American dreams in an English village (Американские мечты в английской деревне)

Понимать, что ты гей, не значит полностью принимать сей факт. На данный момент я просто забил на все свои чувства, которые имел. Обычно в журналах все парни были мускулистыми и с немалыми размерами. У меня не было ни того, ни другого, и сколько бы раз я ни доставал и не измерял свой член, казалось, его размер не изменился с самого детства. Однако Альфред продолжал меняться — от того мальчика, с которым мы играли на детской площадке, не осталось ровным счетом ничего. Он даже мыслить стал иначе. Тогда я подумал, что не хочу быть с ним, не хочу быть геем вовсе, ведь им выделяют отдельное место в раздевалке, они могут изнасиловать любого другого традиционно ориентированного парня, да и вообще, геи одеваются, как девчонки. И делают себе ужасные причёски. Водились слухи, что наш местный парикмахер был геем — он частенько носил розовые рубашки, ходил, покачивая бедрами, и был очень женственен. Хотя его любили женщины, ведь он возводил им превосходные прически. И тогда я пришел к выводу, что, возможно, если ты хорош в чем-либо, то люди не будут обращать внимание на твою ориентацию. Как жаль, что я не был тем, кто мог бы отличиться в чем-либо. Альфред был хорош в спорте. Он гордился собой каждый раз, когда отыграл отличный матч в футболе или же забивал несколько голов в баскетболе. Я ходил на его игры, потому что такие простые мелочи правда делали его счастливым. Если же меня заваливали домашним заданием и я не приходил на его игры, он всю неделю мог ходить и жаловаться. «А я думал, что мы друзья!» — часто говорил он таким тоном, что у меня возникало желание непременно извиниться перед ним. Тогда я обещал ему, что обязательно приду на следующую игру. Потому что это звучало так, словно он ставил под сомнение нашу дружбу, хотя и говорил, что шутит. Порой мне казалось, что если бы я заболел, мне пришлось бы обмотаться шарфом, с горячей кружкой чая сесть на ближайшую скамейку и смотреть на его игру. И я был бы не против, честно. Хотя однажды я приходил на игру с книгой, намереваясь прочесть ее, пока Альфред там играет, но уже совсем скоро я понял, что мои глаза следят за Альфредом, а не за строчками в книге. Я смотрел, как мышцы на его теле «оживают» под тонкой майкой, как розовеют от нагрузки его щеки, как с его влажных, спутавшихся волос капают капельки воды, пролитой на голову самим Альфредом. В тот момент в моей груди образовался непонятный мне комок незнакомых ощущений, который вскоре лопнул. Я бы удивился, заметь Альфред моё состояние. Хотя внешне я вряд ли сильно изменился, но внутри всё было совсем иначе. С тех пор я стал осторожнее по отношению к нему. Я не хотел чтобы все вокруг поняли, что я гей, поэтому просто старался не выделяться из толпы. Я хотел быть настоящим мужчиной, папа говорил, что они должны быть сильными, эгоистичными и немного небрежными. Я провалился по всем трем пунктам. Меня нельзя было назвать сильным. Если Альфред говорил мне что-то сделать, в конечном итоге почти всегда он доделывал поручение сам. Я не был эгоистом, направляя все свои усилия на то, чтобы было хорошо моим друзьям. Альфред часто называл себя моим Героем, вставая на мою сторону, намереваясь защитить от любой угрозы. До сих пор помню, как Иван заимствовал мои вещи, редко возвращая, и как я потом переживал из-за этого всего. Однажды во время обеденного перерыва Иван подошел ко мне и спросил, можно ли ему взять мою куртку, Альфред увидел это, подошёл и обнял меня, утягивая назад. — Нет, нельзя, — уверенно произнес он, на что Иван только поднял брови. — А я тебя и не спрашиваю. — Ты спрашиваешь моего