Красная шапочка

Злишься. Не терпишь, кричишь, прогоняешь. Не веришь, что можешь такого любить. И бьешься, и в мыслях не допускаешь, Что можешь свободу сменять, позабыть... - Разве это не аппетитно? Тебе нравится? Оборотень совершенно по-звериному уселся с ногами на стул и закинул на собственные бедра пушистый черно-серебристый хвост. Кивнул на дымящееся мясо на столе, а потом указал пальцем на место напротив себя: - Садись. Небось неважно себя чувствуешь? Покушай, и силы вернутся! Блеснул светлыми глазами и хватился за зажаристый кусок, шлепнул себе на тарелку, облизнулся. Ноздри его хищно раздулись - ему явно нетерпелось впиться зубами в нежное мясо, но покоя не давал бледный и гордый вид белокурого пленника. Томми медленно уселся напротив волка, неспеша осмотрел всю комнату, а потом опустил глаза на еду. Сглотнул, но тут же гордо вскинулся и, глядя сквозь длинные ресницы, твердо сообщил: - Я составлю тебе компанию, как ты хочешь. Но есть не буду. И кстати, в мире нормальных людей едят не руками, а ножом и вилкой. Хотя, тебя нормальным при всем богатом воображении не назовешь. Оборотень на секунду замер. Шевельнул лохматым ухом, видимо, обдумывая услышанное, а потом встал и подошел к столу у окна. Некоторое время копался в ящике, а потом торопливо вернулся. Положил рядом с рукой Томми вилку и ножик. Потоптался минуту рядом и вернулся на свой стул. Вопросительно вскинул брови, когда Томми так и остался сидеть, глядя в сторону окна и игнорируя столовые приборы. Некоторое время изучал изящный профиль пленника, чувствуя, как учащенно бьется сердце от желания коснуться этой белой кожи. А потом с урчанием накинулся на жаренного кабанчика. Ел жадно и аппетитно, облизывал губы и пальцы, причавкивал. Изредка поглядывал на прекрасное "изваяние" напротив, и в какой-то момент вдруг прекратил жевать. Что-то пробормотал себе под нос, снова вскочил из-за стола и ушел к шкафчику в углу. Томми, пока оборотня не было, не утерпел. С минуту смотрел голодным взглядом на дымящееся мясо и, наконец, протянул руку. Схватил некрупный кусочек и запихнул в рот. Едва не застонал от удовольствия - ему показалось, что ничего вкуснее в своей жизни он не ел. Правда, едва успел прожевать до того, как волк вернулся. Принял прежнюю независимую позу, еще и руки на груди скрестил. Желудок прямо-таки подвывал от голода, требовал еще еды, но Томми лишь крепче сжал зубы. Есть с рук врага? Этого еще не хватало! Это все равно, что сдаться. Пусть подавится своим мясом! - Вот. Смотри! Это обещанный вкусный "сюрприз" номер два. Забыл совсем... Тебе понравится, и аппетит подогреет. Оно очень неплохое! Оборотень появился с бутылкой вина в руках и двумя бокалами. Откупорил ее с помощью ножа и наполнил бокал Томми. Задумался на минуту, а потом налил и себе, чем вызвал издевательский смешок пленника: - Оборотни пьют вино? А я думал, они пьют кровь своих жертв. Или это так, "подогреть аппетит" перед главным кровавым пиром? Усмехнулся еще раз, замечая, что волк недовольно нахмурил брови. Взял свой бокал и махом осушил. Вино вкусное, сладко-горькое и тяжелое, моментально ударило в голову. Комната качнулась перед глазами блондина, но через минуту ему стало намного лучше. Ему стало даже хорошо. Почти приказал: - Налей еще. Оборотень снова шевельнул ухом, рассматривая порозовевшее лицо напротив. Загляделся на очаровательный румянец, на влажные и покрасневшие от вина губы. Почувствовал, как возбуждение захлестнуло с новой силой. Подчинился этим прекрасным карим глазам, ворча: - Ты бы поел все-таки. Это вино неслабое, по голодному желудку здорово бьет. И еще - я не пью человеческую кровь. Я не людоед! Впился клыками в мясо, опять зачавкал. И Томми не смог больше терпеть... Развернулся всем телом к оборотню - в длинных пальцах зажал бокал, а губы растянул