Чёрный лебедь

твое молчание убивает быстрее, чем пронзительный крик, ты просто невыносимо молчишь невыносимо. Кажется, что в пятницу вечером не то, что студенты – сам замок, с его высоченными башнями, холодными подземельями, окнами-глазницами готов с облегчением выдохнуть застоявшийся за учебную неделю воздух. Студенты занимаются ерундой, сидя в своих гостиных – воздух там уже не застоявшийся и затхлый, а новый – чистый и свежий, поэтому и мысли в голове у обитателей замка чистые и свежие – не обремененные повседневными делами. По крайней мере, так хочется думать об учениках Хогвартса. А вот размышлять о том, что кто-то из них самозабвенно занимается нарушением школьных правил – совсем не хочется. — Лори, принеси мне свитки из нижнего ящика отцовского стола. Драко сидит в Выручай-комнате, которую показал ему Поттер, вместе с самим Поттером, глаза которого от предвкушения прямо светятся. Домовой эльф испуганно прижимает свои большие, как у летучей мыши, уши к морщинистой голове, сучит жилистыми лапками, а его огромные, словно два блестящих мяча, глаза наполняются страхом. Домовой эльф Лори растерянно мнет маленькими ладошками наволочку и дрожит. — Хозяин Люциус будет ругать Лори, — глухо тянет он. — Если ты этого не сделаешь, ругать тебя буду я! – зло рявкает Драко, глядя на то, как домовик с почти неслышным хлопком исчезает. – Какая разница от кого получать наказание, если оно неизбежно? Поттер явно веселится, вспоминая, как уже освободил одного малфоевского домовика и грозится это сделать еще раз. Драко что-то отвечает ему с кислым лицом – Драко Малфою совсем не до смеха. С самого утра его гложет странное, непонятное предчувствие – еда за завтраком встает комом в горле, Драко вздрагивает, когда кто-то трогает его за плечо, а перья так и норовят выпасть из его холодеющих пальцев. Поттер веселится. Конечно, он же гребаный гриффиндорец и для него все, что происходит в жизни — очередное забавное приключение. Конечно же, Поттер никогда не думает о последствиях, просто – «хочу и все». В его голову явно не приходит мысли, что все может кончиться плохо. У Поттера все до зубного скрежета просто. Драко вздыхает в сотый раз за день и тускло разглядывает комнату, стены которой под его напряженным взглядом окрашиваются в невзрачный серый цвет, а над головой тут же появляются хмурые грозовые тучи – настолько мрачно его настроение. «Никаких предчувствий не бывает», — успокаивает себя Драко. Пытается успокоить. — Будешь звать меня Профессор Малфой? – пытается он как-то разрядить обстановку. – Я же вроде учу тебя. В ответ Поттер вздергивает свою лохматую бровь. — Что за ролевые игры, Драко? – спрашивает он. Малфой в ответ натянуто улыбается. — Я требую субординации, — повторяет он сказанное Блейзом за вчерашним ужином слово, смутно припоминая его значение. Эльф оборачивается менее, чем за пять минут, протягивает свитки дрожащей лапкой и что-то горестно причитает. Свитки с заклинаниями, ритуалами, проклятиями – старинные, неизвестно, сколько лет проведшие в семье Малфоев. Люциус в последнее время держит их в столе у себя в кабинете – под рукой, — Драко знает зачем, и тут же невольно вздрагивает. Совсем недавно их изучал Темный Лорд. Листы пергамента старые, пожелтевшие; слегка шершавые – как подушечки поттеровских пальцев, которыми он случайно провел Драко по руке; волоски приподнялись, встали дыбом от его прикосновения. Свитки давно обтрепались по краям, кое-где надписи размыты – наверное, как-то попала вода. Поттер склоняется над пергаментом, шумно дышит, разбирая написанное – удается не везде. Драко пододвигается к нему ближе, незаметно, кажется, даже для себя самого. Он мысленно чертыхается и закатывает глаза, злясь на себя самого за такую предательскую реакцию. — Вот это, — палец Поттера уверенно показывает на один из листов. – Давай! – предлагает он, раскинув руки. Драко внимательно изучает текст, закусив губу, разбирает его по предложению, выуживает каждое слово. Драко смотрит на пергамент дольше, чем необходимо, отчего Поттер начинает нетерпеливо сопеть. Драко поднимает палочку, сжимая её в напряженной руке: