Чёрный лебедь

— Итак, Гарри, мой мальчик, — задумчиво говорит профессор Дамблдор, медленно поглаживая завитки своей мягкой серебристо-белой бороды. – Сегодня твое первое занятие окклюменцией с профессором Снейпом. Гарри Поттер обреченно кивает, разглядывая огромные пушистые хлопья снега, которые мельтешат за окном. Снег не прекращается вот уже несколько дней в этом незримом обычному магглу месте, словно кто-то высоко-высоко в небе решил выпотрошить подушку и высыпать все её содержимое на старинный замок и его окрестности. Снегопад засыпал улочки в Хогсмиде, и владельцы магазинчиков и забегаловок начинают утро вовсе не с чашечки кофе с домашней ароматной сдобой, а со специальных заклинаний, чтобы расчистить посетителям подход к собственным заведениям. Снежинки шмелями-альбиносами бьются в витражное окно директорского кабинета. Гарри тоскливо разглядывает их, недоумевая о цели своего визита сюда. Ни один разговор с Дамблдором не проходит без какой-то дополнительной подоплеки, без неяркого налета таинственности, без намека на двойное дно. — Гарри, несмотря на то, что профессор Снейп является безоговорочным профессионалом в сложнейшей науке защиты сознания, — продолжает Дамблдор. - И с легкостью распутывает тончайшие переплетения чужих мыслей, стоит заметить, что он очень сложный человек... — Сэр, вы ведете к тому, что Снейп меня ненавидит? – напрямую спрашивает Гарри. Дамблдор смотрит на него несколько осуждающе. Очки-половинки вторят ему бликами неодобрения, отчего Гарри на сотую долю секунды все-таки чувствует ощутимый укол совести. Всего лишь на сотую долю секунды. — Профессор Снейп, Гарри, — с укором поправляет директор. – И он вовсе не ненавидит тебя. Гарри хмыкает, стараясь вложить в этот бесхитростный звук все свои мысли по поводу последней реплики Дамблдора. Даже феникс Фоукс, мирно спящий на деревянной жердочке в своей клетке с золочеными прутами, приоткрывает один глаз и недоверчиво смотрит на своего хозяина несколько долгих секунд. — Гарри, попытайтесь найти общий язык... – вздыхает профессор. — Вы мне об этом говорите? – спрашивает Гарри, вопросительно приподняв бровь. Часы в кабинете Дамблдора медленно и мерно отбивают двенадцать ударов. Пройдет несколько минут, и шумные ручейки учеников будут стекаться в большие потоки в школьных коридорах, которые, в свою очередь, рано или поздно сольются воедино на обеде в Большом Зале. Медный маятник отбивает двенадцатый удар, когда за Гарри закрывается тяжелая дверь, а директор Дамблдор раздумывает о том, что нужно сказать завхозу смазать петли, чтобы она не скрипела. Иногда маггловские способы куда действеннее магических. Жаль, что отношения между людьми куда как более сложная структура, нежели внутреннее строение замка. — И когда вы собираетесь рассказать ему правду? – сипло тянет бывший директор Финеас Найджелус Блэк из своего дальнего угла, скрытого зловещими тенями, пылью и паутиной. * * * Драко прикладывает ладошку к заледеневшему окну. Белые снежные узоры мгновенно реагируют сотней враждебных иголочек, впивающихся в гладкую кожу. Ледяное покрытие отгоняет неприятеля, пытающегося разрушить бархатный узор цветочного поля, раскинувшегося на одном из окон Хогвартса. На цветочном покрытии зияют темные дыры – от каждой подушечки пальцев, от каждого холма узкой ладони. Кожа горит огнем. Блейз, вытянув ноги на подоконнике и привалившись спиной к стене, пытается отдышаться, словно за последние несколько минут он пробежал не одну милю, преодолел расстояние от подземелий и до Выручай-комнаты. На самом деле последние несколько минут Блейз смеялся. — Серьезно, Драко, не бывает таких стремных совпадений, — задумчиво говорит он. — Это ты во всем виноват, — доносится в ответ. — Драко, ты как маленький ребенок. В твоем детстве все конфеты всегда съедала Паркинсон, а дорогущие вазы разбивал какой-нибудь