйти, в дверях. – На кухню... чай, наверное, попью... или покрепче что... снотворное, может, валерьянки... – невнятно бормочет она в ответ и скрывается за дверьми со словами «спи-спи...» Боже, дети! Похоже, старая гадалка сумела запудрить ей, шестнадцатилетней девчонке, мозги своими ужасающими предсказаниями. И теперь ей снятся дети, которые остались сиротами. Вяло перебирая ногами, Мельволия зашла на кухню, где выпила стакан воды и попыталась собраться с мыслями. Первым делом она выкинула из головы старушку-гадалку с ее предсказаниями. После постаралась проанализировать ситуацию, произошедшую с ней вечером. Какая, к черту, олигарша? Каким образом? Чудом, что ли? Прилетела крестная-фея на помощь Дюймовочке и подарила целое состояние в наследство? Так у Дюймовочки из сказки Андерсена не было, вроде, крестной, а на Золушку она не походила никогда... Ах, да! У них же другая сказка. Этакая «Дюймовочка» на новый лад, модернизированная, с прибамбасами. Хотя, нет – без. И спецэффекты скудненькие, оттого и жизнь не такая радужная. Жизнь, конечно, кино, да только вот кто поменяет кинопленку бедной Дюймовочке?.. «Из грязи в князи и обратно... Судьба тебя еще покатает по своим ухабистым дорогам...» – кажется, так она говорила, эта гадалка?.. И опять к ней! Замкнутый круг! Все, забыть! Выкинуть из головы и не думать об этом! «Получилось? – не поверила Мельволия. – Не заперто?» Дверь в спальню, где спали Джудал и Коха, оказалась даже приоткрыта. Мельволия заглянула внутрь и осторожно, стараясь не скрипнуть ненароком дверьми, прошла вперед тихой поступью. Чужая спальня встретила ее светом. Светился экран не выключенного ноутбука на столике у плотно зашторенного окна. Мельволия с облегчением вздохнула – значит, умчаться и включать в потемках не придется. Тихонько подкрадываясь к ноутбуку, она вдруг замерла и оглянулась назад. Коха спал. Джудал, вроде, тоже. Вот только Коха спал как-то беспокойно, нечленораздельно бормоча что-то под нос, и сжимал в объятиях подушку. У Мельволии неожиданно зачесались руки взять – и стукнуть этого спящего красавца по кумполу, чтоб еще день без сознания провалялся в мире снов. За все хорошее. За то, что оскорбил. И пусть он ее теперь ненавидит, не это ужасно. К ненависти она уже привыкла... – Хр-р-р-р-р! Мельволия обмерла от испуга. В такой угнетающей тишине любой посторонний звук был сокрушительно громким. Но это всего лишь Джудал. Просто на другой бок перевернулся... А Коха? Не проснулся от такого?.. Мель снова покосилась назад. «Спит», – с облегчением подумала она и только сейчас поняла, что же общего было у него и девочки, ей приснившейся: тот же оттенок волос, та же улыбка, схожий смех... Тряхнув головой, отбрасывая эти навязчивые мысли, Мельволия сделала решительный шаг к столу с ноутбуком – свою по-детски глупую боязнь и стеснение она давно преодолела. Длинные, тонкие девичьи пальчики словно были созданы для того, чтобы мастерски быстро печатать текст на клавиатуре. Они написали пароль словно сами по себе, позволив хозяйке распоряжаться чужими файлами. Однако Мельволия хотела только одного, придя сюда после сегодняшнего инцидента на свой страх и риск. Файлы ей не нужны, ей нужно другое... – Ч... Подозрительный шорох за спиной заставил испуганно дернуться – обернуться девушка не успела. Что-то тяжелое больно ударило по голове, отчего в глазах все помутнело, поплыло, и она потеряла сознание. Очнулась она от чьих-то голосов, даже не пытающихся говорить как можно тише. Создавалось