Совсем как ты

Робин едва поспевал. Найтвинг опережал его на пару крыш (вселенская несправедливость, между прочим. Дик сожрал в два раза больше печенья от Альфреда, а ещё обманул Тима, что уничтожил и его порцию. Тим успел даже раскраснеться от злости, прежде чем Дик рассмеялся и достал коробку из-за спины), но даже не запыхался. Найтвинг всегда был показушником. Но Робин широко улыбался. Было здорово снова выйти на улицы, пусть даже не на свои. Не на улицы Готэма. Дик взлохматил ему волосы перед выходом. ― Как думаешь, сможешь со мной потягаться? ― он самодовольно улыбнулся, налепил маску и резко бросился в окно так неожиданно ― Тиму даже показалось сначала, что Дик просто выпал. А потом он схватился за свою маску, сгрёб плащ и бросился догонять полоску синего в отдалении, ориентируясь на смех. Голова кружилась от того, как Дик смеялся, как плащ рассекал воздух, знакомо обвивая его с каждым прыжком и броском, от скрипа перчаток и глухого топота ботинок. От мимолётного ощущения невесомости в самой высокой точке прыжка, когда он перемахивал с крыши на крышу. От короткого мига перед тем, как он приземлялся. От всеохватной секундной паники, когда он понял, что промахнулся в прыжке, ошибся в темноте, вот дерьмо ― И Найтвинг сгрёб его за руку так крепко, что, наверное, остались синяки, вытаскивая в безопасность. ― Я там тоже пару раз чуть не сорвался. ― Мог бы просто предупредить, ― проворчал Робин, потирая руку. Найтвинг сжал его плечо, будто извиняясь. ― Ты поверишь, если я скажу, что сам забыл до последнего? ― и добавил, подмигнув: ― Но ты же справился, а, чемпион? ― Задница ты, ― фыркнул Робин, стряхивая его руку в перчатке. Он отвернулся, игнорируя смех своего брата. После этого Найтвинг его не обгонял, делая вид, что не слышит возмущённого: «Я вообще-то сам о себе позаботиться могу!» и требований не задерживаться ради него. (Но Тим изо всех сил сдерживал улыбку, и Дик об этом знал.) Они пресекли ограбление в самый разгар, одна нога здесь, другая там. Копы прибыли на место через семь минут. Незадачливые грабители уже ждали их, повязанные, тщательно встряхнутые, с запчастями разобранных пушек, разбросанными вокруг. Найтвинг и Робин издали смотрели, как их арестовывают, издали, чтобы убедиться, что всё прошло гладко, а потом Найтвинг сорвался с места быстрее, чем Робин успел сказать: «Эй, погоди-ка». Робин догнал его через пару крыш, закатил глаза, когда Найтвинг театрально прижал палец к губам. Он подобрался поближе и присел. Старший наклонился, щекоча губами его ухо, и пробормотал: ― Тут компания покруче, да? Робин двинул ему локтем (щекотно же), и спросил: ― Какой план? ― Вламываемся, надираем задницы, ― улыбнулся Найтвинг, сверкнув зубами. ― Как обычно, в общем. Ты с чёрного хода, я сверху? ― Вечно тебе всё веселье достаётся. ― А кто из нас тут напарник, а? ― от белеющей в темноте улыбки и от предвкушения у Тима по спине побежали мурашки. Драка, в целом, прошла как обычно. Найтвинг появился первым, спрыгнул через смотровое окно в потолке и бросил что-то вроде: «Я предупреждал, что будет, если вас снова тут поймаю?» и потом: «И поздоровайтесь с моим маленьким приятелем», когда Робин возник из тени. В основном они рисовались, конечно. Но когда всё почти закончилось, один из верзил ― с пирсингом-булавкой в губе и парочкой непристойных татуировок на половине перекошенного от рыка лица ― налетел на Робина, стиснув в руке карманный нож. Робин высчитал результат двадцати трёх разных блоков и самые безопасные, самые эффективные способы разоружения. Но Тим? Тим застыл. Парализованный страхом, прирос к земле на месте. Нож очертил в воздухе серебристую дугу, а он так и не смог сдвинуться, остро осознавая все возможные последствия, каждое из которых могло обернуться бедой: он мог ранить его, может, даже смертельно… Найтвинг налетел сбоку, выбил стиснутый нож из чужой руки, от души впечатал верзилу в стену и дал ему свалиться бетонный пол. Его рука тяжело легла на плечо Робина. Тиму показалось, что Дик сейчас его встряхнёт. Он не встряхнул, хотя ему наверняка хотелось. ― Ты в порядке? ― спросил он. Но для Тима это прозвучало больше как: «Чем ты думал вообще?». Белые линзы смотрели на него в упор, хотя Дик даже попытался улыбнуться. По нему было видно, как сильно он сам испугался. Робин только пожал плечами и кивнул. Они разделились, чтобы навести порядок и вызвать полицию. После этого Найтвинг выразительно посмотрел на него, прежде чем взлететь на ближайшую крышу, и Тим догадался, что этот взгляд означает ещё до того, как присоединился к Дику. Он очень тактично отослал Робина домой. Может, это было и к лучшему.

