American dreams in an English village (Американские мечты в английской деревне)

Мама всегда старалась защитить меня. Она всегда пыталась соответствовать критериям хорошего родителя и поэтому часто проходила тесты в журналах для мамочек, чтобы понять, является ли она такой, какой хотела выглядеть. Когда она видела, что я прихожу домой расстроенным, то сразу придумывала ещё больше каких-то новых правил, которые должны были улучшить моё состояние. Этих правил было в избытке, и я не запомнил даже половину (к счастью, она тоже их не выполняла). Одним из «законов» мамы были совместные просмотры фильмов. Даже простая романтическая история заставляла ее волноваться, потому что она не хотела, чтобы я видел откровенные сцены. Если в фильме всё шло к поцелую, то мама делала всё возможное, чтобы отвлечь меня от этого. Ни с того ни с сего она начинала меня щекотать, предлагала печенье или вообще велела идти мыть руки. И ей это удавалось, потому что я не видел всего того, чего не должен был. Однако Альфред мог смотреть абсолютно всё и даже больше. В школе он иногда жалуется на усталость, потому что его мама заставляла сидеть рядом и смотреть с ней какой-либо фильм. Он мог процитировать «Касабланку», «Мою прекрасную Леди» и «Римские каникулы» так же легко, как и «Капитана Америку». Но что было более интересным, так это то, что у него было куда больше опыта, чем у меня. Когда его родители уезжали за покупками, он мог спокойно пойти и включить телевизор, чем частенько и занимался. Так что когда я попробовал облапать его, то шок его был недолгим, вскоре он уже был на коленях, ползя через нашу карточную игру, чтобы добраться до меня. — Я знаю, как это делается. Увидел в рекламном ролике. — Ты видел, как людей лапают? — Альфред покачал головой и сел рядом со мной. Сдвинув брови, он принял очень важный вид. — Там была дама в длинном платье, она рассказывала о переходном возрасте и сексуальности. — я вытаращил глаза. — Они что, показывают такое по телевизору? — ошеломлённо спросил я. Альфред остался доволен моей реакцией, он доказал, что знает больше меня, поэтому я должен был ему подчиниться. Так или иначе, я не собирался противиться, поэтому просто наклонился к нему, когда он стал говорить тише. — Да, люди пишут ей свои вопросы, и вместе с врачом она отвечает на них. Я смотрел эту программу всего два раза, но это реально круто. — Это как в классе у Тино? Тино был одним из наших учителей в школе, а также одним из тех, кого мы могли называть по имени. Это был невысокий, застенчивый человек, который должен был рассказывать нам о птицах и пчелах. Видимо, они сочли необходимым обсудить наш визит в раздевалку для девочек. Но Тино был очень осторожен во всём этом и рассказывал нам все с минимальным количеством деталей. Говорил, что раз в месяц у девушек бывает кровотечение и они очень злятся в это время, и что мальчики должны спать со своей рукой под одеялом. Однажды Иван спросил учителя о мастурбации, так как Гилберт часто говорил, что это великолепное решение для людей. Но Тино просто краснел и говорил, что понятия не имеет, о чем они его спрашивают. Альфред покачал головой.  — Это не так, как в классе при Тино. Эта женщина рассказывает обо всём откровенно. И знаешь, что она сказала в последнем шоу? — я отрицательно покачал головой. Конечно, я не знаю. Альфред схватил меня за щеки и посмотрел в глаза. — Она сказала, что это нормально, касаться друг друга, даже для мальчиков. Мои щёки могли сравниться с цветом свеклы. — Не говорила она такого! — Говорила. — Врёшь! — Эй, — скрестил руки Альфред, — ты или я смотрел эту программу? Он задал слишком очевидный вопрос, и я от безысходности стал рассматривать свои кроссовки. Слишком смущён, чтобы посмотреть на него. — Тогда… как мы это сделаем? — спросил я и, кажется, дал ему неплохой толчок к действию. — Может быть… если хотя бы сядем ближе