Северная птица

Вслед за каждой долгой осенней ночью приходит короткий, но яркий день. Солнце теперь не так уж и греет, а если учитывать, что события развиваются там, где понятие «жара» - это сказочная роскошь, то не так уж и трудно вообразить себе северную осень. Но тепло может дарить не только солнечный свет, оно может исходить и от окружающей нас природы. Даже на севере осень яркая, она разноцветная, разнообразная. Сначала пышная, золотая и солнечная, а затем грустная, дождливая, холодная. Осенью красиво, особенно в местах, что неподалеку от Безликого Пограничья или Арвендпорта, в последний она приходит позже всего. Листва деревьев постоянно меняет цвет, а потом и вовсе опадает на землю, устилая ее шуршащим ковром. На склонах, в высокой траве, стремительно проносятся ящерицы. Только шуршание и покачивание травы выдает их присутствие. Деревья сбрасывают обожженную за лето листву. Кажется, что стволы темнеют, они устали и хотят спать. Остается лишь небо... Только ясное, синее небо не теряет своей яркости. Пронзительно голубое, высокое, с уходящим ввысь солнцем. Эта праздничная осенняя акварель пробудет недолго, затем краски сменятся на более холодные тона, набухнут и станут угрюмыми. Но разве вся эта красота одетых в золото деревьев и магия увядающих трав может заворожить сердца тех людей, в чьих головах стояла установка на выполнение очередного убийства, за которое они обычно получали отличное вознаграждение? Конечно же, нет. Сюжет нас с ними свел еще в самом начале, но до сей поры мы так и не познакомились с ними поближе. Трое наемников, организовавших покушение на вождя Олуха, трое воинов, погубивших немалое количество людских жизней, лучшие из наемников Готфри Толстосума, которые одновременно работали на него и на еще одного человека, в чьи коварные планы и входило убийство Стоика Обширного. Эта темная фигура не готова выйти из своего укрытия приступить к этой занимательной игре в кошки-мышки с Астрид и Брандом, но зато, манипулируя шестерками, подкупая людей и вводя новые фигуры на игровое поле, он оставался в сильной позиции, все козыри были у него. Являясь участником и организатором заговора против правителя острова, он поставил себе четкую цель – оставить Олух беззащитным. Но речь не о нем, мы опять потеряли из виду тех троих. Их звали Сигурд, Патар и Флоки. Они должны были отправиться на поиски Астрид Хофферсон на континенте, но решили довериться одному из лучших ищеек – Дэклану Руфсу. Разделившись и отослав его с личным отрядом на континент, они сами отправились в один из других портов, чтобы разделиться и увеличить территорию поисков беглянки. Но с направлением они ошиблись ровно так же, как и с тем, что доверили Дэклану Руфсу вести поиски. Руфс просчитался, переоценил свои умения и старания, восхваляя себя как прекрасного следопыта, он забыл о том, что связался с Брандом. Теперь же он сидел в темнице Арвендпорта, ожидая момента, когда его лично допросят те, за кем он гнался, в то время как эта вовсе не святая троица сидела в одной из занюханных таверн, поглощая очередной жирный сытный ужин. ― Патар, наш дорогой друг Дэклан уже давно должен был хотя бы написать нам, ты не думаешь, что он нас кинул и решил отправиться к нему единолично? Награда-то большая. ― Готфри сказал нам, что награду обещали только ему, Дэклан бы не поплыл к тому второму, там и так сейчас обстановка неспокойная, а что до Толстосума, то вот деньги он будет делить только с нами, этот старый вонючий жлоб должен нам, забыли? ― Патар, глава отряда, отхлебнул пенной браги и стер ее остатки с длинных усов. ― А что насчет того, что тут говорят люди, мол, пошел слух, в Безликом Городе была расправа, да все скрыли. ― Это бред, ты думаешь, что Руфс