впечатление, что именно таким способом ее и пытались привести в сознание. – Что-то она никак... Без сознания. Кажется, ты слишком сильно двинул ее, Джу. – Ну дык! Зато планшет оказался ниче так! – Планшет?.. – Тсс! – И голоса смолкли. Мельволия с трудом разлепила тяжелые веки. Голова жутко гудела, пораженная мигренью, в глазах почему-то рябило. Впрочем, это и тусклый желтоватый свет от ночника не помешали ей разглядеть двоих парней, доселе мирно спавшим сурками. Коха, сидящий на краю кровати, закутавшись в плед, и Джудал, стоящий у стола и проверяющий ноутбук, на который Мельволия по неизвестным причинам покусилась. Подобного за ней ранее никогда не наблюдалось, однако Коха списал это и еще многие другие ее странности на ее актерские способности. Эка олигарша! – Джудал, хорош ковыряться в моем ноутбуке! И так ясно, что она туда какой-то вирус занесла, чтобы он сожрал файлы, которые я с того диска скинул и зашифровал! – Хреновенько зашифровал, – заметил Джудал, параллельно щелкая мышкой, – вирус-то она занесла. Поэтому не мешай ковыряться, если не хочешь попрощаться со своим ноутом и файлами! Коха обиженно заткнулся, но ненадолго. Увидев, что Мельволия, наконец, пришла в себя, он задал типичный для ситуации вопрос: – Что, очнулась? Мельволия проморгалась и хотела было протереть глаза, как вдруг обнаружила, что ее руки заведены за спинку стула, на котором она сидела, и... связаны! В ту же секунду ее тело сковал страх, а губы – ошеломленное молчание. – А, это... – Коха взъерошил свои вихры, художественно растрепанные после сна, и пояснил ехидно: – Пришлось связать скакалкой, чтоб не выпорхнула. Не бельем же тебя связывать?.. Мельволия возмущенно сдула с глаз челку, буравя насмешника взглядом, в то время как тот подумал о том, что скакалка могла вполне сойти за хлыст. При надобности можно и отхлестать нерадивую шпионку. – Кстати о шпионах, – задумчиво изрек Коха. – Шпион из тебя фиговый, зато актрисуля еще та! – Он повернулся в сторону. – Джудал! Оставь ты эту машину! Давай, показывай свой метод! Светло-малиновые глаза нехорошо блеснули, однако их азарт Мельволия явно не разделяла. И понятия не имела, что эти двое думали делать. Объяснять свою непричастность к заражению ноутбука вирусами было делом тщетными и, к тому же, долгим. А времени у нее, видимо, осталось совсем чуть-чуть... – Коха, – Джудал наконец отлепился от монитора и с упоением доморощенного сыщика, раскрывшего преступление века, заявил: – Я знаю, кто пытался отправить на тот свет твою маман! Коха недоуменно выгнул бровь, Мельволия продолжала безучастно смотреть в сторону. – Она! – громогласно объявил он и ткнул пальцем в сторону девушки. – Я?! – Это было сверхобвинением из всех, что на нее повесили всего за пару дней; кажется, сразу в нескольких преступлениях не поздоровались даже самые отпетые преступники. – Нет! Как я могла отравить сеньориту... госпожу Кааю! Я даже не представляла, что она... – Никто не может поверить в то, что я – сын психопатки, – Коха флегматично развел руками и пожал плечами. – Тоже мне, оправдание! Ты была сиделкой и могла это сделать без труда. – Я бы никогда!.. – воскликнула Мельволия, и стул скрипнул от того, что она подалась всем корпусом вперед. – Такой яд способен убить человека за пару часов, но... я бы не стала никого убивать!! Отчаянно пытаясь огородить себя от дальнейших обвинений и нападок, она чувствовала, как ускользает от нее фортуна... – Яд? – переспросил Джудал и скрестил руки на груди, подойдя