друг к другу. — Плечом к плечу? — Да. Я собрал карточки с Суперменом и фотографии Альфреда, чтобы освободить место. А он всё это время следил за мной, будто боясь, что я сбегу. Я быстро вернулся и сел рядом с ним, слегка ударив плечом, чтобы показать, что не уйду так просто. — Хорошо, тогда что дальше? — спросил я. Дыхание сбилось, а я закрыл лицо руками. Я не был уверен, отчего нервничаю. Возможно, это потому, что мы были одни. Здесь не было никого, кто мог бы посмеяться, отругать или сказать, что мы делаем всё не так. Мы были наедине с этим опытом. — Хм… тогда, думаю, я должен тебя обнять, — уверенно произнес Альфред. Мы тихо сидели в течении нескольких секунд, никто из нас не решался сделать первый шаг. Но потом он резко сунул свою руку мне между ног и твёрдо обхватил меня. Я ахнул и больше удивился, чем обиделся, а потом посмотрел на него, но он уставился в другую сторону, и я мог видеть только небольшую полоску румянца, ползущую по его лицу. Я до сих пор ничего не сделал, и он, прокашлявшись, спросил: — Ты не собираешься ничего делать? Я моргнул и выпрямился, глядя на свои руки. Я был первым, кто спросил об этом обо всем, так что отступить не мог. Вместо этого я закрыл глаза и нащупал путь от его бедра к паху. Тогда я твердо обхватил его и застыл. Это было странное чувство, но я мог собой гордиться. Это могло бы показаться странным, но Альфред был довольно популярен в школе. Я не был кем-то особенным, но мог запросто трогать его там, где не может никто. Это осознание заставило улыбку, появившуюся на моём лице, быстро расползтись по всему лицу. Мне повезло, что Альфред всё ещё не смотрел на меня, иначе бы точно засмеял. Я не знаю, как он себя чувствовал, но мы просидели так в течение нескольких минут. Ни один из нас не проронил ни слова, мы просто позволили нашим рукам блуждать где угодно. А потом, будто сговорившись, мы отпустили друг друга, и оба сделали глубокий вдох. Моё лицо пылало, но та же ситуация была и у Альфреда, однако когда он повернулся ко мне, я мог видеть, как ярко светятся его глаза. Я быстро отодвинулся в угол и схватил карточку от игры. — Хочешь сыграть? Он согласился, и в течение часа мы сидели и играли, ухмыляясь как дураки. В глаза друг другу не смотрели. С того дня мы стали неразлучны. Каждые выходные мы устраивали ночёвки, обедали вместе на крыше, и даже Кику уступил своё место в классе, чтобы мы могли сесть ближе друг к другу. Не знаю, что я значил для него, но Альфред ослепил меня так, что я напрочь позабыл о нашей дружбе. Хотя теперь он стал чаще тусоваться с Яо без меня, причем сам того не замечая. Мне казалось, что мы просто перестали быть друзьями. Альфред был явно доволен положением дел и даже, кажется, злорадствовал по поводу ситуации. Когда у него возникли неприятности с написанием эссе, я наклонился к нему, чтобы помочь, но он вдруг обхватил меня рукой за плечи, а его глаза искали лицо Кику. Альфред меня провоцировал, но мне пришлось смириться, ведь он был моим лучшим другом. Однако чем выше вы взлетаете, тем больнее падать. Спустя месяц всего этого экстаза Альфред просто не пришёл в школу. Я привык к тому, что он поздно приходит на уроки, особенно когда первым стоит математика, но уже полдень, а он так и не появился. Я заволновался. И это было не просто беспокойство, я чувствовал себя преданным. Почему Альфред не сказал мне, что не придёт в школу? Он не мог болеть, так как за день до этого он играл в баскетбол, ни о чём не беспокоясь. Это был ужасный день — все спрашивали меня об Альфреде, а я должен был сказать, что ничего не знаю. Они смотрели на меня так, будто я был брошен, а ещё теперь я страдал от боли в животе. Мне пришлось уйти с середины урока физкультуры, потому что я даже стоять ровно не мог. Убежав в раздевалку, я скорчился на какой-то скамейке. Кажется, я плакал. Зарыдать в голос я не мог, не девчонка же, а