попал в передрягу, а его отряд вырезали до последнего бравого следопыта, не смеши меня, выбрось из головы этот бред, скорее всего наш приятель послал одного из своих людей с посланием, скоро все прояснится. Тем более, скоро к нам прибудет еще один важный человек, он-то точно поможет найти Хофферсон. Мы обыскали все близлежащие поселения и порты, остался только этот занюханный городишка, но тут их тоже нет. Дождемся прибытия друга и отправимся за Руфсом, всем все понятно? ― Флоки прервал их разговор и расставил все точки над «и». Он вышел на улицу и взглянул на яркое утреннее небо, одеялом лежащее на вершинах молчаливых, таинственных гор, и грубо сплюнул под ноги недопитый хмель. День начинался для него все так же паршиво. Но у кого-то так начинался день, а вот у Руфса, ставшего заключенным Арвендпортской темницы, все было куда хуже. Знаменитый следопыт был закован в цепи. В кандалах были его запястья и лодыжки, а сам он лежал на жесткой подстилке из старого гниющего сена. В то утро он окончательно пришел в себя после драки с Иккингом, из-за которой долгое время еще не мог оправиться, мешала боль во всем теле и постоянное головокружение. Кажется, он отделался знатным ушибом и кровоподтеками на лице, парой сломанных ребер и мелкими ссадинами. Этим утром он сказал караульному, что хочет поговорить с теми, кто заточил его здесь, что ему очень многое хочется высказать в лицо Бранду, если тот вообще был жив к тому моменту. Стражник отправился в город, чтобы доложить об этом Ингрид, ведь по ее указу пленника доставили в город. Но девушки в крепости не оказалось, в этот момент она и ее брат сидели в доме у Астрид и говорили за чашкой горячего ягодного морса, собравшего последние лучи летнего солнца и их тепло. Ингрид налила каждому напиток, а сама, поправив свою золотую брошь, села на место. Иккинг умудрился вернуть ее обратно таким образом, что его рыжеволосая сестра и не заподозрила пропажи, она ее даже не заметила. ― Скажи мне, сколько лет назад была та битва, из-за которой ты теперь стал таким? ― обратилась к Эгилю блондинка. ― Через два года после того, как победили королеву, значит пять лет уже прошло. ― А есть еще, такие как ты? Ингрид поперхнулась и нервно посмотрела на брата. ― Возможно, и есть, ― ответил он, не сводя глаз с сестры, ― но раз про них никто не слышал, значит, свой дар они либо скрывают, либо нашли способ избавиться от него. Все возможно. Во всяком случае, тебе не стоит ни о чем беспокоиться. ― Ладно, тогда о другом. Ты вчера сказал, что мы пойдем к этому человеку, который охотился на меня, ты говорил, что мы его допросим. ― Ты пообещал ей? ― Ингрид подскочила с места и поставила кружку. ― Чего ты завелась, я буду держать себя в руках, я не убью его. ― Ингрид, все будет в порядке, я думаю, он сумеет себя контролировать, на нем ведь маска. Хотя подожди... Если тогда в лесу ты был в маске, почему она не подействовала. ― Такое бывает очень редко, ― улыбнулся Бранд и поставил бокал, чтобы снять маску с лица, ― Не бойся, эффект от нее будет длиться еще пару часов, ― он отвел длинную челку назад, оголив высокий лоб и открыв его огромные зеленые глаза. Астрид впервые смотрела на него в дневном свете и не содрогалась от мысли, что все это время перед ней тот мальчишка-изгой из ее детства. А еще эти невероятные зеленые глаза, которые он еще со времен жизни на Олухе оттенял челкой, так, как он сделал сейчас, ей нравилось гораздо больше. Но она, конечно же, не сказала ему об этом и продолжила слушать. ― Когда наступает такой момент, силы выходят из-под моего полного контроля, и я даже уже с этой маской даю слабину, в дело вступает драконья кровь, обычно, это бывает в моменты огромной важности, когда мои эмоции и