American dreams in an English village (Американские мечты в английской деревне)

Когда я пришёл домой с зелёными волосами, мама от удивления ударила отца журналом. «Это всё твоя вина!» — кричала она, а потом упала в кресло, стоящее рядом, и заплакала. Мой отец никогда не отвечал на её удары, но очень не любил, когда она так делает. В этот день он просто смотрел на меня печальными глазами, и я почувствовал, как моё горло сковало невидимыми оковами. Мама продолжала плакать: — Если бы мы изначально отдали его в хорошую частную школу, ничего бы этого не случилось! — Папа молчал, он понимал, что мама была права. Он подсел к ней и обнял за плечи, когда она потянулась к нему за утешением. Я стоял в дверях с расстёгнутой курткой, а по моим волосам стекали капли дождя. Эван не пощадил краски, и теперь каждый мой волос был хорошо прокрашен, мне казалось, что мои волосы светятся этой зеленью. Всю дорогу домой я придумывал историю, в которую могли бы поверить мои родители, было очевидно, что они очень расстроятся из-за моих окрашенных волос. Тем не менее, увидев заплаканное лицо мамы, я не мог и слова сказать, вся продуманная история полетела к чертям. Мне казалось, что какая-то неведомая сила не давала возможности говорить, а я чувствовал, как каждая буква проглатывается вместе со слюной. — Артур, — устало начал папа, — зачем ты это сделал? Отец выглядел паршиво — фактически бросив вызов маме, решив записать меня в ту школу, теперь он вынужден был признать поражение. Частная школа сохраняла не только мой внешний вид в чистоте и порядке, но и мысли. Хоть таким похвалиться могла любая школа, папа доверился родителям Альфреда. — Это просто волосы, — пробормотал я и услышал ещё один всхлип мамы. Папа провел рукой по своей шевелюре и горестно вздохнул. На него упал груз всей ситуации — нужно было успокоить маму, и теперь он сам был не уверен в правильности своего решения. Отец будет кричать и ругаться, прежде чем признает, что был не прав. Хотя в душе он это понимает. Он хлопнул мать по плечу и встал. — Это просто волосы, — повторил он и положил мне руку на плечо. Я испугался, что он меня ударит, но папа просто помог снять куртку и выжать её от воды. Он повесил её на вешалку, посмотрев на меня: — Пойдём в гостиную, Артур. — Я кивнул и бросил быстрый взгляд на маму — она сидела спиной ко мне и пыталась утереть слезы. Потом она развернулась и посмотрела мне в глаза, от чего я почувствовал прилив вины, и надо было срочно покинуть кухню, иначе я бы точно не удержался и выкинул какую-нибудь глупость. Папа сидел на диване. У него в руках была бутылка красного вина, а на столе стояли два бокала. Обычно отец не разрешал мне пить, но в этот раз он налил вино в оба бокала. Один бокал был вручен мне, а я сел в кресло напротив него, взяв бокал в руку. Папа потягивал вино с серьезным выражением лица, и я уже начал беспокоиться, даже ударился зубами о стекло бокала, когда пытался сделать глоток. Мои мокрые штаны громко шуршали по креслу, пока я пытался ровно сесть, а папа всё это время молчал. И тогда я набрал побольше воздуха в лёгкие: — Я сегодня получил «отлично». — Папа поставил стакан на стол. — На английском. Один во всем ряду. — Артур. — Его дыхание было тяжелым, я поспешил перебить его. — Я очень стараюсь, — я почувствовал, как слезы подступали к моим глазам, и поспешил их вытереть рукавом. — Даже учитель физкультуры говорит это. Ты же знаешь, как я плох в спорте. Но… — Артур, — снова начал папа и я уже не прерывал его, — я знаю, что ты старательный ученик, ты всегда хорошо учился, я не беспокоюсь за твои оценки. Я беспокоюсь за тебя. От таких неожиданности слов я чуть не выронил бокал, но вовремя спохватился. — Со мной все хорошо, — пролепетал я. — Ты бы не стал просто так красить волосы в зелёный. — Это же просто волосы, — устало вздохнул я, почувствовав, как внутри моего тела разливается тепло. Папа никогда открыто не беспокоился за меня, обычно он мог рассуждать на тему моего будущего или даже настоящего, но не это. В течение нескольких секунд я даже верил, что он волнуется за меня, но потом… — Это потому что у Альфреда появилась подружка? — Он наклонился, чтобы посмотреть в мои глаза. — Это нормально, Артур. Он популярен, конечно, за ним будут бегать девчонки. Однажды и у тебя будет подружка. Он протянул руку к моим волосам и дернул за прядь. — Даже несмотря на вот это. — Я хлопнул его по руке и резко встал, опрокинув журнальный столик. Папа с болью в глазах смотрел на пятно красного вина на белом ковре. — Ты с ума сошёл? Я пнул столик ногой. — Ты сказал, что беспокоишься за меня! Тебе на самом деле плевать! — я кричал в ответ, а он указал на разлитое вино. — Убери это! — Тебя только Альфред волнует! — Отец быстро подошёл ко мне и схватил за шиворот, я не мог оттолкнуть его — он был больше и сильнее. — Не смей так со мной разговаривать! — Он встряхнул меня, а я пнул ногой уже его. Папа отпустил меня на пол. — Не смей трогать меня! — Что происходит? — В дверях показалась мама, я посмотрел на неё — её взгляд был направлен на разлитое вино. Она снова зарыдала. — Вы можете просто… просто… Как же вы не понимаете! — Я оттолкнул маму и бросился прочь. Папа кричал, что я должен убрать то, что натворил, и извиниться, но я захлопнул дверь в свою комнату, прежде чем он дошёл до лестницы. Зайдя в комнату, я первым делом упал лицом в подушку, стремясь выплеснуть все эмоции, но, к моему удивлению, даже слёз не было. Вместо этого я просто вдохнул пыльный воздух через подушку и перевернулся на спину, пустым взглядом смотря в потолок. Я понимал, что преувеличиваю, но мне казалось, что весь мир отвернулся от меня, даже родители. Мама гонится только за престижем и солидностью нашей семьи, а папа не думает ни о ком, кроме Альфреда. А теперь ещё и подружка Альфреда — Рэйчел. Я перевернулся на живот и потёрся носом о матрас. Да, Альфред продолжал общаться со мной, но теперь в его жизни появилась и Рэйчел, а значит, стала частью его самого. Я не мог принять это. Раньше мы всё делали вместе, Альфред никогда не скрывал от меня ничего, но теперь я чувствую, как меня оградили от чего-то важного. Я осознал, что всё, что я делал, было связано с Альфредом. Сосредоточено на нём. Познакомились мы с ним потому, что папа мне сказал идти подружиться с соседским мальчиком; мне выбрали школу только потому что там был Альфред. Последние три года проходили исключительно рядом с Альфредом. Это меня взбесило. Даже сейчас, после ссоры с родителями, я думаю о нём, а не о себе. Я вспомнил человека, который заботился обо мне так же, как Альфред заботился о Рэйчел. Единственным таким человеком, как мне казалось, был Эван. Я подошёл к зеркалу возле моего шкафа, взглянул на свои зелёные волосы. Эван приглядывал за мной вовсе не потому, что я был знаком с популярным-парнем-Альфредом, он просто хотел проводить со мной своё свободное время. Я провёл пальцами по волосам, ухмылка очень быстро закрепилась на моих губах. — Это не просто волосы, — пробормотал я, словно только что на меня снизошло озарение. — Это я.

