Богатый Принц и бедная Дюймовочка

– Почему?! Что он сделал плохого?! Комэй стал случайным свидетелем семейного конфликта, а сам виновник «торжества» преспокойно сидел себе и, кажется, даже и не подозревал, о ком идет речь. – Да на кой пес он нам тут сдался! Одного кота уже много, Воленька! Он щас опять где-нибудь нагадит, а на улице тебе ж жалко его оставлять! – уперлась бабушка. – Блохастый, к лотку не приучен! Может, больной какой, вот его и выкинули, чтоб такая девочка, как ты, его подобрала! У, наглая морда! – Старушка пригрозила котенку кулаком. Мельволия закрыла его ладошкой. – И что, предлагаешь мне его бросить?! – вспыхнула она. – Да! Он больной, а ты с ним носишься, к себе прижимаешь! Ой! – бабушка демонстративно изобразила явную неприязнь на лице, поморщив нос, словно от котенка веяло смрадом помойки. Нет, запах, конечно, был, но не настолько сильный и ужасный. Вполне терпимо. – Ты б его еще поцеловала! – И поцелую! – в голосе Мельволии звучали слезы. – Целуй! – не выдержала старушка и, прошаркав шлепанцами мимо внучки, исчезла за дверью в дом. Мельволия яростно шмыгнула носом. – А если бы ребёнка подбросили? Тогда что?! – с надрывом крикнула она ей вслед, но слова исчезли где-то в недрах дома. – Отвечай же! Из глаз градом брызнули слезы. Мало того, что её отныне игнорируют, так и ее чувства ни во что ставят! Пушистый чёрный комочек громко, жалобно мяукнул, и девушка, прижав его к себе покрепче, бросилась прочь со двора, попутно смахивая слезы, и побежала по натоптанной тропинке. Добежав до реки, она остановилась, дабы перевести дух и успокоиться. Её всю трясло от обиды и злости, слёзы лились ручьем сами по себе, котёнок, усаженный на мох, мяукал. – Тихо, тихо... – сама всхлипывая, Мельволия успокаивала несчастное животное. Она нашла его на обочине дороги, когда возвращалась из магазина. Сначала, с жалостью глянув на него, такого маленького и беззащитного, просто кинула кусочек хлеба и пошла дальше, однако тот увязался за ней домой. Вот и получается... – Откуда ты взялся? – спросила Мельволия, взяв котёнка на руки и сев на теплую от солнца траву. – Где твой дом, киса?.. Котёнок повёл ушами и поднял мордочку. В Мельволию вперились два больших, выразительных жёлтых глаза. В них читалась растерянность, приправленная страхом, и мольба. Это заставило ее жалостливо шмыгнуть носом и шумно втянуть воздух. – Тоже не знаешь, да? Потерял маму? – разговаривая с животным, она почему-то никак не ощущала себя дурочкой, хотя проходившие мимо мальчишки тыкали в неё пальцем и, хохоча, шли дальше. – Я тоже, вроде как, без мамы... Зато теперь мы есть друг у друга! Тоскливо улыбнувшись, Мельволия взглянула на речушку. Чистая-чистая вода, из которой задорно выскакивали мальки, поблескивая на солнце чешуей, слепила глаза, ловя солнечных зайчиков. Старый плот, служащий рыбакам лодкой, а местной ребятне – местом для прыжков, почти бесшумно бился о берег, примотанный веревкой к одинокой иве. Мерное журчание воды и пение птичек постепенно успокоили девушку. – Мяу! – дал о себе знать чёрный комочек. Он протяжно замяукал, жмурясь и мелко дрожа, и Мельволия подумала, что неплохо было бы его чем-нибудь покормить. Вот только чем, а?.. Порывшись по карманам сарафана, она нашла совсем немного мелочи – в магазин не сходишь, колбасы не купишь. Да что там! Даже на жвачку не хватит, какая там колбаса! – Сиди здесь и никуда не уходи, – наставила Мельволия и, отряхнувшись, спустилась к воде. Любой нормальный человек вправе посчитать её полоумной, ибо она пошла ловить рыбу. Голыми руками. Да, вы не ошиблись! Ей ничего не оставалось больше, кроме как попытать счастья в рыбной ловле – возвращаться домой гордость не позволяла. Зайдя в прохладную воду по колено, придерживая полы сарафана, она замерла и уставилась под ноги. Через воду отчётливо виделось дно, поэтому мальков, без боязни подплывающих прямо к берегу, не составляло труда различить от камешков и ила. Правда, трудно было их словить: маленькие проворные рыбешки с лёгкостью увиливали от её рук. Чтобы поймать хоть одну, Мельволия плюнула на свой сарафан, намочив его, и через минуту с визгом носилась за пронырливой