в усмешке. Страх ушел, растворенный в алом вине, и осталась только ненависть к похитителю. Томми даже чуть дрожал от избытка эмоций - тут и слабость примешалась и долгое нахождение в стрессовой ситуации. Он не мог остановиться, а просто пил вино и говорил: - Вино неслабое? Да, похоже. Еще и старое. А ты, видимо, неплохо тут вечера коротаешь. Пьешь такие дорогие вина, уютно так устроился тут, внизу. Вон диванчик, вон кресло - все мягкое такое, удобное. Вино, свежее мясо, комфорт... Да ты прям аристократ! Жаль только уродливый такой! Поэтому и одинокий, видимо. Я у тебя тут не первый, так? Скольких ты сюда притаскивал? Что ты делал с ними потом? Хотя... не говори. Я догадываюсь. И после всего этого ты мне спокойно предлагаешь есть с твоих рук? Да мне кусок в горло не лезет, глядя на твою страшную морду. К тому же ты голый, и хоть весь в мехе - наготу твоих причиндалов это не отменяет. Ты отвратительный, знаешь? Глядя на тебя весь аппетит пропадает. Так что жри мясо сам и не приставай ко мне! Вина лучше налей. И Томми сунул почти опустошенный бокал оборотню под нос. Мстительно наблюдал, как тот пытается проглотить кусок, явно застрявший в горле. Волк некоторое время тяжело дышал, глядя прямо в тарелку. Сжимал и разжимал пальцы, с силой прижимал уши к голове. Потом, наконец, поднял взгляд на блондина - глаза горели звериным желтым, а губы хищно приподнимались, обнажая клыки. Выхватил бокал из рук Томми. Но не рассчитал силу и раздавил прямо в руке. Осколки брызнули по всему столу, попадая им в тарелки, на мясо и на пол. Томми вздрогнул, но не испугался, а вызывающе глянул прямо в горящие желтым глаза. Незаметно переместил свою руку ближе к ножу. Оборотень ничего не заметил. Шумно втянул воздух и встряхнул ладонью, скидывая мелкие осколки, окрашенные кровью, на пол. А потом, как ни в чем не бывало, поднялся и сходил за новым бокалом. Поставил его перед Томми, наполнил вином почти до краев, а потом поднял свой: - А ты отчаянный. Очень храбрый малыш! Только смотри, не перестарайся. Уродливый я или красивый - тебе со мной еще много дней и ночей коротать. Давай не будет становиться врагами сразу! Кстати, если ты не хочешь есть - не проблема. Я, пожалуй, съем и твой кусок - чего-то я совсем сегодня голодный. Ну, твое здоровье! И оборотень, сделав глоток и отставив наполовину наполненный бокал в сторону, подхватил очередной кусок кабанины. Больше не обращая внимания на Томми, принялся вгрызаться в мясо: с удовольствием облизывал масляные губы и собственные пальцы, которые еще сочились кровью от порезов, и смачно похрустывал зажаренной корочкой. Томми же ничего не оставалось, как следить голодным взглядом за едой, что исчезает в зубах ненавистного волка. Еще минут двадцать оборотень ел, неторопливо и с аппетитом, потягивал вино и рассматривал бледное красивое лицо напротив. Томми молчал, периодически прижимался губами к бокалу и отпивал терпкую пьянящую жидкость. Голод от вина немного притупился, как и боль в ране, но навалилась усталость и какое-то оцепенение. Он все поглядывал на нож, лежащий по правую руку, но понимал, что если нападет открыто, то скорее всего будет моментально скручен и обезврежен. Нужно было придумать что-то другое. А вот что? Мысли от вина путались и наскакивали одна за другую, а потом мгновенно рассыпались в полную несуразицу. Единственно, что точно нужно было сделать, так это взять нож. Но как, если оборотень заметит и отберет? Черт... Нет решения. Пока Томми размышлял, волк закончил с трапезой и теперь сидел напротив недвижимый, пугающе поблескивая потемневшими глазищами. Поначалу Томми не заметил этот темно-серый горящий взгляд, но потом ощутил его всей своей кожей. Блондину вдруг показалось, что его плечи оглаживают, а лица касаются пальцами, и он вскинул голову. Отбросил длинную белую