Северная птица

Девушка с огненными волосами спешно покинула сырое подземелье и направилась к себе в покои. Единственная вещь, о которой она попросила, прошла мимо ушей и Астрид, и ее проблемного брата. Ингрид вошла к себе в большую светлую комнату с балконом и заперла за собой дверь на ключ. Дочь Стоика нервно оглядела свои покои и, понимая, что должна сейчас думать о совершенно иных вещах, уселась в кресло у спящего камина, где в этот момент дремал большой волк. К слову, стена, в которой находился камин, была весьма длинной и было бы весьма удобнее, если бы жар огня располагался бы не в углу, где тихонько пристроился очаг, а в самой середине. Но нет. Вся остальная стена была завешана одним большим гобеленом, который с двух боков обрамляли торчащие из стен металлические основания потухших факелов. Ингрид молча сидела, потирая запястье с металлическим наручем. Она постоянно разглядывала его и от этого начинала злиться еще больше. Сорвавшись с места, молодая особа ринулась к гобелену на стене. Она схватилась за прикрепленный к стене факел и осторожным движением опустила его вниз. Пара секунд, и он вернулся в прежнее положение, а вот то место, где был гобелен, пришло в движение и, войдя внутрь, стена открыла потайной проход в еще одну часть крепости, которая была доступна только для Ингрид Бранд... Это был вход в замурованную часть старой угловой башни, которую хотели использовать как место для хранения оружия. Но так как появилась Драконья Гавань, все перенесли туда, а проход замуровали за ненадобностью. Ингрид знала, что спокойно может использовать это место для своих целей. Сестра Хэддока вошла внутрь. Пройдя по ступеням немного вверх, она оказалась в необычном для башни помещении. В темном, круглом, замкнутом пространстве прямиком в самой середине зияла огромная круглая дыра, ведущая куда-то глубоко вниз. Чтобы не свалиться в нее, вокруг была выложена из камней небольшая перегородка. Если взглянуть со стороны, то можно было подумать, что средь комнаты стоит обыкновенный колодец. Именно в этот большой темный «колодец» лился яркий дневной свет, поступающий в башню через такое же круглое отверстие в крыше. Вокруг этой странной комнаты всюду был расставлены свечи на маленьких треснутых блюдцах, были прибиты полки, стояли несколько столов и на каждом из них лежали покореженные ножи, сломанные протазаны, острия копий, обломки мечей и куча рисунков и простых зарисовок маленького невзрачного ключа, который мечтала заполучить Ингрид Хэддок. Нет, этот ключик не открывал никаких комнат с секретами, не был нужен для сундука с сокровищами. Он открывал замки на ее наручах, что были не столь защитой от дара, даже более мощного, чем у ее родного брата. Для зеленоглазой воительницы было в тягость сдерживать свои силы подобными средствами. Этот металл не могли порвать или расплавить драконы, что говорить о человеке, который не изрыгает пламени. Ингрид зажгла одну из свечей и поднесла к столу с бумагами. Сейчас она пришла сюда не для того чтобы опять прибегнуть к безуспешным попыткам избавиться от этих штук. Помимо этого здесь хранились важные для нее вещи. Бранд взяла один из пергаментов, что лежал над всеми остальными и, поднеся свечу, принялась с упоением читать его содержимое: «Уже почти полгода, как я перешел на правильную сторону, Драго не догадывается об этом лишь потому, что я держу язык за зубами и не выдаю себя ничем. Сегодня я узнал, что он решился действовать. Блудвист уже знает место, где расположено гнездо Великого Смутьяна, он придет туда. Иккинг Хэддок, мой друг, ты не станешь трусить, я знаю, ты примешь бой. Ночью я отплываю в стан Валки, я прошу тебя лишь об одном, увези свою сестру подальше от армии драконов Блудвиста. Упрямство в крови до добра не доведет, она может пострадать, а я этого не хочу. С надеждой на светлое будущее, Эрет, Сын Эрета». Девушка подошла к краю ямы