Вне закона Бездны

...Таня очнулась от нестерпимо-яркого света. Нагло и вопиюще, он просто не позволял закрыть глаза. Над головой пылал яркий шар. Солнце? Похоже на то. Она лежала посреди зеленой поляны, усеянной бисером ароматных цветов. Вдали кричал, манил к себе лиственный лес светлый и не такой пугающей. В отличии от того сна. Когда она была еще жива. Когда она еще была. Страшная правда ударила в мозг. Но также быстро отхлынула от него. Удивительно, но это было неважно. Телом овладела такая невесомая легкость, которую, наверное, люди и приписывают духам. Не раздумывая о том, где находиться и что стало с ее бренным телом, Таня просто пошла вперед. Туда, куда стремилось все существо. Прямо в зелень спасительной рощи, под голубым шатром небес. Там. Блаженство. Счастье. Покой. Все то, что она так долго искала. Она не знала верного маршрута и направления. Они были ей и не нужны. Она просто шла, наслаждаясь мягкостью травяного ковра. Сладким пеньем птиц. Она продвигалась дальше и дальше. Между тем, cердцебиение сумеречной ведьмы учащалось, в сладостном трепете. Дыхание сбивало ритм. В предвкушении... Беды. Чуда... ....Рая. О котором даже не подозревают люди. Зеленые ветви наотмашь хлестали по лицу. Нет не больно. Скорее щекотно. Но все это было неважно. Сердце уже пробивало грудь громкими, отчаянными толчками. До глухоты. До боли. До удушья. Того самого, что лишало сил и заставляло двигаться дальше. Вперед… Ее вело, несло, толкало вперед одно единственное имя. Как заклятие. Как молитва. "Джулия, Джулия, Джулия» - отдавалось в каждом вдохе. Выдохе. Микрожесте. Пульсации тока по венам. Она просто знала, что умрет, умрет второй раз, не увидев сейчас ее... Своего Духа Хаоса. Не услышав ее нервного дыхания. Не ощутив ее на своем теле. Нет...Она не верила в смерь. Она верила только в чудо. В долгожданную, невозможную, но неминуемую встречу которая вернет их друг другу. Раз. Или навсегда. Было неважно. Важно то, что ждет ее совсем скоро. Что ясное небо обещает день. Что учащающийся, едва не рвущийся на запястьях пульс, шепчет ей о том, что она уже совсем близко. У цели. Той которая стерта со всех карт и ориентиров. Той, которая четко определена лишь для нее. Которой не существует на свете. Тем не менее, вот – она уже видна сквозь вездесущую зелень которая могла утаить в себе кого угодно. Но только не ее. Не Джулию. Вот... Она... Уже близко. ...Ванг стояла, прислонившись к высокому дереву, по крупицам впитывая его вековую мудрость. Роскошные волосы разметались по ветру, лучами золотистого солнца подсвечивая изумрудную цветь. Непредсказуемая. Нереальная. Прекрасная. Казалось, она срослась, сплелась, слилась с вековым древом – корой – сознанием - сердцем, корнями - душой - единым, неразрывным целым, которое не могла бы разрушить и сила стихий. Но есть еще другая сила... Любви. Страсти. Боли. Сердце Тани сладко защемило. Казалось, она уже успела позабыть это чувство. Нет. Она помнила его прекрасно. Как можно забыть самые главные потребности? Воздух. Сон. Воду. И ее. Ту, которая могла заменить все перечисленное сразу и навека?! Не предпринимая резких движений, Таня походкой балерины, бесшумно подошла к дереву припав, к нему с обратной стороны. Но разве спрячешься от Джулии? От ее всевидящего ока? Вездесущего Духа Хаоса? Как и Тане не нужно было глаз, чтобы ее увидеть. Ощущать и вибрацию ее сердца, тела, души, сквозь древнюю мощь дуба, которая стала пылинкой... Вопреки всем запретам. Вопреки всем законам. Таня вздрогнула, почувствовав на себе знакомый взгляд. Его можно было узнать из тысячи. Пронзительный, дышащий льдом и пламенем одновременно, он НАКОНЕЦ-ТО СНОВА глядел насквозь нее. Сводил с ума. Опьянял. Кружил голову в беззаботном, безудержном танце, срывая ее с плеч долой. Им слишком много было сказать друг другу. Как странно, как неожиданно, как естественно, слова стерлись в пыль. Они здесь были лишними. Зачем разменивать бесценность этих кратких мгновении на пустое сотрясание воздуха? Нет. У них слишком мало времени. И слишком много любви. Тяжелая голова Джулии упала на ее плечо. Таня едва ли успела среагировать. Понять, что происходит, когда теплые губы