Красная шапочка

Бойся - не бойся, кричи - не кричи... Манит сквозь ночь твое пламя свечи. Когда за Адамом захлопнулась дверь, Томми, как и было велено, встал и закрылся на ключ. Ощущая неприятную дрожь в ногах сразу вернулся в постель и остался сидеть, бессмысленно глядя в пространство перед собою. Сидел так некоторое время, пока не вспомнил о еде. Посмотрел на дымящуюся картошечку, на сельдь под маслом и ощутил рвотный позыв. Вот уж о чем, так о еде он думать совсем не мог! Какая еда, когда сам, вполне возможно, через пару часов станешь едой? Хотя оборотень говорил, что не трогает людей... А вдруг просто Адам-человек не все знает? Он же ни черта не помнит о себе в виде зверя! Он вполне может убивать! По-прежнему находясь в каком-то коматозе, опустился на кровать. Прислушался к звукам - вроде тишина. Может, Адам еще не перекинулся? Ощутил как страх морозом чиркнул по коже. С трудом удержался от желания закрыться красным плащем целиком, с головой, и крепко зажмуриться... Боже, что ж такое? Ведет себя как пятилетний ребенок - вместо того, чтобы искать способ для обороны от зверя, лежит и дрожит тут, под одеялом! Ну, соберись же, мать твою! Немного успокоиться и привести мысли в порядок получилось лишь спустя минут пятнадцать. Он специально замедлил дыхание, задышал глубже и постарался направить мысли на положительный исход. Если Адам сказал, что дверь крепкая, значит так и есть - он, должно быть, знает о чем говорит. Хах, интересно, он ее крепость в прошлом собой проверял? Похоже, да. К тому же не факт, что волк побежит рыскать по дому - думается, зверю все же приятнее воля, чем чердак. Ведь так? Чердак с беззащитным Томми... Черт. Томми с силой хлопнул себя по ляжке и сел. Думать о том, что с ним сделает волк, если сможет ворваться сюда, оказалось невыносимо. В голове тотчас всплыли образы клыкастой пасти и косматой головы, получеловеческого тела над ним, а потом и их полового акта, завершившегося взаимным удовлетворением. Этого нельзя было допускать! Но раз произошло... Тогда нельзя допустить повторения! Он, Томми, не может позволить лесному чудовищу иметь свое тело во второй раз. Он, Томми, не может позволить себе предаваться оргазму под подобным существом и при подобных обстоятельствах! Это слишком унизительно для самолюбия. Снова прислушался. Сидел, но потом не утерпел и подошел к двери. Приложился ухом к замочной скважине и, затаив дыхание, принялся слушать. Тишина, хотя... Вроде, шаги. Далеко, наверное, на кухне. Вот интересно, у этого получеловека есть хоть какие-нибудь интересы, кроме еды и полового сношения? Ведь звери именно этим живут? Жрачка и размножение. В случае оборотня, похоже - жрачка и оргазм. Интересно, трахается он только когда принимает вид волка или успевает и в виде человека сношаться? Ну, надо признать, в виде человека он очень привлекателен. Даже слишком. Это как в природной среде: у некоторых животных и растений яркая заманивающая внешность - признак хищника. Хотя, кого Адаму в этой глуши "ловить" на свою красоту? Или он в городе "промышляет"? Это же сколько энергии надо? Будешь тут жрать все время. В этот раз Томми цапнул самого себя за губу. Нет, это невероятно! О чем он тут думает? Стоит за дверью и размышляет о сексуальности своего врага! Наверное, слишком долго в обмороке валялся - развилось, блин, слабоумие от нехватки кислорода! Выпрямился, нервно кусая несчастную губу, и хотел было отойти от двери, как вдруг что-то услышал. Тихий звук. Глухой, будто из какого угла. Прозвучал и оборвался. Томми наклонился, держась за раненный бок. Прислонился ухом к замочной скважине. Вот! Опять этот звук. Сначала тяжелый удар, а потом этот звук. Что там происходит? Этот звук... Он скулит? Томми прижался к холодному железу сильнее. Напряженно вслушивался, но того странного, похожего на поскуливание щенка, звука больше не услышал. Зато услышал рычание. Глухое, яростное рычание, утробное и раскатистое, прозвучавшее где-то в глубине дома, заставило блондина задрожать всем телом и отпрянуть от замочной скважины. Едва не упал, пятясь к кровати и глядя расширенными глазами на дверь. Сел, вытянувшись