***

На следующий день во время перерыва Альфред не знал, что сказать. — Артур, — пробормотал он, но не продолжал говорить дальше, а просто уставился на меня. Я достал свой обед и чай. — Да, это моё имя, — отозвался я и бросил пакетик с заваркой в кружку с горячей водой. Альфред отодвинул поднос с едой в сторону и положил локти на стол, чтобы лучше рассмотреть мои волосы. — У тебя зелёные волосы. — Я сглотнул и поджал губы, взяв яблоко в руки. — Ну да. — Почему? — Потому что я покрасил их в зелёный. — О. — Альфред завозился с бутербродом, а я откусил яблоко. Через некоторое время он спросил. — Зачем ты покрасил их в зелёный? — Захотелось. — Я просто пожал плечами. — Здорово. — Я посмотрел на него — Альфред пялился на меня своими чисто-голубыми глазами. — А? — Здорово смотрится, — сказал он. — Тебе идёт. Я отложил яблоко. — О… спасибо. — Он улыбнулся и принялся за свой обед. Мне стало приятно от осознания того, что Альфреду понравилось, но тут же я одернул себя — я не должен больше думать об Альфреде. — Ну, в смысле, это не то, о чём ты подумал. — Что? — мгновенно спросил он, и я тут же пожалел, что не смог сдержать себя. Опустив глаза в чашку с чаем, я покраснел. — Да нет, ничего. — Артур! — Эван схватил меня за руку и уселся на стул рядом со мной. — Ну как оно? Что сказали родители? Я зло на него зыркнул. — Папа был очень зол, а мама расплакалась. — Альфред молча уставился на свой бутерброд. А мы с Эваном на Альфреда. — Ой, ну всякое бывает! Главное, что тебе это нравится! — Эван провел рукой по моим волосам. Я вмиг покраснел и постарался отстраниться от него. Глаза Альфреда я не мог видеть. — Мне нравится, — признался я и отхлебнул свой чай. Эван украл пару моих виноградин. — А хочешь я дам тебе свою футболку с крутым рисунком? Она выглядит всяко лучше твоего глупого пиджака и рубашки! — Я постарался притормозить слишком резкие действия Эвана, Альфред лишь фыркнул. — С одеждой Артура всё в порядке, — подал голос он. Эван закатил глаза и ухмыльнулся, а я не смог сдержать смешок. — Я возьму твою футболку с крутым рисунком, — сказал я и увидел, как отвисла челюсть Альфреда. — Твой отец будет в бешенстве, — сказал он и прикусил губу. Да, если папа увидит меня в такой одежде, что носит Эван, то просто убьёт меня. Альфред прекрасно знал, как я строго пытаюсь следовать всем словам отца, как и любой другой мальчик, поэтому пытался остановить меня. Но рядом был Эван, я не хотел ударять в грязь лицом перед ним, а также меня охватило желание показать, что он мне интереснее Альфреда. Однако я боялся, что и Эван однажды отвернётся от меня, как это сделали все мои знакомые и друзья. Я откинулся на сидении и усмехнулся: — Мне наплевать на отца, — мне казалось, что мой голос дрожит. — Отвали. Глаза Альфреда расширились, он явно не ждал такого ответа, а Эван снова приобнял меня за плечи и придвинулся ближе: — Неплохо! — Эван значительно повеселел, но это не особо утешало меня. Альфред, несомненно, значит для меня намного больше, но я снова одёрнул себя — я не должен о нём больше думать. Эван провёл пальцами от моих волос до мочки уха, а потом произнёс. — Ну, тогда встретимся после школы! Встреча была незапланированной, но я не мог отказать ему сейчас. — Да, увидимся… — Эван скрылся в толпе учеников, чтобы найти своих друзей. Я допил свой чай, когда Альфред отложил в сторону бутерброд и явно намеревался мне что-то сказать, но руки Рэйчел обвили его сзади. — Альфред, — мягко сказала она и поцеловала его в висок. Я всеми силами старался продемонстрировать своё безразличие к этим двоим. Он положил свои руки на её и что-то прошептал, от чего она захихикала, а потом и вовсе засмеялась. Мне было неприятно на это смотреть, поэтому я встал, намереваясь уйти. — Ты уходишь? — Я коротко кивнул, замечая, что он тоже собирает свои вещи. — И я, пожалуй, пойду. — Я начал было радоваться, но Рэйчел тут же заговорила: — Я тоже пойду! — Я устало помотал головой. — Нет, вы оба останетесь здесь и продолжите свои дела. — Надев сумку на плечо, я быстро пошёл между рядов, чтобы уйти от них как можно быстрее. В моей голове постоянно крутился голос Рэйчел, словно его записали на компакт-диск и вставили мне в голову. Стараясь уйти от этих мыслей, я закрыл глаза, не желая думать о девушках вообще. Тогда я наткнулся на что-то. — Ну ничего себе, осторожнее надо быть! — Я увидел, что наткнулся на стол Эвана и его дружков. Кажется, на меня опрокинулся чей-то салат. Все внимательно меня рассматривали, я растерялся. — Прошу прощения… — Стараясь как можно скорее очистить рубашку от помидоров, я уже мечтал скорее покинуть это место. — Эй, ты не останешься с нами? — Эван схватил меня за руку и кивнул на всех сидящих за столом. — Ага, садись. Вот тебе чай. — Мне предложили чашку. Я криво улыбнулся и взял ближайший стул. — Ладно. — Эван сделал такое счастливое лицо, что я не мог удержаться и заулыбался по-настоящему. — Классные волосы! — прокомментировала одна из девушек, а я даже немного смутился. — Спасибо. — Я осмотрел все новые лица и, прочистив горло, спросил: — Итак, как вас зовут?