коснулись ее шеи жадно, впивая, впитывая в себя каждую ниточку влажного шелка. - Джули, - не сдержала сладкого стона Таня, чувствуя, как у нее начинает кружиться голова. Нет. Она не против. Пусть. Пусть это случиться. Здесь и сейчас. Она давно во власти этого безупречного Хаоса. Пусть делает то, что хочет. Значит, это действительно нужно. Ей. Им обоим. Да и она, Таня, уже не за что на свете не сможет отказаться от этого. От того о чем так давно мечтала и что наконец предстояло узнать. Ларина, казалось, захлебнулась собственным сладостным вдохом, когда пухлые губы начали опускаться ниже. Сходя с ума все больше и больше, дыша чаще и чаще, Джулия, казалось, не пропускала не один миллиметр чувствительной кожи, пытаясь проглотить, пропустить его через себя - до самого дна. До самых мурашек. До самой Бездны… В которой они очутились. В которую они опускали сами себя. Все ниже и ниже. Всеми силами пытаясь унять возбужденную дрожь в руках, Таня при участии Ванг, в один миг избавилась от опостылевшей кофты, открывая им обеим дальнейшую почву для наслаждения. Смотри, любуйся, Дух Хаоса! Мне не жалко для тебя ничего! Своей души. Своего тела. Делай с ним все, что хочешь. Кусай, целуй, обливай слезами - только не отпускай. Люби, люби его насколько сможешь – душой, сердцем, всем, чем можешь, плевать – главное, не отпускай. Никогда и не при каких обстоятельствах! Знай, оно навеки – принадлежит тебе, и я прокляну, разорву его к чертовой, матери если это окажется не так! Если оно не нужно будет тебе. Земля ушла из под ног. Ванг безжалостно повалила ее на мягкую траву, навалившись сверху своим прекрасным телом, которое казалось перышком. Самым легким и невесомым на земле - как и эти влажные, горячие губы, которые уже давно покинули шею, неумолимо приближаясь к главным бугоркам наслаждения. Но лифчик был не помехой этой страсти. - Я сгину в эту чертову Бездну; но она может меня не ждать, пока я не узнаю вкус каждого сантиметра твоего тела! Судорожно дрожащие губы. Мгновение - они припали к обнаженной белой горке. Поднимаясь выше и выше - к самой вершине - вздыбившейся и заострившейся в ожидании своей доли наслаждения. Миг не заставил себя долго ждать. Безжалостно смакуя шоколадный сосок, в Джулия впервые за долгие годы - за долгие жизни не могла не о чем думать. Бешеные нечеловеческий порыв - не поддающейся контролю или закону Бездны, выбил все доводы из стройной системы мозга. Она больше не могла терпеть. Слишком мучительным долгим страшный было это ожидание. Наравне со смертью. Пусть! Нет. Она уже не боялась смерти. Не боялась кары. Бездны, которая не простит ей предательства. Ну и что. Главное - у нее есть она. Ее Таня. Здесь сейчас. И что перед этим былые, такие глобальные и вселенские ценности? Они таяли, оссыпаясь, звездной пылью. Нет. Она не могла и не хотела больше жить для них. И пусть она больше не всемогущий Дух Хаоса! Главное - она с ней. И подтверждение тому – страстные, первозданные стоны, медовой патокой стекающие с пропитанных сахаром губ. "Моя, моя, моя" - дождем мурашек отзывался каждый рубленный вздох на гладком теле. Сама она, казалось, забыла дышать. Здесь не место простым инстинктам. Рассыпавшись прахом простой, ненужной, пыли, они обратились в один единственный и незаменимый. Страсти. Желания. Безумия, произрастающего корнями в ее душе, от касаний чувственных губ, гуляющих по ней в предвкушении главной цели. Сладкой. Умопомрачительной. Недоступной до этого мгновения. Казалась, Таня безвестно потеряла самую себя. Щедро отдавая во власть страждущего Духа, каждый участок кожи она уже не ощущала сладких ожогов. Нет. Потому что сама стала огнем. Неистовым. Бушующим. Страстным. Раздувающимся с больше и большей силой, пропорциональной частоте волнующего дыхания. Оно было ее хворостом. Маслом. И любимым топливным материалом, который разжигает все очаги на земле. И она, Таня Ларина, как тот самый костер будет гореть не угасая - до бесконечности, даруя свет и тело этому миру. Но только при условии наличии своей горячей яркой, искорки – которая высечет из нее огонь. Здесь. Сейчас. Непременно. Земля слилась с небом. Безудержный стон заложил уши, едва порвав