Чёрный лебедь

— Ты ударился о полог кровати, когда вставал сегодня утром, Драко? Это бывает очень больно, а еще на лбу может вскочить огромная шишка. Магглы в таких случаях прикладывают монету. — Нет. — Может быть, ты застрял ногой в исчезающей ступеньке? Когда твоя нога проваливается в пустоту, и ты ничего не можешь с этим поделать – это чертовски неприятно. — Нет! — Неужели ты упал с метлы на вчерашней тренировке? Я слышал, что… — Блейз, — говорит Драко спокойным голосом, сдерживая подступающую злость и гипнотизируя взглядом ухмыляющееся лицо своего друга. – Скажи мне, зачем ты трахаешь мой мозг? Блейз расплывается в еще более широкой улыбке. В улыбке Забини всегда какое-то грёбаное предвкушение. Ну почему нельзя веселиться за чей-нибудь другой счет? Почему непременно должен страдать Драко Малфой? — Мне просто интересно: почему ты сегодня особенно зол? – прищурив глаза, пытливо спрашивает Блейз. – Есть какая-то особенная причина? — А может всё дело в том, что ты меня достаешь? Малфой не сдерживается и ударяет ладонью о стол, пытаясь сбросить напряжение. Большой Зал наполнен сотней возбужденных голосов. Первый матч этого года – Гриффиндор и Слизерин; все они в предвкушении игры. Драко обводит учеников тяжелым взглядом – его настроение с самого утра не поднимается выше отметки «ноль». Даже значки, красующиеся у всех за их столом, значки, сделанные для того, чтобы пошатнуть настрой команды противника, чтобы досадить лично их ловцу – Поттеру, уже воспринимаются не с таким энтузиазмом, как вчера. Гребаный Поттер никогда не проигрывает. С того самого первого раза, когда они решили помериться силами в полете – на первом курсе – он всегда был впереди. Сколько раз Драко представлял себе это мгновение: он уводит снитч из-под носа у гриффиндорского выскочки и навсегда стирает с его лица эту самоуверенность? Сколько раз его рука хватала пустой воздух, а душа наполнялась в этот момент почти детской обидой? Проигрывать Поттеру было вдвойне, нет, в сотню раз обиднее, чем проигрывать кому-то другому. — Как я мог? – сокрушенно качает Блейз головой. На его лице искреннее раскаяние, наверное, он даже сам в него верит. — Отстань от меня хотя бы до окончания матча! – раздраженно отзывается Драко в ответ. — Да не переживай ты так! – Забини хлопает его по плечу. – Подумаешь, Поттер! Малфой посылает ему полный ненависти взгляд, который гипотетически мог бы испепелить, обладай он такой способностью. — Молчу-молчу! – в притворном ужасе шепчет Блейз и закатывает глаза. Поттер, словно почувствовав что-то неладное, идет к выходу именно мимо слизеринского стола. Он замечает значки – серебряные короны с надписями «Уизли наш король!» — и хмурится. Еще несколько секунд назад он подбадривал нового вратаря команды Гриффиндора, а сейчас он внезапно понимает, что всё было насмарку. Драко поднимает глаза от тарелки с нетронутым завтраком – и встречается взглядом с глазами Поттера. В них бушует самое настоящее пламя праведного гнева, губы гриффиндорца плотно сомкнуты, между бровями залегла тонкая складка. Пульс Драко внезапно учащается, а внутри сонно, лениво шевелиться давно забытое чувство, что бывает после всех перепалок с Поттером. Драко всё еще может его задеть. Ничего не говоря, почти ничего не делая для этого – вот так просто. Поттер смотрит именно ему в глаза. Именно ему. * * * Ясное утро, в воздухе словно растворен легкий морозец – вот так, намеками, по крупинкам, зима уже начинает напоминать о том, что скоро придет её очередь править балом. Но для полетов – идеально, как будто кто-то сверху дал добро на проведение матча именно сегодня. Зеленая трава на поле покрыта инеем и хрустит под подошвами. Ветер играет в волосах и слегка холодит шею, отчего сзади на ней появляются мурашки и щекотно сбегают по спине вниз. Всё внутри замирает, а дыхание на секунду перехватывает – как и каждый раз, когда Драко садится на метлу. Он не преминул возможностью подмигнуть Поттеру и показать глазами на свой значок, прикрепленный на квиддичную форму. Лицо Поттера тут же мрачнеет, а глаза начинают метать молнии. Драко почти с наслаждением прикрывает веки: тонкая ниточка, связывающая их, крепнет, искрит, а в груди становится тепло и свободно – вот чего не хватало все эти дни. На виске у Поттера яростно пульсирует голубая вена, скрытая тонкой кожей, и Драко чувствует, что его собственное сердце бьется в том же такте. Игра начинается стремительно. Коварный план работает безупречно – Уизли понуро висит в воздухе, а лицо у него такое несчастное, словно он собирается разрыдаться тут же, перед кольцами. Над полем разносится речь гриффиндорского комментатора, сопровождаемая пением с трибуны факультета Слизерин. Он замолкает, вероятно, не разобрав слова и в следующую секунду над полем громогласно проносится: Рональд Уизли – наш король, Рональд Уизли – наш герой, Перед кольцами дырой Так всегда и стой! Комментатор, осознав свою оплошность, пытается перекричать песню, но слизеринских болельщиков уже не остановить. Один за другим Рон Уизли пропускает четыре мяча, и это дает стимул зеленой трибуне петь всё громче и громче. Вчера в гостиной Забини назвал сиё действие психологической