друга, — упер руки в бока Альфред. — Зачем тебе вещи Артура? Ты слишком толстый, чтобы его куртка на тебя налезла! Тогда за этими словами последовала драка, но больше Иван ничего не брал у меня и даже вернул некоторые из тех вещей, что когда-то давно забрал. Единственным, казалось бы, выполнимым пунктом для меня была небрежность в поведении. Но разве меня можно назвать небрежным? Конечно нет. Я всегда был чрезвычайно осторожным, планировал всё наперед и никогда не искал неприятностей. Хотя меня иногда втягивал в опасные ситуации Альфред, я старался выкрутиться изо всех сил. Он не раз провоцировал Гилберта на драку, хотя прекрасно знал, что не сравнится с силой старшего парня. Альфред проигрывал каждый бой, хотя глупые девчонки всё равно за ним бегали и восхищались им. Да даже если бы он ни разу не победил, они всё равно не отстали бы от него, восхищаясь его мужественностью и храбростью. Конечно, и так понятно, что бы они выбрали между моим джентельменством и его безрассудством. У него так и не появилось девушки, хоть и многие предлагали ему встречаться. Летом, когда нам обоим уже было по четырнадцать, он с гордостью показал мне любовное письмо от некой девушки из старших классов. Мы тогда оба сидели в нашей хижине. Я настоял на том, что стены нужно покрасить, и Альфред купил краску, предоставив всю работу мне. Когда он вошёл, я стоял с кисточкой в руках. Чувак, Эмма любит меня! Точно тебе говорю, она запала на меня! — от радости он пнул дверь, а я посмотрел на его улыбающееся лицо. Альфред поднял письмо, чтобы я мог лучше рассмотреть его. Что это? — Любовное письмо! — Хм, — я опустил кисть в краску. — Кто это такая? — Ну…у неё блондинистые завитушки и огромные, зелёные глаза! — Он сел рядом со мной, взглядом пробежавшись по моему лицу. — Хочешь, я его зачитаю? — Ну, давай. — Он откашлялся, прислонился спиной к непокрашенной части стены и начал зачитывать с розового листа. — Дорогой Альфред, я искренне надеюсь, что ты хорошо отпраздновал своё день рожде… — Свой. Свой День рождения. — …свой День рождения с Артуром, — не останавливаясь, Альфред продолжал. — Я приготовила тебе подарок, он в конверте. Ты мне очень нравишься, и я рада, если тебе по вкусу мой скромный сюрприз. Носи на здоровье. С любовью, Эмма. — Что за подарок? — Альфред завертел головой и затряс конверт, откуда выпал небольшой браслет с разноцветными камнями. Я поднял его, и мы вместе засмеялись. — Ну ничего себе! Где она его нашла? У себя в шкатулке? — Такой браслет идет в комплекте с одним журналом, — я поднял брови, взглянув на него. — Недавно мы с мамой ходили по магазинам, я видел этот журнал с таким же браслетом. Бьюсь об заклад, Эмма читает такие газетенки. — Ух ты, — Альфред перебирал браслет между пальцев. — Ты же не собираешься носить его? — Я не люблю ее настолько, — он продолжал играть с браслетом, а меня это начало раздражать. Я сжал его кисть в руке. — И что ты будешь с ним делать? — Не знаю, — он пожал плечами. — Оставлю себе? — Зачем? — Будет невежливо просто выбросить его, верно? — Я закусил внутреннюю часть своей щеки. Наверное, он прав, но мне не нравилась мысль о том, что он будет хранить у себя подарок от другой девушки. Да и всё это выглядело странно — обычно мы просто сжигали разного рода письма¸ которые ему присылали, а тут он решил сохранить этот браслет. Краем глаза я глянул на Альфреда: он ослабил давление на украшение и теперь просто крутил его в ладонях. — Ты мог бы отдать его обратно, — предложил я. Он снова пожал плечами, а я вернулся к покраске стены. Мне пришлось попросить его отодвинуться, чтобы я мог закрасить непрокрашенное место рядом с ним. Альфред сжал браслет в руке, повернулся