Северная птица

Темнота. Гулкий звон в голове, мешающий понять, что произошло вокруг. Пыль, едкая, липкая, она витает в воздухе и забивает легкие, глаза. Трудно дышать, трудно сделать хотя бы шаг в сторону. Блондинка лежит в окружении груды камней и зияющего тьмой холодного сырого туннеля, уводящего далеко вглубь земли. Рядом слышится чье-то приглушенное стенание. Девушка пытается подняться с земли, но это труднее, чем обычно. Каждая клеточка тела стонет от боли и досады. Рядом с ее дыханием и вздохами того, кто лежит поодаль, слышится третий, уже грубый, видимо мужской. ― Эрет, это ты? ― Да… ― Шевелиться можешь? Сам цел? ― Сойдет. Как Ингрид? Глаза Астрид уже слегка привыкли к темноте, и она стала оглядываться по сторонам. Пыль рассеялась, и маленький кусочек света забрезжил сквозь небольшое отверстие вдали, он падал прямиком на Ингрид. Сестра Иккинга лежала без единого движения. ― Эрет, помоги ей. Кажется, она до сих пор не пришла в себя. Мы что, скатились в расщелину? Что это за место. Эрет подполз к Ингрид и, перевернув ее, положил к себе на колени. ― Нет, это тоннели. Тут раньше обитали Шепоты Смерти, одни из самых жутких тварей. И одни из самых любимых ее драконов, ― он осторожно провел рукой по щеке рыжеволосой правительницы и убрал выпавшие из косы пряди за ухо. ― Мы пробыли тут уже довольно долго, как думаешь? ― Свет тусклый, и все в пыли. Трудно сказать. Но точно знаю, что тут мы глубоко. Наверх тем же путем нам не выбраться, хорошо хоть тоннель извилисто ушел вниз, а не напрямую, иначе были бы уже разбиты в лепешку. Сама сможешь идти, где здесь выход я примерно знаю, но это далеко отсюда. ― Хорошо бы выбраться засветло, не хочется, чтобы Иккинг не нашел всю нашу компанию и поднял шум в городе. И вообще, откуда ты знаешь эти места? ― Идем, Хофферсон, по пути расскажу, ― он осторожно, без резких рывков поднял с земли Ингрид и понес ее вперед в темноту, откуда сквозило сыростью и ароматом кореньев. Девушка поднялась и, прихрамывая, подошла к осыпающемуся проходу. Сырой запах, исходивший от комьев земли, привел ее в чувства и напомнил, каким образом она и все остальные оказались здесь. За несколько часов до случившегося. Утро для Эрета началось с того, что он, как и обещал другу, зашел за Астрид и объяснил, что сегодня он сам попробует ее чему-нибудь научить, на что та, хоть и с легкой долей неуверенности согласилась. Она, ведь, привыкла, что рядом с ней все это время был Бранд. Ему она доверяла всецело, а вот Эрета она знала плохо, хотя поводов сомневаться в нем она еще даже не успела найти. После пары уроков от мореплавателя о доверии дракона и всадника Хофферсон попросила прерваться и немного прогуляться, чтобы обдумать все сказанное, а заодно выяснить пару фактов из жизни Эрета, ведь ей нужны были верные друзья, которым она смогла бы в будущем всецело доверять. Вряд ли, бездействуя в Арвендпорте, она бы нашла кого-то, на кого можно было бы положиться в дальнейшем противостоянии той темной фигуре, что стояла за смертью ее друзей и Стоика Обширного. Время шло, а мысль о том, что ей придется покинуть город, все чаще стала посещать ее. Да, Иккинг пообещал, что месть она получит, но теперь она была нужна не только ей одной. ― Эрет, он ведь объяснил тебе, куда и зачем отправился? ― Ты так переживаешь за него? Даже зная, что он такое и на что способен? ― Может быть, он и одарен силой физической, но вот внутри у него полный разлад. Такое ощущение, что с того дня, как он стал со мной откровенен, все для нас обоих поменялось. Теперь я многое знаю и осознаю всю тяжесть его ноши, но его душа словно раскололась на две части, одна готова быть честной, а другая, все еще скрывает от меня слишком многое. ― Так он тебя оберегает. Он замкнут в себе, ты вообще первая, с кем он стал откровенно говорить о том, что с ним стало. Это уже невероятно. ― Не думаю, людям ведь свойственно делиться с близкими и друзьями тем, что у них на душе. ― Но он ведь не совсем