атакой, что заставило Драко раздраженно закатить глаза. Так или иначе, атака действовала. Шутливая песня производит просто фурор! Драко находит глазами Поттера – он завис на противоположной стороне поля, слушая пение. Кажется, у того даже из головы вылетело, где он. Внутри у Драко всё ликует, он готов радостно хлопать в ладоши, как маленький ребенок, получивший свой долгожданный подарок на Рождество. Малфой подавляет в себе желание подлететь поближе: посмотреть на побелевшие костяшки пальцев, крепко сжимающих метлу, на желваки на скулах, на грозный взгляд… Он смотрит украдкой, прячась, словно на такой высоте кто-то мог бы разглядеть его горящие глаза и его улыбку. Он смотрит на то, как Поттер держится в воздухе, на то, как двигается в полете – легко и свободно — приступив, наконец, к своим обязанностям ловца. Смотрит – и ловит себя на мысли, что любуется. Черт, да им просто невозможно не любоваться! Драко мотает головой, стряхивая наваждение. Его взгляд скользит по всему полю, и… Он замечает снитч. Тусклое золото мелькает недалеко от колец факультета Слизерин. Маленький мячик замирает на месте и манит Драко к себе, подзывая несуществующим пальцем. Мгновенно среагировав, Драко, пригнувшись к древку метлы, пикирует вниз, краем глаза заметив, что Поттер с противоположного конца поля делает то же самое, направляя свою метлу на слизеринскую половину. Снитч тут же меняет свою траекторию, мечется, словно разрываясь между вариантами побега: сперва он летит к трибунам, а затем резко взвивается под защитный купол. Поттер и Малфой почти синхронно повторяют его маневр, устремляясь вверх – с одной стороны рука обтянутая перчаткой из светлой, лощеной кожи, с другой рука в черной перчатке, немного потрепанной и затертой. В ушах у Драко стоит гул, и он уже не слышит ни комментатора, ни пения – ничего. Мир сократился до одной единственной точки – золотого мячика, крылья которого мелькают быстро-быстро, унося его все выше от своих преследователей. Секунда – и Драко видит, что рука Поттера становится ближе на полдюйма, потом на дюйм… Мысль о том, что Поттер опять победит набатом стучит в голове, доводя почти до отчаяния. До блестящего шарика остаются считанные футы, он и сам, словно понимая это, останавливается, лениво зависнув в воздухе. Драко крепче сжимает метлу, решая бороться до последнего. Что-то с диким свистом разрезает воздух. Драко, с расширившимися от внезапно нахлынувшего ужаса глазами, словно в замедленной съемке видит, как в Поттера поочередно врезаются два бладжера. Он дергается, как тряпичная кукла, когда мяч попадает ему в крестец, а от второго мяча, что с силой ударяет его по голове, он теряет сознание. Малфой замирает на сотую долю секунды. Мысли кружат в каком-то сумасшедшем танце, всплывая обрывками, фрагментами, не желая формироваться во что-то определенное. Поттер, качнувшись назад, срывается с метлы и начинает падать вниз. Он летит, раскинув руки, стремительно удаляясь от Драко. Снитч так и висит в воздухе, не двигаясь с места, ожидая прикосновение теплой уютной ладони. До снитча всего два-три фута – пара секунд и победа в кармане. Долгожданная, желанная победа. Поттер летит медленно, ужасно медленно, а у Драко появляется единственная четкая мысль в голове. «Он разобьётся!», — уверенно думает он, чувствуя, как немеют пальцы, как кровь отхлынула от разгоряченного холодным воздухом лица, как сердце тяжело ухает где-то в горле. Пятнадцать футов. Десять футов. Восемь футов. Драко срывается с места и стремительно пикирует вниз, протянув вперед правую руку – как совсем недавно за снитчем. Мгновение кажется вечностью, на лбу выступают липкие бисерины пота, тело от напряжения перестало ощущаться. Вперед движет только одна единственная мысль. Он хватает гриффиндорца за мантию почти у самой земли. Воздух упруго колыхается вокруг, сопротивляясь, но, тем не менее, смягчить падение удается. Он бережно опускает Поттера на землю. Драко колотит мелкая дрожь, в глазах на секунду темнеет и приходится подождать некоторое время, чтобы придти в себя. Тишина, что возникает на поле, которой опутываются трибуны, которая заставила замереть игроков, почти осязаема, её можно просто разрезать ножом, как неугодную. Раздается неуверенный голос комментатора: — Ловец Слизерина Малфой ловит Гарри Поттера, вместо того чтобы ловить снитч… Драко тупо смотрит в одну точку. Осознание действительности, медленно, но верно начинает обрушиваться на него. Его логика, что выключилась было от какого-то дикого страха, возникшего совсем не к месту, начинает работать в полную силу. Разве Поттеру позволили бы упасть? Позволили бы разбиться? Почему никто не двинулся с места? Поттер слишком уж медленно падал, чтобы списать это на его, Драко, шок. Сразу вспоминается третий курс, когда произошло что-то похожее. Тогда Дамблдор замедлил его падение, наверняка он сделал это и сейчас! Представляя, как он выглядит рядом с Поттером, который лежит без сознания, Малфою хочется с силой хлопнуть себя по лбу, чтобы выбить ту дурь, заставившую его ловить гриффиндорца. «Он разобьется, блядь!», — со злостью передразнивает он сам себя, перехватывая метлу удобнее и вновь взмывая в небо.