и поднесла к краю пергамента пламя свечи. Огонь медленно поглощал шершавый край. А Ингрид неотрывно смотрела на танцующее пламя свечи. На какое-то время оно приковало все ее внимание и, будто смотря сквозь призму, воспоминания хлынули на порог, тот злополучный день, когда начало было положено. Бой… Звон металла... Хруст снега… Треск сломанных катапульт, запах огня и крови, крики людей, голоса и стоны драконов, рвущих друг другу глотки. Треск бивней Смутьянов, жуткий крик матери… Еще секунда, и она стоит на том самом ледяном поле боя. Вокруг тишина, нарушаемая лишь воем ветра и хриплыми стонами израненных рептилий. Всех раненных уже отвели в безопасное место. Вот мимо нее, мимо призрака со стороны наблюдающего за событиями собственной памяти, пробегает он. Его грубоватый голос что-то пытается выкрикнуть, кого-то позвать. Хм, отчетливо слышно, что Драго мертв, как и оба Смутьяна. Он ищет оставшихся. А их всего двое. Ингрид следует за мореплавателем вперед и видит, как израненное, едва дышащее тело ее брата достают из лужи крови, что сочилась из смертельных ран доброго великана. Но вот за следующим движением, она видит, что ее положение ничем не лучше. Девушка лежит, навзничь раскинув руки. К ней так же рвется алый ручей, он добирается до нее прямиком из дыр в груди дракона Блудвиста и заливает ее открытые раны, причиняя боль такую, что кажется, будто бы жидкий металл заливают внутрь твоих рваных вен. В эту секунду пронзительный крик вырывается из ее воспоминаний и переходит в ступор от резкой жгучей боли в руке. Это огонь дошел до последнего края пергамента и вплотную подобрался к пальцам. Бранд резко отпустила бумагу и, вспыхнув напоследок, та рассыпалась пеплом. Вспышка боли резко разливается от кончиков пальцев по телу и когда доходит до головы, то сгибает девушку пополам. Она оседает на пол и, схватившись руками за виски, пытается отползти к холодной стене. Ее глаза засветились белой каймой, которая постепенно приобрела яркий синий цвет. Контроль за собственным телом покинул ее. Обездвиженная и не приходящая в себя, она осталась на холодном полу в странной круглой комнате. И неизвестно, сколько бы еще продолжалось ее впадение в небытие, если бы ее не привело в чувство что-то теплое и мокрое. Ингрид с трудом разлепила веки. Когда глаза вновь стали человеческими, она привыкла к окружающему полумраку. Сбоку, пристроившись под рукой, лежал Фрост. Волк тихо скулил и терся носом о ладонь другой руки. Девушке стоило лишь раз провести рукой по загривку, и его опущенные уши вновь вскочили на место. Зверь, пыхтя, сел напротив хозяйки и кивая головой, принялся разглядывать ее. Ощущая непонятную слабость и сухость во рту, она попыталась встать, но у Бранд это плохо получилось. Волк подошел к ней и подставил спину, чтобы она смогла опереться на него и подняться на ноги. Было сперва трудно, но Ингрид справилась. В сопровождении верного друга рыжеволосая покинула замурованную комнату и, закрыв проход, отперла дверь. Ей хотелось выйти на воздух. Бредя в компании четвероногого защитника, она вышла на дневной свет. Не успела она подойти к воротам, ведущим к дороге к озеру, как навстречу ей двинулся воин. ― Ольгерд, что-то случилось? ― Ингрид, брат уже несколько часов ищет Вас. ― Несколько часов? Только сейчас она обратила внимание на то, что день уже давно начинал растворяться в вечерней дымке. Солнце уже плавно уходило в сторону горизонта. ― Ингрид, все в порядке, может что-то случилось? ― Ольгерд обеспокоенно коснулся ее плеча. ― Леди Бранд? ― Все хорошо, я просто вздремнула и теперь немного потерялась во времени, где мне найти Эгиля? ― О, он уже уладил все дела к этому моменту, поэтому проводит экскурсию по Арвендпорту для нашей гостьи. ― Ну, конечно же, Хофферсон. Конечно, ее ведь нужно развлечь. Спасибо, я пойду. Дочь Стоика, все еще сопровождаемая Фростом, отправилась к берегу