человек, не забывай. ― Для меня он человек. Это главное. Да и какая разница, что он может, а чего нет, ― Хофферсон гордо вздернула голову. ― Отрадно слышать, Астрид. Кто бы еще это объяснил ей. Девушка обернулась, смотря по сторонам. Навстречу им шли Ингрид и Ольгерд с его женой и сыном. Они о чем-то говорили и когда распрощались, Хэддок лицом к лицу столкнулась с Астрид и ее спутником. ― Астрид, доброе утро, и ты... аналогично. Не видела моего брата? У нас сегодня обход Драконьего Берега, мы всегда в этот день проверяем состояние насестов и кормушек. ― Эрет мне сказал, что он улетел еще ночью. Подняв бровь, рыжая посмотрела на Эрета и, скрестив руки на груди, продолжила расспросы. ― Улетел, значит. Он без своего дракона не покидает Арвендпорт. Громгильду я видела еще утром. ― Так она и не его дракон. Беззуб вернулся посреди ночи, вот он и сорвался, куда именно, он не сказал, но попросил передать, чтобы мы вместе с тобой все обошли. ― Прекрасно, тогда пока мы с Астрид пройдемся, ты все сам и проверишь. ― Не уверен, что тут все не изменилось по ту сторону со времени моего последнего визита, так что только после тебя. Астрид видела, какое напряжение повисло между этими двумя, и понимала, что если не предпримет ничего, они испепелят друг друга взглядами или, что гораздо хуже, разойдутся по сторонам. Девушка схватила Ингрид под руку и направилась вместе с ней в сторону прохода на побережье. Все время, пока девушки беседовали, Ингрид нервничала и пыталась боковым зрением увидеть то, что происходило у нее за спиной – именно там плелся молчаливый Эрет, сделавший уже не одну дырку в ее спине, прожигая ее взглядом. Бранд мысленно чертыхалась, и разговор у них особо не клеился с Астрид, поэтому, чтобы отвлечь себя от мыслей о бывшем женихе, рыжеволосая всадница сменила направление и придумала, что именно она хочет показать Астрид. Не обращая внимания на драконов и горожан, сидящих в седлах на них, правительница Арвендпорта привела Астрид к большому колодцу в земле. Он находился достаточно далеко от берега, скорее был прижат с одной стороны к горе, а другой был лес. Этот колодец, по приданиям горожан, был местом полного умиротворения и гармонии, ведь, испив из него воды, можно было ощутить себя совершенно спокойным и расслабленным. Сама Ингрид не раз испытывала на себе силу студеной простой чистой воды, пробивавшейся сквозь недра земли на поверхность. А спокойствие и сдержанность ей бы сейчас не помешали. Ведь как Иккинг не мог без Ингрид, так и она не могла быть спокойна без брата. Вот, дойдя до огромного, выложенного поросшими мягким мхом камнями колодца с большой полукруглой, местами обрушенной, арки, обвитой ссохшимся к осени плющом, Ингрид остановилась. Рядом щебетали птицы, и невольно она заслушалась. ― Как красиво, ― Астрид восторженно провела рукой по шершавым камням. ― Это место считается самым спокойным в нашем краю. Местные говорят, что вода здесь особенная, тут обретают умиротворение. ― И поэтому ты сюда привела нас? ― раздался голос Эрета позади, на что Ингрид, закатив глаза, развернулась к нему. ― Я тебя не вела сюда, сам увязался. ― Ох, дорогуша, а ведь помню это место, я то тут уже был. Бранд нервно сжалась и отвернулась, проходя в сторону от колодца. Ее беспокойство росло, а нервы были на пределе. ― Да что между вами двумя не так, объясните мне наконец?! ― вскричала Астрид, и птицы, щебетавшие рядом, умолкли и сорвались с мест. ― Не кричи. ― О, нет, не затыкай ее! Мне тоже интересно, что происходит между нами, а, Ингрид? Сын Эрета стал наступать, а она лишь пятилась назад со злобной миной. Но тот схватил ее за ладонь и, остановив, отпустил, ведь она резко попыталась вывернуть руку. ― Ты сама виновата, а я ничего не сделал! Твои решения привели к этому. Ингрид боялась себя саму столько времени, что разучилась быть открытой для других! Меня бесит твое поведение, твоя трусость, я был готов на все, я принимал тебя любой! ― Замолчи! Она схватила его за