Гойл. Научись, наконец, брать ответственность на себя, — философски резюмирует Блейз, переключая внимание на свиток пергамента у него в руках. — Как так вышло, — продолжает Блейз, — что вы случайно там встретились, оба под обороткой? О чем это говорит? Драко обреченно пожимает плечами. Усталость растекается в воздухе приторно-сладким киселем. Драко не шевелится – так и стоит замерев. Ему слишком явственно кажется, что стоит ему попытаться даже поднять руку – он столкнется с ощутимой преградой. Легкие забивает тягучая сладость, а грудь сдавливает. — Неспроста это все... – тянет Блейз, посасывая кончик пера и не отрывая своего взгляда от пергамента. — В таком случае, — вторит ему Драко, — я не хотел бы, чтобы Снейп становился моим врагом. Есть те, кто строят мосты, а есть те, кто сжигает их. Есть те, кто покидает свой дом на поезде, прислушиваясь к мерной отдаче колес по рельсам, а есть те, кто остается на перроне в ожидании. Есть те, кто провожает солнце в закат, за горизонт, а есть те, кто встречает его первые лучи где-то на противоположной стороне Земли. Важно знать, к какой категории относить себя. Важно знать, что пока есть те, кто строит мосты – и мосты вообще – будут те, кто когда-нибудь встанет перед выбором: сжечь или перейти на другую сторону. Неестественные совпадения в жизни человека редко оказываются случайностями. Все подстроено – и жизнь больше похожа на четко спланированный кем-то спектакль, нежели на спонтанную реальность. Особенно, когда появляются те, кто может ощутимо приложить к правке твоего сценария свою бледную худощавую руку. Часы на большой башне неторопливо отбивают свои положенные полуденные двенадцать ударов. Скоро в коридорах начнут появляться ученики-сомнамбулы, в глазах которых будет читаться только одна мысль и цель: обед. Одуревшие от знаний, которыми профессора пытаются наполнить юношеские головы, и которые эти самые головы растеряют еще о пути в Большой Зал, не выразив и капли сожаления. Исключения составляют заучки, вроде Грейнджер. Однако исключения всегда подтверждали правила. — Слизерин – это сочетание хитрости, изворотливости и умения выходить из любой ситуации, оставаясь в выигрыше, — задумчиво говорит Блейз, прижимая свой пергамент к груди. – Не мешало бы воспользоваться этими качествами. Последние слова тонут в шуме перемены. Блейз нехотя срыгивает с подоконника. Главные герои сказали свои последние реплики, занавес опустился, и овации еще долго не стихнут. Кресла опустеют, и где-то там, за кулисами, Драко ждет новый план действий и новый вечер, посвящённый лжи, лицемерию и заискиванию. — И что ты там все время пишешь? – недовольно бурчит Драко, и видит в ответ лишь мечтательную улыбку свободного от предрассудков человека. * * * За обедом выясняется, что несколько ближайших дней вся школа может дышать полной грудью – легко и свободно. Долорес Амбридж в срочном порядке вызвали в Министерстве, и она оставила осле себя только всполох кислотно-розового пальто, да сноп ярких изумрудных искр где-то глубоко внутри камина. За обедом в каждом шорохе слышится отсутствие в огромном замке Долорес Амбридж. В каждом стуке вилке о тарелку, в каждом шепотке и смешке – не случайном. Даже директор Дамблдор за столом преподавателей одобрительно бликует своими очками-половинками на крючковатом носу. Даже выражение лица Снейпа кажется гораздо менее презрительным и надменным, нежели обычно. Даже Чжоу Чанг ничего не мешает сидеть рядом с Гарри Поттером за гриффиндорским столом, а самому Гарри Поттеру ничего не мешает уверенно держать руку на её талии. — Что мы будет делать сегодня вечером? – спрашивает она вполголоса. А Гарри даже не успевает открыть рот для ответа. — Гермиона как обычно пойдет в библиотеку – она всегда там сидит, — с набитым ртом говорит Рон. За всех разом. – А мы с Гарри, наверное, пойдем гонять на