***

Дик проснулся на следующее утро с трудом, ворча в подушку и неловко пытаясь нашарить будильник. ― М-м-не-е-ет, ― промямлил он, пряча лицо от света из окна. Пошарил по простыни рядом с собой: ― Тим-м-е-е-е. ― Ты сегодня какой-то жалкий, ― сказал Тим, потыкав его в складки кожи у зажмуренного глаза. Он смилостивился и выключил будильник сам, подавив смешок, когда Дик облегчённо вздохнул и рухнул обратно в кровать. Он чуть приподнялся и невыразительно уставился на стоящего рядом Тима. ― Тим? ― спросил он. ― Ты в школу идёшь? ― Как ты догадался? ― сухо сказал Тим. ― По галстуку, да? Или по куртке с эмблемой моей школы? ― Слишком рано для твоих шпилек, ― без выражения сказал Дик и закрыл глаза снова. ― 'торый час? ― Без двадцати минут слишком рано, ― пояснил Тим. ― Почти уверен, что формально ещё ночь. Дик нахмурился в таком искреннем недоумении, что Тим только закатил глаза. ― Почти семь. Дик сел, устало растирая на лице следы от подушки, и задумчиво склонил голову. ― Когда я был в твоём возрасте, занятия, по-моему, начинались попозже. ― Я пока не разобрался с автобусами, ― сказал Тим. ― И уроки всюду начинаются в девять, вроде. Дик, кажется, слегка расстроился. ― Я тебя подвезу. Тим только пожал плечами. ― Мне всё равно надо узнать расписание автобусов, рано или поздно. Дик пропустил это мимо ушей, затащив Тима на кровать, в послесонное тепло. Уверенно поцеловал его в висок и спросил: ― Ты как, в порядке? Я хотел поговорить с тобой прошлой ночью, но ты уже спал, когда я вернулся. ― М-гм, ― сказал Тим, стоически снося объятия. ― Я просто… отключился. Глупо, знаю, ― он обнял его в ответ одной рукой, хотя плечо неудобно упёрлось Дику в грудь, и затих. Дик не возражал, впрочем. Через какое-то время он подал голос: ― Ты знаешь. Спасибо? ― Конечно, Тимбо, ― только и сказал Дик, сонно и печально улыбаясь. И Тим уехал на занятия. В школе было шумно, и его всё время отвлекали. Преподаватель английского спросила, всё ли у него в порядке и будет ли его посещаемость лучше теперь; Тим пообещал, что да, но это вполне могло быть очередной ложью. От теста по биологии его освободили (спасибо, Альфред), поэтому пропущенное занятие после ланча он провёл в библиотеке в одиночестве. Мимолётно подумал, огорчится ли Дик, если он прогуляет последнее занятие, и в итоге всё равно на него пошёл. Тим вернулся в Блюдхэйвен часам к четырём, на удивление приятно измотанный. Неловко пообщался с соседкой Дика («А, так ты к Дику? Такой славный молодой человек, но такой занятой…») и поднялся наконец в квартиру, со вздохом бросив рюкзак на пороге. На скамейке его ждала записка, нацарапанная почерком Дика на обороте вчерашнего чека. «Привет Тимми надеюсь день прошёл хорошо вернусь домой после семи развлекись безответственно пока меня нет!» Рядом красовалась загогулина, призванная, видимо, изображать сердечко, и показушно-вычурное «Дикки» в качестве подписи. Тим решил, что записка всё-таки шуточная. Он вымыл посуду, оставшуюся после завтрака, застелил постель Дика, вытер стойку в ванной (можно было только гадать, как Дик вымазывал её пастой от одного края до другого) и засел за подготовку к перенесённому тесту. Он сделал перерыв, чтобы успеть принять душ, посмотрел одну серию какого-то ситкома в записи, и вернулся к клеточным структурам, эволюции и попыткам расшифровывать собственный кривой почерк полугодичной давности. Телефон зажужжал в четверть седьмого. Дик, конечно. Привет, Тимми. Ты сообразил что-нибудь на ужин? Тим сорвался с ковра, пытаясь одновременно напечатать ответ и найти кроссовки: Чёрт, я забыл, я уже обуваюсь. Почти у лифта, когда он уже собрался бежать до самого магазина и обратно, Дик ответил: Омг нет я хотел узнать заказать нам что-то или нет СТОЙ ГДЕ СТОИШЬ и почти сразу: Тайское, пицца или китайское?

