Северная птица

Глухой удар где-то вдалеке. Затем еще один. И вдруг тепло на губах. Оно разливается по телу с бешеной скоростью. Еще удар, этот уже заставил душу и тело содрогнуться. Вновь волна тепла, он еще быстрее пробегается по телу. Где-то поблизости она слышит голос, он зовет ее за собой, он шепчет ей: «Хофферсон, ну же, дыши!». Астрид повинуется ему и неожиданно для себя понимает, что забыла, она забыла какого это, вдыхать воздух, какого это, смотреть на мир открытыми глазами. Вновь толчок, и на этот раз она почувствовала, как влага, фонтаном вырвавшаяся наружу куда-то исчезает. Она вспоминает, как дышать. Пытается открыть глаза, но тут перед ней в ярком белом свете возникает лишь смутный темный образ человека с ярко-желтыми глазами, которые, сверкнув, погасли, и вновь все погрузилось в беспросветную тьму. Спустя какой-то промежуток времени, ей вновь удается раскрыть глаза. Но на этот раз никакого яркого дневного света она уже не видела. Все, что окружало молодую особу, было из дерева: стены, крыша, пол. В ушах жутко звенело, и, кроме этих жутких звуков, Астрид ничего не слышала. Едва привыкнув к обстановке и попытавшись пошевелиться, она понимает, что ее бледная ладонь сжимает что-то небольшое и холодное. Серебряная пластина с гербом ее родного острова вновь была у нее. Хотя, Астрид ведь прекрасно помнила, что она находилась в руках Эгиля Бранда в тот самый момент, когда они вдвоем сорвались с места и попытались сбежать. Теперь ей необходимо было во всем разобраться. Поэтому она надела «медальон» на шею и застегнула цепочку. Когда попыталась встать, она поняла, что находится в легком гамаке, где-то в полуметре над полом. Осторожно опустив сначала одну, а затем другую ногу Хофферсон почувствовала, что пол немного покачивается, а затем обратила внимание вновь и на стены, и на крышу. Все было в легком движении. Внезапно звон в голове исчез, и до ее слуха донеслись плеск волн. Она поняла, что вновь оказалась в море. Ноги ее стали ватными, и блондинка сама не заметила, как отойдя на пару шагов от места, где очнулась, она потихоньку спустилась на пол и, обняв колени, запрокинула голову вверх. Ноги гудели так, что от этого дрожало все тело, оттого воительнице было неприятно двигаться. Она решила, что какое-то время должна пробыть в одиночестве, чтобы осмыслить все, что произошло с ней за эти два ужасных дня. Да и помимо этих мыслей она боялась думать о том, как она оказалась в комнате на корабле. И куда же все-таки делся Эгиль Бранд, по непонятной ей причине вступившийся за нее и спасший ей жизнь. И что вообще сейчас происходит? Время шло, шелест волн то стихал, то вновь бился о деревянный борт корабля. Астрид все еще сидела и с опаской разглядывала дверь, ведущую куда-то из этих четырех стен, уже начинавших давить с еще большей силой. Наконец-таки она решилась подняться на ноги, опираясь о шатающиеся стены, направилась к двери. С силой оттолкнув ее, она по небольшой лестнице поднялась наверх. Морской солоноватый воздух тут же пробежался по ее лицу, взъерошил волосы и улетел раздувать паруса. Подняв голову вверх, она увидела большой натянутый тент, защищающий от дождя и волн, норовящих проникнуть в каюту сквозь щели. Пройдя странную железную арку, Хофферсон осмотрелась по сторонам. На корабле было не так уж и много людей, да и те были все почти на одно лицо. Это были викинги в странных шапках, с похожими узорами на вытянутых подбородках. Все похожего телосложения и одеждой тоже не сильно отличались. А затем она услышала голос человека, который спас ей жизнь. Он был где-то неподалеку, но на глаза Бранд еще не попался. Решив, что стоит идти на голос будет хорошей идеей, девушка направилась вперед. Пройдя