к стене со своими плакатами, взял иглу и прикрепил браслет к плакату с Капитаном Америкой. Я уставился на него. — Пусть будет тут, пока я не решу, что с ним делать, — объяснил он, криво улыбаясь мне. Я кивнул, но на его улыбку не ответил. Наверное, он подумал, что я завидую или что-то в этом роде, хотя я не знал, как описать испытываемое в тот момент. Это было так, будто неожиданная девушка ворвалась в мою жизнь, отобрав у меня не только нашу хижину, но и Альфреда. Когда Альфред ушёл, чтобы освежиться, я просто сидел и буравил взглядом браслет. Он сверкал и переливался всеми цветами радуги, и если раньше мне нравились такие блестящие вещи, то теперь меня тошнило от этих переливов. Я подполз к браслету поближе и взял его в руки: маленькие камушки были сделаны из обычного пластика. «Какая дешёвка», — пронеслось у меня в голове. Да даже я подарил Альфреду рубашку подороже. Я пнул безделушку и фыркнул. Я что, ревную его к браслету? Нет, очевидно, что я ревную Альфреда к Эмме. Альфред не собирался ни выбрасывать браслет, ни сжигать её письмо. Я старался не обращать на это внимание, но когда в столовой Альфред провожал Эмму долгим взглядом, когда они болтали на перерывах, я чувствовал себя преданным. Я всё чаще стал отказывать ему в помощи, хотя толстолобый Альфред ничего не замечал. Заметил Кику. Он догнал меня, когда я в одиночку собирался домой после школы, потому что Альфред решил подождать Эмму, и они вместе пойдут к ней домой.  — Не беспокойся о ней, — было первым, что сказал Кику, догнав меня. Я сжал руки в кулаки и посмотрел на небо. — Мне всё равно, — пнув камень, сказал я. Альфред вышел со школы, мы с Кику провожали его глазами. — Мне абсолютно всё равно. — Я не думал, что ты можешь быть ревнивым, — мягко улыбаясь, сказал Кику. — Что ты думаешь по поводу этого всего? — Дорога расходилась на две тропинки, по одной из которых должен идти я, а по другой — Кику. Мы остановились возле старого дуба и смотрели друг на друга. Как же давно я с ним не разговаривал. Да и только сейчас я осознал, что совсем мало о нём знаю — с кем он общается? Есть ли у него кто-то «особенный»? Что он хочет делать в будущем? — Вы всё ещё остаётесь друзьями, — я выдохнул и отвёл глаза в сторону. — Я знаю. — Ну…- он выглядел так, будто знал о ситуации больше, чем я. — В любом случае, вы будете видеться. — Да, — Кику развернулся и пошёл вдоль своей дороги, я наблюдал за ним некоторое время, прежде чем пойти домой. Сегодня была пятница, а также один из дней, когда я ужинал со своими родителями, без Альфреда. Мама ушла смотреть ток-шоу про каких-то женщин, а мы с папой стали намывать посуду. Я стоял с полотенцем в руках и отмывал чашки, папа старался мне не уступать. — Почему Альфред сегодня не пришёл? — удивленно спросил папа, а моё сердце только сильнее забилось от подобного вопроса. Я не хотел что-либо скрывать, поэтому просто решил рассказать правду. — У него появилась подружка. — Подружка! — радостно взвыл папа, словно это была новость номер один. — Он красивый молодой человек, конечно, у него есть девушка! — От радости отец даже опрокинул пару кружек в раковину, и я начал думать, что сейчас будет что-то нехорошее для меня. И я был прав. — Артур, а почему у тебя всё ещё нет девушки? — Я решил избежать дальнейших вопросов побегом в свою комнату. — Потому что мне не нравится ни одна девчонка со школы! — Папа прочистил горло у меня за спиной. — Только не начинай сосать чужие члены! — Я расслышал, как мама что-то прокричала в ответ на реплику отца. Кажется, у них завязалась ссора. Забежав в свою комнату и заперев дверь, я накрылся одеялом с головой, в надежде не слышать их ругани. Нет, я