концентрация на пределе. Ингрид решила, что ее брат дальше сам справится с разговорами, сказав, что у нее есть дела, пожелала удалиться. Повисло неловкое молчание. Девушка не смотрела собеседнику в глаза, а все еще разглядывала эту маску, от которой исходил яркий, в этот раз сильный и приятный аромат трав. ― Я хотел тебя спросить… ― Да? ― она украдкой взглянула на него и вновь остановилась на маске. ― Ты меня боишься, только честно? ― Нет. ― Тогда почему все твое внимание приковано к ней, ― он надел маску, и девушка взглянула на него. ― Просто не привыкла видеть вас раздельно. Но, я думаю, что тебе без нее гораздо лучше, ― Астрид сняла ее и положила на стол. ― Если тебе будет проще общаться со мной без нее, то я готов перестать носить ее, когда ты будешь рядом. ― С чего такие жертвы ради меня, это ведь опасно в первую очередь для тебя самого. ― Хофферсон, просто не хочу пугать тебя, хочу, чтобы ты смотрела не на маску, а на меня настоящего. Чтобы ты верила мне. ― И ты готов открыть все секреты, все свои самые страшные тайны? ― Пойдем, тебя заждалась уже одна из них. Недоумевая, но пребывая в приятном неведении и ожидании чего-то поистине необычного, Астрид отправилась с Эгилем вдоль каменистого озерного берега. Хофферсон трудно было предугадать его дальнейшие шаги, но она постепенно понимала, что может доверять ему. Арвендпорт, окруженный сплошь горами и лесом, был невероятно красивым местом, таинственным. И самое необычное место, которое с первого момента углядела девушка, ждало ее сейчас впереди. Туманные врата Арвендпорта. Это огромный проход меж двух гор, не то чтобы огромный, скорее высокий, да, очень высокий, но по ширине спокойно можно было пройти целой толпе. Это место располагалось неподалеку от водопада, поэтому шум и брызги воды, взлетавшие в воздух каким-то невероятнейшим образом, создали эту туманную стену. Иккинг протянул руку блондинке и улыбнулся ей. Астрид протянула ему свою. Он медленно повел ее через белую влажную дымку. Идти пришлось чуть дольше, чем Астрид ожидала, но когда туман стал рассеиваться, а шум водопада стал стихать, молодая советница увидела доселе неизвестную ей часть Арвендпорта. Ну почти. Ей помешала сделать это огромная каменная лестница, ведущая куда-то вверх. Хэддок пошел вперед, все так же держа ее руку. Он вел ее за собой, но смотрел он не вперед, на ступени, а на нее, точнее на ее удивленные огромные голубые глаза. На секунду он вспомнил себя мальчишкой, вспомнил то, как мямлил при виде ее, то, каким застенчивым он был, оставаясь при всем незамеченным. А теперь что… Теперь он уже вырос, позабыл страхи и прежние детские чувства, которые он когда-то к ней испытывал. Сейчас он уже мужчина, а не юнец, который прожил бы всю свою жизнь в тени соплеменников. А что она, теперь она не смотрит на него как на неудачника, нет в ее взгляде той жалости. Там лишь любопытство и буря непонятных ему эмоций. Но вот ступени кончились. И мысли на этом моменте прервались. Он замер на месте, ожидая, пока девушка поднимется и встанет рядом с ним. Когда она оказалась рядом, он попросил ее закрыть глаза. Она беспрекословно повиновалась. Бранд развернул ее и, взяв за обе руки, провел ее вперед. Пара мгновений, и Астрид услышала давно забытые, но до ужаса знакомые звуки. Она встрепенулась и затряслась от волнения и ужаса, вышедшего из глубин ее подсознания. Но Эгиль лишь шепнул: «Не бойся, открой глаза». И Астрид взглянула на мир. Лестница, разделявшаяся на обрыв впереди и два спуска со ступенями по бокам, была границей совершенно нового мира. Удивлению ее не было предела, когда она увидела огромную территорию, полумесяцем сковавшую морской берег. Соленый ветер играл в ее волосах, но не от того, что тот дул