край рубахи и с трясущимися руками оттолкнула как можно дальше от себя, но не вышло, тот лишь упал рядом с ней, видя, как ее глаза блеснули синим и погасли в тот же миг. Мужчина уже без единой эмоции смотрел на нее. ― Хватит меня мучить! Уходи! ― Нет! ― он вскочил и вновь ухватил ее за вырывающуюся руку, приложил ее к своей груди, ― Чувствуешь? Пока оно бьется, я не перестану пытаться быть здесь, рядом с тобой. Девушка отвесила ему знатную пощечину, и тогда уже даже Астрид не выдержала и, подбежав их разнимать, услышала краем уха треск. Когда она поняла, что он был под их ногами, было уже поздно. Пролетая мимо рассыпавшихся в труху старых досок, прикрытых небольшим слоем земли, она успела вспомнить всю свою жизнь, а затем удар и темнота. И вот мы уже на том моменте, от которого оттолкнулись. Сейчас же Эрет и Астрид плелись, пошатываясь, по неровным тоннелям куда-то во тьму. Ни огня, ничего не было под рукой. Лишь изредка откуда-то сверху пробивался свет. ― Ты мне так ничего и не объяснил, что между вами двумя такое происходит? ― Астрид, может не стоит? ― Не стоило орать друг на друга, словно старые супруги. Выяснили бы все свои отношения наедине и все, а раз я свидетель ссоры, то уж будь любезен рас… ― Я должен был на ней жениться! ― он не дал ей договорить. ― Правда? ― В день свадьбы она бросила меня и, ничего не объясняя, приказала убраться из города. Ингрид, все еще не приходя в себя, поежилась и попыталась повернуться поудобнее. ― Ты пытаешься ее вернуть. А ты не думал, что она не хочет? Может, она не испытывает тех чувств, что и раньше? ― Я прекрасно знаю, почему она себя так ведет. Иккинг не хотел, чтобы ты знала об этом. Да и не знаю, рассказал ли бы он сам тебе об этом, но то, что в нем течет кровь дракона, не делает его единственным в своем роде. ― Не поняла? Что, прости? ― Не рассказав тебе, что он не один такой, он выполнил просьбу Ингрид. Она обладает той же силой, что и ее брат. Но свою контролировать, в отличие от Эгиля, так и не научилась. Хэддок держится за счет трав и самообладания, он не слишком-то боится своих сил, Ингрид всегда было страшно. ― Он мне наврал? ― Боюсь, что так. Но он сделал это лишь потому, что он ее любит, а ее секреты принадлежат лишь ей. Не злись на него. Это было из лучших побуждений. ― Хорошо, но если, судя по твоим словам, она не может контролировать себя, то почему все было нормально с первой нашей встречи? ― Когда брат и сестра обнаружили в себе этот дар, они приняли его сродни проклятью и попытались избавиться от него. Не вышло. Перепробовав множество вещей и средств, Ингрид впала в отчаяние. Эгилю помогали те травы, что успокаивали драконов, а Ингрид нет. Мы предприняли плавание, чтобы найти последний предмет. Надежды было мало, но мы нашли в одном из разгромленных старых поселений охотников на драконов особый металл. Из него были сделаны цепи и клетки когда-то. Мы смешали его с теми травами, что помогали Бранду, с цветам, приносящими успокоения уже не дракону, а людям, и выплавили наручи, которые она носит не снимая. Опасаясь, что сестра будит мучиться, Иккинг сделал так, что они без ключа не откроются, а сам спрятал его куда подальше. В день нашей свадьбы, она нашла его и попыталась снять с себя эти жуткие «браслеты». Ее второе «я» взяло верх без проявления силы дракона, ее рассудок помутился, и она уже почти сняла их с себя, если бы не Бранд, успевший вовремя, то не знаю, что бы тогда вышло. Он сорвался и утопил ключ в море, дабы соблазна у Ингрид не возникало никогда. ― И она пришла в себя? ― Когда это случилось, она осознала, что даже эти наручи не смогут полностью ее спасти, и бросила меня. Сказала убираться. Я тогда не знал, что произошло, мне только потом все объяснил ее брат. Спустя полгода я встретился с ней, а еще за пару дней с ее братом, его я видел часто, так что… Эрет остановился, чтобы перевести дыхание и сел на землю. ― Он задал мне пару дней назад вопрос, который я нем могу почему-то