***

Кроме Эвана, мне приглянулись ещё несколько человек из этой компании — Геракл был довольно интересным человеком с фетишем на кошек, хотя я не мог понять, почему он всегда такой сонный. Думаю, он присоединился к этой компании неформальной молодежи из-за стиля своей одежды. Сам Геракл не был таким, как они все: когда он начинал говорить, то из его уст выходили длинные и осмысленные предложения. Он и Торис были друзьями, мы часто встречались все трое на автобусных остановках и шли до школы вместе. Мне казалось, что с этими двумя я не буду одиноким. Вторым человеком оказалась Елизавета. Она была довольно заносчива, даже напоминала мне о старых моряках своей речью. Она с легкостью могла шутить на темы, о которых мне даже думать было стыдно, и совершенно не чуралась «мальчишеских» выражений. Даже юбки не придавали ей женственности, ведь их она всегда выбирала с черепушками или крестами. Рэйчел была полной ее противоположностью, что лишний раз доказывали шутки Елизаветы о Рэйчел. Меня это забавляло, хотя и было немного грубо. Уже в первый день она сказала, что восхищается мной, ведь я посмотрел на Рэйчел, и у меня не возникло желания ударить ее. «У неё не кровь, а розовый лак для ногтей!» — однажды пошутила Елизавета, а я очень долго смеялся. И Елизавета, и Геракл слышали обо мне от Эвана. И когда мы собрались на выходные отдохнуть все вместе, мы вчетвером собрались у него, чтобы всё обсудить. Эван жил дальше всех нас, поэтому нам пришлось ехать на автобусе. — Встречаемся в восемь! — Таков был конец нашего разговора. Мы кивнули. Елизавета умиротворённо сидела в своём кресле, Геракл заснул, а я сидел на кровати. Я оглянулся вокруг — комната Эвана была небольшой, но в ней помещалось всё самое необходимое — односпальная кровать, стол и стул, книжный шкаф и много всяких других вещей. Вся комната была в тёмных тонах, за исключением плакатов с разными звездами. Я уставился на один из них, на котором был изображен человек с гитарой. Эван заметил мой взгляд и поднялся, указывая на плакат: — Нравится? — Ага, что это за группа? — Sex Pistols. — У них есть какая-нибудь хорошая песня? — Елизавета захихикала: — Это панк-рок группа. — Она кивнула, а я почувствовал немой укор с её стороны. Эван достал компакт-диск и вручил его мне: — Вот, держи. Послушаешь, когда будешь возвращаться домой. — Я взял диск и посмотрел на обложу, исписанную названием группы. — Спасибо, — пробормотал я и сам не заметил, как Эван подсел ко мне и обнял за плечи. Я настолько к нему привык, что перестал замечать, как он меня обнимает или приближается. Елизавета смотрела на нас, не отрывая взгляда. Когда Эван это заметил, он подмигнул ей. Я лишь бросил на них обоих вопросительный взгляд, но они покачали головой. — Ладно, мне нужно в ванную. — И она ушла, закрыв за собою дверь. Мы сидели в тишине, Геракл мирно посапывал в углу. Я собирался откинуться на кровать, но Эван развернул меня и уложил мою голову себе на колени. Я посмотрел на его улыбающееся лицо. — На вечеринке будет алкоголь? — спросил я. — Конечно, детка. А что? — Я не знаю… — Мне казалось, я выгляжу глупо, но тем не менее я продолжил: — Я всегда пил только содовую и ел торт на вечеринках. — О, я помню, ты говорил. Но это было давно. — Я не позволяю себе многого, ты же знаешь, — сказал я ему и криво усмехнулся. Да, это была правда. Я считал, что в этом возрасте слишком рано начинать алкогольную жизнь. Кажется, в моих словах Эван нашёл что-то смешное и рассмеялся: — Как хочешь. Тебя ведь никто не заставляет. — Я согласно пожал плечами и перевернулся на бок. Моя щека была прижата к его бедру, а он гладил меня руками. Это действительно крутое ощущение. Хотел бы я лежать так однажды с Альфредом. Снова Альфред. Я молча вздохнул и забраковал мысли о нём. Эван что-то счастливо щебетал и уткнулся носом в мою рубашку. Я не испытывал каких-то особенных чувств к нему, но мне просто необходимо было забыть Альфреда, поэтому я пытался заставить себя полюбить Эвана. Елизавета вернулась в комнату, присвистнув. — Хорошо проводите время? — Я попытался как можно скорее вернуться в положение сидя. — Замечательно, — пролепетал я. Видимо, от нашей беседы проснулся Геракл, он вытянул руки, широко зевая. Елизавета ухмыльнулась: — Ну, раз все собрались и проснулись, может быть, посмотрим фильм? — Давайте.

