Чёрный лебедь

— Что ты сделал, Блейз? – возмущенно шипел Драко, подозрительно оглядывая своего друга. — Да ничего я не делал! – так же возмущенно отвечал тот. Драко меланхолично наблюдает за маленькими капельками, скользящими по стеклу окна кабинета трансфигурации и оставляющими извилистые размытые дорожки. Голос Минервы МакГонагалл, строгий и уверенный, властный рассказывает о каких-то свойствах чего-то там – Драко даже не потрудился начать писать. Он делает вид, что капли на стекле гораздо больше занимают его мысли. На самом деле, гораздо больше его мысли занимает Поттер, который сидит через ряд, хмурится и пишет на своем пергаменте с такой силой, что звук от его пера раздается в классе громче всех. Минерва поджимает свои старушечьи губы и бросает на него недовольные взгляды. Драко тоже бросает на него взгляды. Украдкой. Вон та, крупная – капля боли. Медленно ползет вниз. Маленькая и юркая – капля счастья. Рядом с ней – капля радости. Застывшая выпуклой сферой – капля уважения. Маленькие точки – капли сожаления. Все стекают вниз. Собираются в струйки. Потом в ручьи. А потом они смешиваются и образуют собой вашу жизнь. Забавно, правда? — Ты переспал с какой-то гриффиндоркой? – предполагает Драко. – Или… Или с Чанг? И в глазах его плещется праведный гнев. — Да ни с кем я не спал! – злится Блейз. — Не ври мне, я знаю твою кобелиную сущность! Блейз фыркает и отсаживается за соседнюю парту. Драко думает, подперев подбородок кулаком – совсем уж невежливо сидеть так на уроке, но ему, в общем-то, все равно. Что могло произойти всего за одну ночь? С Поттером всегда так – не нормально. Потому, что сам Поттер ненормальный. С ним общаться – собирать одни подводные камни. Постоянно. На каждом шагу. И никогда не получится предугадать. * * * Знаете, как поступают некоторые, оказываясь в коллективе? В каком – не суть. В любом. Сначала, ты всем мило улыбаешься, и со всеми (со всеми!) мило беседуешь. Располагаешь их к себе. Всем своим видом говоришь: «я твой друг, чувак!». Творишь добро и мир в режиме двадцать четыре на семь. И люди это чувствуют. И тянутся к тебе. Рассказывают тебе свои маленькие секретики. Распахивают душонки перед тобой. Посвящают в тайны. Обычно, эти тайны не так уж и страшны. Они всего-то делятся своими впечатлениями друг о друге. Например: «Ты знаешь, эта Мэнди такая шлюха!». Или: «Я общался недавно с Джеком, вот кто самый настоящий осел!». Ты слушаешь и киваешь. Ты же их друг – они так думают. И это их первая ошибка. Первая и единственная. Но это неважно. Сейчас вы узнаете о масштабах этой ошибки. Вы, наверное, уже догадались, каким должен быть следующий шаг? Правильно. Ты начинаешь сливать информацию. Медленно. По крупицам. Вставляешь нужную фразу в нужный момент. Видеть в такие моменты лица людей – отдельное удовольствие. И если по отдельности люди еще хоть что-то представляют из себя, то в общей массе они обычно тупы. Начинается ругань, хаос и нецензурщина. А потом они просто расползутся по углам, и будут мерить друг друга взглядом исподлобья. Через некоторое время они поймут, кто веселился за их счет. Кто кинул это яблоко раздора. Кто стравил их друг с другом как жалких собачонок. Но ты уже добился своего – да, тебе больше не будут доверять, да и милые улыбки проигнорируют. Мерить этим знаменитым взглядом исподлобья будут именно тебя. Но тебя не тронут. Им даже не хватит ума объединиться против тебя – ведь теперь они ненавидят друг друга. А ты для них всех – опасен. Они будут чувствовать это на подсознательном уровне. Они будут тебя бояться. Если люди боятся – они слабы. И тогда ими легче управлять. Можно с легкостью подчинить людей, манипулируя тьмой, что в их сердцах. И это прекрасно. Ведь именно для этого ты