просто скулил и рвал волосы у себя на голове. Я был смущён. А если бы Альфред бросил меня? Я видел, как популярные парни «выбрасывают» ненужных им более людей, как на свалку, ведь есть те, кто лучше и интереснее. Или, может, он просто устал от меня? Из всего вороха вопросов я не смог выбрать подходящий, поэтому решил просто пойти и спросить Альфреда. Эта поездка домой была довольно долгой. Я чувствовал себя одиноко без Альфреда, который обычно шутил о девушках или ставил ставки на то, на сколько он опоздает завтра утром в школу. Это своего рода ирония, потому что накануне мы снова говорили о таком «пари», и я сказал, что однажды наступит день, когда он вообще не появится в школе. — Да нет же, это глупо, — закатив глаза, ответил Альфред, — папа никогда не разрешит мне остаться дома, даже если я потеряю обе мои ноги! — Никогда? — я спросил, и между нами возникла долгая пауза. — Ну, возможно, если бы случилось действительно что-то важное. Например, если бы кто-то умер. Я наморщил лоб и вздрогнул. Надеюсь, никто не скончался. Когда я постучал в дверь, открыла его мама. Она смотрела на меня такими добрыми глазами, как будто уже давно ждала. — Он в своей комнате, — сказала она, а я быстро поблагодарил её и снял обувь. Я пошёл наверх по лестнице, но прямо у двери остановился. «Не входить» гласила табличка на двери. Я слышал музыку из его комнаты, и страх вновь вернулся к моему животу. Если у него всё хорошо и он слушает музыку у себя в комнате, то почему не пришёл в школу? Я вздохнул, собрал всё своё мужество в кулак и постучался. Музыка перестала греметь. — Это ведь даже не вся громкость! — кричал Альфред. Я откашлялся. — Альфред? — он замолчал. Я слышал, как он пересекает комнату. — Артур, это ты? — Да, я могу войти? — Подожди секунду, — я прислушался и услышал, как он возился с чем-то, как закрывается ящик. Когда ручка двери начала двигаться, я выпрямился и встал по стойке смирно. Он открыл дверь и улыбнулся мне. — Эй. — Эй, — улыбнулся я в ответ. Альфред неловко отступил в сторону. — Проходи. — я зашёл и закрыл за собой дверь, присаживаясь на кровать, а также позволяя моей школьной сумке упасть на пол. — Я принёс тебе домашнее задание, — он поморщился и пожал плечами. Я не собирался заставлять его брать домашку, поэтому просто прислонился к подушке и закачал ногами в воздухе. Альфред сел передо мной на пол. — Как дела в школе? — Ну, нормально, — он прищурился. Из-за того, что Альфред мог видеть, как я лежу, я отвернулся. — Точно все хорошо? — Почему тебя не было в школе? — задал встречный вопрос я. Что ж, похоже, настала его очередь уходить от ответа. Он встал на ноги и подошел к полке в поисках комиксов. Я не собирался позволить ему сбежать, поэтому последовал за ним. — Альфред, ты не болен? Тогда почему тебя не было в школе? — он схватил последний выпуск Супермена и протянул его мне. — Хочешь прочитать его? — Альфред! — он содрогнулся. Мне пришлось прикусить нижнюю губу, чтоб не начать ныть. — Какое это имеет значение? — я протянул руку к комиксу, а Альфред отошёл от меня. Тогда я пнул его голень. Альфред вскрикнул от неожиданности и отступил подальше. — Что за черт? — Разве ты не хочешь большего, чем-то, что есть сейчас? — закричал я, а глаза Альфреда округлились. Я сделал глубокий вдох. — Если нет, то просто скажи мне. — Почему ты так думаешь? — ошеломлённо спросил он. Я вытер нос рукавом и двинулся к сумке. Альфред больно схватил меня за руку, заставляя остаться. Он был намного сильнее меня. Но я всё же попытался вырваться. — Больно! Отпусти! — требовал я, но ему было всё равно, и тогда я снова пнул его. Альфред взвыл, но продолжал меня держать. — Хватит уже пинать меня! — Почему тебя не было в школе? — Я не хочу говорить! — Ты ненавидишь меня! — Я не ненавижу тебя! — Ненавидишь! — он потянул меня за руку, и я впечатался в его плечо. Слёзы не хотели