***

После того, как мои волосы стали ярко-зелёного цвета, Эван стал считать себя моим лучшим другом. Первое время я упорно не желал принимать это, но Альфред всё больше и больше времени тратил либо на футбол, либо на Рэйчел. И тогда я смирился. Так как Альфред больше не уделял мне времени, я чувствовал, что мы отдалились, и эту пустоту в душе стал понемногу заполнять Эван. Его не утруждало приходить раньше в школу, чтобы просто поговорить немного перед началом уроков, или он спокойно ждал со мной автобус, в столовой мы сидели тоже вместе. Я был рад тому, что он так ценит нашу дружбу, но в то же время мне хотелось уединения. Поэтому, приходя домой со школы, я закрывался в ванной и просто наслаждался тишиной. Елизавета подозрительно ухмылялась, глядя на нас с Эваном. Я прекрасно знал, что она никому не расскажет, кроме, разве что, Гераклу, но тому было слишком лень сплетничать или разносить слухи. Говорили, что Елизавета и Эван ещё до моего присоединения к их компании часто обо мне спорили. И даже теперь, когда они думали, что я не замечаю, они что-то увлеченно обсуждали на мой счет. Я спрашивал Елизавету, что, возможно, я ей не нравлюсь, но она всегда отвечала, всё совсем наоборот. И это была правда, ведь она всегда была очень мила со мной, но понять, что именно её беспокоит в нашей дружбе с Эваном, я не мог. Пришло время вечеринки. Я решил надеть джинсы и ту футболку с рисунком, которую дал мне Эван. Взяв её в руки, я заметил на спине тот самый рисунок — слово «Fuck». Чтобы спрятать его, наверх я накинул темную кофту. Спускаясь вниз, я застегнул кофту полностью, чтобы родители не видели моей одежды, а когда подошел к автобусной остановке, снова её расстегнул. Для меня был совершенно непривычен такой стиль одежды, но начинать когда-то было нужно. Войдя в автобус, я практически сразу увидел знакомое лицо. — Альфред? — моему удивлению не было предела. — Артур? — Я думал, ты сегодня идёшь кататься с Рэйчел на лошадях, — густо покраснев, сам не зная от чего, сказал я. — Мне казалось, ты сегодня проводишь вечер с семьёй. — У меня пересохло горло, и я искал всевозможные предлоги, чтобы оправдаться. — Мы с родителями договорились встретиться в городе, семейный ужин. — Я тоже еду в город. У меня там встреча с Рэйчел, — ответил он, и мы просто смотрели друг на друга в течение нескольких минут. В итоге мне пришлось первому перевести взгляд в окно, а он — на свои колени. Я знал, что мне не поверили — мои родители никогда бы не позволили мне явиться в таком виде на семейный ужин. Но с другой стороны, почему Альфред был одет в старые поношенные джинсы и толстовку, если собирался на свидание к подружке? Каждый из нас хотел задать друг другу один и тот же вопрос, но мы просто вышли из автобуса, неловко обнимаясь на прощание. — Увидимся в следующие выходные? — спросил я, а Альфред кивнул головой. Мы договаривались об этой встрече. — Хорошо проведи время с семьёй! — Повеселитесь с Рэйчел! — Мы разошлись по своим дорогам. Уже была середина марта, довольно тепло, но встреча с Альфредом заставила моё тело дрожать. Я шёл, пытаясь перестроить своё дыхание на ровное, постоянно подбивая какие-то камушки по дороге. Потом я заметил Елизавету, сидящую на лавочке. Она мягко мне улыбнулась, я тоже заулыбался и подошёл к ней. — Добрый вечер, сэр! Хорошо выглядите! — отрапортовала она и начала тискать мои щёки. — Всё-всё, хватит. Когда там приезжает автобус? — Минут через десять, я думаю. — Мы оба кивнули и сели на лавочку, стоящую рядом. Всё это время я пытался разгладить складки на футболке, а Елизавета зафиксировать длинный выпавший локон, но в итоге она просто подвязала его лентой. Мы молчали некоторое время. Я думал о том, чем сейчас может быть занят Эван, как Елизавета подала голос: — Так ты и Эван… — Что? — Ну-у… — она нервно теребила перчатку в пальцах, будто боялась говорить дальше. — Вы очень близки. — Не совсем. Я знаю его ещё с того момента, как стал учеником этой школы, но раньше мы близко не общались. Это случилось не так давно. — Ты ему очень нравишься. — Она смотрела на меня из-под опущенных ресниц. Думаю, девушка ждала от меня чего-то, но я не совсем понимал, чего именно. — Да, думаю, он действительно хочет стать мне близким другом. — Близким другом? — Наши взгляды встретились и как будто сцепились в замок. В её словах была какая-то угроза, но я не понимал, что она хочет этим сказать. — Что? — Мне казалось, что лучше просто спросить, чем делать необоснованные выводы. Внезапно из-за угла показались два огонька, а потом можно было рассмотреть приближающийся автобус целиком. Елизавета встала, но я продолжал сидеть. — О чём ты? Она наклонилась и похлопала меня по колену. — Он старше тебя на год, помни это. Эван хороший мальчик, но он не такой, как ты. — Она сжала моё колено, я сморщился от боли. — Ну и что это должно значить? — снова спросил я и уже начал чувствовать себя маленьким ребёнком, которого учат жизни. Она вошла в автобус и заплатила за два билета, продвигаясь к самым последним местам. Я последовал за ней. Елизавета по-прежнему молчала, а я решил подумать над её словами. Да, Эван старше меня. Мне было четырнадцать, не за горами пятнадцать, в то время как ему уже есть пятнадцать, вот-вот будет шестнадцать. Ему исполнится