озера. Арвендпортское озеро лежало в своеобразной чаше, окруженное со всех сторон деревьями и снежными позвоночниками гор. Под лучами солнца озеро приобретает ярко-голубой или ярко-синий цвет. Все зависит от того, под каким углом на него смотреть. Здесь вода самая прозрачная, самая чистая и, конечно же, вкусная, ведь нетронутое чудо природы не может обладать никакими качествами, кроме как прекрасными. Здесь лишь на вид неглубоко. Дно кажется таким близким, даже четко видны мельчайшие камешки, кольцо которых простирается от берега и смыкается где-то на глубине в самом центре водоема. Горное озеро всегда влекло искупаться, но вода в нем холодная в любое время года, так что только те, в чьих жилах текла поистине горячая кровь, могли без опаски окунуться в его воды. Арвендпортский водоем питают подземные источники, которые рождаются высоко в горах, возникают в виде водопадов или глубоко в земле. Один из таких источников был горячим и располагался неподалеку от того места, где сейчас сидела девушка. Бурный ручей, вытекающий из озера, превращается в горную реку и медленно устремляется в сторону туманных врат, где, найдя путь в обход сквозь прорытые в основаниях гор ходы, вода в Драконью Гавань рвется к соленым морским просторам. Ингрид села на каменистый берег и оглядела свой маленький мир. Для нее не было мета спокойнее и лучше, чем Арвендпорт. Здесь было красиво, уютно, особенно весной. Бранд родилась весной, в самом ее конце, но было это на блеклом, сером мелком островке, где было от силы три десятка жителей, все торговцы или же рыбаки. Мать вечно пропадала, исчезала на недели, даже не обмолвившись, когда вернется. Там не было ни зимы, ни толком лета, погода была мерзкой, природа еще хуже. Все было словно голый страшный темный камень среди кучки местечек с зеленой травой. Блеклый свет дня и звездный ночной свет. Каждое утро все снова и снова на протяжении четырнадцати долгих лет. Мало пресной воды, ведь источник живительной влаги на острове был ничтожно мал. Ингрид мало помнит тех детей, с которыми играла, в основном, они рано или поздно уплывали с острова и оставались лишь в ее памяти, как и рассказы о местах, где растут цветы, где шумят деревья, а шелест высоких зеленых трав может убаюкивать. Сейчас у той маленькой девочки все это было, сейчас она могла спокойно наблюдать за красотой мира, ощущать аромат умирающих цветов и осенних трав, отходивших на покой к наступлению первых холодов. Именно в Арвендпорте ей нравилась весна, покрывающая множеством цветов и зеленой травой склоны гор и оврагов, в то время как среди этого изобилия природы на студеном озере еще долго будут плавать маленькие белоснежные айсберги, куски снега и льда, что остались от строгой зимы в горах. Наконец хозяйка города успокоилась и вроде бы пришла в себя после срыва. Она никогда не смела рассказывать брату о том, что стало происходить с ней. Ингрид Хэддок боялась, что Иккинг опять улетит прочь из дома на поиски средств, которые смогут утихомирить скребущегося зверя, заключенного в теле хрупкой девушки и скованного наручам из особого сплава. Отвлекшись от раздумий, рыжая всадница взяла в руку небольшой камень и, прокрутив его пару раз, избавляясь от прилипшего влажного песка, отправила прямиком на дно водоема. Неожиданно она что-то почувствовала. Тревога стала расти с дрожью и переходить в холод, бежавший по спине. Глаза слезились, губы уже были готовы посинеть от укуса, который сжал их. Ингрид боялась того, что будет дальше, она всеми силами надеялась, что ей все это кажется. Она не сдержалась, и слезившиеся глаза проронили пару капель на ее одежду. Она медленно перевела взгляд на волка, а после… ― Здравствуй, Ингрид, ― послышался голос за ее спиной. ― Фрост, охранять, ― прошептала она, и волк с оскалом кинулся на человека, стоящего позади. Зверь мощным ударом передних лап повалил его на землю и, рыча, стал