***

Дик расспросил его о школе, конечно. О занятиях в целом и об остальном, на что Тим ответил, наверное, слишком многословно. (Наверное, именно из-за этого никто, кроме Альфреда, его и не спрашивал никогда.) Но Дик вроде не имел ничего против, хотя с ним иногда сложно было понять. В любом случае, он был отличным слушателем, смеялся и вставлял едкие комментарии где надо и с энтузиазмом размахивал палочками для еды. Пару раз Тим даже заметил, как Дик с нежностью улыбается, когда считал, что Тим не видит ― неясно только, с чего. Он тоже рассказал Тиму о своём дне, о стычке с агрессивным сержантом, пересказал пару шуток из вытрезвителя, тех, что попристойнее. О тупоголовом нарушителе дорожного движения, с которым ему пришлось иметь дело («Идите в жопу, сэр, на тротуаре никого не было, когда я туда въехал!») и об ужасно неприличном предложении по униформе, которое бросили в новый ящик для жалоб и предложений. Дик достал на десерт мороженное, которое они уничтожили у телевизора. Дик сначала театрально проговаривал текст каждого рекламного одними губами, потом, когда они поймали последние пятнадцать минут какой-то серии «Золотых девочек», Дик переключился на боевик в самом разгаре. Смотреть телевизор с Диком, как показала практика, было особым навыком. Только когда им надоело острить над фильмом (серьёзно, взрывы такими не бывают, тот удар ногой не оглушил был никого, и уж точно не чемпиона боевых искусств, и кто вообще в такой одежде выходил драться), Дик сделал тише. ― Тимбо? Ты не против, если мы сейчас поговорим? ― Я, ― сказал Тим и вздрогнул, чуть не выронив керамическую тарелку, когда ложка в ней загремела о стенки. Дик что, собирался его выпнуть? ― Эй, расслабься, ― сказал Дик, стараясь говорить беззаботно, и Тим так и не смог понять, что скрывается за его улыбкой. ― Ничего страшного, серьёзно. Я просто хотел… уточнить кое-что. Тим чуть расслабился, оставаясь настороже. Дик сжал его колено. ― Слушай, я знаю, что я свинья, и я с этим уже смирился. И если тебе просто нравится держать порядок, то я совсем не против, но если… ― Я не рылся в личном, ― вырвалось у Тима. ― Господи, Тим, ты что, ― Дик покачал головой, так и не убрав с его колена руку ― наоборот, сжал крепче. ― Я не ― я даже не думал о таком. И нет ничего, что я бы тебе не доверил, имей в виду. Просто… ― он помедлил. ― Я начал опасаться, что ты делаешь это всё в качестве… оплаты за проживание, ― он очень тщательно подбирал слова, не сводя взгляд с Тима. Когда Тим слегка нахмурился, он продолжил: ― Ты знай, главное, что я очень рад принять тебя у себя. Ты мой чудесный младший братишка, как я могу не радоваться тебе? Вот. Так что живи у меня, сколько захочешь, даже если ты начнёшь разбрасывать все мои вещи, тратить все мои деньги и глупо шутить про копов. Тебе не нужно зарабатывать на своё право остаться. Ты же это понимаешь, да? Тим неуверенно кивнул, и Дик прижался губами к его виску, пробормотав что-то вроде: «Вот и славно». Он уставился обратно в телевизор. ― В общем, ― рассеяно сказал Дик. ― Если тебя сильно напрягает бардак, я могу исправиться. Потому что я заметил, как тебя передёрнуло при виде посуды в мойке только что. Так что могу не затягивать с мытьём, ― он неровно улыбнулся Тиму, разве что самую малость коварно. И только рассмеялся, когда Тим двинул ему локтем.