барабанный перепонки. Казалось от него содрогнулась вся земля, посвященная в сокровенную тайну. Оставшаяся одежда полетела к черту. Разгоряченный язык наконец-то достиг неоднократно взмокающего соком любви места. Взрыв. Торжество. Агония. Безжалостно сожженная на костре палящего дыхания, Таня сгорала, кипела, умирала, в океане безудержных чувств, феерверком разливающимся по венам. Энергичного глубокого, виртуозного движения Хаоса в своем теле, будто выворачивающего его наизнанку. Страстная, жестокая и бесконечно алчная до своей собственности Джулия, стремилась распробовать, испить, до дна, до последней каплей сосуд ее тела - сосуд ее души дабы открыть исследовать и взять то, что принадлежит ей – бесспорно и окончательно. Здесь. Сейчас. На самом деле. Какие времена! Какие половые признаки! Какая Бездна! Они нашли друг друга. Они полюбили. Они осознали это. И что может быть сильнее?! Таня уже не видела перед собой неба. Того, цветного радужного, как прежде. Нет. Оно разлилось, рассыпалось на тысячу божественных искр - волшебного безудержного и торжественного салюта, казалось, скрывающего за собой ненужную черноту неба. Зачем? Ведь есть они. Есть небо. Они есть друг у друга. Здесь и сейчас. Наконец-то. Наконец закончив сладостную пытку, она принялась снова подниматься выше, выше, уже без тщательного изучения каждой клеточки - впрочем не теряя былой страсти и остроты. Они успокоились только добравшись до сгорающих в неге губ, наконец, впившись в них жарким поцелуем. Долгий, теплый, словно тропический сон он, казалось, длился целую вечность. Но все равно она не могла сравняться с той, которая только что исчерпала себя, переходя в другую материю. Более плотную и постоянную. Не в силах покинуть плена безвестно минувшего счастья, Ларина в порыве, блаженного беспамятства, начала стягивать с нее тонкую кофту, одержимая желанием продолжения. - Нет...нет...нет – страстно, но уверенно шептала Ванг, с неожиданной силой отталкивая от себя девушку. Нельзя, нельзя... - Я хочу тебя...Хочу еще, - в беспамятстве восклицала Таня, не оставляя попыток пробраться к сокровенным участкам тела Духа Хаоса, для ответного повторения безумия. Однако рассудок вернувшийся к Джулии, позволил ей взять под контроль ситуацию. С трудом, но все-таки утихомирив любимую, она блаженно развалилась на прохладной траве грея белокурую голову на груди любовницы, все еще хранящей в себе жар ее прикосновений. Убаюкиваемая мерными стуками ее сердца, она не позволяла себя уснуть. Нет. У них слишком мало времени, чтобы растрачивать эти бесcценные секунды. Безусловного и абсолютного счастья. Когда ни одна печальная мысль не тревожит сознание. Их просто не было. Они были не нужны. А что было нужно? Ничего. Только они. Друг другу. Но ничего не может длиться долго. Тем более счастье. Настала пора и Джулии прервать этот светлый миг. - Прости меня, - неожиданно бросила она, бессмысленно глядя в пустоту. - Я не должна была этого делать. Она почувствовала, как сумеречная ведьма дернулась от неожиданности. - Джулия, - ласково потянула она, нежно копошась в белизне волос. - О чем ты говоришь? Это лучшее, что было в моей жизни. - Я не сомневаюсь, - обреченно вздохнула Ванг. - Мне самой не страшно обратиться пылью, растеряв память минувших жизней. Ведь это стоило всех их. Но я допустила большую ошибку. И расплата настигнет уже совсем скоро – она, поднялась с головы Тани, не в силах поднять на нее виноватого взгляда. - Джули, - судорожно начала она, подбирая с земли части гардероба. - Ты опять, да? Мне кажется, ты преувеличиваешь. Я не сомневаюсь в могуществе Бездны, но...Что плохого в случившемся? Не секрет, что и ты и я получили удовольствие, выходящее за рамки дозволенного но...