все и затеял, не так ли? Впрочем, природа общества такова, что оно очень легко начинает бояться. Или ненавидеть. Ненавидеть, даже, наверное, легче. И быстрее. Ненависть распространяется как пожар – нужна всего одна маленькая искра. Драко задерживается в классе и заходит в Большой Зал с опозданием. Он чувствует сотни взглядов, смотрящих на него. Настороженных. С ненавистью. Тех самых, исподлобья. Они словно осязаемы, эти взгляды. Он замирает на месте, не понимая, что произошло. Ведь утром было все в порядке. Все, как обычно. Словно в замедленной съемке он видит злые глаза Поттера, видит, как тот качает головой и отворачивается, стукнув кулаком по столу, а Грейнджер, пытаясь его успокоить, кладет ему руку на плечо. Уизел, сидящий напротив них за столом, в упор смотрит на Драко и проводит большим пальцем по горлу. Драко чувствует, что первая искра была именно от гриффиндорцев. Преподаватели за своим столом тихо о чем-то переговариваются, осуждающе поглядывая на Драко. Снейп порывисто меряет Большой Зал шагами – идет навстречу, смотрит коршуном. Внутри у Драко все сжимается от страха. Он так и стоит, замерев, пытаясь сохранить спокойное выражение лица. Отец говорил, что всегда нужно держать лицо. Получается хреново. — Следуйте за мной, мистер Малфой, — бросает Снейп сквозь зубы. * * * Они идут молча, спускаясь в подземелья все ниже и ниже – а у Драко такое чувство, словно его ведут на эшафот. А самое страшное то, что он даже не понимает, что произошло. Озноб пробегает мурашками по его спине – от страха, холода он, наверное, даже бы и не почувствовал. Сердце у Драко стучит сильно, гулко, во рту пересохло. — Сядьте! – отрывисто бросает декан, указывая на шаткий стул. Он поворачивается и смотрит долгим презрительным взглядом. Обычно, этого взгляда удостаивается Поттер. Драко сглатывает. Как это он раньше не замечал, насколько пугающей может быть этот кабинет – со всеми этими заспиртованными мышами, которые пучеглазо осматривают его, со странными пучками сухих трав, примостившихся на полках, с черными закопченными стенами. В тишине Драко кажется, что где-то капает вода. Кап-кап-кап. Кажется, он что-то слышал о том, как люди сходили с ума, вынужденные постоянно слушать этот звук. Кап-кап-кап. Конечно же, здесь ничего не капает. Это только так кажется. Каменные стены, словно смыкаясь, давят на него. Конечно, это тоже только так кажется. — Я отправил письмо вашему отцу, Мистер Малфой, — продолжает Снейп тихим, пугающим голосом. — Имейте в виду, поставлен вопрос о вашем исключении. Розыгрыш. Какой-то убогий абсурдный розыгрыш. Его не могут исключить из этой школы! За что? За то, что чуть не убил Поттера? За то, что тот почти потерял магию? За то, что Блейз четыре дня ходил под оборотным? Драко не мигая, смотрит на Снейпа. Несколько слов, которые с легкостью могут изменить жизнь. Так где же он оступился? Когда не заметил этот гребаный подводный камень? — За что меня исключают, сэр? – спрашивает он дрогнувшим голосом. — Что происходит? В кабинете снова повисает тишина. Снейп смотрит как-то странно. А потом сухо отвечает, и внутри у Драко все обрывается: — За то, что выплеснули в лицо Мисс Чанг гной бубонтюбера. [Флешбэк] Пока космические корабли бороздят просторы Вселенной, святой Поттер, друг грязнокровок и предателей крови, а также защитник всех страждущих, бедных и больных бороздил просторы школы чародейства и волшебства "Хогвартс". А если более конкретно, то он со скоростью этого самого космического корабля направлялся в больничное крыло. Что же все-таки произошло, спросите вы? А дело было вот в чем. В одно ясное утро, а точнее первое утро после позорного магического истощения, Поттер проснулся в башне Гриффиндор просто в изумительном