Красная шапочка

Тосковал-тосковал и печалился, Не жилось, не спалось, любовь звал. Но судьба его - зверь неприкаянный, Что в пути под луной поджидал. Как редко в последнее время мы бываем одни. В последнее время - это о нашем сегодняшнем мире: мире с гаджетами, спутниками, радиоволнами, вышками связи. Одни - это когда совсем одни: без телефонов и плееров, без планшетов и приставок с игрушками. Земной голубой шар запутался в социальных сетях, попался в ловушку, словно птица в силки. И мы попались. Застряли во всех этих проводах - дергаемся в них, шевелим конечностями, стуча по клавишам и создавая видимость жизни, общения, дружбы. Но правда остается правдой - лишь когда глаза в глаза, лишь это истинная близость. Томми, впервые за долгое время оказавшись в столь странном, непривычном одиночестве, некоторое время вообще ни о чем не думал. Шел по пустынному шоссе, освещенному редкими фонарями, и старался смотреть только вперед. Слишком жутко было смотреть по сторонам - темные деревья волновались и шумели, создавалось ощущение, что там среди стройных стволов кипит ночная жизнь. Казалось, там, в темноте, полно живности - двигаются, следят, идут по следу, перебирая мягкими лапами. Следят за ним на расстоянии, интересуются им, таким понурым и одиноким. И Томми поневоле ускорял шаг, судорожно стискивая пальцами нож. Однако через некоторое время усилием воли он взял себя в руки. Конечно, скорее всего там, во тьме, никого нет - играет буйное Томово воображение, помноженное на тысячи ситуаций из ужастиков, которые он пересмотрел за свою жизнь. Вот дорога, вот свет, там лес - надо спокойно идти и ждать попутной машины. Вдох. Выдох. Все будет хорошо. Успокоиться вполне получилось. Еще спустя пятнадцать минут ходьбы он уже сомневался, что там, у тех кустов, а потом у машины, кто-то был. Теперь ему казалось, что испуг, шок от аварии, неожиданное одиночество сыграли с ним злую шутку, и, скорее всего, то что он видел, это лишь игра тени и тусклых фонарей дороги. Волнение почти сошло на нет, уступив место разумным доводам, и он пошел более размеренным шагом. Запихнул замерзшие руки в карманы джинсов и попытался не думать о больном боке. Надо просто идти, чтобы согреться - глядишь и появится попутка. Или, как вариант, наткнешься на друзей, которые наверняка ушли от машины с той же целью, что и он - найти помощь. Стараясь не думать о том, что шансы встретить Рави и Джереми призрачно малы, Томми постепенно удалялся от машины. Сам не заметил, как погрузился в мысли, что одолевали его еще до этой злосчастной поездки - мысли о неудавшейся карьере пиар-менеджера крутой фирмы - производителя электрогитар, о достающем начальнике, о маме, что давно болеет. Болеет в основном от того, что переживает за него. Переживает за его полное и беспросветное одиночество и частые "ночные вылазки". Она так и говорит ему, глядя большими печальными глазами: " Ты у меня такой красивый, такой умный, такой внимательный к женщинам. Почему же ты один, Томми? Неужели тебя до сих пор не увлекла ни одна девушка? Как же так?" Вот так. Вот просто, мама! Потому что... Так иногда хочется брякнуть правду: "Да, потому что я гей, мама! Меня увлекают упругие мужские задницы, а вовсе не девчачьи прелести!" Но Томми молчит. И, конечно, будет продолжать молчать. Цеплять в барах высоких привлекательных парней, строить глазки, красиво отставлять женственную ножку в сапоге на каблуке. А потом сладострастно стонать и выгибаться под очередным незнакомцем, прыгать у него на коленях, кончать и валиться в его сильные объятия. И глубокой ночью будет возвращаться в свою темную комнату и слушать почти до утра "In your room" Depeche Mode. "В твоей комнате", Томми... В твоей комнате никого кроме тебя. Он замерзал. Тоненькая куртка совершенно не грела, намокшая от крови ткань футболки холодила кожу, а ноги жутко устали в тяжелых ботинках. Он почти без перерыва дрожал, обхватив себя руками, и все чаще оглядывался - вдруг машина? Потом так же пристально смотрел вперед, выискивая намек на свет фар. Смотрел так пристально, что глаза начали слезиться. А потом он снова увидел его. Взгляд, выискивающий машину, скользнул по кромке леса и наткнулся на нечто темное, прижавшееся к земле. На пару минут Томми почти заставил себя поверить, что это лишь тень, не более. Сделал несколько неуверенных шагов назад, отступив к разделительной полосе дороги, застыл, вглядываясь в