с моря, а от того, что исходил он от взмахов мощных крыльев драконов, летавших здесь совершенно свободно. Поразительно было видеть все эти построенные насесты, кормушки, вырытые пещеры, самих драконов, наконец, ведь с последней их с девушкой встречи прошло почти восемь лет. Но больше всего Астрид поразило то, что тут повсюду были люди. Люди рядом с драконами! И никто не носил с собой оружие, никто не стремился никого сожрать или растерзать, всюду было спокойствие, какая-то своеобразная гармония. Огромные огнедышащие рептилии просто летали в небе над стоящими судами, коих в гавани было огромное множество. На своих спинах они в седлах переносили людей. Хофферсон потеряла дар речи. ― Я живу с ними бок о бок много лет. Мы с сестрой изучили все их тайны, знаем о них абсолютно все. Вот только все, что ты видишь – это то, что от них осталось. Да, кажется, что их тут так много, но на самом деле все они последние. ― Это невероятно! У меня мурашки по коже. ― Тебе нравится? ― Трудно сказать, мне всю жизнь говорили о том, что они зло, а ты сейчас показываешь какую-то другую реальность, так ведь не бывает, чтобы драконы и викинги… Мирно сосуществовать мы никогда не могли. ― Скорее просто были слепы. Оглядись, все тут построено на доверии и уважении, никто не ест людей, никто не сечет драконьих голов. ― Вот почему ты сбежал. Тебя ведь не поняли, если бы ты просто так заявился с речью о мире. Мы бы тебя не послушали. ― Но теперь ты ведь слушаешь. Девушка отвела взгляд с вида драконьего края и посмотрела на Иккинга. Тот завороженно глядел на свое творение – на мир между людьми и драконами. Ветер играл в его волосах, оголяя высокий лоб. А в глазах было такое спокойствие, что пальцы уже не сжимали маску в тиски. Здесь он мог быть собой. Он был свободен в своем маленьком мире. Астрид на секунду задумалась и о своей свободе, ее она представляла до сей поры только рядом с Альриком. Вновь посмотрев на своего друга, она на секунду увидела на его месте своего жениха. И как же похожи были их взгляды, но помотав головой, блондинка смахнула наваждение, и только Бранд остался перед ней. Она задумалась о том, как они с ее женихом похожи в своих стремлениях, пусть те и различались в корне. Ее раздумья прервали резкие порывы дрожи. Она почувствовала, как ветер стал обдувать ее все сильнее. Она и не заметила, что глаза Иккинга превратились в янтарные на какое-то время, а зрачки сузились до кошачьих. Но тот краткий миг их возвращения в человеческие она успела все же узреть. Раздался пронзительный драконий крик, и вот прямиком с неба к ним спустился дракон. Огромный Злобный Змеевик. Он приземлился прямиком перед ней. Столь неожиданно было его внезапное появление, что девушка отпрыгнула назад, но, упершись в Иккинга, который осторожно сжал ее плечи, попыталась успокоиться. ― Не бойся. Вы с ней давно знакомы. Недоумевающе Хофферсон посмотрела на Бранда и, ощутив его довольную улыбку и рваное дыхание на своей коже, она отвернулась и, отойдя на пару шагов, стала разглядывать дракона. Воительница повернула голову на бок, дракониха повторила это же движение в ту же сторону, что и юная особа. Тогда Астрид вспомнила. Этот дракон был много лет назад на арене Олуха. С этой дамой она не раз вступала в схватку при обучении мастерству дарконоборцев. Советнице Стоика стало неловко от мысли, что этот злопамятный зверь припомнит все ее выходки, бои в лабиринте и тот злой и сильный удар секирой, воткнутой в сломанный щит. Рептилии тогда сильно досталось. Астрид было страшно и стыдно за прошлое, поэтому она не пыталась даже пошевелиться. Хэддок, видя, что ей не комфортно, все же решился действовать. Он подошел к рептилии и спокойно погладил ее. В ответ Змеевик, урча, потерся