настроении. Он предвкушал свой поход на завтрак в Большой Зал, предвкушал общение с друзьями, которых ему так нахватало все эти дни, и, положа руку на сердце, он даже предвкушал поход на уроки, благо со своим самым любимым профессором Снейпом встреча его ждала только на следующей неделе. А еще Гарри был уверен, что если на школу вдруг внезапно нападет Лорд Волан-де-Морт, олицетворение тьмы, да и просто очень злой, плохой и невоспитанный уже не человек, то у учеников будет защитник. Утро свое Гарри Поттер, благородный гриффиндорец, начал с осмотра владений Альбуса Дамблдора, а именно, с любопытного взгляда на карту Мародеров. И, не трудно догадаться, что Гарри решил проконтролировать, ну или просто поинтересоваться, чем же занята его любимая, прекрасная леди Чжоу. Велико же было его удивление, когда он не обнаружил Чжоу в спальне. В душе её тоже не было. Удивление увеличилось, когда Чжоу Чанг не была найдена в гостиной Равенкло. Гарри подумал, что должно быть Чжоу, как истинная представительница факультета Ровены, была в библиотеке. Но и тут его постигло разочарование. Запаниковал Поттер, когда увидел то, что девушки не было ни в Большом Зале на завтраке, ни в совятне, ни во дворе. В итоге, пересмотрев всю карту, он обнаружил мисс Чанг в больничном крыле. Как истинный рыцарь, сэр Гарри Поттер, оттолкнув своих друзей и сказав им про важность и возможную опасность предприятия, направился туда, где сам порою проводил по треть семестра. И отправился туда он с мыслью разобраться, что же всё-таки произошло, утешить любимую, и по необходимости наказать обидчиков. Что же тут такого, поинтересуетесь вы, ну попала девушка к мадам Помфри, может у нее просто внезапно голова разболелась, или живот? Но Гарри Поттер не был в этом так уверен. Он, как и все герои, был жутко подозрителен, и, за почти пять лет обучения он знал, что в этой школе ничего не случается просто так. Тем более, как и все великие герои, он испытывал потребность кого-нибудь спасать, а тут как раз Чжоу так удачно подвернулась под раздачу. Чжоу Чанг, шестикурсница с Равенкло, любимая Гарри Поттера, сидела на кушетке в больничном крыле и заливалась горючими слезами. Все её лицо было покрыто ужасающего вида красными волдырями. Школьная медсестра носилась вокруг нее, пытаясь смазать их какой-то жуткой мазью и спасти положение, но Чжоу это нисколько не утешало. Не утешил её и Гарри Поттер, прибывший её спасать, но как всегда немного опоздавший со своими благородными намерениями. От присутствия в больничном крыле Избранного девушке стало еще хуже, и она завыла, совсем как разъяренный оборотень в лунную безоблачную ночь. Естественно, кто же обрадуется необходимости сидеть, как музейный экспонат, перед школьной знаменитостью, да еще и в таком виде? Доблестный Поттер приложил все свои силы, чтобы узнать, что же все-таки произошло. Чжоу ревела белугой и не желала никому ничего отвечать, что очень злило гриффиндорца, который жаждал осуществить все свои великодушные порывы. Наконец, когда Гарри и медсестра отчаялись вытащить из несчастной девушки с обожженным лицом хоть что-то, она, всхлипывая, начала говорить. Во всем этом плаче и завывании Гарри разобрал лишь одну фамилию — Малфой. После чего, трагически истерзанная возлюбленная героя отправилась в путешествие по стране снов без сновидений с помощью зелья, данного мадам Помфри, а сам герой остался сидеть в ступоре, пока не был выгнан медсестрой. До того момента, пока он не догадывался кто именно виновник, он был готов убить его голыми руками! Теперь же, он просто не знал что делать. На душе его как-то подозрительно скребли кошки. Неужели Малфой выжидал, чтобы побольнее ударить, и их общение все эти дни для него совсем ничего не значит?