останавливаться. Я зарыдал, прикасаясь своими босыми ногами к его. — Мне было так стыдно! Все спрашивали у меня о тебе. Я думал, что мы друзья! Я чувствовал себя потерянным, стоя вот так перед ним. Я был не девчонкой, не цыплёнком, я был жалким подобием человека. Так говорил мой отец. Но Альфред просто похлопал меня по спине и вздохнул. — П-прости… я должен был тебе сказать. Я… — Почему? — я нетерпеливо прервал его. — Почему ты не хочешь мне всё рассказать? Когда я посмотрел ему в глаза, он прошептал: — Очки… теперь я должен ходить в очках. — … Что? Лицо Альфреда покраснело. Он подошёл к ящику и вынул оттуда что-то. Это были очки. — Это всё?.. — Альфред лишь хмыкнул и надел их, причем выглядел он очень оскорблённым. — Это очень много значит для меня! В смысле, я смотрюсь совершенно по-другому! — он обернулся, чтобы посмотреть на своё отражение в окне. И тут же поморщился. — Всё, что сейчас происходит, пугает меня. Это была идея мамы, а папа только поддержал её. Моё зрение село. Это они так сказали! А я говорю… Ай! Я прижался к нему, на что он ответил простым «что?». Затем я взял комикс и нарисовал в нём кое-что. — Да чтоб тебя! Я подумал, что с тобой что-то случилось! Подумал, что ты ненавидишь меня, или вообще о смерти кого-то из твоих близких! — Серьёзно? — Серьёзно! — я снова ударил его, а он рассмеялся. Тогда я решил ещё сильнее пнуть его, но Альфред схватил меня за руки. — Поосторожней, это очень крутые комиксы. — К сожалению. — я бросил дурацкий журнал на стол. Альфред поправил очки, чувствуя себя неловко. — Как я выгляжу? — вдруг спросил он. И тут я решил играть роль злодея. — Как дерьмо! — он показал язык. — Нет, серьёзно, Артур, как я выгляжу? — Он скрестил руки и наклонил голову в сторону. Альфред стал выглядеть иначе, несомненно. Но вместо того, чтобы показаться моложе или умнее, он стал старше, как мне показалось. Как будто ему прибавили несколько дюймов и два года сверху. Хотя я не хотел ему об этом говорить. Не хватало ему ещё больше удовлетворить своё эго, так что я просто пожал плечами. — Точно также, как и раньше, — он улыбнулся так, будто я сделал ему комплимент. Потом отвернулся к окну и кивнул в сторону своего отражения. — Да… да, возможно, ты прав. — Так… это действительно единственная причина, по которой ты не пришёл в школу? — он кивнул. Я вздохнул, а Альфред лишь захихикал. Потом подошёл ко мне и несмело обнял. — Прости, что заставил тебя волноваться. — Всё нормально. Я рад, что ты не бросил меня или что-то в этом роде, — он поднял брови и посмотрел на меня сверху вниз. — Я хотел сказать. — Артур, я бы никогда не бросил тебя, — его голос звучал настолько уверенно, что моё сердце невольно замирало. Я смотрел в его глаза и чувствовал себя главным героем одного из тех фильмов, что мне всегда запрещала мама. Когда он наклонился, я схватил комикс со стола. — Х-хочешь, почитаем его? — Хорошо, ладно. Спускайся вниз. А я пока схожу за маминым печеньем. Пока я спускался вниз по лестнице, моё сердце стучало, как сумасшедшее, а дыхание было сбитым. Что сейчас произошло? Я не мог думать об этом, при одной мысли у меня кружилась голова. Я подумал, что та леди из рекламного ролика, о котором говорил Альфред, могла знать ответ, но я бы никогда не спросил её. Альфреду не удалось избежать насмешек в школе — Иван говорил что-то о том, что он похож на ботаника, но Яо заставлял Брагинского вовремя замолчать. — Только один человек может подшучивать над Альфредом, — гневно сказал Иван однажды, — и этот человек — я! И тогда все перестали говорить об изменениях во внешности Альфреда. Сам Альфред ничего вокруг себя не замечал и однажды ему даже сделали комплимент. Между тем моё беспокойство росло с каждым днём — приближалось Рождество. Однажды Альфред намекнул, что подарит мне что-то, и у меня не оставалось другого выбора, как сделать ему равноценный подарок. Но