челку с лица и брезгливо посмотрел на получеловека. Не сказал, а выплюнул: - Нажрался? Тогда отведи меня обратно. Я сделал то, что ты хотел - я поужинал с тобой. Теперь я устал и безумно хочу спать. Волк же молчал. Молчал, периодически кусая себя за нижнюю губу и продолжая пялиться темным взглядом на пленника. Эти его нежные щеки, пылающие от вина или злости, его красивые пальцы, цепляющиеся за полупустой бокал, его губы, пухлые и подрагивающие, его нежная шея и ключицы, оголенные и худые. Оборотень больше не мог сдерживать свои инстинкты, буквально рвущие его изнутри. Перед ним сидел тот, кого он захотел с первой минуты, как только его увидел. Захотел владеть им, любить его, заботиться о нем, кормить и всячески лелеять. Никогда в своей жизни волку не доводилось испытывать столь сильных эмоций ни к кому. Для него это было ново, непривычно, странно и пугающе, что он никак не мог понять - что же ему со всем этим делать? Как покорить? Как удержать? Как справиться с самим собой? Разумно оценивать свои такие непривычно сильные чувства у него не получалось - ночь и его звериная сущность брали свое. Инстинкты туманили разум, и им попросту руководила плоть. Когда он медленно поднялся, не сводя бликующих желтым глаз с Томми, тот разом растерял всю свою напускную храбрость и нахальство. Под голодным волчьим взором блондин расстерянно вжался всем телом в стул, испуганно выдавил: - Что... Почему ты так смотришь? Что ты задумал? Ты просил с тобой посидеть, и я... Не подходи ко мне! Убери... Не трогай меня! Последние слова он уже кричал. Кричал тонко и отчаянно, а потом принялся отбиваться от волка, пытающегося заключить его в объятия. Томми стукнул оборотня по рукам, толкнул в грудь, даже заехал ногой по пушистой лапе, но сил надолго не хватило. Оборотень с легкостью сломил сопротивление, просто прижав его спиной к своей груди и перехватив рукой тонкие запястья. Вторую руку он запустил в Томовы волосы, слегка сдавил их между пальцами и запрокинул голову пленника к себе на плечо. Сразу же впился поцелуем в соблазнительную шею - целовал, прикусывал нежную кожу, лизал гибким влажным языком. Потом спустился с поцелуями на плечо. Самозабвенно, иногда урча то ли как собака, то ли как дикий кот, он целовал, кусал выпирающие ключицы дрожащей "добычи", не замечая, как ранит белую кожу лезвиями клыков, не слыша умоляющих стонов пленника. Томми, поначалу оцепеневший от шока, вскоре попробовал отбиваться, кричал, царапался и в какой-то момент даже дотянулся до ножа, лежащего на краю стола. Но не удержал его дрожащими пальцами, уронил, застонав от отчаяния. Оборотень словно почуял что-то, а может просто захотел сменить место, где он совершит насилие - потащил блондина к дивану. Не обращая внимания на довольно ощутимые шлепки по лицу и рукам, толкнул пленника на диван и сам тут же навалился сверху. Зажал ноги парня своими ногами, обездвиживая, а руки пленника сцепил у него над головой. Заглянул в полные ужаса расширенные карие глаза и, окончательно растворяясь в своей животной сущности, страстно прорычал: - Ты такой красивый... Я сделаю тебя своим! Прямо сейчас. Никого никогда я еще так не хотел в этой жизни. Это мне нравится! Припал к шее Томми. Целовал властно, яростно, прикусывая и засасывая, заставляя Томми задыхаться от напора и уворачиваться от белых клыков. Блондин вертел головой, мешая целовать себя, пытался кусаться. Пару раз почти дотянулся до пушистого большого уха, но волк вовремя отстранился. Тогда Томми забился под ним всем телом, пытаясь ударить в пах или по ногам, или придавить хвост. Но сопротивление выходило слабым и только раззадоривало зверя. Томми был пришпилен крепкими руками к дивану, словно бабочка к коллекционной коробке. Оборотень же рычал от удовольствия и собственной эрекции. Тыкался большим членом