***

После этого у них выработался определённый порядок. Тим уходил в школу по будням (и не пропустил больше ни дня с тех пор, как вернулся, между прочим), пока Дик отрабатывал свои смены по плавучему графику, иногда ночью, иногда днём, иногда и в выходные. Они отдыхали вдвоём, когда получалось пересечься, Дик «помогал» Тиму с домашними заданиями, как умел («Дик, мне нужно объяснить операцию в Заливе Свиней, я не могу просто обозвать её самой большой государственной лажей со времён сухого закона!»), а по выходным Тим помогал Дику с бумагами, которые тот просрочил. Это была хорошая система. Они заказывали еду на дом пару раз в неделю, по очереди готовили и мыли посуду, и Дик наконец-то научился не использовать всю горячую воду, когда шёл в душ первым. Робин выходил в патруль с Найтвингом всего несколько раз. После первого выхода оба слегка нервничали, но понемногу становилось проще. В основном Дик, правда, уходил один, пока Тим спал ― или притворялся, что спит, прислушиваясь, как открывается окно, как Дик хищно двигается в темноте, как шумит душ. Найтвингу никогда не был нужен напарник.

***

Дик задержался в четверг вечером. Он обещал взять Тима с собой сегодня, поэтому Тим сидел на диване уже наполовину одетый, держа в одной руке лосины Робина. Остальные детали костюма кучей лежали рядом, маска и перчатки валялись на кофейном столике. Ткань дивана мерзко колола голые ноги. Тим… никак не мог сосредоточиться. Головная боль начала зудеть где-то в затылке ещё в полдень, но за день постепенно становилась всё хуже и хуже. Он был уверен, впрочем, что холодный ночной воздух и выброс адреналина исправят дело. Нужно было только одеться. Он всё собирался пошевелиться наконец, встать, удержать равновесие, одеться, когда Дик открыл дверь. ― Привет, Тимми, ― но его голос звучал будто издалека. Дик подался прямиком на кухню и залез в холодильник. ― Как день прошёл? ― Я через минутку готов буду, ― сказал Тим и закрыл глаза. После лосин всё остальное надеть будет куда проще. Дик заговорил снова (с набитым ртом, видимо, доедал остатки), но Тим не смог разобрать ни слова и отмолчался. Он вздрогнул, когда Дик нарисовался вдруг рядом с диваном и спросил: ― Ты чего такой бледный? ― и тут же приложил ладонь к его лбу. ― Я н'мально, ― сердито сказал Тим. Слова ввинтились в череп, и он попытался отпихнуть руку Дика. Когда Тим снова открыл глаза, Дик хмурился. Он осторожно взял его за подбородок и приподнял голову, бережно держа лицо в ладонях. ― О чёрт, малый. Ты почему не сказал, что у тебя мигрень? ― и потом: ― Боже, у тебя зрачки разного размера. ― Ты только дай… одеться, ― сказал Тим, всё ещё сжимая в руках лосины. Дик забрал их, бережно и твёрдо, бросил на диван в кучу костюма. ― Завтра пойдём, братишка. А сейчас пойдём в спальню, м-м? ― он взял его под руки и помог встать с дивана. ― Совсем плохо? Таблетки поздно пить? ― пробормотал он вполголоса. ― Я, ― только и сказал Тим. ― Хорошо, приятель, всё хорошо. Идём. Тима замутило на первой ступеньке лестницы, и он обмяк. ― Дик… ― Расслабься, я держу, ― сказал Дик, прижимаясь к его спине. Он вёл