шестнадцать, а мне ещё не будет пятнадцати, таким образом, для других это будет выглядеть как двухгодовая разница в возрасте. От всех этих мыслей у меня закружилась голова. Такая разница казалась пугающей — он не был похож на меня, он уже мог позволить себе пить алкоголь и разговаривать с друзьями о сексе. Я знал об этом только то, что увидел в порно-журнале Альфреда. Я был уверен, что Альфред знает об этом очень много. Он всегда обо всём знает, но даже его знания не могли бы сравниться со знаниями Эвана и его друзей. Хотя Эван и был геем, он по-прежнему много говорил о сексе между мужчиной и женщиной. Я сразу предупредил, что эта тема мне неприятна, и, наверное, именно она стала причиной нашего «необщения» раньше. Когда Альфред говорил о сексе, все звучало куда более невинно, чем-то, что говорили друзья Эвана. Я посмотрел на свои ботинки. Может быть, в этом возрасте я тоже буду всё знать о татуировках, сексе и алкоголе? Но кто будет меня этому учить? — Наш выход. — Елизавета потянула меня к двери, а я и не заметил, как целых пятнадцать минут езды провёл, увлеченный своими мыслями. Мы вышли из автобуса, и перед нами предстал аккуратный ухоженный домик с белым забором, на котором висела табличка «Добро пожаловать». Прежде чем я успел хоть что-то сказать, из ниоткуда появился Эван, схватив меня за руку. — Эй, милашка! — он улыбнулся, и я тоже не смог сдержать застенчивой улыбки. — Тебе идёт моя футболка! — Спасибо. Эван был наряжен во всё чёрное: его ирокез стал тёмно-чёрным, такого же цвета перчатки, шарф, рубашка. Единственное, что отличалось, это ожерелье с белым искусственным зубом. Я наклонился поближе, чтобы лучше рассмотреть. — Ничего себе, что это? — Мне папа дал. Это зуб настоящего волка! — сказал он, а я вытаращил глаза. — Разве это законно? — Не знаю. Хочешь его? — Нет, я не могу его взять, — смеялся я. — Да ладно, бери. — Нет, серьезно, не стоит. — Ну, можешь купить у меня его. — У меня нет денег. — Кто говорит о деньгах? — я удивленно моргнул. Хорошее настроение вмиг ушло. Я собирался ответить ему, как между нами пролезла Елизавета и расцепила наши руки. — Пойдемте уже внутрь, а? — Мы кивнули, а она повела нас к передней двери. Эван снова подошел ко мне и положил свою руку мне на плечо. Я почувствовал, как он ласкает меня. — Как ты убедил родителей отпустить тебя? — спросил Эван, когда Елизавета уже звонила в дверь. Я хищно улыбнулся. — Я сказал им, что пойду делать домашку с Торисом. — Эван присвистнул и шуточно отдал мне честь: — Отлично, малыш. Входная дверь отворилась, и из-за неё выглянула девушка с огромными очками. — Вечеринка? — Просто спросила Елизавета. — Ага! — Она открыла дверь и впустила нас. — Идите во двор, — направила она. Словно он знает тут всё, Эван потащил меня во двор. Внутри всё выглядело опрятным и чистым, и я даже подумал, что здесь тоже неплохо было бы провести вечер, но потом мы подошли к большим стеклянным дверям, откуда доносилась громкая музыка и виднелись силуэты танцующих людей. Открыв дверь, я увидел около сорока человек в маленьком дворике. Мне стало не по себе от мысли, что я могу попасть в самый эпицентр танцев и развлечений. Мне послышалось, что кто-то позвал меня, но я не мог сказать точно, слишком громко гудела музыка. На сцене пела девушка, надрывая голос песней о том, что общество убивает нас всех. Мне не было страшно во всем этом калейдоскопе людей и музыки, но я сильно устал от этого всего. Я не мог понять, противны ли мне все эти люди или не вызывают никаких эмоций. Когда парень с розовыми бровями бросил на меня многозначительный взгляд, я почувствовал, что кто-то тянет меня за руку. Елизавета. — О Господи, ты в порядке? — взволнованно щебетала она мне на ухо. Я был весь красный, что не скрылось от ее взгляда, и она поспешно сунула мне стакан воды в руку. — Вот, попей. Скажи, Артур, ты ведь никогда до этого не был на вечеринках? Я отрицательно покачал головой, наблюдая, как приходят и уходят люди. Мы стояли на заднем дворе, где было тише и спокойнее. Эта вечеринка была не похожа ни на одну из тех, которые проводили мы с семьей. На наших вечерах всегда было много старушек и стариков с моноклями, которые следили за своими манерами и речью. В то время как здесь говорили все и сразу, особо не заботясь о том, слушают ли его другие. — Где Эван? — спросил я, и Елизавета, кажется, зло отвела взгляд. — Опять он ведёт себя как идиот. Подожди, сейчас поищу. Эй, Бритта! — Я не успел и оглянуться, как Елизавета тоже пропала. Одиноко прислонившись к дереву, я вцепился в стакан. Прошло уже восемь песен (я считал!), а она всё ещё не вернулась. Прошёл уже примерно час, а никого из них я не видел. Я сел на полуразваленный стул в саду и огляделся вокруг. Боялись ли мои родители, что мне понравится такая жизнь? Когда сад заполнен кучей людей, говорящих громче, чем музыка, и пьющих так, словно завтрашнего дня не существует? Я не знал тут никого и знакомиться не хотел. Я думал, что проведу хороший вечер с Эваном, а теперь даже Елизавета меня оставила, а Геракл, похоже, и вовсе не пришёл. Я вздохнул и откинулся назад, но старое пластиковое сидение не выдержало и сломалось, опрокинув меня на землю. Несколько человек засмеялось, а я попытался встать как можно скорее. Тень нависла надо