между ног Томми, задевая чувствительной головкой грубую ткань джинсов парня, и от этого еще сильнее возбуждался. Когда терпеть стало совсем невмочь, волк вдруг выпустил запястья пленника из своих рук и, хватив за худые бедра, в момент перевернул его на живот. Томми рванулся, что есть силы, кажется, даже умудрился попасть оборотню прямо в подреберье. Но не успел соскользнуть с дивана. Крепкие руки волка удержали от падения на пол и потащили обратно. Потащили, вздернули на колени, а потом... Томми вдруг за минуту оказался без джинсов. Волк их не снял с него, а просто приспустил, оставив пленника в одних трусах. Перехватил за талию и нахально положил руку на член Томми. Блондин опять рванулся, но его талию больно передавили, прижали к чему-то теплому и мягкому - видимо, животу волка. Настойчивая рука вернулась на его член и принялась нагло и грубо теребить его, мять, тянуть, сжимать. От всего этого насилия Томми едва не расплакался, но ненависть не давала унизиться перед тварью до конца. Томми мстительно вцепился в руку, удерживающую его талию, и принялся драть ее ногтями, сдавливать пальцы зверя и с силой сжимать кожу. Волк же терпел и не отпускал его - продолжал свои грубые, настойчивые ласки, постепенно стягивая с ягодиц пленника трусы. Хвост волка бился из стороны в сторону, иногда шлепая его самого по бедру или задевая Томми. Оборотень дрожал от возбужения, глядя на выставленную нежную попу парня, на его белые спутанные пряди волос, на спину, жилистую и гибкую. Волк терял контроль, вдыхая полной грудью запах парня. Оборотню казалось, что это человеческое существо, что сейчас стоит на четвереньках перед ним, невероятно пахнет - невыносимо сладко, тревожаще, зовуще. Этот запах... Что-то среднее между запахом камней, нагретых солнцем, запахом мокрой лесной земли и запахом сочных ягод черники. Этот аромат, словленный еще в той машине, волк уже не забудет никогда. Не спутает ни с чьим другим. Пусть даже запах будет в сто крат слабее. Когда оборотень услышал первый невольный стон удовольствия, сорвавшийся с губ Томми, то прибавил скорости. Член Томми набух в его руке, и в какой-то момент оборотень ослабил хватку, собираясь заняться задним проходом пленника. Но Томми неожиданно прытко рванулся с дивана - волку лишь чудом удалось его схватить. Дернул двумя руками худое тело обратно и, зажав попу блондина руками, сразу вошел в него почти до половины. Замер на пару секунд, запрокидывая ушастую голову, тогда как Томми протяжно и болезненно застонал, задрожал всем телом и попытался отстраниться от боли. Но ему снова не дали... Оборотень обхватил его опавший член и начал ласки заново, при этом дернул бедрами и вошел в пленника до конца. Томми не выдержал и опустился на локти. Закусил губу, но это не помогло - слезы из глаз все равно полились, когда ненавистная тварь задвигалась быстрее. Томми чувствовал только боль - перед глазами плавали красные пятна, а сердце колотилось, кажется, где-то в горле. Челка прилипла к потному лицу, а футболка задралась по грудь. Но через пару-тройку минут он почувствовал как неумолимо возбуждается под ласками получеловека, как уходит боль из заднего прохода. Он не хотел возбуждаться, не хотел получать удовольствие от всего этого. И когда оборотень вдруг задел простату, Томми закусил нижнюю губу до крови, только чтобы не застонать от накатившего удовольствия. А потом оборотень ткнулся туда еще и еще... И Томми не сдержался - застонал в голос, ненавидя себя за это. Выгнул поясницу, подставляясь под размашистые движения получеловека. Оборотень незаметно для блондина ослабил хватку на его талии, а потом и вовсе убрал руку. Положил ее на поясницу Томми, заскользил по белой бархатистой коже, поражаясь ее мягкости и гладкости, ее чистоте и манящему запаху. Дрожа от наслаждения склонился