давить мужчине на грудь, медленно приближая оскаленную пасть к лицу человека. Но тот и не думал сопротивляться, лишь пытался смотреть на то, как девушка встанет с земли и обернется к нему. Делать это было трудно, ему мешала волчья шерсть, из-за которой толком ничего не разглядеть. ― Значит так, ты со мной, отзови Фроста! Ну же, дружище, слезь с меня. Волк перестал скалиться, но так и не слез с него. ― Зачем ты здесь? ― Сама как думаешь? Убери волка! ― Фрост, отпусти его. Животное, повинуясь, вернулось к ногам хозяйки и, пыхтя, устроилось рядом с ними. В это время черноволосый воин поднялся с земли и, отряхнувшись, подошел к девушке, все еще не желавшей удостоить его даже взглядом. ― Вот так ты значит, после всего, что мы пережили. Знаешь, а я уже простил тебя за то, что бросила меня. Девушка с каменным лицом, продолжала смотреть в пустоту, изредка швыркая носом. ― Ингрид, я…― он протянул к ней руки, но та отошла в сторону и не дала даже хоть на миг коснуться себя. ― Зачем ты пришел? Мы договорились, что ты уедешь из Арвендпорта. Навсегда. ― Здесь мой дом. ― Нет, Эрет, не твой. Больше не твой. Твой дом в море на корабле, а мой на берегу в Арвендпорте. ― Я скучал по тебе, не знаю как ты, но я чертовски скучал, ― мореплаватель улыбался, видя ее после столь долгой разлуки. ― Я, ― ее голос дрожал, ― не скучала. Это все он, да? Он тебя позвал? Можешь не отвечать, по глазам вижу и так. Вот с ним и разговаривай. Ко мне не приближайся. А лучше вообще возвращайся на корабль и уплывай отсюда. Ингрид развернулась от него и быстрым шагом стала удаляться в сторону Туманных Врат. Она так спешила, что не замечая всех булыжников спотыкалась почти через каждые десять шагов. Вены так пульсировали в ее висках, что она совершенно не разбирала дороги, не слышала ничего вокруг, даже того, что Эрет последовал за ней. Как только молодая всадница пересекла границу из белой дымки, она сменила шаг на бег и предпочла поскорее скрыться из виду. Эрет же не стал ее мучить и, остановившись у прохода в скале, вернулся обратно. Волк Ингрид уже был более дружелюбным и даже вилял хвостом, как обыкновенная собака. Он играючи подбежал к Эрету и демонстративно перевернулся на спину с просьбой почесать ему живот. ― Эй, дружище, ну какой из тебя волк, ты же собака, хороший такой, только вот хозяйка твоя вовсе не рада. ― Как все прошло? ― послышался голос Хэддока. ― Это твой просчет, Иккинг, мне было сказано уплывать отсюда еще тогда, сейчас все было аналогично. ― Да брось, она успокоится, все будет хорошо. Поверь, я знаю, это ведь отличительная черта всех женщин. ― Хэддок, ты неисправим. Ты-то что можешь знать о женщинах, если как огня их боялся. Верный пес, такой же как и Фрост, всегда был верен одной, но так ничего не предпринял. Иккинг покрутил головой, отводя закатанные глаза, и возвращаясь к разговору с Эретом. ― Прошлое не имеет значение, друг мой. Это давно ушло и точно никогда не вернется. К тому же чувства имеют способность испаряться к тому... ― Эй, Иккинг! ― перебил его голос подбегающей сзади Астрид, что очень удивило бывшего охотника Драго. ― Она знает кто ты? ― Да. ― И об Ингрид? ― Нет, и лучше об этом молчать. Девушка подбежала к ведущим беседу друзьям и поздоровалась с сыном Эрета. ― Рад видеть, что тебе уже лучше, как поиски правды, есть что-нибудь стоящее? ― Если узнаем, где сейчас находится Готфри, то сможем вычислить человека, который отдал приказ убить Стоика. ― Я не знаю где сейчас Толстосум, но у меня есть новости касательно Олуха. ― Не здесь. Пройдем в более подходящее место, ― Астрид буквально отрезала его речь и приказала следовать за ней. Девушка привела их в свой дом и, убедившись, что лишних ушей нет, заперла дверь и удобно разместилась на стуле. ― Хофферсон, к чему перестраховка, тут нет тех, кто может тебя выдать или предать. ― Знаю, но так мне спокойнее, прошу, Эрет, расскажи все, что