метлах, или играть в снежки, или... Гермиона ощутимо толкает его локтем в бок. — Фто? – возмущенно отзывается Рональд, успев разом откусить половину куриной ноги. — Она спросила это у Гарри! – раздраженно поясняет Гермиона. — А-а-а, — тянет Рон. Чжоу недовольно косится на лучшего друга Гарри Поттера. — Кхм, — продолжает она. – Так что мы будет сегодня делать? Гарри вздыхает, невольно посмотрев на преподавательский стол. Северус Снейп – как всегда в черном сюртуке и черной мантии – цвет, направленный на то, чтобы отпугнуть окружающих, с занавесом волос, которые словно отгораживающих его от всего внешнего мира, с кожей, больше похожей на желтоватый пергамент – он, как и всегда, выглядит символом интроверсии в масштабах не только Хогвартса, но и всего магического сообщества. Именно с этим олицетворением нелюдимости Гарри предстоит провести сегодняшний вечер, а также много вечеров в будущем. — У меня отработка, — говорит он. И горестным голосом добавляет: — У Снейпа. Воодушевление на красивом лице Чжоу мгновенно сменяется разочарованием. Уголки её губ мгновенно опускаются, а в глазах появляется выражение вселенной скорби. Она кладет голову Гарри на плечо. — Так жаль, — тянет Чжоу. – А я думала, что мы будем вместе сегодня. Гарри встречается взглядом с наряженными серыми глазами через два стола, которые оказываются четко напротив него. И ловит себя на том, что улыбается он серым глазам как будто бы извиняющееся. * * * Когда-нибудь каждого человека в этой жизни ждет дом, полный тишины и безмолвия, разогретая еда на ужин, ара бокалов крепкого алкоголя и холодная постель. Или, наоборот – любящая жена, веселый гул троих детишек, собака, виляющая хвостом и нежные поцелуи перед сном. Или – завтрак в три часа дня, шампанское до обеда, вечеринки с новыми лицами каждый раз в ночь с пятницы по понедельник. Или – политическая трибуна, личный пресс-атташе: желательно блондинка с большой грудью, и интервью во все крупные печатные издания. Или... Вариантов, как можно прожить свою жизнь – невероятное количество. И все они проскальзывают у Драко перед глазами, когда он стоит напротив двери в кабинет своего декана, которая кажется необычайно зловещей. После всего того, что произошло на сегодняшнем уроке – ни одного из них может не быть совсем. Драко неуверенно приоткрывает дверь, – которая вмиг становится в несколько крат тяжелее, чем обычно, и столь же неуверенно заходит. Северус Снейп сидит за столом, склонившись над каким-то пергаментным листом: явно чьим-то эссе – судя по тому, что рука профессора то и дело оставляет размашистые алые полосы. Лицо его совершенно невозмутимо и бездвижно – оно напоминает лицо какой-нибудь статуи. Лишь в глазах намек на злорадные отблески: вероятно, какой-то гриффиндорец получит «Тролль» за домашнюю работу. — Профессор Снейп, сэр, — мнется Драко возле двери. – Я хотел бы извиниться за свое сегодняшнее поведение на уроке, которое вышло за все рамки дозволенного. Я должен был соблюдать субординацию. Я... — Извинения приняты, мистер Малфой, — сухо бросает Снейп, даже не подняв на него взгляд. Рука так и продолжает выписывать уверенные красные полосы. Драко выплевывает воздух из легких – густой и кисельный, начавший застывать внутри грудной клетки от того напряжения, которое ему приходится перетереть. И решается подойти ближе, но недовольный голос его останавливает. — Вы свободны, мистер Малфой. А взгляд так и скользит по свитку, исписанному чьим-то размашистым почерком – видно, ученик хотел поскорее закончить работу. — Я хотел бы поговорить с вами, сэр, — с нажимом говорит Драко, делая еще один шаг навстречу. – О том, что случилось тем вечером. — Не имею не малейшего желание это обсуждать, — Снейп все же поднимает свои глаза, в которых плещется усталость. – И если вы не уберетесь в гостиную своего факультета, я с превеликим удовольствием