Совсем как ты

— Эй, Тимми, — и первым, что он осознал, было щекотное дыхание Дика на затылке. Голос его звучал возмутительно бодро: — По-моему, я чую блинчики. Тим зарылся поглубже в одеяла, надеясь, что Дик даст ему поспать. Этой надежде, конечно, быстро положили конец. — Тим, — тычок. — Ти-им. Ну же. У меня сердечный приступ или это покалывание Альфред-чутья? Похоже, Дик уже проснулся. Тим сбросил с себя руку, проигнорировал недовольный возглас и сел. Он протёр глаза и подавил зевок. Болело всё, но в воздухе явно пахло блинчиками. — Не приступ, — начал он, но слова застряли в опухшем горле, резанули ножами, и глаза мигом заслезились от боли. Он ахнул, и рука инстинктивно метнулась накрыть синяки. — Так плохо, да? — сочувственно спросил Дик и сел сам. — По крайней мере, блинчики мягкие. Альфред обо всём подумал, — он со стоном выбрался из кровати, размял плечи и потянулся, пока спина не хрустнула. Нагнулся, касаясь пола, и заговорил снова: — Я так понимаю, что школа на время отменяется, если у тебя только не возникла стихийная любовь к свитерам с высоким горлом. Тим закрыл глаза и свалился обратно в подушки. — Ну-ну, — Дик хмыкнул, выпрямился и схватил Тима за худое запястье. — Не будь таким, — он вытащил Тима из кровати и сгрёб в объятия. — Ты такой податливый, когда сонный, Тимбо, — с нежностью сказал Дик, когда Тим привалился к нему. — Растрёпанный и в пижаме с космическими кораблями. Тим заныл Дику в плечо (вообще-то он обожал эту пижаму), но позволил прочесать пальцами его спутанные волосы. Когда Дик отстранился, приведя волосы в относительный порядок, Тим уже слегка проснулся. Дик просиял. — Почистить зубы, — сказал Тим сиплым шёпотом, указав через плечо в сторону ванной. Дик поморщился. — Конечно, братишка, ты только… постарайся не разговаривать пока. Даже звучит больно. Тим замычал в знак согласия со слабой улыбкой, рождённой из гримасы, и улизнул к себе.

***

На подходе к кухне он услышал, как Альфред осуждающе пробормотал что-то, и как Дик куда громче ответил: — А что, я молчать должен был? — Не припоминаю, чтобы советовал вам подобное, мастер Ричард, — с нажимом сказал Альфред, когда Тим вошёл. Он сел за барную стойку рядом с Диком. Его уже ждала тарелка с тремя идеально круглыми блинчиками, уложенными ровной стопкой, и сироп отдельно. Всё как он любил. Тим улыбнулся. — Доброе утро, мастер Тим, — сказал Альфред и поставил перед ним стакан молока. Тим махнул ему рукой в знак приветствия. Затем он перевернул ложку, облил её сиропом и принялся старательно размазывать по блинчикам. На это ушло какое-то время, но оно того стоило. Тим не обратил внимания, что Дик откровенно пялился на это (и что Альфред шикнул на него, когда тот попытался влезть под руки). Наконец он нахмурился и изучил блинчики со всех сторон. Удовлетворившись результатом, он отложил ложку на салфетку и приступил к еде, сделав вид, что не краснеет под изумлённым взглядом Дика. Ему оставалась всего пара кусочков, когда мирная тишина в кухне превратилась в гнетущую с появлением Брюса. Тима заметно передёрнуло при его виде; звякнув столовыми приборами на барной стойке, он поперхнулся завтраком. Он опустошил одним глотком полстакана молока, чтобы прочистить горло, и кашлянул пару раз. — Доброе утро, мальчики, — без выражения сказал Брюс и так пристально не посмотрел на Дика, что сразу стало ясно: дело плохо. Плечи Дика напряглись, но он всё равно улыбнулся — и в другой ситуации эту улыбку можно было бы принять за проявление дружелюбия. Значит, они поругались. — Эй, Брюс? — прохрипел Тим. — Я сегодня завтракаю не дома, Альфред, нет времени, — сказал Брюс одновременно с ним. Он выпил кофе, стоя у мойки, и наконец-то глянул Тиму в глаза. — Я вернусь вечером. — Но… — Я поговорю с тобой вечером, Тим. Я опаздываю, — сказал он, поставил чашку в мойку и направился к двери. — Он в критическом состоянии, но его перевели в интенсивную терапию. Я дам тебе знать, если что-то изменится, — он не обернулся. — Дик, всегда рад встрече. Дик нахмурился в ответ на сарказм, плотно сжав губы в бескровную нитку. Тим невидяще уставился в тарелку, растеряв аппетит. Брюс был таким неприветливым. Дыхание перехватило, и он постарался не поддаваться панике. Брюс же не мог правда думать, что… Через пару мгновений на его руку легла тёплая ладонь. — Тим, — сказал Дик, уже без намёка на злость в голосе, и бережно высвободил вилку из стиснутых до побелевших костяшек дрожащих пальцев. — Не волнуйся, ладно? Ему нужно время, чтобы переварить. Ты сам знаешь, как он относится к делу. Тим заглянул в искренние, ярко-голубые глаза. Кивнул, хоть и не верил, и зажмурился. — Я не… — прохрипел он, и Дик только шикнул. — Я знаю, Тим. И он тоже знает, правда, — они помолчали. Дик гладил большим пальцем вены на запястье Тима и хмурился. — Ты точно будешь в порядке? Я мог бы остаться… Тим помотал головой. — Езжай, — сказал он. — Опоздаешь. Дик только нахмурился сильнее. Ему не шло. — Правда, — пересилив боль, прохрипел Тим. — Я же сейчас решу, что ты не всерьёз с преступностью бороться хочешь. Дик уставился на него. — Тимми, — сказал он наконец. — Если ты хоть изредка не будешь улыбаться, как я смогу понять, когда ты шутишь? На это Тим всё-таки улыбнулся, даже оскалил зубы. Дик встал и сдёрнул его с барного стула в объятия, беспощадные и бережные одновременно. — До скорого, братишка, — он отстранился, чтобы поцеловать Тима в лоб. — Позвони мне, если я буду нужен, ладно? Или, э-э, напиши. Сообщение сойдёт, — когда Тим кивнул, Дик добавил: — И не дай ему на тебя давить — ты все сделал правильно. Дик поравнялся с Альфредом у мойки, хлопнул по плечу и, когда тот повернулся, наклонился чмокнуть его в морщинистую щёку, ничуть не смущаясь. Затем улыбнулся: — Спасибо за завтрак, Альфи. — Всегда обязан и всегда рад, мастер Ричард, — Альфред приподнял бровь. — Приятно знать, что вы хоть иногда питаетесь как следует. — Альфред! — возмутился Дик, и Тим захихикал со своего места. Позже, когда Тим сполоснул тарелку и поставил её в посудомоечную машину, он сказал Альфреду, что будет в пещере. Может, если он поработает ещё усерднее, Брюс не разочаруется в нём окончательно.