даже никогда не делал никому минет, значит, не мог быть тем, кто сосёт члены. Для этого нужно быть полноценным геем, а у меня всего лишь гейские мысли. Должно быть, я заснул, потому что в комнате совсем стемнело, а за открытым окном шел дождь. Я всё ещё был в одежде, поэтому пришлось вставать, чтобы полностью раздеться и продолжить спать. Потом что-то ударилось о пол. Я огляделся — все лежало на своих местах. Я стал стягивать штаны, но в меня снова прилетело что-то. Оказывается, в мое плечо попал камень. Раздраженный и злой, я со всей дури выбросил камень обратно в окно. — Какого черта? — Альфред потирал лоб и громко возмущался. — Ты в меня попал! — Так тебе и надо! Какого хрена ты тут раскидался? — Я спросил, а потом собрал все те камешки, которые были у меня в комнате и швырнул их обратно в Альфреда. Он отвернулся спиной, пытаясь избежать попаданий. Когда всё закончилось, он повернулся ко мне, надувшись от обиды. — Зачем ты меня обстрелял? — А зачем ты в мою комнату закидывал камни? — Я пытался позвать тебя! — О двери ты когда-нибудь слышал? — Эй, да что с тобой? — Я прикусил нижнюю губу и фыркнул. Сначала я собирался просто прогнать его, не в том я сегодня настроении, но потом какая-то непонятная жалость взяла надо мной верх, и я наклонился, чтобы посмотреть на соседние окна — свет был выключен, кажется, родители пошли спать. — Я спущусь вниз и открою тебе дверь, ладно? — проговорил я, а Альфред удовлетворенно кивнул и направился к входу в наш дом. На цыпочках я спускался вниз. В открытую дверь вошёл Альфред, мокрый с головы до ног и, кажется, у него тоже не было настроения. Он снял свою куртку и передал мне, я сложил ее на батарею. Пока он снимал обувь, я наблюдал за ним, сложив руки на груди. — Ну, как дела с Эм… — Не говори о ней! — Я удивленно поднял брови. В голосе Альфреда были явно слышны досада и недовольство. Он поставил ботинки в угол, а сам повёл меня наверх, приметив, что на мне лишь рубашка и нижнее белье. Как только мы сели на мою кровать, он стал расстёгивать ширинку. — Что-то случилось? — задал очевидный вопрос я. Он болезненно кивнул и отбросил штаны в сторону. — Ты же знаешь, я ждал ее после занятий. Всю дорогу она только и делала, что говорила о себе и о своём милом домашнем кролике. Потом она назвала некоего Спота, потому что на лбу ее кролика появилось странное черное пятно. Кто этот Спот? — Я ничего не сказал, лишь усмехнулся и откинулся на подушки. — Ну и как? Посмотрел на её кролика? — Да, — выдохнул Альфред. — Я гладил его, кормил и даже обнимал. Но Эмма не очень-то одобряла это. Ей хотелось, чтобы мы поговорили о нас. — «Нас»? — Я повторил. — В смысле, «о нас»? — Она хотела, чтобы мы больше времени проводили вместе, она смогла бы называть меня своим парнем, а я её — своей девушкой. Я сидел и не знал, что сказать. Просто тупо кивал головой. — Это так… по-взрослому, чувак. — Альфред взял одеяло, намереваясь залезть под него, что он и сделал, когда я скатился в другую сторону. Потом он жестом показал, что хочет, чтобы мы вместе под ним лежали. Я выключил свет и мы лежали в темноте. — А когда мы пошли кататься на лошади, она выбрала ту, на которой можешь ездить только ты. Я сказал ей об этом, на что она ответила, что я слишком много времени провожу с тобой. Я почувствовал, как краснеют мои щеки. — И-и что было дальше? — Я сказал ей, что ты мой лучший друг и я не собираюсь проводить меньше времени с тобой ради неё. Тогда она рассердилась и потребовала поцеловать ее. — П-поцелуй? — я ахнул, пытаясь не выдавать своего удивления, а затем кивнул в знак того, что он может продолжать говорить. — Да, я знаю, это слишком. Не хочу целовать её. — Я