Северная птица

В крепости Готфи Толстосума все давно уже наслаждались аппетитным ужином в одном из залов. Обволакивающий, насыщенный запах жареного мяса, проникал внутрь каждого, вошедшего в обеденный зал. У воинов, пирующих за столом Готфри, не было отказа ни в еде, ни в вине, ни в геройских историях о подвигах и похождениях на край света. Единственное чего не хватало, так это присутствия главы племени. Толстосум сейчас был занят очень важным делом. Принимал у себя особых гостей. Трое воинов сидели за небольшим круглым столом, ожидая появления Готфри. Пока тот отлучился, у наших старых знакомых завязался спор. ― Я предупреждал, что идея позвать Бранда провалится. Я же говорил еще до того, как девчонку послали за этим чертовым отродьем! Я говорил и Готфри, но слушать меня не стали. Предупреждал всех вас о том, что этот человек испортит весь наш план! ― Негодовал один из собеседников. ― Закрой свой сгнивший рот и сиди смирно. Мы сделали все так, как было оговорено с нанимателем. Мы ее подставили, теперь девчонка изгой и убийца. Стоик выбыл из игры, и Олух беззащитен. Остальное не наши проблемы. Мы наемники. Наша цель – нажива. В этот момент с мешком в руках появился Готфри и главарь наемников замолчал. Толстосум подошел к столу и уселся во главе. ― Итак, Ваши люди блестяще справились с работой, ―обратился он к главарю. ― Это так. Нам даже не пришлось использовать подделку, ― в этот момент наемник достал из ножен кинжал с белоснежной рукоятью. Оттиск инициалов Астрид Хофферсон сверкнул на металле в свете огня, ― Стоик сам «вручил» нам подлинник. ― Превосходно. Но мы не убрали с дороги эту назойливую блондинку. Все шло бы по плану, если бы не Бранд, который выбрал ее, а не нас. Когда твои люди догнали их, он совершил невообразимую глупость. Схватил девчонку и в обнимку прыгнул со скалы, а затем, как мне рассказали, он вытащил ее из-под толщи воды и на себе оттащил до какого-то суденышка, ― взбунтовался один из охотников за головами. ― Ты ведь заешь, что я не останавливаюсь на половине пути. Я уверяю, что от меня так просто еще никто не уходил. Они оба получат свое, если вы мне поможете снова. Правитель Диорта подкинул мешок на стол. И от удара о его поверхность из холщовой ткани немного просыпались золотые монеты. ― Куда ехать? ― Спросил главный наемник, уже перебирая руками драгоценные монеты. ― Больше чем уверен, что на континент. С Хофферсон покончите на месте, Бранда привезите мне, живого, но не обязательно целого. Толстосум улыбнулся, и от его кривой ухмылки на лице всем вокруг стало весело. Тем временем, пока расстояние разделяет охотников от их целей, Бранд и Хофферсон решили заночевать в лесу. Опасения о приходе ранней зимы не подтвердились. Скорее всего, ветер принес снег с вершин гор, которые мирно возвышались неподалеку. Поэтому путники развели костер вдали от тропы, по которой ехали. Они решили заночевать на выжженной солнцем траве одной из немногочисленных лесных полян. Поляна невелика, но так разительно и красиво выступает она на фоне потускневшего разнотравья, что поглощает всё ваше внимание и оттого кажется огромной и особенно прекрасной. Впечатление такое, будто стоишь прямиком в сердце леса, а вокруг лишь тишина, нарушаемая лишь ночными вылазками обитателей леса. Да и тех стало уже не так много в этих краях. Осень заставляла залегать в спячку или прятаться от пахнущих льдом ночей. Осень не любит кричащих красок бурной весны, ослепляющего дерзкого солнца, яростно рокочущей грозы. Осень вся в неуловимых тонах – мягких, нежных, чарующих. Она с тихой печалью прислушивается к шороху опадающих листьев, тишине уходящего на покой леса. Эта обстановка как нельзя кстати была и для двух уставших путников. Бедная Астрид уже спала, укутавшись в отданный Брандом плащ. Сон ее не был беспокойным в ту ночь, наоборот, он дарил ей умиротворение, возможность вновь увидеть