к сидящей на стуле. – А откуда ты знаешь, чем ее пытались травануть, а? Поняв, что сболтнула лишнего, Мель замолчала. – Сучка... Стерва... – сорвалось с дрожащих губ Кохи, по-прежнему сидевшего на краю кровати. – Мало тебе компаний, по праву принадлежащих моему брату?! Мало?! Конечно-о, нужно убить человека, который вообще непричастен! За что?! Отвечай мне!! Тихий, едва уловимый шепот был лишь предпосылкой для настоящей истерии. Он все поливал и поливал ее грязью, заставляя чувствовать себя жалким раздавленным жучком. Он уже не слышал себя, своих слов, своего голоса – это был слепой гнев. Руки сами непроизвольно тянулись сомкнуть пальцы на нежной девичьей шейке, только на этот раз насмерть. Мельволия вздрогнула. Джудал предупредил дальнейшие действия обезумевшего в одно мгновение Кохи и схватил его за руку, когда тот был близок к тому, чтобы схватить ее. Бешеный и горящий, как у разъяренного волка, взор опалил бледное лицо, но брюнет на удивление невозмутимо произнес: – Нам нужна информация. Потом делай с ней, что хочешь. Коха вынужденно сдался и опустил руки, в одной из которых Мельволия успела заметить что-то металлическое. – Радуйся, пока можешь, – злобно прошипел он и отошел назад, к своей кровати. Джудал с каким-то осуждением покосился в его сторону и наклонился к девушке, понуро опустившей голову. – Подними голову, – сказал он. Мельволия нехотя повиновалась и увидела перед собой какой-то медальон, инкрустированный агатом. – Сейчас ты будешь слышать только мой голос… – медальон закачался из стороны в сторону. – Только мой голос… Кроваво-красное марево поплыло, превращаясь в туман и застилая взор. Приглушенно щелкнула кнопка диктофона. Запись началась. *** – Надеюсь, мы не слишком рано? – периодически вопрошала Когьеку, глядя то на Джудала, задумчиво навинчивающего на вилку вчерашние спагетти, то на Мельволию, без интереса уставившуюся в свою чашку с чаем. – Думаю, Хакуэй заберет Коори и Ринни сегодня. – Тебе не нравятся дети, старушка? – поинтересовался Джудал и шумно втянул длинные спагетти, забив себе рот ими. Когьеку замялась. – Не то чтобы не нравятся… Просто они какие-то… – Странные? – подсказал Джудал ехидно. – Да! – спохватилась девушка. – Ты видел, что вчера Ринни делала? – Что? – в разговор неожиданно вступила полусонная Мельволия. – Она съела почти недельный запас продуктов! – справедливо возмутилась Когьеку. – Даже диетические йогурты Кохи слопала! - А я думал, это ты их ночью сожрала. Ну, чтоб на сладенькое не сорваться. Когьеку насупилась и хотела было заявить, что она не какая-нибудь жирная свинья, чтобы истреблять диетические продукты, как вдруг пришла к неожиданному для себя выводу: получается, хозяин йогуртов свинья, что ли?.. – Че, зависла, ага? – радовался Джудал. В соседней комнате зазвонил будильник. Когьеку вздрогнула. – Ладно, пора выходить. Надо пораньше приехать на вокзал, чтобы не опоздать! Джудал лениво вылез из-за стола и пошел одеваться. Вслед за ним неспешно удалилась Мельволия, поблагодарив за чай и наскоро сделанные бутерброды, к которым она так и не притронулась. Последней из кухни вышла Когьеку. Она убрала посуду со стола и, еще раз заглянв в комнату брата, решила, что не стоит его будить. – Ну, ничего не забыли? – Она пришла к уже готовым к выходу Джудалу и Мельволии и наспех одела свой полушубок, не желая их и дальше задерживать. – Кажется, нет, – Мельволия обвела взглядом свой скромный чемодан. – Джудал, возьми у Мель-чан сумку, – с нажимом произнесла