выкинуть из головы. «Кто может полюбить таких как мы? Мы же монстры, не люди», вот что он у меня спросил. ― О, Норна, я…не знаю даже что и сказать. Мне жаль, жаль, что так все вышло. ― Я сказал ему, что я могу, я до сих пор ее люблю. Из-за нее я тогда обшарил все старые разрушенные поселения драконьих охотников в поисках того, благодаря чему она сможет чувствовать себя как обычный человек. Я понимаю, почему ей плохо, она ведь носит их как будто наручники, как кандалы. Весь этот разговор Ингрид уже слышала. Она пришла в сознание, но все еще чувствовала себя неважно, поэтому решила, что лучшим для нее будет просто молчать и не подавать виду, что она третий, до сих пор невидимый участник беседы Эрета и Астрид. ― Брат обеспечил ей гарантию счастливого будущего, без срывов и драконьих замашек, которые не дадут ей покоя. Пока она носит этот металл, она в безопасности, как только снимет, ее сила вырвется и плохо будет в первую очередь именно ей. За столько лет она разучилась ее контролировать. Если эта крикливая особа останется без сдерживающей защиты, то она может навредить себе и окружающим. Ай! Вот черт! Он не смог пошевелиться, ему стало резко невыносимо больно, но он попытался не выдать себя. При падении он повредил ногу. Он не знал ушиб ли он ее или сломал, может быть разрезал о доски, но боль была жгучей и накатывала постепенными волнами. ― Что такое? ― Я ее не понесу дальше, все-таки с моей ногой что-то не так. На себе ты ее не потащишь, так что я за ней присмотрю, а ты иди дальше, не сворачивай в ответвления и выйдешь к морю, там доберешься до нужного места, ты сразу увидишь место, куда вернуться. ― А как же ты? Что если тебе станет хуже? ― Иди. Еще несколько секунд колебаний и озирания по сторонам заставили Хофферсон принять непростое решение. Она отправилась совершенно одна. Мелкие трещины или круглые дыры наверху светили тускло, это могло означать и то, что сейчас уже вечереет. Она шла вперед, слыша лишь свое дыхание и скрежет камней под ногами, о которые она то и дело запиналась, оглядываясь назад и стараясь прислушиваться, не позовет ли Эрет или Ингрид ее обратно, все ли у них хорошо. Но все было тихо. Блондинка упорно шла вперед и не сворачивала ни в одно встречавшееся ей ответвление. Строго как сказали ей. И вот, она уже стала слышать шум морских волн. Обрадовавшись тому, что все скоро закончится, и Хофферсон вздохнет полной грудью, затуманил ей разум, и молодая особа не разбирая дороги, побежала во тьме. Резко, для нее самой она вновь споткнулась и упала во что-то мокрое и густое. Поднявшись, девушка поняла, что она лежит в соленой луже. А вперед брезжит свет. Астрид поднялась на ноги и по голень в воде стала медленно продвигаться к выходу. Все ближе оказываясь у своей цели, становилось ясно, что этот тоннель вывел ее прямиком к мелкой полоске берега, которую сейчас поглотил прилив. Волны со всей своей мощью двинулись к берегу и поглотили песчаный участок. Подтопив вход к тоннелю, который к всеобщему невезению в этот день был немного врыт в берег таким образом, что со временем вода приливов отлично в нем обустроилась, даже притащила туда кучу водорослей, которые теперь мертвенно болтались, оторванные от законных мест обитания на глубине, и мешали Астрид двигаться вперед. С огромными усилиями, но она выбралась на свет дня и, оббиваемая волнами, попыталась пройти хоть пару метров, но море сбивало ее с ног и, оттащив немного к себе, выбрасывало практически о скалу. До удара оставалось совсем немного. Девушка уцепилась за выступ в скале, чтобы попробовать вернуться хотя бы назад и попробовать любой другой из тоннелей, но не вышло. Море обездвижило ее, и она решила, что если не хочет погибнуть под гнетом стихии нужно держаться крепче и кричать о помощи. Тем временем Бранд был уже над Безликим пограничьем. Он сделал небольшой крюк, чтобы дать какое-то время передохнуть своему дракону, поэтому пришлось лететь немного другим маршрутом. Он спокойно