я не был очень богат, и прекрасно понимал, что Альфреду нужно что-нибудь достойное. Тогда я попытался узнать у него о желаемом им подарке, но он ничего мне не сказал. И я решил спросить у мамы. — Почему бы тебе не сделать что-нибудь своими руками? — предложила она. Но это был заведомо провальной идеей. Даже я не хотел бы получить самодельный подарок от Альфреда. Мы же не девчонки, в конце-то концов. К счастью, мой отец согласился подвезти меня в город, чтобы мы могли пройтись по магазинам. Я направился к магазину с комиксами, но когда зашел, растерялся и просто не знал, что именно можно выбрать. Здесь было огромное количество плакатов, комиксов и прочего. В то время, пока я метался от одной полки к другой, отец вернулся с полными руками покупок. — Посмотри, — я взял одну коробку и увидел фигурку Капитана Америки, Альфреду бы понравилось. Точно понравилось! Я понял, что ему нужно! Но посмотрел на цену и отказался от этой мысли. — Папа, я не могу это купить, — произнес я, глядя на него. Отец обернулся, проверяя, есть ли кто-нибудь за нами, и вручил мне банкноту, весело подмигнув. — Не волнуйся, просто пойди и купи её, ладно? — папа редко бывал таким добрым, и такое его благодушие заставило меня чуть ли не скакать от радости. Я купил фигурку, а отец даже помог и соврал матери, не сказав настоящую цену игрушки. Весь вечер я сидел и обматывал фигурку подарочной лентой, пусть это и было слишком по-девчачьи. Засунув Капитана Америку в сумку, я затолкал её под кровать. Меня разрывало от нетерпения! Постепенно настало Рождество. Мисс Мадлен дала каждому из нас конфеты, и мы с Альфредом ели их, пока шли домой. Затем пошёл снег, а мы бегали по сугробам, как сумасшедшие. — Как ты планируешь провести Рождество? — спросил Альфред и украл одну из моих конфет. Я пнул его и продолжил дальше спокойно идти по улице. — Думаю, мы навестим семью мамы. — А как же семья отца? — Они живут слишком далеко. Что насчёт вас? — Альфред спёр у меня ещё одну конфету и пожал плечами. — Думаю, что числа двадцать четвертого мы уедем, нужно навестить наших друзей. — я посмотрел на ясное голубое небо. — О, тогда я не смогу посмотреть, как ты откроешь мой подарок. — Эй, а почему бы нам не сделать это сегодня вечером? — Альфред остановился, а я передал ему все мои конфеты. — Сегодня? — Да. Я знаю, что сегодня только двадцать второе, но я очень хочу посмотреть, как ты откроешь подарок. — Ладно. Мы встретились через несколько часов, как и договаривались. Альфред тоже вручал мне подарок в сумке, поэтому я испытал облегчение. Когда мы открывали наши подарки вместе, сидя лицом к лицу, но первым, конечно же, это сделал Альфред. — Ничего себе, это реально круто! — восклицал он, а я смотрел на него и смущённо улыбался. — Тебе действительно нравится? — он вопросительно глянул на меня, а потом вернулся к рассматриванию сапог Капитана Америки. Я открыл свой подарок. — Альфред, ты. Я поднял большую чайную чашку с нарисованными единорогами и с таким же плюшевым единорогом внутри. Я вынул игрушку и засмеялся. — Надеюсь, это нормальный подарок. Кажется, папе не очень понравилось. — Мне очень нравится, — заявил я. С самого детства у меня была борьба с родителями — я всегда хотел такую игрушку, но они отказывались мне ее покупать. Альфред дал мне то, что я всегда хотел. Засунув единорога обратно в чашку, я обнял Альфреда, на что он лишь рассмеялся. — Добавь его в свою коллекцию! — Обязательно! — я почувствовал что-то теплое и влажное на своем лбу, это были губы Альфреда. Он смотрел на меня, улыбаясь. — Устроим снежную битву? — Конечно, — он толкнул меня, а сам побежал вниз по лестнице, держа одной рукой Капитана Америку. — Капитан Америка сделает тебя! — я вытер лоб рукавом рубашки и покачал головой. — Ну уж нет, я ещё не повержен! — схватив плюшевого единорога, я помчался за Альфредом. Это было хорошее Рождество.