пару шагов вперед, она убедилась, что работягам, шнырявшим по кораблю нет до нее дела. Когда все же она пробилась и обратила внимание на раскинутые, подобно крыльям, синие узорчатые паруса. Рядом с трюмом стояли двое мужчин. Один из них был облачен во все черное, хотя рубашка, рукава которой дрожали на ветру, была темно-синего цвета. Этот человек так же был облачен в черную маску с широкими прорезями для глаз. А взъерошенные волосы шевелились на ветру. Собеседником Бранда был темноволосый парень лет двадцати пяти, с большим носом, похожим на картошку, и такими же странными узорами на подбородке. Она стала прислушиваться, и до нее донесся странный диалог. ― Ты обещал ей, что не сорвешься! ― Воскликнул темноволосый парень. ― Да я пообещал ей. Но у меня не было другого выбора, Эрет, ты понимаешь!? ― Бранд явно боялся того, что будет дальше с ним. ― А что было бы с тобой и с этой девушкой, ведь когда ты после похорон меня нашел и сказал ждать в море, я ничего не понял. ― Ты меня подобрал вот и все. А с собой я уже как-нибудь разберусь. Я сорвался, и теперь проблем стало гораздо больше. Мало того, что за мной ведется охота, так теперь и зверь выбрался наружу. Я сам виноват, но я прошу ничего ей не говорить. Пойми, я люблю Ингрид больше жизни, не хочу, чтобы из-за всего, что тут происходит, она пострадала! Обещай, что не скажешь ей. ― Эгиль пустил голову вниз, а затем резко дернул влево, таким образом, отвернувшись от Эрета. ― Эгиль, ты не исправим. Я тебе обещаю, но и ты… Эй! Ты чего? ― Тот, кого звали Эрет, пошатнулся и попытался похлопать друга по плечу. ― Она все это время стоит тут и слушает. Иди, прошу, не подпускай ее ко мне. На мне черная маска, я сейчас на пределе. Эрет угрюмо посмотрел на друга и потом, кивнув, направился к Астрид. Девушка все еще завороженно разглядывала Эгиля, который направился к передней части корабля, скрывшись, за низкой балкой паруса. ― Миледи, добро пожаловать на борт моего судна, я Эрет. Сын Эрета. ― Он поклонился, прижав одну руку к груди. ― Приятно познакомиться. Я Астрид Хофферсон. ― Кто Вы, это мне известно, прошу, пройдемте, я угощу вас обедом. ― Я не откажусь, но прежде, мне нужно поговорить с господином Брандом. ― Нет, ― Эрет перегородил ей дорогу, ― боюсь, что мой дорогой друг сейчас не очень себя хорошо чувствует. ― Но… ― Миледи, прощу Вас, пройдемте со мной. И не бойтесь, на моем корабле ни одна живая душа не причинит вреда ни Вам, ни ему тем более. Астрид еще некоторое время противилась словам капитана, но голод и бессилие вновь стали напоминать о себе, и она уже не имела понятия, почему так быстро устала говорить, просто последовала вместе с гостеприимным хозяином к нему в каюту. Эгиль Бранд все прекрасно слышал, не смотря на все противные скрипы мачты, плеск волн и свист ветра. От каждого произнесенного девушкой слова, он сжимал борт все сильнее и сильнее. Вскоре тот заскрипел, а затем с хрустом стал покрываться неглубокими трещинами. Бранд, резко вздернув голову к небу, обрывисто вдохнул полной грудью, а затем, опуская голову, ослабил хватку и отпустил потрескавшийся кусок деревянной обшивки. Теперь он, кажется, был более спокоен. Странный следопыт направился прямиком к носу корабля. У этого суденышка он был не совсем обычным, был низким, так что можно было спокойно стоять на краю и ощущать, как залетающие на палубу волны плещутся под ногами. Время шло, судно не сбавляло темп и, гонимое морским воздухом, направлялось вперед, разрезая волны. День быстро склонился к закату. И вот, наконец, этот мир охватывает власть ночи. Ночное небо было точно иссиня-черный холст, на который некий художник случайно пролил краску, разлившуюся частичками мерцающих звезд - таких