Разве мы сорвали в Райском саду запретные яблоки? Опомнись мы не Адам и Ева! В таком случае, кто из нас был создан из чьего ребра? – Таня, как могла, старалась перевести все в шутку. Но судя по омраченному бременем лицу Джулии - безуспешно. Боясь взглянуть в глаза своей возлюбленной, та не спешила повернуться к ней. - Зачем ты пришла? - ее голос – бархатный, томный, был на редкость чужим и холодным. Таня едва ли помнила, когда ее любимый Дух Хаоса говорил с ней в таком тоне. - Я знаю, ты любишь меня. Я тоже люблю тебя. Поэтому умоляю: уходи. Если не хочешь попасть под удар, предназначенный для меня. Я знала, на что шла. Я должна была предупредить тебя с самого начала. Ты не в чем не виновата. Ты еще можешь спастись. - Джу, - мертвая хватка Лариной наглядно отображала степень ее несогласия. - Я никуда от тебя не уйду, слышишь! Я должна остаться с тобой! До последнего дня! До последнего вдоха! Лучше погибать вместе, чем подыхать поодиночке. Джулия осмелилась поднять на нее потухший взгляд. Глаза сумеречной ведьмы налились живительной влагой. - Не надо, Тань, - вздохнула она, вновь опустив усталые очи. - Может быть, ты права. Но не в этом случае. У тебя же дочь и... Пришла очередь последней опустить глаза. Ларина не удержалась от всхлипа. - Прости...Ты не знаешь, но... - Что? - испуганный взгляд Джулии обернулся к ней. - Ты не знаешь...Она заболела. Очень сильно. Она умирает. Пальцы сжались в нервной судороге, в предвкушении кипятка из глаз. Идеальное лицо скривила болезненная судорога, которую она тут же поспешила скрыть, отвернувшись. Едва заметное подрагивание идельного тела, заставило Таню в беспамятстве прильнуть к возлюбленной. - Я не смогла ее спасти, - ее голос был полон неестественной дрожи. - Это волна захватила и ее. А я так надеялась… - Но она же ни в чем не виновата...Неужели у нее нет шанса спастись? Джулия отшатнулась. Затем устремила на любимую полный удивленной ярости взгляд. - Ты...Зачем это сделала? - тихо с непередаваемой и непривычной злобой спросила она. - Ты оставила нашу дочь? Одну? - Джулия... Та, казалось, не слышала. Птицей в клетке немой, безудержный крик бился в ее грудь резкими безотчетными толчками. Прекрасные глаза пылали таким же безудержным гневом. У Тани сжались все внутренности. До споры. До страха смерти, которого уже не должно было быть. Нет. Он был гораздо сильнее этого. Неожиданно и также резко разбушевашийся пыл сменился былым холодом. Непроницаемым. Колючим, будто корка снега режущая пальцы при вторжении. - Я так хотела тебе счастья. Я сделала все для этого. Ты получила мое письмо. Ты все знала. И что ты сделала? Каждое слово давалось ей с трудом. Непосильным. Тяжелоотлета, поднимающего стокилаграммовую штангу. У Таня сжималось сердце. Ей было искренне жаль Джулию. Эта жалость уравняла боль, которую она причина им обоим. Которая стала их общей. Которая разъединила их также как и соединила. Когда-то. А теперь… - Джу...Прости меня... - через силу начала оправдательную речь Ларина. - Я знаю, я не должна была делать. Не должна так поступать с тобой, с Юленькой...Но я даже не помню, как это произошло. Это было выше моих сил… Неожиданно перехваченный взгляд отразил изумление. - Прости как, - голос Ванг сел, истратив былую неприязнь, неуклонно обращающуюся в ненависть. - Как ты ее назвала? - Юлия, - комок, перекрывающий дыхание, с треском провалился в горло. К горечи в глазах Джулии прибавилась усмешка. - Ларина, Ларина. Вот засранка! Ты все-таки не собиралась меня искать. Нашла замену - и успокоилась. - Джу, - потянула Таня, хватая ее руку. - О чем ты говоришь. Кто может мне заменить тебя? - та разбавляла ее речь иронично-шутливыми кивками. А между прочим, - ее голос полился сарказмом. - Ты сама просила не искать тебя и...забыть. Ну как же я смогу? Ты понимаешь, что это невозможно? Я пришла к тебе. Я знаю, ты не сможешь без меня. Ты или дочка - нереальная альтернатива. Невозможная. Возможно я сделала неправильный выбор. Но, поверь, для меня - вас не существует по отдельности. Вы для меня - одно целое. Любимое. Незаменимое. Их взгляды встретились. Вплелись друг в друга. Намертво. На вечность. Не на миг. И что, что может разрушить это мгновение? Когда сердце трепещет, бьется в унисон, становясь общим? Единым. Целым. Одним на двоих. Когда глаза вливаются в глаза, желая отдать забрать - атомы невидимых частиц - противоположных и взаимозаменяющих друг друга. Когда лица - на расстоянии одного дыхания - отделяющего касание губ? Однако встретиться им помешала неожиданная, невозможная и беспросветная Тьма. Накрывшая с головой и не предвещающего ничего доброго.