аловолосая, глядя, как та содрогнулась под тяжестью ноши. – Я вам не носильщик! – фыркнул брюнет и нехоя протянул руку к сумке. – Давай. – Нет-нет, я сама, спасибо, – в некоем конфузе ответила Мель и первой вышла из квартиры. Фигура ее вновь перекосилась. Когьеку безмолвно смерила Джудала недовольным взглядом, но тот лишь невинно пожал плечами и потопал следом, сунув руки в карманы куртки. *** Тяжелый металлический стук оглашал вокзал. Поезда и простые электрички сновали туда-сюда, как и люди. Одни были с дорожными сумками, другие же, провожающие их, были либо с другой сумкой, либо с детьми на руках. Небо было серое, тучное, погода ветреная, мороз. Начиналась злая вьюга. – Быстрее! Мы опоздаем! – задыхалась Когьеку. Джудал бежал сзади молча, а Мельволия волочилась следом, еле-еле перебирая ножками и чувствуя, как рука начинает уставать, а чемодан – выскальзывать. Когда Когьеку продолжиа их подгонять, он уж и сам догадался выхватить у несчастной ее сумку, дабы не позволить ей отставать от них. Все же не им надо на поезд, а ей! И будет не очень удобно, если все будут ждать ее одну. – Паспорт, – потребовала сумбурная женщина в кислотно-зеленой жилетке поверх куртки. Когьеку взволнованно закопалась в своей сумочке. – Да не вы, гражданочка, – хмыкнула кондукторша и кивнула на Мельволию. Та наскоро вытащила документ из внутреннего кармана пальто и протянула его женщине вместе со своим билетом. – Проходите, – сказала она. Мельволия, оглядываясь на друзей, зашла в вагон. – Так, а вы куда? – женщина уперла руки в боки. – Билетик, паспорт! – Джудал-чан, помоги Мель-чан с сумкой, я разберусь, – на своем родном языке объяснила Когьеку, чем привела кондукторшу в смятение. Джудал же нагло пролез вперед, в то время как девушка объясняла ситуацию. – Твой чемодан, – произнес Джудал, найдя Мельволию в плацкарте. – Спасибо, – пробормотала Мельволия. Ей было неловко оттого, что ему пришлось тащить ее тяжелый чемодан. Она и сама бы справилась с этим. Справилась бы… как-нибудь. – До скорой встречи, Мель-чан, – произнела Когьеку, заключив ошеломленную Мельволию в свои объятия. – Не скучай! Надеюсь увидеть тебя здесь на Сиенском Палио. – Да, конечно… – невпопад пробормотала та, потупив глаза. – Осторожно, двери закрываются! – Объявили завершение посадки, и Джудал с Когьеку поспешили покинуть вагон. Мельволия махала им рукой, поджав губы, чтобы ненароком не разрыдаться при всем народе. Она еще долго не могла отлепиться от окна, хотя их силуэты уже давно исчезли в вихре снежинок, а поезд тронулся. Мельволия обрадовалась, что до родных краев поедет одна – так ей никто не будет мешать думать о своем и… тупо грустить. Нет, бабушку она, конечно, хотела увидеть, но и с друзьями расставаться не хотелось… Так паршиво, что нельзя совместить и то, и другое, сделать так, чтобы встретиться и с бабушкой, и быть одновременно с друзьями. Она сидела внизу, за маленьким столиком у окошка, а верхняя полка пока пустовала, как и противоположное место. «6 марта, 21:10 Скоро пересадка. Приходится скучать. Наверное, не надо было заранее сдавать экзамен и уезжать. Теперь я буду дома до конца лета, начиная с этого месяца. Кажется, кто-то идет. Ладно, потом еще что-нибудь накалякаю… Пока все» Закрыв дневник, Мельволия отвернулась к окну, случайно заметив, как какой-то человек идет с чемоданом, стараясь идти тихо. Другие пассажиры, в отличие от девушки, нового попутчика не заметили, ибо большинство из них спали. Два старичка, неустанно играющие в