тех, кто был дорог сердцу. Ровно дыша, она лежала у потрескивающих в огне костра поленьев и словно вдыхала вместе с ароматом огня прохладу ночи, окутавшей небо мириадами далеких голубых звезд. По другую же сторону костра, сидя у дерева, дремал Эгиль Бранд. Охотник большую часть ночи не смыкал глаз, охраняя покой своей спутницы. И теперь же, когда сознание отошло на второй план, в его голове возник неприятный сон. Царство грез для Бранда никогда не было безоблачной страной отдыха, это были вечные кошмары и воспоминания из прошлого, мучившие во снах и отходящие на второй план наяву. Сон не был отдыхом, он был испытанием для него. И если уже открывать все карты, то этот загадочный человек боялся своего прошлого, которое теперь все чаще преследует его во снах. Вот он опять дергает головой в разные стороны. Он вновь погрузился в воспоминания. Во сне ему явился один из моментов его прошлого. Ему снилась лужа крови и резкий вдох, тот резкий чертов глоток ледяного воздуха, проникшего в легкие слишком резко, готовый их разорвать. Ему виделось, как наяву то, как он открывает свои глаза, уже не лежа в луже пахнущей металлом крови, а находясь в своем доме. Рядом с его изголовьем сидела девушка. Ее огненно-рыжие пряди спадали с плеч. В руках был стакан с каким-то травяным настоем, аромат которого был резок. Бранд отказался его выпить и вскочил с постели. А затем воспоминания во сне стали проноситься все быстрее и быстрее. Вспышка за вспышкой Эгиль видел то, как разбивает глиняный кувшин о служивший зеркалом огромный отполированный щит, как эта рыжеволосая, знакомая только ему девушка подает ему черную маску и то, как надев эту маску, он вглядывается в отражение своих глаз, вспыхивающих от злобы желтым цветом. А затем рык, такой, какого ни один обычный зверь не издает, отчетливо слышится в темноте. Бранд раскрывает глаза и видит, что до рассвета остается еще пара часов, а костер уже давно потух. Он успокаивается от одной мысли, что все это было лишь сном. Эгиль смотрит на свои ладони, покрытые мелкими шрамами. Руки его немного трясутся. Это вводит его в бешенство. Медленно поднявшись, чтобы не разбудить Хофферсон, он отправляется в лес. Проводя по шершавым стволам сосен своими ладонями, он медленно шагает вперед. Сознание опять начинает мутиться, кажется, словно сны этого человека переходят в явь. Бранд не намерен был останавливаться. Он шел вперед. В небе над ним сияла бледным светом таинственная луна, окутанная пеленой приближающегося тумана, а вблизи на земле был слышен урчащий шепот лесного ручья, пробивающего себе дорого меж камнями. Бранд, увидев его, подошел и упал на колени. Он всматривался в освещенную ночным светилом поверхность ручья. И в этом же кристально чистом потоке на него смотрел человек со светящимися желтой каймой глазами. Бранд ударил рукой по своему отражению, но свечение его глаз не прошло. Тогда он сорвал с себя маску и вновь вгляделся в собственное отражение. Он сидел так долго, до тех пор, пока желтый свет его глаз не погас, а сам он едва держащий себя в руках не опустил голову вниз, чтобы перевести дух. Напряжение, в котором он сейчас находился, только возрастало. Голубая венка на его шее пульсировала, как бешеная. Кровь закипала в венах и заставляла сдержанность уступать место легкой слабости. Эгиль тяжело дышал, но в тот момент, когда он решил умыться ледяной водой из ручья, до его невообразимо чуткого слуха донеслось легкое потрескивание. Он стал прислушиваться, и тут он вновь услышал дыхание, на этот раз оно было далеким, едва различимым с расстояния в пару шагов, что говорить о паре сотен метров, а то и больше. И в этом робком легком вздохе, который был слышен ему одному, он почувствовал что-то странное. Глаза вновь сверкнули желтой окантовкой и потухли, когда Бранд сорвался с места. Но, не успев сделать пары шагов, человек развернулся и взял в руки свою черную