к пленнику, уткнулся носом ему в спину и остался так, вдыхая его аромат и борясь с охватившем головокружением. Томми же уже ничего не замечал, ничего не чувствовал. Его член сочился в руке полузверя, а сам он бесстыдно подмахивал оборотню бедрами. Уткнулся лицом в диван и стонал почти без остановки, насаживался на чужое достоинство изо всей силы, трясся от желания получить больше удовольствия. В голове был какой туман - коктейль из опьянения, слабости, жара от раны и страшного желания кончить. И желание это еще через пару минут исполнилось. Оборотень слегка качнулся в сторону и изменил угол вхождения. У Томми сначала задрожали ноги, потом поясница выгнулась до хруста, а потом он обильно излился в руку оборотня. Кажется, закричал при этом от муки и сладости оргазма, а потом начал заваливаться на диван. Но крепкие руки удержали его бедра, и оборотень еще некоторое время вбивался в покорное мягкое тело. Кончил с протяжным стоном и едва не упал на Томми, когда от силы оргазма руки его подогнулись. Он упал рядом, весь перепачкавшись в собственной сперме и пачкая спину блондина тоже. Повалился на спину и несколько секунд еще содрогался в оргазме, изгибаясь и ерзая на диване. Затих наконец. Тяжело и шумно дышал, чутким ухом улавливая тихое и похоже на сонное дыхание своего пленника. Потом не удержался и повернул голову в его сторону. Томми так и лежал на животе. Руки подложил под голову и глаза не открывал. Футболка неудобно сбилась на груди, но Томми старался не замечать этого. Чувствовал, что оборотень сейчас смотрит на него. Пялится, повернув лохматую ушастую голову в его сторону и лазает ненавистными светло-голубыми глазами по его лицу, рукам, плечам... Удовольствие от оргазма отступило, и на его место вернулась злость. Ненависть, обида за унижение и за насилие над ним, Томми. А еще щеки блондина постепенно загорались от стыда - как он смог позволить оборотню возбудить его? Какого хрена он, Томми, начал стонать и выгибаться от удовольствия вместо того, чтобы кричать и оскорблять насильника? Какого черта кончил, да еще и так мощно и сладостно, насаживаясь сам, словно шлюха последняя, и толкаясь в бесстыдную руку? Как можно было тут так выставляться, оттопыривать зад и крутить от удовольствия головой? Проклятье! Мысли эти жгли Томми. Причем почти до физической боли. А может, это просто возвращался жар от раны. Он жмурил глаза, изо всех сил притворяясь спящим и отчаянно надеясь, что сытый, пьяный и удовлетворенный оборотень сразу заснет. Правда, совершенно неожидано для себя, Томми и сам начал впадать в дрему. Некоторое время успешно из нее выныривал, боролся со сном и представлял свои дальнейшие действия, когда волк заснет. Но, пролежав еще минут пятнадцать на удобном мягком диване, ощущая собственный жар кожи и слушая размеренное дыхание зверя рядом, Томми в какой-то момент не смог больше сражаться с чудовищной усталостью и крепко заснул, так и не поменяв позы. Проснулся он точно от толчка. Дернулся и открыл глаза. Оборотня рядом не было - его вообще не было видно нигде поблизости. Томми с трудом пошевелился, приподнялся на руках и сморщился от ощутимой боли в анусе. Некоторое время озирался по сторонам, не понимая, куда подевался волк, а потом сел. Со спины соскользнул красный плащ, тот самый, которым волк его накрывал на втором этаже. Томми некоторое время сидел, пытаясь окончательно прийти в себя и одновременно не желая вылезать из-под теплого материала. Но мысль о том, что он здесь, внизу, один и не заперт, пробудила его достаточно быстро. Встал с дивана, еще раз огляделся. За окном брезжил рассвет, и через зарешеченные окна в комнату уже проникали первые солнечные лучи. Утро. Надо спешить, надо торопиться! Надо валить отсюда. Томми метнулся к своим штанам, которые теперь уже не валялись комком на