мной. — Ты пьян? — Напротив меня стоял парень худощавого телосложения, с черными волосами и серыми глазами. Глазом. Я мог видеть всего один его глаз, ведь второй был скрыт длинной челкой. — Нет, я не пил, только воду. — Я попытался встать, но почувствовал, как трясутся ноги и пульсирует спина. — Ты выглядишь пьяным. — Оставь меня в покое, — накатывала злость. — Я пришёл сюда не для того, чтобы быть обсмеянным, я хотел просто повеселиться. — Вместо того, чтобы уйти, парень протянул мне руку. — Ты здесь один? — Я молча чистил штаны. — Потому что весь вечер к тебе никто не подходит. — Я пришел с Елизаветой и Эваном. — Но, кажется, парень их не знал. — О. — Я прикусил нижнюю губу и шмыгнул носом. — Ты знаешь их? — Хм, да. Думаю, сейчас они заняты. Пойдём лучше с нами прогуляемся? — Он махнул в сторону двух девчонок, выглядывающих из-за его спины. Я поправил прядь волос и удивленно моргнул: — Правда? — пробормотал я и почувствовал, как меня обхватывают сзади. Эван. — Эй, Ронни, Артур сегодня со мной! — Тощий парень, который, видимо, и есть Ронни, обиженно надул губы: — А ты где был, дорогой? — Пальцы Эвана поползли по моей груди. — Где-то, — уклончиво ответил он, зарываясь пальцами в мои волосы. — А ты где был, Артур? — Тут и был… — Хочешь что-нибудь выпить? — Я покачал головой. — Хорошо, пойдём поищем что-нибудь. Увидимся, Ронни! Эван махнул ему и потащил меня в сторону стеклянных дверей. Я ещё раз посмотрел на Ронни — он печально покачал головой, глядя на меня. Я не знал, как вести себя тут. Я не знал никого, кроме Эвана и Елизаветы, а первый и вовсе обещал мне, что это будет вечер для нас двоих. Но вместо этого он оставил меня и исчез куда-то на час, а то и больше. Но когда Эван улыбнулся так ярко и солнечно, мне пришлось признать, что это я жалкий неудачник, раз потерялся. Скорее всего, всё это время они с Елизаветой искали меня. Так что я улыбнулся ему и последовал за ним в гостиную. Эван достал ящик пива и спросил: — Тебе нравится пиво? — Я никогда не пробовал. — Он подцепил крышку своей бутылки зубами. — Эй, может попробов… Разве тебе не больно? — Нет, я делал это миллион раз! — усмехнулся он. — Я профессионал! — В открывании бутылок? — Ага! — Он начал пить и выдул сразу половину бутылки. Я молча наблюдал, как его кадык двигается и краснеют губы, с которых капают капельки пива. Я тоже попробовал из своей бутылки, но на вкус это показалось ужасным, я закашлялся. — Эй, малыш, давай хотя бы ещё один глоток! Эван взял бутылку в свои руки и стал поить меня. Я всеми силами старался отключить вкусовые рецепторы, дабы выпить это и не закашляться вновь. Когда я опомнился, бутылка была уже пуста. Эван отпустил бутылку, и она с дребезгом разбилась о пол. Я удивленно ахнул и выпрямился. Эван одобрительно закричал. — Это было… не так плохо. — Эван взял моё лицо в ладони и поцеловал в лоб, но ощущение было совсем другим, как при поцелуе в лоб от Альфреда. Не было того приятного покалывания внутри. Эван протянул мне ещё одну бутылку. — Давай же, пойдем присоединимся к остальным!

***

Остальная часть вечеринки прошла как в тумане: два здоровых парня сцепились из-за того, что один пролил вино на другого, драка продолжалась до тех пор, пока какая-то девушка с огромной грудью не заплакала. Кого-то и вовсе стошнило в ванную. Я заметил это, когда шёл умываться. Теперь я чувствовал себя иначе — я больше не был одинок, а сидел с Эваном и его друзьями. Они что-то громко обсуждали и смеялись. Я думал о том, что родители напрасно так плохо отзываются о вечеринках — мама говорила, что до восемнадцати пить нельзя, а на вечеринках все пьют, поэтому ходить на такие сомнительно-увеселительные мероприятия не стоит, а папа говорил, что после таких вот вечеринок девушки обычно залетают. После трёх выпитых бутылок я бы не назвал это место ужасным. Однако моя мама была совсем другого мнения. Эван нашёл своего старого друга, и они подвезли меня до автобусной остановки рядом с моим домом. Эван поцеловал меня в щёку со словами: «Увидимся в понедельник, милый!» — и отпустил домой. На пороге меня встретила мама с самым сердитым выражением лица: — Ты где был? — Я видел, как она старалась сохранять терпение, но вот-вот её прорвет. — Я же уже говорил, я ходил делать домашнее задание с Торисом. — «Торис», говоришь? — Я снял обувь и посмотрел на неё. — Угу. — Он звонил сюда и просил позвать тебя к телефону. Когда я сказала, что ты уже на пути к его дому, он был очень удивлен, ведь сейчас он на море у бабушки и дедушки. — Я неловко почесал щёку. — Это ещё что? Мама заметила мою футболку с «клёвым» рисунком. — Ну, я одолжил её. — Ты пил? Дыхни. Давай-давай, дыши. — Мама наклонилась ближе, чтобы почувствовать максимально точно. Но от меня слишком сильно разило спиртным. — Арт… — Пусть идёт спать. — Мы синхронно посмотрели на лестницу, где стоял очень уставший папа в пижаме. — Пусть идёт спать. Я не стал слушать их и сразу пошёл вверх по лестнице. Зайдя в свою комнату, я разделся и лег на кровать, глянув на часы. Два часа ночи. Это не слишком поздно для всех тех, кто был на вечеринке, но поздно для меня. Я никогда не был за пределами дома после полуночи, если со мной не было родителей. Почувствовав себя взрослым, я отключился, как только голова коснулась подушки.