усмехнулся и толкнул Альфреда в плечо. — Ты совсем ещё ребенок. — Я ведь даже ещё не целовался, — прозвучало так решительно, что моё сердце замерло. Я всё-таки решился задать тот вопрос, который меня интересовал больше всего: — Вы всё ещё встречаетесь? — Альфред посмотрел мне в глаза и, казалось, колебался отчего-то. Моё сердце застучало быстро-быстро, а кровь в венах ускорила своё движение настолько, что я едва мог разобрать, что он ответил. — Ч-что? — Нет, мы больше не пара. — Я почувствовал, как огромное облегчение накрыло меня. — Отлично, — выпалил я, а потом поспешно добавил — В смысле, она не подходит тебе! — Я так и подумал, — улыбаясь от уха до уха, обнял меня Альфред. — Я предпочёл бы провести время с тобой, чем с глупыми девчонками. Я смутился, криво усмехнувшись. — Я ценю это. Альфред перевернулся на бок, подложив руку под голову. Я попытался отодвинуться, чтобы ему хватило места для удобного расположения, но наши лица всё равно были слишком близки, а я запросто мог чувствовать его дыхание на своих губах каждый раз, когда Альфред выдыхал. Наверное, он в таком же положении. Мне стало немного неловко от этой мысли. — А знаешь что? — Он снял очки, положив их куда-то на пол. — Что? — Ей даже спорт неинтересен. — О, это самое настоящее богохульство, — моё настроение становилось всё лучше и лучше. Альфред улыбнулся. — А ещё она ничего не знает о США. — Это действительно очень важно. — Да прекрати уже, — я не смог сдержать радостной улыбки, так хорошо я себя чувствовал. — Ты готов слушать мои рассказы об Америке. В отличие от некоторых. А ещё она ни на одну мою игру не пришла! — А я был на всех. — Ага… Ты хороший друг. — Я облизнул губы и прикрыл глаза. Глаза Альфреда были закрыты, дыхание стало совсем тихим — видимо, он засыпал. Его пальцы впились в мою рубашку, а он сам перебросил через меня свою ногу. «Я могу упасть», — вот, как он прокомментировал свои действия. Да, кровать была односпальной, но я почти вплотную прижался к стене, потому не понимал, как он может упасть. Альфред прижался ко мне еще ближе, и я почувствовал, как мне в бедро вперлось нечто. Моему удивлению не было предела и я глотал ртом воздух. Он возбудился, когда мы говорили о Эмме? Да быть не может, он же даже поцеловать её не смог… Тогда почему? Я посмотрел на него, но лицо Альфреда было где-то в области моей шеи, так что я мог видеть лишь его макушку. — Хм, Альфред? — прошептал я и резко передумал что-либо говорить по этому поводу. «Твой член упирается мне в бедро», — как же глупо это звучит. Даже в мыслях. — Мы не можем просто вместе заснуть? — Я хотел было начать ныть, мол, мы не можем, уже поздно, ему пора домой, но Альфред выглядел чересчур сонным. Так что мне пришлось смириться — Ладно, ладно, давай спать. — Ага, — я просто лежал и пялился в потолок, не в силах заснуть. Думаю, я не мог заснуть около часа, пытаясь уместить всю ситуацию у себя в голове. Странно, но я чувствовал себя в безопасности, то и дело поглядывая на Альфреда рядом, который храпел у меня под боком. С Альфредом, у которого не было никакой девушки. Меня стало клонить в сон, и я, обняв его, заснул с улыбкой на губах. На следующее утро Альфред отцепил браслет от плаката, где он его оставил, а я украл у отца одну из зажигалок — нужно было сжечь неприятное прошлое. Мы выбросили почти полностью сгоревшее письмо в воду. Все это время мы держались за руки. — Никаких девчонок больше, — произнёс Альфред, на что я лишь поддакнул: — Никаких девчонок. Мы оба были в седьмом классе, и никто из нас не ожидал больших проблем или неприятностей в будущем. Думаю, ни один из нас не смог бы предвидеть то, что произойдет с нами в будущем.