добычей. Со стороны и впрямь ума лишённая. Эпичное «бултых!» – прозвучало настолько громко, что птички, сидевшие на ветках прибрежного кедра, разлетелись кто куда, а гуси, собирающиеся отправиться поплескаться, по-видимому, передумали при виде большого белого шара над водой. Это был сарафан. Его хозяйка так прозаично шлепнулась, что воздуху, оставшемуся под одеждой, некуда было деваться. «Упала курам на смех!» – по-детски обиженно подумала Мель и вывезла из воды, часто стуча зубами. Точнее говоря, упала она гусям на смех, ибо те дружно загакали, будто издевательски заржали над ней, когда та проходила мимо. – Наглый шашлык! – угрожающе прошипела Мельволия, обхватив плечи руками. – Вот только суньтесь снова во двор – под нож пущу! Поугрожав домашней птице, она выжала концы сарафана, но и этого оказалось недостаточно, чтобы скорее высохнуть. Пришлось сидеть такой же голодной, как и котёнок, и злой и недвусмысленно палить по самодовольным жирным гусям, нервно сглатывая слюну. А пока она наслаждалась деревенскими прелестями, в городе состоялась пробка чуть ли не глобального масштаба, собравшаяся с утра и так и не рассосавшаяся после обеда. По великому несчастью, в эту пробку попал и надолго застрял Коха. Он специально выехал пораньше, надеясь шустро проскочить и успеть свободно поколесить по пустым дорогам, однако позабыл о том, что летний период настал – толпы итальянцев устремились в пригород и на море. Никто не желал проводить отпуск в душном городе. Тем более, большинство магазинов будет закрыто. – Чёрт, мы торчим тут уже ровно три часа! – проворчал Коха, ногтями выбивая дробь о поверхность руля. – Сколько можно?! Джудал, сидевший рядом, запыхтел, теребя футболку: от городской жары не спасал даже кондиционер в автомобиле. В его раскаленном мозгу даже мелькнула мысль вернуться домой и попасть под горячую руку разъярённой Когьеку. Ну, подумаешь, свиданку ей испортил – велика потеря! Коха настойчиво посигналил впереди застрявшим машинам, и в эту же минуту, перекрывая ответные гудки авто, затрещал, разрываясь, мобильник. Коха машинально полез в карман джинс, но его телефон молчал партизаном. – Вспомнишь заразу – появится сразу! – угрюмо заметил брюнет, увидев на дисплее входящий вызов от Когьеку, и сунул мобильник под обивку кресла, чтоб меньше слышно было. Просто сбрасывать слишком рискованно. – А нечего было девушке первое свидание портить, – со знанием дела произнёс Коха и подпер щеку ладонью: под многочисленную ругань других водителей он периодически подремывал. – Уж кто бы говорил! – оскалился Джудал и едва не вылетел в открытое окно – Коха резко подал в бок, завидев свободную вакансию на дороге, и, словно чумной, выскочил на трассу. Повезло, почти пустая, а то б не избежать аварии! В таком случае движение вообще бы перекрыли к чертям собачьим, и не попавший на дачу или море отчаявшийся народ ополчился бы на них. До деревушки они доехали без приключений. Приключения нашли парней чуть позже, когда они поняли, что не знают, куда им ехать, другими словами – заблудились. За что парни не любили свою профессию, так это за то, что никогда не знаешь, сколь далеко тебя нелёгкая занесет! Сегодня, например, ты здесь, в Италии, завтра – на Северном полюсе! – Коха! А ну тормозни! – Джудал энергично заелозил в кресле, ибо за время пути «туды-сюды» успел отсидеть себе зад. – Эй! – Мм? – от жары Коха сделался каким-то сонным и ленивым; ощущение, будто мозги расплавились на солнце, будто пломбир. Хотя, видимо, в его голове от них что-то таки осталось, и он нажал на тормоз. – Да-а! – потягиваясь, радостно и свободно выдохнул Джудал, первым выскочив из салона автомобиля. – Речка?.. – не въехал Коха, не веря собственным глазам. Как же давно он не был на море, не то что на речке! – Ты как хошь, а я освежусь! – едва ль не на бегу раздеваясь, проорал брюнет. – Подожди меня, Джу! – Коха, сломя голову, понесся следом, и вскоре они, впервые счастливые столь сильно, малыми детьми плескались в прохладной воде и ныряли с головой. – Все, я отсюда не вылезу! – заявил Коха, вынырнув, и тряхнул мокрой шевелюрой. – Водичка – класс! – Ага! – Джудал не мог не согласиться.