в струнку, и судорожно вздохнул - вот оно, началось. Но к удивлению и облегчению Томми, зверь, похоже, не собирался к нему. Буквально через пару минут входная дверь хлопнула, послышался щелчок замка, и в доме опять воцарилась мертвая тишина. Тишина, которую нарушало лишь судорожное дыхание пленника. Ушел. Волк ушел! Он, Томми, на сегодня спасен. Блондин проснулся посреди ночи от жуткого голода. Когда он умудрился отрубиться, сам не понял - ведь сидел, натянутый как тетива, и боролся с атаковавшими мыслями о волке и опасности. Но, похоже, эти самые мысли и уложили Томми спать - усталый мозг, измученное болью тело, и Томми скользнул под красный плащ и отрубился. Проснулся от сильной жажды и голода и теперь взглянул на принесенный Адамом ужин по-другому. Схватил пальцами кусочек жаренной картошки и отправил в рот. Потом схватил еще и еще. Потом взялся за ложку - предусмотрительный оборотень не принес ни вилки, ни ножа, но принес ложку, чтобы Томми не пришлось хватать селедку пальцами. Налил себе воды, игнорируя вино - еще не хватало тут пьяным валятся, когда оборотню вздумается вернуться. Специально вино подсунул - решил, что так Томми будет податливее? Хрен ему, а не податливость! Может, думал, что Томми ему еще и дверь откроет? И голышом выйдет? Пошел он! Но как Томми не старался разжигать в себе ненависть и злость к волку, одна мысль никак не давала покоя. Мысль едкая и неприятная, но от которой не получалось отмахнуться. Выходило так, что Адам и вправду не желает ему, Томми, зла. То есть не желает зла его человеческая сущность. Он принес его сюда и попросил запереться, а это... Томми даже не мог разобраться, что чувствует. Но от такого поступка Адама он неожиданно понял, что не может его по-настоящему ненавидеть - бояться, чувствовать неприязнь, отвращение, жалость, страх, недоверие, но... не ненависть. Разве можно, например, ненавидеть больного человека? Он же не виноват, что заболел! Так и тут. И Томми, перекусив, принялся раздумывать над тем, что бы сделали с таким "больным", как Адам, в большом городе. Исследовали бы и, вполне вероятно, смогли бы ему помочь подавить свою вторую сущность? Или бы заперли и проводили опыты, выявляя его волчий ген? Хах, но в первую очередь, его бы точно протащили по всем ток-шоу страны - домохозяйкам на забаву. Томми невесело хмыкнул. Почему-то вспомнилась статья, которую он прочитал, будучи тринадцатилетним подростком. Он тогда уже начал понимать, что, пока на его плечи вешаются лучшие девчонки школы, сам он украдкой поглядывает на одного мальчишку - капитана школьной команды по футболу. Разумеется, подойти к этому всеобщему любимцу Томми так не осмелился и почти пару лет провздыхал по нему, частенько представляя вместо попки очередной девчонки под собой аппетитную попку этого мальчика. В то время он много прочел про гомосексуализм - начиная от научного обоснования этого "отклонения" и заканчивая статьями о самых лучших позах в сексе. Общаться со сверстниками на эту тему ему и в голову не пришло, не говоря уже о родителях, поэтому он просто читал. И однажды прочитал статью о том, как "лечили" гомосексуальных юношей в непросвещенном прошлом - запирали от людей, проводили сеансы электрошоковой терапии, кормили сильными психотропными вещестами, чем иногда вызывали сумасшествие у "больных". Томми в тот день не смог заснуть - лежал с открытыми глазами и не вытирал бегущих без остановки слез. Ему было так жаль всех этих юношей, которых ненавидели и калечили, причем с разрешения их собственных родителей. Интересно, так будут "лечить" волчью сущность Адама? Проснулся Томми в очередной раз спустя полчаса. Что-то хлопнуло, и блондин вынырнул из тяжелого мутного сна. Смотрел некоторое время сонными глазами на низкий потолок над головой, а потом вдруг сообразил, что это хлопнула входная дверь. Сел, задохнувшись от сорвавшегося вскачь сердца. Дрожащими пальцами скинул с ног красный плащ. Смотрел ничего не видящими глазами на ночник, который он так и не выключил ни разу за всю ночь, а потом спустил ноги с кровати и перевел взгляд на окно. Там царила абсолютно черная ночь. Ни намека