далеких и таких холодных. Эрет давно спал в трюме вместе со всей остальной командой. Свою каюту он уступил единственной на корабле девушке. На палубе все еще в гордом одиночестве находился Эгиль Бранд. Человек сидел возле носа корабля, поджав одну ногу, он закинул на нее кисть руки. Опираясь о деревянное основание бортовой катапульты, которая уже давно не использовалась. В свободной руке он держал бурдюк, наполненный горячительным. Отхлебнув пару глотков, Бранд стал вспоминать все детали прошлых двух дней. Он не желал погружаться в воспоминания добровольно, поэтому они с мучительными волнами стали сами появляться перед его странными глазами. Вновь тот жуткий костер, разговор с Эретом, поиски Хофферсон, побег и тот злосчастный прыжок, после которого в его поведении вдруг что-то резко поменялось. Словно у него внутри было что-то, что по средствам всего произошедшего стало царапать его изнутри, стало пытаться выбраться из внутренней клетки наружу. К тому же Бранд говорил своему другу о том, что зверь выбрался наружу. У этого человека явно с Эретом была давняя дружба и тайна, которую они оба хранили, теперь была под угрозой. Этот зверь был проблемой для них обоих, и еще для одного персонажа. Той, кого звали Ингрид. От мыслей, окутавших туманом разум охотника, Эгиля вновь отвлек какой-то мелкий шорох. Но тут странный человек в маске улыбнулся. Он словно умел предугадывать события и знал наперед, что сейчас будет обнаружен спасенной им Астрид. Девушка медленно шагала по поскрипывающим доскам палубы. Шаги были неуверенными. И каждый из них Бранд прекрасно слышал и распознавал каждое ее последующее движение. Его губы вновь растянулись в улыбке. На миг во тьме сверкнули белоснежные зубы, и вновь он вслушивался в ее шаги. Его забавляло то, что ее легкое дыхание постоянно сбивалось и не возвращалось в норму. Но вот улыбка Эгиля окончательно исчезла. Следопыт осознавал, что она уже рядом. Он вновь почему-то стал серьезным. Странно, было такое у него ощущение, словно чем она ближе, тем больше возрастало чувство тревоги, и желание подпустить ее поближе оборачивалось желанием оказаться от нее как можно дальше, словно он представляет угрозу. Но вот она уже стояла рядом с ним. Эгиль же уже не горел желанием удостоить ее взглядом. ― Поговорим? В ответ он кивнул и вновь сделал небольшой глоток хмеля. ―Мне показалось, что ты был готов меня отдать им, что сожалеешь о том, что ввязался в эту игру. ― Если бы я жалел, ты бы сейчас не стояла рядом со мной, ― он вновь сделал глоток, ― благодари судьбу, не меня. Хофферсон, тебе теперь придется скрываться. Да и за мной теперь будет вестись охота. Меня не поймать никому, а вот тебя… Молодая воительница от злости скрипнула зубами и сжала кулаки. В этот момент, Эгиль даже не глядя на нее, понял, что она начинает злиться. Невольно он издал легкий смешок. ― Ты на пределе. Чтобы сказал твой жених, а, Хофферсон? Астрид нервно сглотнула и, сделав свое выражение лица менее удивленным, села рядом с Брандом. ― Откуда знаешь? ― Спросила она у него, хотя знала, что и на такой вопрос у этого человека найдется достойный и простой ответ. ― Я был хорошо знаком с вождями, помнишь? Да и к тому же, я просто угадал тот простой факт, который Вы – женщины - делаете перед своими возлюбленными. Вы становитесь другими и забываете обо всем. Астрид протянула руку, желая выпить вместе с Брандом. Тот с неким удивлением посмотрел на нее и в темноте блеснули его глаза. Ее это даже обрадовало, когда собеседник все-таки протянул ей бурдюк, и она, сама того не понимая как, сделала огромный глоток. Закашлявшись от омерзительного жжения в горле, она отвернулась в сторону. А Эгиль лишь рассмеялся. Он помог ей подняться