об него. ― Ее зовут Громгильда. Не бойся, она не причинит тебе вреда, хоть и помнит все. Подойди ближе. ― Хэддок, ты сумасшедший…― говорила она, подходя ближе. Воин не мог смотреть на эту сцену без смеха. Драконоборец и лучший воин Олуха трепещет перед тем, перед чем никогда не должна. Как только блондинка оказалась от него на довольно близком расстоянии, Эгиль взял ее руку и положил на горячий драконий нос. Девчонка вздрогнула ровно также как и Громгильда. Но потом, когда дракон ласково потерся об ладонь девушки, она стала чуть спокойнее, хотя и была взволнована, как дитя. Хозяин Арвендпорта медленно обошел девушку, и осторожно прикоснулся к ее запястью. Хофферсон в недоумении уставилась на него и молча наблюдала, как Иккинг закатал рукав ее рубашки. ― Иккинг, что ты делаешь, ― она была готова отдернуть руку. ― Увидишь. Как только он закатал рукав до локтя, Громгильда резко дернулась к руке молодой девушки. Ее пасть раскрылась, и горячее дыхание обдало руку. Взвизгнув, Астрид зажмурилась, приготовилась к худшему, но не тут то было. Она почувствовала резкое жжение, а затем облегчение и то, как что-то шершавое и мокрое прошлось по ее руке, оставив липкий след. Открыв глаза, она взглянула на руку. Там, где еще пять минут назад были порезы и ссадины, раны пенились и стягивались. ― Что это? Что она сделала? ― Вылечила твою руку. Слюна дракона обладает лекарственными свойствами. А ты что подумала, что она хочет тебя съесть? ― он опять засмеялся и отошел в сторону. ― Иккинг, ты куда это? Иккинг! ― Сейчас все сама увидишь. Его глаза засветились желтым, вновь стали драконьими. ― Иккинг, все хорошо? ― Просто замечательно, ― он отошел назад, пятясь к обрыву, раскинув свои руки. ― Нет, постой! Осторожно! Иккинг! Но тот уже подмигнул и, закрыв глаза, спрыгнул вниз. ― Нет! ― девушка бросилась за ним к краю, но она не успела даже добежать, как перед ней в небо взмыл огромный четырехкрылый дракон. Ветер захватил ее дух. Она забыла, как вдыхать воздух. Лишь смотрела на то, как, надев на себя черную маску, хозяин Арвендпорта все так же раскинув руки в стороны, стоит на спине огромного дракона и ничуть не боится ничего. Пара мгновений, и он странно свистнул. Астрид не поняла, к чему это было, но тут ее ноги оторвались от земли, а сама она оказалась в цепких лапах Громгильды. Сказать, что она просто кричала в тот момент – это ничего не сказать. Уже приготовившись разбиться о камни, падая с большой высоты, она мысленно простилась с этим миром и десять раз прокляла свою жизнь и Бранда. И вот она уже в свободном полете, в смертельном последнем полете. Раскинув руки, будто крылья она устремилась вниз. Но разве все так должно для нее закончиться, конечно же, нет. Громгильда спикировала вниз и, оказавшись под Астрид, усадила ее к себе на спину. Ощутив, что-то твердое и крепкое под собой, новоиспеченная драконья наездница вцепилась в это руками и открыла глаза. Все внутри перевернулось, когда она поняла, что сидит в седле на спине огнедышащего зверя. Возносясь в небо и лавируя меж другими драконами, девушка старалась держаться как можно крепче. Молясь всем богам о том, чтобы ее как можно быстрее целую и невредимую опустили обратно на землю. Но Громгильда не собиралась останавливаться, она наоборот набирала высоту, уже более осторожно кружась в воздухе. Дракониха не желала зла всаднице. Когда Астрид Хофферсон вновь открыла глаза, она уже не увидела ни драконов, ни гор, ни моря. Вокруг было лишь безбрежное голубое небо и нескончаемая вереница белых облаков, к которым она мечтала еще с детства прикоснуться и ощутить их мягкость. Она осторожно огляделась и от непередаваемого восторга даже рассмеялась. Все еще вцепившись одной рукой в седло, она