кончик палочки дрожит. Во рту вдруг становится ужасно сухо. Драко пытается проглотить очередной комок. — Я не знаю, — с сомнением тянет он. Поттер закатывает свои зеленые глаза за круглыми стеклами очков. — Только не говори мне, что за пять лет ты ни разу не мечтал об этом. Давай, я даже не сопротивляюсь! Тем более, мне не будет больно. Тем более. Не будет больно. Нужно быть особенным человеком, кажется Драко, чтобы спокойно смотреть в глаза человеку, а потом спокойно же произнести заклинание, которое может убить его. Драко произносит сложную формулу, чертит в воздухе описанные зигзаги и полумесяцы. Заклинание летит в Поттера слепящим ярко-желтым лучом. Драко считает про себя секунды. Один-два-три – Поттер лишь непонимающе смотрит, словно ничего и не произошло. Четыре-пять-шесть – Поттер пытается что-то сказать, открывает рот, хлопает губами, как рыба, которую море жестоко выбросило на берег. Семь-восемь-девять – он инстинктивно хватается рукой за горло и бешеными глазами смотрит на Драко. На десятой секунде Драко кажется, что он видит в зеленых глазах страх. Страх что он, Драко Малфой не снимет заклинание и позволит Поттеру задохнуться. — Фините Инкантатем! Поттер судорожно втягивает воздух в легкие. — Я не мог дышать! – возмущается он. — Поттер, — Драко закатывает глаза. – Это и есть заклинание, из-за которого не можешь дышать. Ты сам его выбрал, помнишь? Ты же не захотел истекать кровью. — Но и говорить я тоже не мог, — продолжает возмущенно восклицать тот. — По-моему все закономерно, — жмет Драко плечами. Не объяснять же придурку устройство дыхательного аппарата. – Просто выставляй щит. Наверное, с ним действительно ничего не могло произойти. С Поттером всегда все в порядке. Некоторое время они просто тренируются – слаженно, четко. Поттер все больше хмурится – щит выставить он просто не успевает, не выходит заранее среагировать. Но он серьезен и упрямо сжимает палочку в своем кулаке. Драко рад бы и предложить что-то другое, но чувствует: здесь Поттер уперся, прямо как баран. Упрямый гриффиндорец. Поттер дует вверх, отчего черные пряди взлетают, его глаза горят, а у виска бьется тонкая голубая венка. Драко устало убирает со лба налипшую на него челку, расстегивает верхнюю пуговицу рубашки, закатывает рукава по локоть. И время летит как-то слишком уж быстро. «Последний раз, и всё, — думает Драко. – Последний раз на сегодня». Он произносит заклинание, Поттер – в ответ, и Малфой с любопытством смотрит: выйдет ли на этот раз? Драко видит, как с палочки Поттера срывается белое свечение, которое окутывает его словно в кокон. Желтый луч разделяется на несколько тонких лент и успевает проникнуть под кокон, заползти опасными ядовитыми змейками. Поттер качает головой и молча показывает на свою шею. — Фините, — лениво отзывается Драко. Поттер странно дергается и смотрит с тревогой. — Фините Инкантатем! – повторяет Драко. Тревога на лице Поттера сменяется страхом. Страх плещется где-то в самой глубине зрачков. Руки Драко холодеют, он понимает, что должен что-то сделать, только вот тело сковало странно оцепенение, и мысли все уплыли куда-то далеко-далеко. В голове странная пустота. — Фините Инкантатем! – твердит он, направляя дрожащей рукой палочку. Глаза Поттера закатываются, он хватается за горло и падает на колени. Драко подбегает, хватает его за руки, что-то говорит, говорит, вперемешку с заклятиями. Поттер заваливается на бок. — Нет, нет, нет, — исступленно шепчет Малфой. Руки Поттера становятся холодными. Кажется, жизнь уходит из него по капле, вместе с теплом. Что-то ускользает, уходит сквозь пальцы Драко, пролетает мимо его, ставшего безумным, взгляда. Драко, не понимая, что делает, хватает Поттера, прижимает к себе, трясет. В носу предательски щиплет, а глаза ничего не видят, потому что слезы растеклись по ним мутной дымкой. Драко что-то кричит, кажется, уже что-то бессвязное. Поттер без сознания. Из под пальцев Драко уходит его живое тепло, он чувствует, что сердце бьется все тише, словно отдаляясь. В ушах стоит гул. В голове бьется одна-единственная фраза. Драко монотонно твердит: — Фините Инкантатем!