маску. Когда она вновь прикоснулась к отдающей бледностью в ночи коже, Бранд почувствовал как кровь, кипевшая до сих пор в жилах, уже не такая горячая. Вена, норовящая выпрыгнуть за пределы его шеи, вдруг прекращает бешеную звериную пульсацию и словно после ночи сна приходит в себя, вновь размеренно гонит остывающую кровь. Теперь же его глаза и вовсе потеряли цвет, став оттенка серо-зеленой болотной тины. Охотник Бранд шел медленно, словно крадущийся зверь. Он вслушивался, глубоко вдыхал, ощущая ароматы леса, костра и ее, ее собственный запах, отдающий нотами волнения. Астрид будто бы почувствовала, что осталась одна. Глаза сами резко открылись, и взору представилась пугающая ее картина: Хофферсон была одна на поляне подле еще тлеющих угольков костра, лошади ее и Бранда были привязаны к коряге, торчащей из земли, но самого спутника не было рядом. Молодая воительница вскочила на ноги и попыталась вытащить кинжал, но вспомнила, что ее ножны пусты, а само оружие еще сутки назад красовалось в руках вождя острова Диорт. Прерывистое дыхание и легкая дрожь заставили ее сделать пару шагов вперед. Позвать Эгиля она не решилась. Крадучись она подошла к дереву, под которым он отдыхал и все, что ей удалось увидеть, так это дорожную сумку Бранда. Тогда сердце вновь забилось с тревогой. Вновь проснулся тот страх остаться одной. Вдруг неподалеку в кустах что-то зашевелилось. И судя по всему, это что-то явно не было Эгилем Брандом. Она нерешительно сделала пару шагов вперед по направлению к шороху, как вдруг теплое дыхание пробежалось по ее коже. Она уже хотела произнести хотя-бы какой-то звук, как вдруг чья-то рука закрыла ей рот, а другая развернула в обратную сторону. Перед ней стоял человек в черной маске. В этот момент огромные голубые глаза были раскрыты настолько, насколько это вообще было возможно. Ее испуганный взгляд был прикован к его глазам. И вновь Бранд не сдержал себя. Почти вплотную подойдя, он освободил огонь своего взгляда и, озарив голубые глаза девушки вспыхивающими желтизной зрачками, лишил ее сознания. Осторожно обхватив упавшую без чувств воительницу, он посмотрел в сторону шевелящегося куста. То, что было за ним, затихло и юркнуло в сторону. Эгиль осторожно поднял Астрид на руки и отнес к месту, где она спала. Заботливо укрыв плащом, он на несколько секунд задержался у ее лица. Такая спокойная, сильная, смелая и… красивая. Последнее слово эхом отозвалось у него в мыслях. Но ничего хорошего это не означало. Покачав головой из стороны в сторону и шепотом, чертыхнувшись, проводник Хофферсон вернулся к тому дереву у которого дремал и закрыв глаза стал дожидаться пока рассветет, чтобы разбудить девушку, которая явно не вспомнит ничего после того гипнотического взгляда. Время шло, лучи рассвета уже окрашивали лес алыми оттенками. Бранд уже не спал. Он готовил завтрак на огне. В небольшом котелке кипела грибная похлебка. Ее аромат и разбудил Хофферсон. Неожиданно для себя подскочив, он чуть не снесла завтрак, стоящий рядом и Эгиля, который с наигранным удивлением шарахнулся от нее в сторону. Астрид же, пятясь назад, стала отходить от него. Она схватила лежащую рядом палку и направила острый конец прямиком на приближающегося следопыта. Тот же в знак мира и того, что вреда он не причинит, согнув в локтях руки и показывая пустые ладони, решил отойти в сторону. ― Хофферсон, я прошу тебя, успокойся. Эй, тише. Астрид? ―Что это было, Бранд? Что ты такое? ― Астрид переходила с крика на шепот. ― Тебе просто приснился кошмар, ты всю ночь ворочалась во сне. Хофферсон, это просто плохой сон! Опусти эту глупую палку и объясни мне, что тебя так напугало? — Нет… — Хофферсон, я тебе не враг. Прошу, это все выглядит глупо. Он выглядел так обеспокоенно, что от одного его взгляда, она была готова поверить этим словам. Присмотревшись к цвету его глаз, девушка успокоилась – они были