лежал на спине своего дракона, о чем-то рассуждая, а затем просто стал вслушиваться в тишину. Его чуткое ухо теперь слышало ровно столько же, сколько и драконье. Вот колышется трава, здесь люди смеются, топот ног – это дети носятся по камням у озера и делают блинчики. Еще немного и Беззубик стал снижаться над Драконьим Берегом. Иккинг все еще вслушивался в голоса своего мира, пока после очередного рева дракона он не расслышал ее крик. Резко вскочив и приняв нормальное сидячее положение, всадник стал прислушиваться. Срывающийся голос он различил среди шума пенистых гребней волны. Скомандовав дракону снижаться, он в буквальном смысле встал ему на спину. Благодаря двум поодаль расположенным друг от друга на седле стальным возвышениям, он смог поставить свои ноги таким образом, что удержать равновесие стоя становилось довольно просто. Тем временем мокрые руки Астрид уже соскальзывали с выступа, будто были готовы отдать ее на растерзание воде. Сумасшедшая сила прилива, которая происходила из-за начинавшейся непогоды в море, оторвала Астрид от скалы и отнесла в море. Но недалеко. Девушка держалась на плаву, видя берег в десятке метров, а позади шла волна, которая могла с легкостью разбить ее о скалу. ― Астрид! Его крик она услышала прямо в тот момент, когда волна уже была в опасной близости. Он перевернул дракона вверх брюхом и сам, все еще цепляясь ногами за седло, сумел схватить ее руками. В этот момент всех троих на полной скорости снесла волна. Дракон в последний момент сделав бочку, гонимый белой вспененной стихией, ворвался в тоннель Шепота Смерти и, сложив крылья, прикрывая людей, проехался по сырой земле вглубь. Мощь воды была настолько сильна и необъятна, что Ночную Фурию отбросило достаточно далеко, таким образом, новые нахлынувшие волны уже не могли до нее достать. Черный дракон раскрыл свои крылья и разжал лапы, которыми удерживал своего всадника и блондинку. Помимо того, что дракон всячески пытался смягчить падение и обезопасить Иккинга, тот в свою очередь закрыл собой Астрид, таким образом, что та была зажата между ним и драконом. Беззубик разжал лапы и те осторожно скатились вниз. Оба они были без сознания, оглушенные ударом волны. Но Бранд, лежащий на земле даже сейчас все также крепко прижимал девушку к себе, его руки так и не были разомкнуты. Девушка спустя пару минут открыла глаза. Она осознала, что лежит на чем-то мягком и теплом. Оторвав голову и отползая немного в сторону она поняла, что перед ней лежит Хэддок, а рядом с ним вздыхает мокрый черный дракон с удивительными зелеными глазами. К слову, девушка ничуть не испугалась Беззубика, сейчас она оттаскивала всадника внутрь тоннеля. Прижавшись к его груди голубоглазая всадница пыталась услышать стук сердца, но из-за удара волны и шума воды за стенами прорытой драконами пещеры мешали ей. ― Иккинг, Иккинг ты слышишь меня? ― она схватила его лицо руками и сняла с него чертову маску. Мокрые пряди челки были откинуты назад, ресницы слегка дергались, ровно также, как и губы. Молодой человек открыл глаза и, видя, что Астрид пытается привести его в чувства сел. Он не успел ничего сказать, как она молча прижалась к нему и крепко вцепилась в мокрую рубаху на спине. ― Спасибо. ― Почему все твои неприятности начинаются рядом с морем? ― рассмеялся он, обнимая девушку. ― Не имею ни малейшего понятия. Внезапно до нее донеслись странные всхлипывающие неприятные звуки, а потом она резко отстранилась от Иккинга, на смену объятьям с девушкой пришли драконьи слюни. Мокрая девушка с водорослями в волосах и на одежде сидела в небольшой луже и смеялась над тем, как Хэддок не может угомонить своего дракона. ― Ну, все, дружище, хватит! Хофферсон, я не думал, что познакомлю тебя с ним при таких обстоятельствах. Это тот, кого я сбил восемь лет назад, тот, кого я приручил и тот, кто стал мне верным другом, моим лучшим другом. Беззубик. Хэддок взял ее руку и протянул вперед. Дракон медленно подошел и коснулся ее. В