ты знаешь. ― Ну, я, перед тем как господин Бранд слетал до меня, некоторое время назад был в торговых водах. Там столкнулся с одним торгашом-балаболом, что плыл с Олуха, старикашка такой странный, в остроконечной шапке. Не помню имени. ― Йохан! ― сказали Хэддок и Хофферсон в унисон. ― Да, точно, он самый. Судя по его рассказам, если убрать все вранье и приукрашивание, дела на острове обстоят весьма странным образом. Сморкала настроил деревню против блондиночки, за ее живую назначил награду, а потом решил довериться наемникам и отыскать ее. Не все уверовали в ложь, конечно не все, но все же предпочли молчать, а не быть изгнанными с острова как некоторые. ― В каком смысле изгнанные? Он выслал кого-то с острова? ― Хельгу Хофферсон. У Астрид ком подступил к горлу, она не могла говорить, даже если пыталась, ничего не выходило. Видя, что девушка пребывает в шоке, Хэддок сходил к бочке с водой и набрал полную кружку холодной жидкости. В тишине наблюдая за тем, как жадно она поглощает ее, мужчины изредка переглядывались. ― Это все? ― блондинка, отдышавшись после выпитой залпом кружки, попыталась говорить нормальным тоном. ― Этот Йоргенсен приказал разослать по всем островам викингов, с которыми Олух имеет хоть какую-то связь, торговля или оборонительные договоры, всем запретил пускать ее к себе. ― Астрид, успокойся, дыши ровно, я уверен, что с твоей мамой все будет в порядке, я сам отправлюсь на ее поиски, если тебе от этого будет спокойнее. ― Я… не знаю… ― О, я еще не закончил. Этой просьбы новоиспеченного вождя решили избежать лишь Берсерки. Корабль твоей матери сейчас, думаю, достиг их берегов. Их вождь вообще отказался поддерживать диктатуру нового правителя Лохматых Хулиганов. Астрид с облегчением выдохнула и, пытаясь прийти в себя, на минутку впала в ступор. Бранд, видя, что ей нехорошо, решил, что сейчас его поддержка ей больше, чем просто необходима. Он снял свою маску и сел перед ней. Эрет с недоумением наблюдал за происходящим, он не мог понять, почему Хэддок осмелился расстаться с маской, ведь только она стояла на пути между драконом и человеком. Но Эгиль Бранд был невозмутим, он осторожно накрыл сжатые в кулаки ладони девушки и попытался успокоить ее, говоря, что все наладится, и если она пожелает, то в любой момент сможет увидеть мать. Но тут же предостерег, что ее появление за пределами Арвендпорта, тем более в землях Берсерков, разорвавших все соглашения, может спровоцировать конфликт. Девушка лишь утвердительно покачала головой и предпочла, чтобы ее оставили одну. Мужчины вышли из хижины и закрыли за собой дверь. А Хэддок вновь надел свою маску. ― Ты не сорвался, снова держишь все под контролем. Значит, соврал мне. ― Насчет чего? ― Ты говорил, что не существует на свете ничего, способного удержать в тебе зверя, но теперь я вижу, как ты спокойно запираешь его внутри, и ты нашел лучшее средство для того, чтобы балансировать между человеком и драконом. Хэддок посмотрел в никуда и отрицательно покачал головой. ― Зачем мне говоришь, что не нашел, понятно, но себе-то не лги. ― Оставь этот разговор для нее, ― Эгиль указал рукой на удаляющуюся в сторону города высокую фигуру рыжеволосой девушки. Эрет похлопал друга по плечу и потихоньку побрел в сторону своего дома, который находился не на противоположном конце города, а в самом центре, прямиком напротив небольшой пекарской лавки. Иккинг же решил немного побродить по окраине леса, по давно знакомым и протоптанным тропинкам. Вечерний свежий воздух давал сил. Он успокаивал и умиротворял в какой-то степени. Иккинг брел вдоль лесного ручья, пока не решил, что дальше бродить смысла нет. Он присел на камень и снял с себя маску. В темном отражении он увидел свои янтарные звериные глаза, которые терпеть не мог. Вокруг было тихо. Солнце уже село. Ночная жизнь осеннего леса потихоньку начинала проявлять себя. Дневные птицы смолкли, им