помогу вам забыть детали того вечера. — И все же, сэр. Не кажется ли вам наша встреча в таком месте чрезвычайно странным совпадением? — Это совпадение не более чем нелепая случайность, — отрезают в ответ. Драко вплотную подходит к столу: он может разглядеть и тонкую сетку морщин, берущих свое начало от уголков глаз и направляющихся к вискам, и маленькую, почти незаметную родинку под нижней губой – четко посередине, и даже имя и фамилию ученика, написавшего столь неудачное эссе. Снейп меряет его предостерегающим взглядом. — Что вы делали там тем вечером, профессор? — тихо спрашивает Драко. Снейп фыркает в ответ. — Мистер Малфой, вы заставляете меня сомневаться в ваших интеллектуальных способностях, — и заканчивает с усмешкой: — неужели вы так и не поняли, зачем я приходил туда в тот день? А вот что там забыли вы – вот это уже вопрос поинтереснее. — Познавал себя, — пожимает плечами Драко. Кажется, или в черных глазах, где ему совсем невозможно отличить зрачок от радужки, загораются искорки интереса? — И как же ваши успехи в познании, мистер Малфой? — Ничтожно малы, профессор. Не хотелось бы останавливаться на достигнутом. И, после того, что было между нами, я думаю, что бы можете называть меня просто Драко. — Просто Драко, говоришь... — задумчиво тянет Снейп, постукивая подушечками пальцев по столу. Профессор Снейп вступает в игру. * * * — Ты видела, Гермиона, как он на нее смотрел? А как обнимал? Меня он так никогда не обнимет! – со слезами в голосе восклицает Джинни, развалившись на кровати подруги. Гарри и Чжоу все время перед отработкой провели в гостиной Гриффиндора – на маленьком диванчике. Кажется, они собирались делать травологию, однако ни один, ни другая не написали и дюйма сочинения. — Меня вообще так никто не обнимет, — бурчит под нос Гермиона, порядком уставшая от чужих душевных терзаний, а еще от того, что вот уже несколько минут не может найти нужной книги. – Да где же она?! — Ой, — доносится растерянный голос Джинни за спиной. – Кто-то положил тебе розу на подушку, Гермиона! — Наверняка ошиблись. Переложи её на кровать Лаванды. — Тут и записка! Гермиона раздраженно закатывает глаза. — Ну так прочитай кому она адресована и переложи розу на её кровать! — Она адресована тебе, Гермиона, — говорит Джинни священным шепотом. Первая мысль – та, что кто-то решил подшутить, и именно она добавляет Гермионе какой-то воинственности, когда она вырывает у Джинни ровный прямоугольник пергамента с красивыми завитушками букв. «Гермиона, в твоей спальне слишком скучно и пресно – предлагаю тебе сыграть в игру. Ты никогда не вернешь того, что потеряла – и в это тебе не помогут ни посторонние обороты, ни возможность поменяться местами. Когда тень вырастит еще на четверть, ты найдешь вторую часть нашего увлекательного приключения. Все откроется, когда карета превратится в тыкву, а кучера – в мышей». * * * Почему-то, профессор зельеварения Северус Снейп, человек исключительно предусмотрительный и внимательный, забыл запечатать дверь собственного кабинета на заклинание. Хотя, может он был уверен, что найдется мало желающих войти в его кабинет без стука. Почему-то, Гарри Поттер, человек абсолютно непунктуальный и совершенно точно не испытывающий желания постигать азы окклюменции с Северусом Снейпом, решил явиться на занятие на полчаса раньше. Хотя, кто его знает – быть может, милая во всех отношениях Чжоу Чанг просто вынудила его поторопиться. Почему-то, Драко Малфой расслабился именно в тот момент, когда пальцы Северуса легли на его член, а шея покрылась мурашками от горячего дыхания. Хотя, он уж точно ни в чем не виноват – его подвело собственное тело. И то, что в тот момент, когда открылась дверь, и показался Гарри, он стоял прямо напротив нее. — Др..ако.. – только и удалось выдавить тому изумленно, прежде чем попятиться назад и куда-то убежать.