тот момент оба человека были очень счастливы. Но внезапно, Астрид отстранилась и рассказала об Ингрид и Эрете. Мужчина прервал ее и усадил на дракона. Ночная Фурия издала крик. ― Так он ориентируется, доверяя звукам, ― объяснил Бранд. Несколько минут спустя, всадники нашли Эрета и Ингрид. К тому времени она окончательно пришла в себя, поэтому вместе с мореплавателем они сидели по разные стороны тоннеля, дабы молча ожидать спасения. Еще час спустя все четверо были в Арвендпорте. Эрет сильно ушиб и оцарапал ногу, но с ним все вскоре было уже хорошо, врачеватели позаботились о нем. Что касается Ингрид, то она опять сидела в своих покоях перед камином с чашкой горячего травяного сбора и теплым Фростом в ногах. Бранд и Хофферсон сидели у костра напротив дома Эгиля. Завернутая в теплое одеяло девушка грела высунутые руки и частенько смотрела, улыбаясь, на Бранда, который то и дело стряхивал с себя летевшую в его сторону золу от прошлого кострища. Его дракон мирно спал рядом. ― Эй, давай сделаем так, ― девушка пересела к нему и накрыла их обоих одеялом, ― думаю, будет теплее. Зачем ты улетал из города? ― Хотел выяснить, где был Готфри, но так ничего и не получилось. Пока мы с тобой в тупике, ― он огорченно вздохнул и приобнял Хофферсон, ― но знаешь, и на нашей улице будет праздник, ты мне веришь? Астрид вспомнила слова Эрета об Ингрид и тайне, которой Эгиль с ней не поделился, но моментально отсеяла эти мысли и предпочла не думать об этом. Ведь она все прекрасно понимала. ― Конечно, я тебе верю. Блондинка со слегка курчавыми после воды волосам посмотрела на Эгиля, взгляд которого был прикован так же к ней. Маски на нем не было, но это не мешало ему держать себя полностью под контролем. Он просто сидел и всматривался в ее глаза, будто бы искал в ее взгляде ответ на самый важный в своей жизни вопрос. Тепло костра согревало их ровно так же, как и горячее дыхание, которое было так близко, что обжигало наверняка страшнее, чем огонь. Девушка осторожно самыми кончиками пальцев прикоснулась к его груди. Сердце ровно билось, а он все смотрел на нее. Ей с каждой секундой становилось труднее дышать как вдруг, он словно бы заметил это и, оборвав взгляд, перевел тему. ― Сегодня был шторм на море, а значит время пришло. ― Что? ― она будто бы очнулась ото сна. ― Смотри… Девушка не поняла сначала, но потом уцепилась взглядом за вершины гор, возвышавшихся среди гроздьев звезд, и замерла в немом восторге. Ту красоту, возникшую перед ее глазами, невозможно передать словами! Это надо видеть. Небо вдруг озарилось и вспыхнуло миллионами огней. Сначала это было похоже на морской прибой, который раз за разом набегает на берег, а после началась самая настоящая огненная феерия! Когда волны желто-зеленого сияния озарили темное небо, воительница почувствовала себя ничтожной перед великими силами природы. Северное сияние волнами разошлось по небесному своду и пронеслось над головами людей. Его необычные формы, изменчивость цветов и оттенков всегда вводят человека, наблюдающего за ним, в состояние, схожее с немым шоком, но Астрид, никогда не видевшая ничего подобного, с трепетом вскочила на ноги вздымая голову вверх. Это одно из самых красивых и, можно сказать, даже в чем-то мистическое, явление природы не могло не вызывать восторг. Иккинг наблюдал за тем, как небесные огни отражаются в огромных глазах девушки и просто улыбался. ― Это трюки драконов? ― Нет, скорее природы. Арвендейлов огонь. Его время пришло. ― Это невероятно! За всю свою жизнь ничего не видела! Девушка громко ахала и сыпала восторженными монологами, в то время как Иккинг поднял сумку, слегка подмоченную водой, и взял Астрид за руку. ― Ты знаешь, что завтрашний день уже давно стал сегодняшним, время пролетело так быстро, и вот уже и полночь миновала? ― Откуда ты знаешь? ― Ориентируюсь по звездам, смотри! Одна из них упала! Загадай желание. Девушка зажмурилась и что-то прошептала, а когда открыла глаза, то Хэддок протянул