попыталась дотронуться до облака и исполнить свою давнюю мечту. Но реальность оказалась немного другой. В мечтах облака были мягкими и пушистыми, именно такими они казались ей с земли, но по-настоящему же дотронувшись, блондинка поняла, что они невесомые, холодные и влажные, их невозможно схватить, они будто бы призраки, проплывающие над миром. Но проводя меж них руками, можно разделить их на части, которые в скором времени вновь соединятся воедино. Девушка посмотрела вниз. Земли мелькали далеко от нее, все казалось таким крошечным, таким далеким, словно прошлое. Дух ее все так же захватывал каждый маневр Громгильды, сердце билось с таким бешеным ритмом, что чечетку можно было танцевать. Ей безумно понравился этот неожиданный полет. Сама того не понимая, она провела рукой по рогам Злобного Змеевика и не испытала никакой неприязни. Ее ладонь была влажной, что доставило прекрасному существу еще больше удовольствия. Эгиль Бранд возник, словно из пустоты. Стоя на своем невероятном драконе, он с улыбкой наблюдал из-под маски. ― Иккинг, во мне смешались все чувства! Не делай так больше! ― Хорошо, я постараюсь. Вижу вы с Громгильдой нашли общий язык, она тебя не сбросила, значит, обиды за прошлое не держит. Хофферсон погладила дракона, глядя на Бранда. ― Я хочу, чтобы ты научил меня тому, что знаешь сам, ты показал мне, какими могут быть драконы, не хочу упускать возможность узнать их с хорошей стороны, я всецело верю тебе. Бранд согласился с ее просьбой, пообещал, что выполнит ее. Но потом резко переменился в лице. Стал будто бы прислушиваться к чему-то. ― Что-то не так? ― Ингрид, наверняка сейчас отправится допрашивать того человека. Я сказал, что дам тебе возможность самой все выяснить, если ты, конечно, хочешь? ― Отведи меня к нему. Эгиль-Иккинг развернул драконов к городу. Пара мгновений и цепь гор была пересечена. Арвендпортская крепость была целью и местом, где могут приземлиться драконы. Когда Громглильда и Грозокрыл оказались на земле, Хэддок помог Хофферсон слезть с дракона. После первого полета у нее немного кружилась голова, так что он решил помочь ей спуститься в темницу. Придерживая ее руку, Иккинг привел ее в подземелье. Внизу было душно. Каменные стены отдавали сыростью и холодом. Пустые камеры располагались в один ровный ряд. Но тут перед нашими героями возник отдаляющийся силуэт. ― Ингрид! Девушка остановилась и нервно вздохнув обернулась. ― Успел все-таки. Бранд и Хофферсон обменялись взглядами, в то время как Иккинг двинулся вперед, осторожно ступая к последней из камер. ― Не нужно было вам обоим сюда идти. Это касается не только тебя, но и отца, он не сдержится. Астрид, он не слушает меня, возможно, тебя станет, уходите отсюда. Пожалуйста. ― Ингрид, я не имею такого влияния на твоего брата. Она вырвалась и пошла вслед за Иккингом. Тот уже стоял на пороге клетки, в которой держали Дэклана Руфса. Тот уже нахально ковылял взад-вперед по своей скромной обители и ждал, пока его посетит Бранд. ― Ты все еще жив, ― констатировал Дэклан, смотря на Хэддока. ― Ты тоже пока не мертв. ― Что ты за монстр, ты убил стольких людей, да. Нравится ощущение, вкус крови, ты ешь человеческое мясо? Эгиль сжал кулаки и посмотрел сквозь прутья решетки на этого мерзкого человека. Стиснув зубы, он выдохнул. ― Я задел тебя за живое, как это должно быть неприятно. Но ты тут не для того, чтобы поговорить о реке из крови, которую ты создал, расправившись с теми людьми, с моими парнями. Я жду вопросов, задай их мне, монстр… попробуй! Эгиль едва держался от того, чтобы не высказать все в ответ в виде физической боли пленника. Его отвлекла Астрид, которая добежала до него и, видя, что он напряжен и находится на пределе, дотронулась до