Тима, помогал устоять на ногах ― сам Тим терял равновесие и не знал, куда ступить. (Может, и хорошо, что на сегодня патруль отменился.) ― Я держу, ― повторил Дик. Они почти дошли до верха лестницы. Тим зажмурился. ― Дик, мне нужно… ― Меняем маршрут, понял. Потерпи секунду. Дик едва успел довести его до ванной, где Тим рухнул на колени перед унитазом и расстался с ланчем из школьной кафетерии. Тим ещё долго пытался выблевать все внутренности, остро осознавая, что на нём ничего, кроме плавок и футболки с логотипом каких-то хлопьев. Колени болели от соприкосновения с холодным кафельным полом. Свет резал глаза и отдавался болью чуть выше левого виска. Он отстранённо отметил, как шумит вода в умывальнике, как рука Дика касается его спины и как в ладонь ложится мокрое полотенце. ― Давай, сладкий, вытрись ― тут стакан с водой, ― его руку подвели к кромке стакана на полу, совсем рядом. ― Выпей, если сможешь. Тим заторможено подчинился, осторожно, почти не сомневаясь, что его сейчас снова стошнит. Желудок всё ещё гадко крутило, когда Дик вернулся, и боль стала совсем невыносимой. Тиму хотелось только свернуться калачиком где-то в темноте и заснуть, и, может, не просыпаться больше никогда. Дик заставил его поднять руки и помог снять футболку ― похоже, на неё попало немного. Но Дик просто переодел его в свежую футболку, мягкую как пёрышко, со знаком полицейской академии на груди. Он пригладил волосы Тима и поцеловал в висок, хотя от него наверняка вонял рвотой. ― Ещё тошнить будет? ― Вроде нет, ― сказал Тим, мелко дрожа. Дик поверил ему на слово. ― Тогда пора на боковую, пташка, ― и помог ему встать. Он постоял рядом, пока Тим осторожно укладывался, мысленно благодаря тёмные плотные шторы на окне. Дик вышел, ступая почти неслышно. Он вернулся с ведром и новым мокрым полотенцем. Первое он поставил рядом с кроватью, чтобы Тим мог в случае чего свеситься и вырвать прямо в него, второе аккуратно сложил и прижал ко лбу Тима. ― Не волнуйся ты так, ― сказал ему Тим. ― Я посплю и всё пройдёт. Иди. На это Дик только больше разволновался. ― Но Тимми… ― Мне просто нужна тишина и пара часов сна. Всё хорошо. Дика пришлось уговаривать ещё некоторое время, но вскоре он ушёл в ванную, и оттуда вышел Найтвинг. Тим закрыл глаза и услышал, как Дик бормочет: ― Мой бедный Тимми. Нельзя тебе себя так загонять дальше ― тебе нужно будет с ним поговорить когда-нибудь. Тим не мог даже подумать об этом сейчас, но всё же. Дик вложил телефон в безвольно лежащую на кровати руку. ― Номер перенаправляется на мой коммуникатор ― позвони, если буду нужен. Я вернусь как только смогу, хорошо? Обещаю. ― Береги себя, ― промямлил Тим. Голова болела даже там, где соприкасалась с подушкой, будто даже этого давления было слишком много ― но Найтвинг уже закутал его в мягкие одеяла, которые пахли Диком, и очень осторожно коснулся губами его лба. Несмотря на боль, Тим понял, что улыбается. Кто ещё мог похвастаться тем, что их укладывает спать сам Найтвинг? Найтвинг ― Дик ― тихо рассмеялся. Может, последнее Тим сказал вслух. ― Спи крепко, красавец, ― пробормотал Дик и оставил Тима отсыпаться.