на смену пришли совы. Их гулкое уханье раздавалось эхом в лесу, ночные грызуны вылезли из своих нор и принялись за свои привычные дела. Волки дальней чащобы Арвендпорта вновь запели свою протяжную песнь, но к деревне подходить они боялись. Они боялись драконов и Бранда, который не щадил их. Вспомнив об одной небольшой вещице, что все время была у него, Бранд полез в карман и достал небольшую красную ленту для волос. Она принадлежала Астрид Хофферсон и оказалась у него по чистой случайности. Он улыбнулся и вспомнил, как их кони мчались, оставляя шлейф из пыли. Впереди Астрид смеялся, летящий на всех парах, Иккинг. Молодая воительница так и не смогла его обогнать. Но тут он сам стал сбавлять ход. Дорога стала подниматься вверх. Блондинка с воодушевлением решила обогнать человека в маске, который с удовольствием уступил ей дорогу. Советница вождя лихо обогнала Эгиля и, обернувшись, улыбнулась ему. Налетевший неожиданно порыв ветра поднял растрепанные волосы и вырвал из них небольшую красную ленту. Она плавно взлетела вверх. Молодая воительница попыталась ее поймать, но когда увидела ее в поднятой руке Бранда, успокоилась и, пришпорив коня, поскакала вперед. Обратно она потом ее так и не попросила вернуть, а Хэддок и сам позабыл до этого момента, что она все это время была у него. Решив, что нужно вернуть вещь девушке, он вышел из леса по знакомым тропам и направился к ее дому. Огонь был погашен, камин не горел. Молодой воин тихо постучал в дверь, но девушка не ответила. Он толкнул дверь – та оказалась открытой. Иккинг осторожно прошел внутрь и застал блондинку все в том же кресле, съежившуюся и уснувшую в неудобной позе. Тихо подойдя к ней, он осторожно поднял ее на руки, от чего она слегка приоткрыла глаза и, прищурившись, взглянула на мужчину. Осознав, что она на руках у Бранда, советница вождя уткнулась носом в его рубашку и закрыла глаза. Хэддок осторожно отнес ее на кровать и аккуратно положил на подушку. Заботливо укрыв одеялом, он уже хотел удалиться и вернуть ей ленту завтра, но она задержала его, взяв за руку. ― Иккинг, побудь со мной пока я не засну. ― Хорошо, я просто думал, что ты уже видишь сны. Пришел убедиться, что все в порядке. Девушка осторожно коснулась его лица и нежно, едва касаясь кончиками пальцев, провела рукой по его волосам. ― Спасибо, что ты рядом… Голубоглазая убрала руку под подушку и, прикрыв глаза, провалилась в сон, так необходимый ей сейчас. Хэддок же в ответ позволил себе провести рукой по ее волосам, отводя за ухо пряди, скрывающие ее лицо. Но большего он позволить себе не мог. Вновь надев маску, он вышел на улицу. Было уже темно. Огни звезд зажигались и гасли, падали и пропадали в полотне небесного свода. Он лишь с грустью смотрел на то, как восходит луна. На улице была тишина. Хэддок был один наедине с ночной мглой, он всматривался в небо с надеждой, что возможно, ветер перемен, подувший в день их с Астрид встречи, принесет в его жизнь чуть больше света и счастья. Он не отходил в сторону, просто стоял на одном месте, разглядывая полотно из небесных огней. Но в этот час он был не единственным, кто любовался небом, размышляя о собственной судьбе. Сошедший с корабля на берег человек с надеждой смотрел в ночную синь, ища ответы на мучившие его вопросы. Черноволосый викинг с пронзительным взглядом синих глаз стоял на берегу, ожидая, пока его товарищ сойдет следом. ― Хамфри, а ты уверен, что нам стоит начать поиски именно отсюда? ― Да, Альрик. Но если здесь ее не будет, то двинемся в следующий порт, он к тому же один всего остался в нашем списке после этого. Не переживай, найдем мы твою невесту. Чего ты так распереживался? Раз смогла сбежать и до сих пор ее не нашли, значит все с ней нормально. Или ты боишься, что она в этом побеге найдет себе кого-нибудь другого? ― О нет, не боюсь. Ей я доверяю всецело. Я думаю как бы на нее кто глаз не положил.