шахматы в другом конце вагона, как бы не в счет. – Простите, это двенадцатое место? – поинтересовался приятный мужской голос. Мельволия повернулась с вопросом на лице: мол, вы ко мне обращаетесь?.. – Да. Двенадцатое. Попутчик забросил чемодан на полку, скинул пальто и повесил его на крючок около лестницы, ведущей на верхнее пассажирское место. Мельволия поймала себя на мысли, что выглядит по-идиотски, неотрывно глядя на незнакомца. Но и не смотреть она на него не могла! Что-то было в нем такое… знакомое, что ли? – Так приятно очутиться в нормальной компании, – произнес парень и почесал в затылке, взлохматив и без того торчащие в разные стороны волосы. – Угу… – Мельволия незаметно покосилась в его сторону, а когда повисла тишина, вновь повернулась к окошку, пусть там и нельзя было ничего увидеть из-за темноты. Только жалкие снежинки, изредка прилипающие к стеклу… «Попутчик мне попался странный: говорит с легким акцентом, не особо опрятен, но приятен в общении, т.к. не задает личные вопросы, а болтает «ни о чем». Единственное, что меня смущает… у него волосы… цвет, как у Когьеку… И глаза бледно-малинового оттенка… Кажется, я скоро шарахаться буду от людей, чем-то похожих на… В общем, не буду пояснять. И так ясно. Жаль, он не спит. Я надеялась, он уберет чемодан и сразу спать ляжет…» – Ведете личный дневник? – голос незнакомца прозвучал так неожиданно, что Мельволия чуть ли не украсила свою тетрадь синим росчерком на всю страницу. И так писать не особо удобно. – Д-да, – она тут же его закрыла и накрыла ладонью. – Что-то в этом роде. Проводница принесла чай и поставила на столик со словами: – С сахаром и без сахара. С вас двадцать евро. – Да, конечно, – Мельволия достала из своего пальто кошелек, однако проводница уже ушла. – Я заплатил, – улыбнулся аловолосый, - угощайтесь. - Н-не нужно… было… Мельволия почувствовала себя не в своей тарелке; ей стало очень неловко из-за того, что кому-то пришлось платить за нее, пока она копалась. – Возьмите. – Она протянула ему деньги, которые собиралась отдать ушедшей проводнице. – О, нет, нет, это угощенье! За интересную беседу, – возразил тот. – Вы много знаете. Наверное, путешествуете? Девушка зарделась и в конфузе перевела взгляд на темное окошко. Ей стало стыдно. – Нет, – она покачала головой. В тишине они попили чай, а после начали готовиться ко сну. Мельволия взялась за край столика – он трансформировался в кровать – и навалилась на него. Почему-то он легко поддался, и кровать была готова. Осталось только простыню постелить. Однако и это ей помогли сделать. Мельволия чувствовала себя совсем уж беспомощной. С чего этот парень взялся ей помогать? Она что, такая хиленькая, что сама ни на что не способна? От этой мысли она даже обиженно надулась и пробубнила: – Спасибо, но я сама. – И теперь она помогла ему, как бы мстя за ненужную помощь, которую он ей оказал. «6 марта Впервые в жизни я пожалел о том, что отправился куда-то на поезде. Наверное, надо было ехать в купе. Хотя… нет, лучше плацкартом, как сейчас. В купе ко мне подселились русские: одна любезная пышнотелая дамочка и ее худощавый, как спичка, муженек. Так плотно я еще никогда не ел! И надеюсь, больше не придется. Не придется ехать из Китая через Россию! Ох… После пересадки на другой поезд мне повезло больше. Девочка-итальянка необщительна и не сует мне в рот сальце при любом удобном случае, в отличие от моих прежних попутчиков. Кажется, она спит. Ну, думаю, и мне пора, а то я что-то утомился слишком…»