далекое темное пятно. Взмолился, чтобы оно не двигалось - тень от холма ведь не может двигаться, не так ли? Это же тень! Несколько секунд ничего не происходило. Томми стоял, вытянувшись в струнку, до предела распахнув глаза. Рука сама по себе легла на нож, и Томми подумалось, что надо бы его отцепить и разложить. Однако, тень вдалеке не двигалась, и блондин, наконец, облегченно выдохнул. Черт! Вот ведь человеческое воображение - иногда включается в игру безжалостно и не вовремя, доводит до галлюцинаций и легкого психоза. Мозг наш все-таки интересная штука! И только он успокоился, выдохнул и, наконец, сдвинулся с места, как темное пятно тоже шевельнулось и переползло по земле за ближайший кустарник. Лишающий разума страх подкинул Томми на месте. Невольно вскрикнул, не узнав собственный голос, и бросился бегом по проезжей части - бросился со всех ног, наплевав на ломоту в ране. Понесся, вдыхая сдавленными от ужаса легкими холодный колючий воздух, ощущая дрожь предательски ослабевших коленей - ноги подкашивались, едва переставлялись, стали словно чугунными, чужими. А потом Томми сделал ошибку. Отчаянно несясь, он не смог удержаться и бросил быстрый взгляд на кусты у дороги. И увидел. Увидел, что его преследует нечто. Оно неслось вдоль трассы, не отставая, но и не обгоняя Томми. Оно ловко шныряло среди кустов и легко перепрыгивало невысокие холмики. Оно преследовало Томми - в этом теперь не осталось никакого сомнения, преследовало, уже не скрываясь, словно догадавшись, что блондин перед ним абсолютно беззащитен. Пару минут Томми бежал, не сводя со зверя глаз. Легкие горели, в висках точно молотками стучали, пересохшее горло раздирал прохладный воздух, но на эти минуты все неприятные ощущения разом уступили одному - старому, вечному, мощному инстинкту. Страху. Страху жертвы перед превосходящим по силе хищником. Врагом его оказался огромный, мохнатый, черный волк. Невероятного размера и со странными отклонениями - Томми не успел понять в чем тут дело, но этот волк был словно не совсем волком. Блондину в какой-то момент даже показалось, что морда, повернутая в его, Томми, сторону, больше похожа на человеческое лицо, чем на волчью морду. От этого становилось еще страшнее. Это какая-то шутка, издевательство? Над ним, над Томми, и над его любовью к хоррор-муви? Хэллоуин, мать его. Ночь Хэллоуина же сегодня! Веселиться надо, значит? Ему, Томми, кажется с этим больше всех повезло. А еще он понял одно - если зверь нападет, то ему с ним не справиться. Слишком мощными были лапы, слишком крупной спина, слишком быстрыми движения. Только бежать - только так - и надеяться, что зверь не осмелится напасть. Свет, мелькнувший где-то далеко, быть может, через несколько сотен футов, за поворотом, за деревьями, показался Томми чудом, посланным с небес. Попутка! Автомобиль! Будет здесь минут через пять, а может меньше. Боже, спасибо тебе! Только бы продержаться, только бы не упасть... Только бы эта тварь не кинулась! Блондин, выбиваясь из сил, прибавил скорость. Он почти спасен. Только бы они остановились, сжалились! Кто бы там ни был, куда бы они ни ехали, Томми был готов заплатить им сколько угодно, чтобы они увезли его подальше отсюда. Его одежда намокла от пота и крови, волосы прилипли к лицу, а губы пересохли и потрескались от быстрого бега. Впереди уже замаячили включенные фары, когда он не выдержал и оглянулся на зверя. Задохнулся и сбился с бега, ибо волк, взметнув столб придорожной пыли вперемешку с травой, вдруг крутанулся и... понесся прямо на Томми. Почуял, что добыча сейчас ускользнет? Или просто надоело играть в догонялки? Эта почти шутливая мысль мелькнула в голове блондина прежде, чем он понял, что попутка не успеет его спасти - она слишком далеко - прежде, чем волк ступил своими странными лапами на асфальт, прежде, чем Томми заметил огромные когти на этих лапах, прежде, чем под тусклым светом фонарей показалась мощная, мохнатая спина. А потом Томми увидел странную получеловеческую-полузвериную морду и глаза зверя, бликующие ярко-желтым. И Томми свернул с шоссе и побежал. Побежал к лесу. Не думая, не понимая, что делает, лишь подчиняясь слепым первородным инстинктам - не оставаться на открытой местности, не драться с более сильным противником, спрятаться, схорониться. Он спрыгнул с дороги, успел пробежать мимо высоких кустарников, при этом путался в траве, скользил и проваливался в ямы. Влетел в