на рассвет и солнце. С кровати через решетку и стекло ему хорошо были видны макушки черного леса, посеребренные лунным светом. Они раскачивались как маятники. Томми же не слышал в своей "темнице" шума ветра, и ему казалось - деревья качаются сами по себе, как живые, чем-то недовольные. А потом Томми услышал стук. Тук-тук... И снова. Тук-тук. И тихий хриплый голос: - Открой. Блондин вскинул руки и зажал себе рот, чтобы не закричать от страха. Забился в угол постели, не сводя смертельно перепуганных глаз с темной двери. Сердце переместилось куда-то в район горла, колотилось, не давая дышать. На несколько томительных минут за дверью воцарилась подозрительная тишина. А потом дерево царапнули когти, а ручку двери с силой дернули. Закрутили ее то вниз, то вверх, периодически скребясь когтями, и от этого жуткого царапанья у Томми волосы приподнялись на затылке. Пару минут зверь безуспешно сражался с ручкой, потом отпустил ее. Снова, видимо, замер под дверью, соображая, как попасть внутрь. А потом Томми подскачил на месте, когда в дверь со всей силы ударилось сильное тело. Подскачил и не сдержал испуганного вскрика, и снова услышал низкое и рокочущее: - Открой мне дверь! Снова зверь всем телом ударился, но толстая дверь устояла. И тогда Томми точно прорвало. Он отшвырнул от себя красный плащ и закричал что есть мочи: - Только попробуй меня пальцем коснуться! Нагулялся и решил перед сном потрахаться? Я тебе не шлюха, понял? Те это за деньги делают, а я же и за бабло под тебя не лег бы! Ты слышишь, уродец? Отвали и дай мне спать! Или вали в лес и трахай себе подобных! Или ты один такой "исключительный"? Томми кричал, а зверь продолжал методично долбиться в дверь. Пленника затопила ярость и ненависть. Теперь он уже с неверием думал о том, что собирался сжалиться над Адамом и при удачном побеге не сдавать его властям. Сейчас эта мысль, как совершенно глупая и малодушная, была отброшена. Томми даже бы смеялся над своей мягкосердечностью, если бы сейчас так не ненавидел. - Хотя, лучше бы ты был один... Не хватало еще таких тварей в лесу! Да тебя запереть надо, покрепче да подальше от людей, чтобы ты не издевался и не насиловал тех, кто попал в беду! На цепь посадить, чтобы неповадно было! Я все равно убегу и, поверь, если ты сейчас вломишься ко мне, то я не пожалею всей своей жизни - пущу ее на месть! Ты понял? Ты слышишь меня? Удары неожиданно прекратились. Воцарилась тишина, за время которой Томми вдруг осознал, что сорвал себе голос, а лицо все его залито слезами. Его била дрожь и, когда вместо ударов в дверь, волк заскребся у самого замка, Томми не удержался на ногах. Так и сел на пол - там, где стоял. Замер, широко расставив руки и не сводя глаз с замка. Зачем-то начал считать про себя. Оборотень еще довольно долго скребся у двери. То царапал наличники, то чиркал когтями по замочной скважине, но открыть не мог. Постепенно царапанье становилось все менее интенсивным, а потом внезапно вообще прекратилось. Наконец, Томми услышал шлепки босых ног по лестнице, и вновь за дверью воцарилась тишина. Томми вздохнул так, что в ушах зашумело. И почему-то захотелось смеяться и плакать одновременно. Не мог поверить, что на сегодняшнюю ночь он, похоже, спасен. Адам не соврал ему - дверь оказалась надежной и выдержала удары зверя. Осознание этого факта заставило, наконец, немного прийти в себя. Он с трудом поднялся с пола. Ноги едва держали, руки тряслись, как у алкоголика, а волосы прилипли к мокрому лицу. Сделал два шага и повалился всем телом на кровать, закутался в красный плащ, затих, глядя в зарешеченное окно. Ощутил страшную, давящую усталось, какой не ощущал ни разу в жизни. Чувство было такое, точно он разгрузил в одиночку трейлер с аппаратурой. Некоторое время просто лежал и слушал собственное тяжелое дыхание, смотрел невидящими глазами в залитое лунным светом окно. И постепенно дрожь его сошла на нет, а дыхание выравнялось, стало спокойным и неспешным. Даже не понял, как забылся сном. Утро пленника началось в одиннадцать утра. Началось с того, что ему приснился странный и забавный сон, который и стал причиной пробуждения. В