***

Эта вечеринка стала одной из тысячи. Мы с Эваном стали очень часто наведываться на разного рода мероприятия, он знал, куда стоит идти, а куда лучше не соваться. Если со мной не было Эвана, никто не подходил ко мне и не разговаривал, пока он не появлялся рядом. Он, как и Альфред, притягивал к себе спокойных и интересных людей. А я чувствовал себя счастливым только от того, что могу погреться в лучах их славы и поговорить со многими хорошими людьми. Но в то же время мне было обидно, что я не могу стать таким же классным, как они. Тем не менее, у Эвана было много тех, кто его ненавидел. Они не говорили об этом открыто, но я видел их отношение к нему. В моменты, когда они готовы были рассказать, в чем дело, неожиданно появлялся он и уводил меня подальше, словно не желая, чтобы я слушал правду. Я не мог спросить у Эвана, потому что боялся выглядеть подозрительным. Вдруг я сам себе придумал это всё и никакой ненависти нет. Мама перестала ждать меня по ночам. Всё выглядело так, словно она потеряла всякую веру в меня. Папа, казалось, не изменился, но всё чаще он останавливал меня перед очередной вечеринкой и напоминал о презервативах и о том, что много пить не стоит. Я кивал головой и уходил. Несмотря на положение дел, я чувствовал, как мы с отцом отдалились друг от друга — он обычно сидел в гостиной, пил красное вино и слушал классику, а я запирался у себя в комнате и включал Sex Pistols и прочую тяжелую музыку. Я думаю, папа очень хотел, чтобы я вернулся и стал «прежним» Артуром, но не говорил ничего, ведь мои оценки в школе всё так же оставались высокими и ни один учитель не жаловался. Просто я чаще надевал драные джинсы и футболки с изображением панк-рок групп. Альфред не знал, что думать и говорить, когда я перекрасил волосы в сразу несколько ярких цветов. Он только улыбнулся и сказал, что «зелёный был лучше». Альфред тоже хотел перекрасить волосы в яркий цвет, но родители строго запретили. Всякий раз, когда я приходил к нему домой, его мама говорила, что ей нравится моя футболка и её забавляет мой новый цвет волос, но как только Альфред хотел сделать себе что-то подобное, она строго-настрого это запрещала. Говорила, что он американец, а американцы не должны повторять за англичанами. В моём сознании её слова звучали как «Альфред — мой маленький мальчик, и я не позволю, чтобы ты стал кем-то вроде него». Это было бесполезное беспокойство с её стороны — Альфред был популярен в школе, и если бы он стал таким как я, то вмиг растерял бы всю свою знаменитость. Его теперь назначили капитаном футбольной команды, и не напрасно — он много времени отдавал практике. Я стал приходить к нему в раздевалку, но когда это же стала делать Рэйчел, я больше там не появлялся. Мне никогда не нравилась Рэйчел, пусть я и не говорил об этом никогда. А ещё она была младшей сестрой одного из друзей Эвана. Тем не менее, Рэйчел и Альфред всё ещё встречались, а я всё реже и реже стал видеться с ним. У него теперь не хватало времени даже просто остановиться и поговорить. Я пришёл к выводу, что у Альфреда свой мир со знаменитыми друзьями и девушками, а у меня свой — с местом «аутсайдера» и пивом. Наши дорожки расходятся, увы. Пришло лето, которое мы с Альфредом встретили в нашей хижине. Мы обменивались подарками. Я очень долго не знал, что ему подарить и отталкивался от того, что он американец, от его же интересов — потому от меня Альфред получил большую книгу по истории американского футбола. Он сразу же открыл её и стал просматривать картинки, при этом восхищенно причитая. Ему понравилось. Альфред подарил мне полосато-синюю футболку и CD—диск с Sex Pistols. Да, у меня уже был этот диск, но я солгал, сказав, что уже полгода мечтаю о нём. Альфред моим словам очень обрадовался и немного смутился, будто я хвалил его за добрый поступок. После вручения подарков мы просто сидели и пили содовую. Прошло уже много времени с того момента, как была построена эта хижина, кое-где она уже начала разваливаться, плакаты на стенках отсырели и отвалились. Я посмотрел на наполовину испорченный плакат Капитана Америки и вздохнул. — Папа собирается сносить хижину, как только лето закончится, — сказал Альфред, а я удивленно на него посмотрел. — Серьёзно? — Да, она слишком старая. — Это немного грустно, — кивнул я. Да, мы уже не проводим здесь столько времени, как раньше, да и хижина развалится скоро, но сама мысль об утрате этого места была неприятной. — Я знаю. — Альфред облокотился на стену позади нас, касаясь моего плеча. — Знаю, звучит глупо, но я люблю это место. — Я не думаю, что это глупо. — Постараюсь уговорить папу не сносить хижину. Давай подлатаем ее? — Конечно. — Спасибо. — Да нет, это не проблема. — Я сложил руки на животе и продолжил. — Мы много здесь сделали, будучи детьми, да? Альфред хихикнул. — Ага, я помню, как мы играли в карты. — И развешивали плакаты. — И проводили тайные встречи. — И касались друг друга, — я покраснел, Альфред смотрел на меня. Он колебался. — Да… Я слишком хорошо это помню. — Мы были глупыми детьми, — заикаясь, говорил я. — Тебя трогал кто-нибудь другой? — Н-нет! — я почти кричал, отворачиваясь, чтобы он не видел, как сильно я покраснел. — П-почему ты спрашиваешь? — Не знаю… Мы молчали некоторое время, а потом я услышал, как Альфред завозился сзади меня. Почувствовав горячее дыхание сзади, я охнул. — Могу я коснуться тебя? Я обернулся, чтобы увидеть хотя бы намек на шутку в его глазах, но он был