кромешно-темный лес, пробежал пару десяток футов и упал, споткнувшись обо что-то. Почти ничего не соображая от усталости и страха, просто пополз по влажной земле до ближайшего дерева. Свернулся у ствола в клубок, прижался спиной, просто сидел и дышал, ничего не видя перед собой. Было сложно поверить, что это происходит с ним. Что это вообще происходит! Только что он, разомлевший, пьяненький, ехал веселиться, бухать до утра, изображать из себя какого-нибудь вампира, оборотня или волка, и вот он здесь - сидит в лесу, грязный, израненный и, кажется, сейчас станет пищей волка, только самого настоящего. Бред! Чушь. "Невероятное везение", да... - Не стоит больше убегать. Тебе все равно не скрыться от меня! Звук человеческой речи заставил Томми подскачить на месте. Дернулся, шарахнулся в сторону и вытаращился, не в силах поверить своим глазам. Чуть правее, за деревом, пряталось волосатое большое существо, то самое, что гналось за ним. Волк. Или... Впотьмах Томми заметил пушистые большие уши, что с любопытством топорщились на лохматой голове, и мощное тело зверя, наполовину скрытое стволом. А потом существо чуть сдвинулось и попало под тусклый лунный свет. Томми негромко вскрикнул и попытался отползти дальше. Прямо на него смотрел получеловек-полузверь - что-то среднее между волком и человеком, что-то непонятное, невероятное. Тело его имело очертания обычного мужского тела, правда местами заросшего тонкой черной шерстью, но при этом было и телом зверя. Существо двигалось на четырех лапах - передние конечности были похожи на человеческие руки, только с когтями, задняя часть туловища напоминала волчью, только ступни были сродни человеческим. А еще у существа был хвост! Но морда... Томми забыл дышать, забыл ползти, забыл про раны - на него напало что-то вроде оцепенения. Казалось, что вокруг все нереальное, вызванное к жизни его воспаленным, усталым мозгом. Ему так хотелось верить, что он просто спит, что ему видится кошмар, и просто надо проснуться! Нет этого леса, нет этого холода, нет равнодушной луны над головой, нет зверя напротив. Ничего этого нет. Надо проснуться. Томми, необходимо сейчас же проснуться! Он зажмурил глаза, крепко-крепко, до красных кругов. А потом распахнул. Мечта оказаться не здесь разбилась вдребезги. Напротив все так же сидело лесное чудовище, пялилось на него неожиданными пронзительно-желтыми глазами, показывало длинные клыки, изредка подергивая ушами. Последней каплей для Томми стало следующее: существо вдруг растянуло губы во вполне человеческой улыбке и... проговорило довольно приятным голосом: - Ты поранился, да? Я о тебе позабочусь. А потом лохматое нечто сделало шаг ближе, и Томми, слабо пискнув, выкинул слабую руку вперед, желая прогнать чудовище. В голове зазвенело, шум в ушах усилился и, прежде чем потерять сознание, Томми услышал тихое над своею головой: - Такой красивый... Зверь некоторое время разглядывал свою потерявшую сознание "добычу". Жадно смотрел на бледное лицо с изящными чертами, на светлые спутанные волосы, на бескровные, но столь совершенные губы, на длинные крепко сомкнутые ресницы, на идеальную шею и выступающие ключицы. Потоптался в нерешительности, желая сразу схватить, присвоить прекрасного путника себе, но при этом отчего-то не осмеливаясь коснуться его белой кожи. Боялся причинить увечья своими неловкими звериными руками-лапами, но боялся недолго. Желание утащить, спрятать сейчас же, немедленно, пересилило, и зверь сгреб худое тело, сразу прижал к себе покрепче, не замечая, что раздирает тонкую одежду парня до ниток. Потом сделал усилие и приподнялся на полуволчьих задних лапах. Ходить так ему было неудобно, непривычно, но ничего другого не оставалось - драгоценную ношу он не желал отпускать от своей груди. Постоял некоторое время, после долгого бега привыкая к вертикальному положению, а потом пошел - медленно и неуверенно, переставляя длинные лапы среди мощных корней деревьев. Старался не отвлекаться на человека в собственных руках, но не получалось - то и дело смотрел на прекрасное бледное лицо своей "добычи". Томми расслабленно обвис, находясь в глубоком обмороке. Удобно откинул белокурую голову на сильное плечо и уткнулся носом в теплую мягкую шерсть груди своего врага. Он не видел, не знал, не чувствовал, что его уносят все дальше и дальше от дороги, от спасения, от цивилизации. Уносят не спеша и осторожно. Уносят в черный старый лес.