серо-зелеными. Она посмотрела на него вновь и в голове пронеслись воспоминания о том дне, когда, обхватив ее, он без всякого предупреждения спрыгнул со скалы, как спас ей жизнь. Она хотела ему верить, но боялась, что он скрывает слишком много от нее. — Хорошо. Ответь мне тогда на другой вопрос. Зачем тебе все это? Ты себя подставил под удар, ради чего? Бранд, если хочешь чтобы я тебе доверяла, говори сейчас же! — Хорошо! Я делаю это потому, что не хочу, чтобы тебе причинили вред! Потому что тебя бы давно убили бы! — Я знаю тебя лишь пару дней, откуда такая забота обо мне, а? — Я решил тебе помочь, неужели тебе мало того, что я для тебя сделал?! — Я заслуживаю знать правду! Эгиль! Я не могу доверять человеку, у которого тайн больше чем у всех людей вместе взятых! Она опустила палку и бросила ему в ноги. Вытянувшись во весь рост, девушка вглядывалась в мрачный силуэт своего спутника. Эгиль же напротив сделал несколько шагов ей навстречу. Девушка сама направилась к нему, сжимая кулаки и делая свой внешний вид настолько серьезным, что от ее холодного взгляда веяло зимней стужей, а сами глаза блестели как поверхность льда. — Астрид, если пойдешь со мной дальше, то сама скоро во всем разберешься и поймешь, почему я веду тебя туда, почему там тебе безопасней! — Я возвращаюсь на Олух! Спасибо за спасение, но на этом все! Но она его уже не хотела слушать. Она не задавала вопросы, зная наперед, что ответов не получит. Просто взяла и залезла на лошадь. Развернулась и медленно стала продвигаться к тропе, чтобы вернуться в небольшой порт, где с корабля ее ссадил Эрет. — Если ты сейчас вернешься, то попадешь под суд! Тебя казнят, Хофферсон, а виновные в смерти Стоика и других людей твоего племени будут живы и получат то, что им было нужно! Ты лишишься головы, а племя лидера. Если отправишься в Арвендпорт, то сможешь выяснить всю правду и отомстить тем, кто это сделал! Я поэтому тебя туда и вел. Хофферсон остановила коня и оглянулась. Бранд стоял все на том же месте. А затем растворился в воздухе, произнеся: «Просто верь мне». В следующее мгновение все стало на свои места. Девушка открыла глаза и поняла, что лежит накрытая плащом возле разгорающегося костра. Солнце поднялось еще не так высоко, чтобы хоть капельку согревать в эти холодные осенние дни на севере. Эгиль сидел неподалеку и что-то насвистывал тихонько себе под нос. Все оказалось странным, запутанным сном. Астрид осторожно присела, выдыхая пар изо рта, утро выдалось не из теплых. Бранд посмотрел на нее и просто улыбнулся, желая доброго утра. Улыбка была искренней, такой простой, что все, крутившееся в голове бедняжки, отошло на второй план. А затем он протянул ей бурдюк с водой и кусок ржаного хлеба с куском копченой вепрятины. Девушка охотно приняла от него завтрак, и в скором времени они оба с ним расправились. Решив переждать, еще немного времени, прежде чем отправляться дальше, они просто сидели у костерка друг напротив друга и, уставившись, кто куда, просто молчали. Девушка осторожно прикоснулась к медальону Олуха, думая о доме. Эгиль заметил это и решил первым начать разговор. —Я хочу сказать тебе кое-что, Астрид. — Что именно? — Когда-то и я потерял близких мне людей. Мне пришлось стать изгнанником, ведь вернись я домой, то отправился бы прямиком к месту казни. За свою жизнь я уяснил простую истину:люди не умеют слушать, если они сами не верят во что-то или просто чего-то не понимают, они сочтут тебя за безумца и сплавят в море, нежели попытаются принять правду. Когда с тобой произошло все это, я увидел отражение себя. Понял, что тебе не вернуться просто так домой. Поэтому решил отвести тебя туда, где найдутся люди, готовые тебя принять и помочь. Скажи мне, что будет с твоим островом после того, как Стоик погиб? — Сморкала, его племянник, станет новым вождем, и тогда наступит хаос. — Стоик выбрал тебя своей преемницей, когда