сжатой в кулак ладони и сама шагнула к клетке. ― Астрид Хофферсон, как твои раны? Вижу лучше, но что ты тут забыла? О, так ты все еще водишься с ним? С чудовищем?! Браво, я бы похлопал, но руки натерли кандалы. Да. Вот это номер! Кстати, хочу заметить, что новая прическа тебе к лицу, Астрид. ― Мы тут не о моей прическе говорим. Отвечай, кто тебя послал? ― Готфри. Мне должны были хорошо заплатить за тебя, не важно живую или мертвую, я предпочел живую, думал, выручу побольше на этом, но тут упс, прокол. Недооценил твоего ручного монстра. ― Замолчи! ― прикрикнула Хофферсон. А Руфс наблюдал за ее дальнейшей реакцией лишь с усмешкой безумца. ― Ты имеешь отношение к смерти Стоика Обширного? ― Нет, я выслеживаю цель, но не участвую в схватках или мародерских убийствах, это мои друзья горазды на такое, у меня немного другие интересы и цели. Но, как ты видишь, я готов сотрудничать, ведь мне оставили жизнь, это уже впечатляет. ― Готфри назначил награду за нее или это сделал тот, кто еще был участником этого сговора? ― Бранд подошел к решетке. Но Руфс демонстративно прикусил язык и замолчал. ― Отвечай! ― приказала Астрид, похоже, он согласился вести беседу только с ней. ― Награда, как я слышал, исходит от человека, решившегося убрать Стоика Обширного с игрового поля. Про него мне особо не рассказывали, все, что я знаю об этом господине, так то, что он не всегда слыл столь расчетливым и хитрым, ему очень мешали именно Вы, неотразимая моя. Еще я знаю, что тот, кто купил смерть вождя, был близок к нему, даже очень. Готфри сейчас направляется к нему за частью награды. Это все. Астрид обернулась к Иккингу, тот стоял уже не рядом с ней, а ближе к стене. Он печально смотрел на то, как Ингрид закрывает за собой дверь подземелья, оставляя его. Сейчас драконий наездник мог думать лишь о смерти своего отца. Ведь, несмотря на все разногласия, его побег, одержимость Стоика войной с драконами, он отца любил, хоть и не было у них взаимопонимания. Он пытался понять, кто же тот самый человек из окружения вождя, что предал его. Его раздумья были прерваны теплыми объятиями девушки. Она прижалась к нему, тихо шепча, она боится, что никогда не сможет найти человека, который сделал это. Но тот лишь проводит рукой по ее волосам, обещая, что они вместе отмстят, что выяснят, куда именно отправился Готфри, и когда всадник это узнает, он содрогнет землю, но найдет виновного и исполнит свою месть. А тем временем корабль правителя Готфри Толстосума уже причалил к берегу. Он уже ступал по орошенной дождем земле. Сопровождаемый охраной, он зашел в тронный зал. Стража по его приказу осталась ждать снаружи. Человек, с которым он заключил сделку, уже ждал его, восседая на троне. ― Добрый день, друг мой, как добрался? ― О, прекрасно. ― Что ж, я распоряжусь, чтобы часть твоей награды отнесли к тебе на корабль. ― Но я рассчитывал, что получу все, ― Толстосум нервно крутил в руке перстень. ― Я тебе напомню, что мы оговаривались на смерть их обоих, а ты упустил девчонку! Мой план заключался в устранении их обоих, что ослабило бы Олух. ― Но, прошу заметить, что с новым правителем он не так уж и слаб! ― Молчать! Ты мешаешь мне сосредоточиться на моей мысли. Я еще не привык к тому, что в моей голове рождаются столь гениальные идеи. ― О да, с тех пор, как год назад тебя шибанула молния во время грозы, так у тебя там что-то зашевелилось. ― Так и есть, думаешь, мне легко было притворяться тупым идиотом все это время. Нет! Но тогда я прозрел, стал думать о многих вещах, мыслить масштабно. ― Ладно, я все понял, так что, как мне получить остальное? ― Доставь мне ее живой. Дальше уже сам решу, ты понял? ― Конечно, Сморкала, буду рад обогатить свой остров еще одним выгодным заказом.