на ноги и отобрал медовуху. ― Почему ты не хотел, чтобы я подошла к тебе? Я слышала сегодня. ― У меня на лице уже черная маска, а это значит, что от меня можно ожидать лишь злости и разочарования. Не хотелось изливать всю черноту, скопившуюся внутри прямиком на тебя. Я ведь не просто так их ношу, могу тебе признаться в том, что под ними я вовсе и не изуродован. Я ношу их, потому что проклят. Они просто помогают близким мне людям понимать, что сейчас со мной происходит. ― А что, если я сниму ее с тебя? ― Робко спросила Хофферсон. ― Тебя ожидает лишь разочарование, Астрид. Он вновь отхлебнул, а затем подошел к борту корабля и с удовольствием стал наблюдать, как его хваленая медовуха стекает из бурдюка прямиком в морскую пучину. Так он решил остановиться, прекратить выпивать. А затем не говоря ни единого слова он оставил Хофферсон наедине с самой собой и спустился в трюм. Он ушел так неожиданно, что девушка так и не успела задать вопрос, интересующий ее куда больше, чем личность Эгиля Бранда. Она до сих пор не была осведомлена ни следопытом Брандом, ни как выяснилось бывшим ловцом драконов Эретом, о том, куда направляется судно. Остаток ночи, она проведет в раздумьях о своей судьбе, а как только сладкий сон незаметно подкрадется к ней, настанет пора вставать и покидать палубу галеры Эрета сына Эрета. Это было уже утром. Корабль чуть раньше восхода солнца причалил к небольшой пристани. Место, куда ее привезли, было не совсем обычным. Это был западный порт континента. Олух был с каждой секундой все дальше и дальше от Астрид. Выйдя на палубу, молодая особа была удивлена тому месту, где оказалась. Она сначала и вовсе не поняла, где сейчас находится. От раздумий отвлек Эрет, возникший перед глазами. ― Он сказал, что проводит тебя до того места, где ты будешь в безопасности. Что ж. Удачи, Астрид Хофферсон, надеюсь, что однажды мы встретимся вновь при более радостных обстоятельствах. И он отправился обратно к своим людям, в то время как блондинка увидела своего проводника, облаченного в плащ. Маска на нем была все еще черная. Девушка медленно спустилась с корабля и подошла к нему. Увидев его глаза ей показалось, что они вспыхнули желтым огоньком, а потом вновь потеряли цвет и стали болотными. ― Куда именно теперь мы отправляемся? Ты так мне ничего и не сказал! ― Все, что тебе нужно знать о месте, куда мы идем, так только то, что оно безопасное. ― Сухо ответил он ей. ― Я хочу на Олух, мне необходимо попасть домой! ― Ты меня вообще слушаешь! Хофферсон, тебя ищут и первым делом наемники появятся именно там! ― Бранд, ответь мне, я умоляю, куда ты меня отведешь? ― Арвендпорт. Это место, где я живу. Самое защищенное и безопасное место, где о тебе позаботятся и примут, как свою. Не робей Хофферсон, к своему Альрику ты еще однажды вернешься. Он развернулся прочь от нее и свистнул. Через пару мгновений появился человек, который под узду вел двух коней черного, как сама тьма, окраса. Вручив каждому из собеседников по жеребцу, человек ушел. Эгиль уже через секунду оказался в седле. Вслед за ним повторила и Астрид. Они уже хотели отправляться в путь, как вдруг на нос Хофферсон приземлилась мелкая холодная снежинка. А за ней полетели и другие. Это могло означать лишь то, что в этих краях начиналась ранняя зима. Девушка слегка поежилась, думая о том, что скоро она может оказаться полностью в ледяных узорах снега. Она и не заметила того, как на ее плечи был накинут теплый плащ. Как только Астрид опомнилась, поняла, что Бранд отдал ей свой, в то время как сам он уже тронулся и направился по знакомой ему тропе в сторону леса. Преемнице Стоика Обширного ничего не оставалось, как следовать за ним, назад пути у нее уже не было.