ей сумку. ― Не знаю, то ли ты загадала, но думаю, что от этого тебе станет только лучше. Воительница с Олуха села рядом с другом и осторожно открыла сумку. В ней лежал металлический тубус с неким содержимым. Астрид вынула оттуда свиток, перевязанный красной лентой для волос, той самой, которую Эгиль хотел вернуть на днях. Хофферсон принялась разворачивать его, Хэддок лишь шепнул ей на ухо: «С Днем рождения, Хофферсон». Та лишь обомлела, прочитав первую сточку письма, которое написала ее мать и со слезами принялась жадно читать все остальное. Когда слова на бумаге закончились, а голос не стал слушаться, она ухватилась за кусок бумаги и посмотрела на Иккинга. ― Ради меня ты ее разыскал? ― Не хотел, чтобы ты чувствовала себя отрезанной от мира из-за того, что я притащил тебя в Арвендпорт. Можешь написать ей в любое время, и она получит письмо с почтовым драконом. Эй, ну ты чего, ты расстроилась? ― Нет, я искренне рада, просто... Никто для меня ничего подобного никогда не делал. Я не знаю, как отблагодарить тебя? ― Будь всегда честна с собой, слушай то, что вот здесь, так и отблагодаришь, ― он взял ее руку и пару раз прикоснулся к своей груди. ― Обещаю. Она стояла вновь так близко к нему, что все внутри почему-то опять дрожало. Нет, не дрожало. Все трепетало. Мысли путались, а эмоции были очень необычные. Он все еще не отпускал ее руку. Еще секунда, и она немного подвинулась вперед, все еще глядя в его глаза. Ну почему она раньше не замечала, сколько в них тепла и жизни, а сейчас… А сейчас они внезапно стали не человеческими, и он, отвернувшись от нее, подбежал к обрыву. Еще секунда, и навстречу вылетел маленький красный дракон. Жуткая жуть принесла сообщение от которого огонь, пылающий в глазах Бранда вспыхнул еще ярче. Он будто бы знал, что в послании что-то не очень приятное. И теперь, когда он прочел это, то убедился во всем. ― Астрид, сейчас уже довольно поздно, я могу довезти тебя до дома, у меня есть срочные дела в Безликом Городе, мне нужно помочь Торрвину, он пишет, что это важно, ― он надел маску и его глаза приняли нормальный цвет, ― Утром я отведу тебя на тренировку, если желаешь еще раз слетать вокруг этих владений. ― Ладно, ― девушка вернула письмо матери в тубус и села вслед за всадником на спину дракона. Спустя пару минут, Астрид уже провожала Иккинга взглядом, который черной точкой удалялся на фоне зеленого небесного огня. Беззубик летел над осенним лесом и быстро взмахивал крыльями, да так, что, со свистом проносясь над верхушкам деревьев, он оставлял за собой шлейф из сухих опавших листьев. Вот под ним уже оказался Волчий замок, оставивший после себя не слишком-то много приятных воспоминаний. Вот и дом Торрвина, хозяин которого сейчас ходил из стороны в сторону, словно уже долго ждал появления Бранда. Тот, сойдя с дракона, поздоровался и непонимающе посмотрел на друга. ― Ты выдернул меня посреди ночи, зачем? ― Меня заставили, дело срочное. Идем. ― Погоди, ты ведешь меня не к себе, а куда? ― В один из пустующих домов, там тот, кто срочно хочет встретиться с тобой. Когда Эгиль Бранд и Торрвин зашли в него, то глазам Иккинга представилась следующая картина: за столом сидели люди, у которых был весьма поздний ужин. Все, как один, были в масках, и никто законов города не нарушал. В углу комнаты поодаль от стола сидел человек, закутанный в одежды, которые обычно носили вожди дальних племен викингов: мягкая меховая накидка, подвернутая и собранная брошью в некую гармошку, статный вид - все говорило о том, что перед Хэддоком особа важных кровей. Увидев Торрвина и Бранда, он вскочил и подошел к ним. ― Простите за позднюю встречу, но я не могу больше ждать, ― сказал черноволосый воин. ― Ничего, думаю, что господин Бранд поймет. ― Так это Вы Эгиль Бранд? Как же я давно жаждал нашей встречи, ― он протянул руку Иккингу, и тот пожал ее. ― Простите, с кем имею честь говорить? ― Меня зовут Альрик Норт, я жених Астрид Хофферсон и пришел сюда за ней.