полу, а лежали аккуратно сложенные на кресле. Хватился за штаны, а потом вспомнил, что он весь в сперме. Сделал шаг к рукомойнику в самом углу, но потом передумал. Если зверь где-то здесь, то шум воды привлечет его внимание. Быстро оделся и бесшумно проследовал к двери. Толкнул ее, но как и опасался, она оказалась заперта. Ключи. Надо достать ключи у урода. Вернулся в середину комнаты и... вспомнил про скинутый на пол нож. Бросился на колени и заглянул под стол. Нет, не видно. Пометался взглядом по полу и едва не закричал от радости. Нож нашелся под кухонным шкафчиком - видимо, отскачил туда при падении! А волк, похоже, не заметил пропажи. Ура! Наконец, удача! Схватил нож, сжал покрепче в руке и поднялся на ноги. Сердце забилось от выброса адреналина в кровь - сейчас он, Томми, пойдет и добудет себе свободу. Только бы сил хватило! А еще везение не помешало бы... И блондин тихо покрался по дому, выискивая глазами волка. Прошел мимо какого-то чулана, мимо лестницы на второй этаж и остановился у входа в какую-то комнату. Сделал шаг внутрь, потом еще и еще. Комната была небольшой, но довольно уютной. Столик с графином, шкаф и большая двухспальная кровать - это все из мебели, что находилось там. А еще там находился оборотень. Томми не видел его тела и лица из-за скомканного старенького покрывала, которое было на звере, но видел очертание его тела. Ненависть всколыхнулась с новой силой - теперь это была холодная, непримиримая ярость. Желание отомстить за себя, за пропавших друзей, за весь страх и всю боль, что он, Томми, испытал сегодня по вине этой твари. А еще в нем горело желание освободиться. Дверь заперта, а значит он, Томми, не сможет выйти отсюда. Не сможет справиться со зверем, пока тот бодрствует, а это значит надо действовать сейчас. Сейчас, пока он спит и беззащитен. Быть может, это единственный шанс, который будет! И Томми решительно шагнул к спящему. Покрепче перехватил нож и осторожно дернул покрывало с оборотня, желая обнажить его грудь. Покрывало тихо отлетело в сторону и... Томми замер с ножом в руках, потрясенный увиденным. На постели лежал парень. Совершенно обнаженный и никоим образом не похожий на оборотня. Он расслабленно раскинулся на кровати и крепко спал, едва слышно посапывая. Его угольно-черные волосы разметались по подушке. Одна рука, присогнутая в локте, почти касалась полных губ, а другая мирно покоилась на животе. Ни когтей, ни шерсти, ничего не было... Кожа парня в лучах рассветного солнца казалась невероятно белой и гладкой. Лицо выглядело бледным, и на нем контрастно выделялись черные длинные ресницы, сомкнутые сейчас в пушистую щеточку, и черные шелковистые брови. А еще нежно розовые губы, пухлые и слегка приоткрытые. Грудь парня вздымалась медленно и ровно, тогда как Томми вдруг задышал сбивчиво и торопливо. Парень был невероятно, невозможно красив. Словно в противоположность тому созданию, которым он был накануне. Рука Томми с ножом предательски задрожала, а в голову полезли мысли о том, что может это вовсе не хозяин дома, не оборотень? Может, такой же как и он пленник? Похищенный и запертый здесь против воли? Но чем дольше рассматривал Томми спящего, тем скорее убеждался в том, что вряд ли это еще один пленник. Он спит здесь один, в своей большой спальне. Он не привязан, не избит, не измучен насилием. Вон и бокал вина, который он вчера так и не допил, стоит у изголовья на маленьком столике. Нет. Это и есть тот зверь, который украл его, Томми, вчера. Который причинил вред его друзьям, а самого его так унизил, как никто никогда не унижал... И блондин усилием воли оторвал взгляд от красивого сонного лица. Опустил глаза на беззащитную молочно-белую, словно ни разу в жизни не тронутую лучом солнца, грудь незнакомца. Перехватил нож покрепче и замахнулся, целясь в район ребер.