***

Тим проснулся намного позже в полной темноте. Мигрень поутихла, стала почти незаметной болью в самой глубине черепа. Дика в комнате не было. Не зная точно, который час, Тим выскользнул из кровати и вышел почистить зубы, потому что во рту был привкус всего, о чём сейчас думать не хотелось. Он прошлёпал обратно в спальню и только сейчас заметил обезболивающее и стакан воды на прикроватном столике. Дик, наверное, выложил перед уходом. Тим пошарил в кровати, отыскивая пижамные штаны, и устало натянул их. Ярко-зелёные цифры на часах сообщали, что время близилось к трём утра. Дик уже должен был вернуться. В голове было непривычно пусто, и Тим решил спуститься на кухню, прикидывая, стоило ли начинать волноваться. На середине лестницы Тим услышал бормотание Дика. По крайней мере, он был цел. Но Тим замер, опасаясь помешать. Он уже собрался уйти обратно, когда услышал своё имя. ― Тим чудесный малый. Чёрт, я просто… ― голос Дика звучал бессильно. Тим догадался, что Дик сейчас прочесал пятернёй волосы. Похоже, он говорил по телефону. А единственным, с кем он бы стал говорить, был… ― Он так тебе предан, Брюс. И любит тебя так сильно. Ты сам-то знаешь, насколько? Я не понимаю, почему ты постоянно с ним так по-свински, ― он помолчал. ― Ты бы видел, что с ним стало, Б. На долгую минуту повисла тишина. Когда Дик заговорил, он едва сдерживал ярость: ― Эй, я только за то, чтобы он пожил у меня, пока не выпустится, но ему здесь не место. Он несчастлив, Брюс. Тим стоял на лестнице, голова всё так же кружилась, но он опасался сделать хоть вдох. Измотанный и печальный, Дик сказал: ― Ага, я знаю. Не знаю когда. Просто… ― и его голос окреп, будто он взял себя в руки: ― Ты не имеешь права мне об этом говорить, Брюс, ― и повесил трубку. Наверняка даже не дослушав Брюса до конца. Послышался вздох и едва слышный скрип стула по полу. Тим решил, что сейчас или никогда, намеренно шаркнул ногой и продолжил спускаться. Дик сгорбился у стола и выглядел старше своих лет. Его волосы растрепались и торчали во все стороны, он был одет в линялую футболку с логотипом группы, о которой Тим не слышал, и в боксеры. Его мобильник лежал экраном в стол, а сам он держал голову в руках. Но Дик поднял взгляд, как только Тим появился в поле его зрения. ― Тимми? ― и на миг Тиму показалось, что Дик точно знает, что он только что услышал, и как давно стоял там, но Дик только спросил: ― Ты в порядке? Как голова? ― Хорошо, вроде, ― почти честно сказал Тим. Прикидываться сонным даже было не нужно ― его и так шатало. ― Теперь просто болит. Я волновался, что ты ещё не вернулся. ― Прости, Тимми, ― Дик невесело улыбнулся и накрыл телефон рукой. ― Я сходил в гостевой душ, когда вернулся. Не хотел будить тебя. Ты голодный? Тим помотал головой. Дик встал и подошёл к нему. ― В кровать, тогда? ― Тим кивнул, позволив Дику вести. ― Как прошёл патруль? ― устало спросил он, и Дик только улыбнулся: ― Одиноко. Он выпил таблетку болеутоляющего в спальне и свалился в кровать. Дик у него за спиной укладывался осторожно, будто опасался потревожить матрац, помня о почти-уже-не-мигрени Тима. Но сам Тим не заснул даже после того, как Дик слегка захрапел, почти привычно уже прильнув к нему во сне. Тим знал: завтра. Завтра ему придётся поговорить с Брюсом.