том сне Томми был доктором. У него имелся белый халат и столь же белая шапочка. Он явно был уважаемым доктором, поскольку в его сне все больные почтительно вставали со своих кушеток для приветствия, а врачи бросались к нему, чтобы пожать его руку. Томми даже улыбался во сне - так ему нравилось руководить и принимать внимание и почтение всех этих людей. Он шел по коридору больницы к очередному пациенту и радовался тому, что здесь его дом и друзья, и что он стольким несчастным может помочь. Что он нужен! Когда он зашел в палату своего очередного больного, то сразу наткнулся на ярко-синий взгляд молодого симпатичного мужчины. Он сидел на краешке кровати, одетый во все больнично-белоснежное, и с легким замешательством смотрел на молодого и уверенного доктора. Томми прошел в палату и деловито взял историю болезни парня. Удивленно дернул красиво-очерченными бровями и отложил карту в сторону. Отчеканил: - У вас в карте совершенно пусто. Вас разве доктор Картонс не осматривал? Строго смотрел на молодого парня. Тот, немного волнуясь, кивнул: - Да, меня осмотрели, и... В общем, врач сказал, что лучше вызовет вас. Томми даже возмутился: - А я что, единственный терапевт здесь? Между прочим, у меня полно своих пациентов! Хотя... извините, вы-то не виноваты в некомпетентности вашего терапевта. Так что вас беспокоит? Парень как-то неуверенно глянул на врача, скрестившего руки на груди и приготовившегося слушать, а потом опустил голову. Потянул краешек больничной простыни со своих бедер и едва слышно ответил: - Меня беспокоит вот это. Под простыней пациент прятал свой пушистый волчий хвост. Хвост лежал себе спокойно у голого бедра парня, а сам пациент выглядел глубоко расстроенным. Смотрел во все свои синие глаза на Томми и ждал вердикта. Доктор некоторое время с совершенно невозмутимым видом разглядывал пушистый отросток. Потом даже шагнул ближе и провел по хвосту пальцами. А тот вдруг шевельнулся, заставив доктора от неожиданности отдернуть тонкую руку. Но Томми быстро вернул себе самообладание - он же был отличным доктором! Поправил белую шапочку на голове и слегка разраженно резюмировал: - О чем вы беспокоитесь? Вполне себе здоровый хвост, шерсть гладкая, не лезет! Что вам еще надо? Вызываете по пустякам! Вы совершенно здоровы, и хорошо выглядете. Просто... поаккуратнее с ним в транспорте! Томми дернулся всем телом и проснулся. Пару минут лежал, хлопая сонными глазами и все еще ощущая кожей пальцев тепло волчьего меха. Потом приподнялся, откинул одеяло, спешно прошлепал к двери. Осторожно повернул защелку пару раз и высунул нос наружу, оглядел исцарапанное, но выдержавшее напор зверя дерево, и... неожиданно наткнулся взглядом на стульчик с подносом. На подносе стояла тарелка с яичницей-глазуньей, овощами, хлебом, а также стакан с соком. Томми неверяще смотрел на горячую еду, а потом сорвался с места. Пошлепал босами ногами по лестнице и влетел в гостиную комнату. Разгневанно осмотрелся, а потом, не обнаружив волка, развернулся и бросился обратно. Не церемонясь, распахнул дверь спальни Адама. Не стуча, не спрашивая позволения, шагнул внутрь. Адам, в белой футболке и джинсах, сидел в кресле, держал в руках молоточек, а напротив него стоял сломанный стул. Вскинул голову на влетевшего Томми и замер, хлопая совершенно чистыми и светлыми глазами. Томми просто трясло от возмущения. Шагнул к оборотню и задыхаясь, выпалил: - Ты... ты вообще, нормально себя чувствуешь? Промучил меня полночи, ломясь в мою комнату, а с утра завтрак принес как ни в чем не бывало? Напугал меня до полусмерти и сидишь тут спокойно! Ты просто... ты просто.... Скотина! А дальше Адам сделал то, что заставило Томми буквально взвиться на месте и вылететь из спальни, со всей силы хлопнув дверью. Черноволосый мило улыбнулся и совершенно искренне ответил: - Ну, скотина, да... Но ведь с тобой все окей? Или тебе завтрак не понравился? И Томми понесся с свою комнату, сжимая и разжимая кулаки, ругаясь на бессовестного наглеца. Бесчувственная, нахальная, ненавистная скотина! Ведь еще и спрашивает всерьез!? Ладно... Посмотрим, кто в итоге будет смеяться последним.