предельно серьёзен. — Альфред… Мы не можем… — Почему нет? — Он перехватил моё запястье и притянул к себе. — Я никому не скажу. — Очень надеюсь, — со слабой усмешкой сказал я, разворачиваясь к нему. Наши лбы соприкоснулись, когда я наклонился ближе. — Это значит да? — Я кивнул, он перехватил мою голову, наша кожа терлась друг о друга. Я повернул голову немного в сторону от него. — Как мы должны это сделать? — Мы не делали этого раньше, не теперь, когда мы стали старше, выражение «касаться друг друга» приобрело новый смысл. В моём мозгу это не хотело укладываться — мы просто хорошие друзья, не геи. Но тем не менее, мы любовались друг другом. — Вместе? — спросил он и тут же добавил. — Нет, так не получится. Я не понял, почему не получится, но знал одно — нужно срочно закрыть дверь. Тогда я потянулся и закрыл эту чертову дверь, а когда возвращался обратно, Альфред резко потянул меня на себя и усадил прямо себе на колени. Мой член был прямо напротив его, а расстояние между нами было вовсе около десяти дюймов. Альфред развёл ноги, и я просел прямо на пол, а мои собственные ноги были по бокам от Альфреда. — Это неудобно, — сказал я и он покраснел. — Прости… — Всё нормально, но… мы не можем сидеть как всегда? — Альфред согласился, и мы сели плечом к плечу. Альфред ничего не делал. Я ждал, когда же он что-нибудь предпримет, но он даже не думал об этом. Мне пришлось взять инициативу в свои руки — я потянулся к его члену и сжал его, в ответ на мои действия он просто ахнул. Я самодовольно улыбнулся — после общения с Эваном я знал довольно много о сексе, но и до него я осознавал, что мастурбация — это совсем обычное дело для парней. Но я сомневался, что это нормально, когда занимаешься этим с другим парнем, хотя ведь пока на нас одежда всё нормально, верно? Я двигал рукой вверх-вниз, а потом пересел поближе к его лицу. Альфред всё ещё не прикасался ко мне. Я посмотрел на его лицо и увидел его закрытые глаза. Наверное, надо было что-то сказать, но я не знал, что, поэтому просто водил рукой в непонятном ритме. Вдруг Альфред перехватил мою руку и сам потянулся к своей ширинке — я мимолетом посмотрел на него — красного и смущенного до предела — он опустил мою руку к себе в расстегнутую ширинку. Теперь его член казался ещё ближе. Я дотронулся до его паха и почувствовал, как он пульсирует. Проведя рукой до самых яичек, я постарался выровнять дыхание и посмотрел на Альфреда — он сидел с закрытыми глазами и, похоже, вовсю получал удовольствие от процесса. Я присел на его ноги, как и хотел изначально Альфред. Я не доставал свой член из трусов, а только продолжал ласкать его. Дыхание Альфреда стало тяжелее, наши лбы соприкоснулись, и он приоткрыл глаза, чтобы посмотреть на меня. — Ну как тебе? — произнес с неожиданной хрипотцой в голосе. Он облизал губы, но ничего не ответил. Я наклонил голову к нему, наши носы потерлись, в тоже время ощущая его тяжелое дыхание как своё. — Я думаю не о Рэйчел. — Звучало, как самая долгожданная новость, от нахлынувших эмоций я стал водить по его члену рукой ещё быстрее. Альфред охнул и шире расставил ноги. — Ты собираешься кончить? — Он закрыл глаза и мучительно кивнул. Альфред убрал мою руку и сам принялся дрочить, а я уткнулся ему в шею, обнимая так, будто мы последний раз видимся. Он крупно задрожал и глубоко вдохнул воздуха. Отдышавшись, Альфред привстал, заставив меня отпустить его, и застегнул штаны. Я совсем не хотел отпускать его, поэтому обнимал так крепко, а в ответ получил не менее крепкие объятия. Я продолжал носом утыкаться в его шею, совершенно не заметив, что мой собственный член тоже жаждал разрядки. Альфред не мог этого не заметить, но я всегда хотел трогать его, ведь я гей, а он таким не был, поэтому я считал, что он не должен был касаться меня, принося тем самым долгожданное облегчение. Рука Альфреда потянулась вниз по моему телу. — М-мне срочно нужно домой, — пролепетал я. Хотя такая очевидная ложь не могла быть незамеченной — каникулы, середина дня, дома не было никаких важных дел, только мама, готовящая печенье. — О, ладно…- Я схватил CD и рубашку и со всех ног бросился домой. Яркое солнце ослепило меня, и я уже начал думать, что всё произошедшее — лишь плод моей фантазии, но всё ещё горящая от прикосновений шея говорила об обратном. — Увидимся! — Махнул мне рукой Альфред. Я провёл остаток дня в кровати.

***

Следующим утром должен был прийти Эван и забрать меня к себе, ведь мы договорились провести целый киносеанс у него дома. Я всё ещё лежал в постели, предварительно сказав маме, что болен, хотя частично это было правдой — влажные глаза, постоянные дрожь и красное лицо лишь подтверждали мою ложь. Я чувствовал себя ужасно и прекрасно одновременно. И очень боялся той мысли, что кто-нибудь узнает. Когда Эван спросил, что со мной случилось, я снова солгал, сославшись на боли в животе и попросив перенести просмотр фильмов на другой день. Мама и папа ушли за покупками во второй половине дня, и я заставил себя одеться и встать. Моё тело двигалось само по себе. Я прошёл в коридор, взял куртку и, обувшись, вышел на улицу. Изначально хотелось пойти и попросить прощения у Альфреда за вчерашнее, но ноги сами несли меня в определенное место к определенным людям. — Артур? — удивленно спросил Рим, открывая дверь и стоя на пороге. Я почувствовал, как мои глаза становятся влажными. — Мне нужно поговорить, — сказал я, после чего бессильно упал на колени, горько рыдая.