***

– Эх ты! Говорила же – сиди и жди! Нет, нужно было идти за мной! – сокрушенно качая головой, отчитывающим тоном говорила Мельволия. – Вот и сиди теперь мокрый тут, засранец! «Хотя я не лучше!» – пессимистично подметила про себя Мель, однако вслух более ничего не сказала. Погрозив дрожащему котенку пальцем, она приготовилась было покинуть своё убежище под раскидистыми ветвями ивы, однако услышала чьи-то голоса, доносящиеся со стороны реки, и застыла на месте, вслушиваясь. Котёнок приглушенно мяукнул, сжавшись в клубочек, и девушка решилась. Озираясь по сторонам и идя на полусогнутых, она вылезла из-под ивы и рысью преодолела расстояние от дерева до берега. «Прости меня, грешную, Господь, за то, что я сейчас сделаю!» – подумала она и, набрав в лёгкие побольше воздуха, сгребла в охапку чужое барахлишко, беспечно брошенное на берегу. – Щас! Ещё пять минуточек! – Коха, вылазь! Хорош плескаться и найди магазин! – донеслись до её чуткого слуха обрывки фраз. – Я жрать хочу! Поудобнее перехватив вещи, Мельволия понеслась обратно, спотыкаясь практически на ровном месте, и успела вовремя, ибо купальщики накупались. Ну, один из них точно. – Э? – парни серьезно зависли при виде картины, представшей их обалдевшим взорам, и в один голос возмущенно заорали: – Что за хрень?! – И кинулись к оставшимся шмоткам. – Ну, хоть штаны остались и труселя на месте! – невесело усмехнулся Джудал, проведя тщательную проверку в округе. Коха же подозрительно притих. – Ты че, рыдаешь, что ли? – Джудал не знал, как расценивать звуки, издаваемые аловолосым: как плач или как начало бабьей истерики. – Проклятье! Там был мой мобильник! – выдал Коха, и Джудал понял – это завыванье! – Все! Теперь хрен мы доберёмся! Джудал, сделай что-нибудь! – Он вцепился в парня, заставив его подскочить на месте от внезапности. – Что?! – возопил тот и дал ему крепкого подзатыльника. – Ай! – аловолосый тут же схватился за голову. – За что?! – Ты сам сказал сделать что-нибудь! – оправдался Джудал и пожал плечами. – Ну, я и сделал! Наградив его по-детски обиженным взглядом исподлобья, Коха оделся. Все-таки хорошо, что штаны не свистнули! – Че дальше? И куда мы в таком виде поедем? – брюнет подбоченился. – Куда-нибудь, я не хочу загорать! Я не готов! Я не взял крем для загара! Джудал хлопнул себя по лбу и тихо выразился под нос. – О! Смотри, кто-то идёт! – оживился Коха и выбежал на дорогу, где была припаркована его авто. – Простите, не подскажите... Сухонький старичок, издали почти неотличимый от своего громадного мешка, в клетчатой рубахе и спортивных штанах, вытянувшихся не по размеру на коленках, смотрел на парня из-под кепки, как на белены объевшегося. – Я ищу вот эту девушку, – нашёлся Коха и, пошарив по карманам джинс, нашёл фотографию и протянул её старику. – А-а-а! – протянул он, приглаживая седую бородку, и Рен часто закивал, будто китайский болванчик. - А там она живёт! Вон в том доме! – Большое спасибо! – совершенно искренне поблагодарил аловолосый, светясь от счастья. Конечно, мучиться ж больше не нужно! Одной проблемой меньше. – Давай, жми на газ! – нетерпеливо подгонял его Джудал. Вишнёвого цвета автомобиль, прощально блеснув зеркалом заднего вида, укатил прочь, подняв клубы пыли. – Девушку искали... Это хорошо, – задумчиво пробормотал старик и поправил съехавший набок мешок. – Двумя финоккио* меньше!