отдал тебе медальон. За тобой идет охота только потому, что ты обладаешь острым умом, ты способна принимать такие решения, которые вконец могут испортить планы тех, кто мечтает ослабить Олух. — Я не хочу править островом, Эгиль, я много лет мечтала покинуть это место. — Почему? — Бранд был удивлен тем, что она говорила, и стал слушать ее с еще большим вниманием. — Я долгое время чувствовала себя виноватой из-за одного несчастного случая. Время вылечило меня, но в памяти все точно, как будто я видела все произошедшее еще вчера. — Расскажи, вдруг станет легче, если ты поделишься со мной. — Он был незаметным мальчишкой, одиноким. Он не был похож на остальных викингов: хилый, тощий. И не смотря на то, что он был сыном вождя, никто его не замечал. В тот день было испытание на арене. Мы боролись с драконами. Он и я. Мы вышли на финальную стадию. Один из нас должен был убить дракона и эта тренировка все бы решила… В голове Астрид во время разговора всплыла ясная картина всего произошедшего: Лицо девушки было покрыто слоем пыли, безусловно, так же выглядела и ее одежда. Взглянув на соперника с гневом, она резко дернула его щит вниз и пригрозила ему своей секирой. ― "Не суйся под ноги, оставь этого мне!" - я сказала это почти шепотом и с большим удовольствием. Он ответил, что не против. Он был добрым, пусть и незаметным. Мне не суждено было победить дракона в схватке. К тому моменту пока я подбежала к нему, зверь, урча от удовольствия, лежал к верху брюхом, и, по всей видимости, ему было очень хорошо на тот момент. А Иккинг, так звали мальчика, просто стоял рядом и разводил руками. Тогда его очередная маленькая и случайная победа, стала мне поперек горла. — Что случилось потом? — В тот день старейшина Олуха выбрала именно Иккинга. Теперь ему суждено было убить своего первого дракона. Я был разгневана, чувствовала себя униженной и опозоренной перед всем своим родом, хотя это было лишь всплеском глупости и гнева. Я сыпала проклятия и не думала о последствиях своих слов. Проклятия сбылись. Я кричала что-то вроде: "Ненавижу! Отродье, выскочка! Пускай дракон подавится завтра твоими костями! Хотя нет, у меня такое чувство, что зверь сожжет тебя заживо, я так и чувствую этот запах дыма…" — Твои слова стали роковыми? — Эгиль опустил голову и поправив челку, небрежно загибающуюся назад, оголяя лоб. —Посреди ночи загорелась арена для тренировок викингов. Драконы, словно почувствовав себя в два раза сильнее, каким-то образом смогли вырваться из заточения, покинуть свою темницу и выжечь дотла это место. К тому моменту, когда драконоборцы пытались вернуть хотя бы одного из сбежавших узников, выяснилось, что мальчик по имени Иккинг первым попытался дать отпор. Он погиб, даже костей не было, драконы на славу постарались. Все, что осталось – кусок окровавленной ткани, от рубашки. — Астрид немного прослезилась. — Я считала себя ведьмой. А ведь он ничего мне плохого не сделал, он лишь старался быть таким же, как и все. — Ты хотела бы вернуться назад и предотвратить ту ночь? Хотела бы его узнать получше? —Очень. Поэтому я и не могла дальше спокойно жить на Олухе. Сильно изменилась, даже нрав воительницы у меня пропал. Мне пришлось повзрослеть и пройти через все это одной, а когда встретила Альрика, то поняла, что могу стать свободной, могу уплыть с ним и не вспоминать обо всем, что меня связывало с этим местом. — Не уверен, что такая свобода тебе была бы по вкусу Хофферсон. Думаю, ты и сама это прекрасно осознаешь. Вставай, у нас еще один город по пути, там уже и накормят хорошо, и ночлег предоставят. Астрид не поняла, о чем это он. Эгиль лишь подал ей руку и помог подняться. Затем залил костер водой из бурдюка и направился к лошадям. Еще пару часов пути верхом, и новое место назначения было уже совсем близко. Эгиль Бранд вел свою спутницу через одно из самых загадочных мест континента – Безликий Город.