Красная шапочка

Сердце подскачило к горлу, не давая нормально вздохнуть. В доме посторонний человек! Это шанс. Это чертов сказочный шанс на спасение! Томми, спотыкаясь, бросился от окна, у которого стоял, к двери. Распахнул ее и заорал во все горло: - Помогите! Помо... Услышал вдруг хлопок, оглушающе громкий, и бросился вниз по лестнице. Один раз даже упал, кажется, разбивая колени, но не почувствовал боли. Снова заорал что есть мочи, понимая, что, похоже, оборотень и пришедший гость вышли из дома. - Помогите! Слышите? Вылетел на первый этаж, за секунду огляделся. Никого. А потом увидел их через окно. Адам и незнакомый мужчина удалялись от дома, углубляясь в сад. Томми бросился к входной двери, молясь в душе, чтобы оборотень по случайности забыл ее закрыть. Но его надеждам не суждено было осуществиться - толстая входная дверь была заперта. - Нет! Нет... Сволочь! Помогите! Да услышьте же... Он бился всем телом в дверь, стучал кулаками, разбивая костяшки пальцев в кровь. Потом вдруг сообразил, что в шуме ветра, который сегодня раскачивал деревья в лесу, как легкие тростинки, его крик вряд ли будет слышен на улице. Надо привлечь внимание чем-то другим. Отпрянул от двери, судорожно озираясь по сторонам. Бросился на кухню, схватил кухонный стул и вернулся к окну у входной двери. Прижал сидушку к груди и со всей силы ударил ножками стула по стеклу. Но то ли стекло было достаточно толстое, то ли решетка помешала Томми нанести более сильный удар - вместо выбитого полностью стекла пленник увидел лишь множество трещин, поползших паутиной. В одном из верхних углов стекло не удержалось и вывалилось, от чего в комнату пахнуло свежим лесным воздухом. Томми мельком взглянул на оборотня и незнакомца, которых уже не было видно среди деревьев сада и, понимая, что шансы его быть обнаруженным таят со скоростью света, задрал голову. В отчаянии глядя на небольшой выбитый кусок стекла что есть мочи заорал: - Эй! Я здесь, в доме! Оглянитесь же... Замер с бешено колотящимся сердцем, а потом со злостью снова впечатал ножки стула в окно. Теперь стекло не выдержало и поддалось. Лопнуло с неприятным треском и осыпалось под ноги Томми. А через минуту входная дверь распахнулась, и на пороге появился встревоженный Адам. И тогда Томми понял, что вот он - еще один шанс. Подобрался весь и со всей силы швырнул этот стул в Адама. А потом понесся на него, толкнул всем весом, надеясь сбить с ног и выскочить на улицу. Однако, Адам точно знал наперед, что сделает его пленник. Отшвырнул стул от себя, словно тот ничего не весил. А потом перехватил несущегося на него блондина. Они упали на пол одновременно. Прямо у порога. Руки оборотня, сильные, ловкие, ухватились за худое, но достаточно сильное тело. Ухватились, прижали к себе что есть силы - так, что Томми задохнулся, ощущая как трещат его ребра. Завопил громче, надеясь, что незнакомец на улице еще не покинул зону слышимости. Закричал, при этом изо всех сил дергаясь и не давая Адаму уж совсем себя обездвижить. И тогда оборотень, лежащий спиной на полу и удерживающий пленника фактически на себе, вдруг крутанулся и оказался сверху. Навалился на блондина, одной рукой прижимая его тело к полу, а второй накрывая его губы. Сжал ладонь, сдавил, заглушая рвущийся крик. И замер так, полулежа на Томми и глядя в его блестящие ненавистью и вызовом глаза. - Томми... Тихо-тихо. Он все равно тебя уже не услышит - он далеко уже. Успокойся... Адам шептал почти на ухо Томми. Почти касаясь губами его щеки. Томми, несколько раз дернувшись под сильным телом, наконец, затих. Голова вдруг закружилась от борьбы и бега, и он почувствовал, что в районе раны стало мокро и холодно. Дышал тяжело, глядя оборотню в глаза и чувствуя невыносимо сильное желание ударить его. Сволочь... Сильная сволочь. - Вот так... Тише, да. Успокоился? Я могу тебя отпустить? Адам, чувствуя дрожь тела под ним, чуть приподнялся. Задержал дыхание на секунду, любуясь сверкающими темными глазами и румянцем, залившим щеки пленника. Любуясь белыми волосами, рассыпавшимися по пыльному дощатому полу, и длинными пальцами, которые словно тисками сдавили его собственную руку. Вздохнул судорожно и отпрянул, выпуская Томми. Поднялся на ноги и закрыл дверь на ключ. Сунул ключ себе в карман. Некоторое время стоял, сгорбившись, наблюдая как блондин медленно поднимается с пола. Томми с трудом разогнулся. Некоторое время стоял, восстанавливая дыхание, а потом перевел взгляд на молчаливую фигуру волка. Процедил сквозь зубы, стараясь вложить в свои слова максимум ненависти и яда: - Пусть сегодня у тебя вышло меня удержать. Но это сегодня. Будет завтра и послезавтра, и когда-нибудь ты все равно сделаешь ошибку, и я сбегу. Знаешь, что я сделаю, когда выйду отсюда? Первым делом отправлюсь в полицию. Расскажу все о тебе и твоем уродливом жилище. А потом тебя поймают, свяжут и запрут в какой-нибудь лаборатории! И ты узнаешь на своей шкуре, что значит быть в неволе. Стараясь держать голову высоко, пошел к своей лестнице. Зажал жгущий болью бок и, медленно переставляя ноги, начал подниматься наверх. Адам появился в его комнате только спустя пару часов. По привычке сначала просунул лохматую черноволосую голову в дверной проем, а потом просочился весь целиком. Тихо прокрался к изголовью кровати, на которой лежал бледный пленник, и поставил поднос со съестным на маленький столик. - Спишь? Нет? Я подумал, что ты не откажешься от чая. Нарыл тут в закромах немного сахарного печенья и... Томми, ты снова поранился да? Можно... можно я посмотрю? И не дожидаясь ответа мягко перевернул блондина к себе. Потянулся к бинту, который стал совсем бурого цвета. Тотчас схлопотал смачный шлепок по руке и яростный взгляд больших карих глаз. Но и не подумал отстраниться. Снова взялся за бинт. Начал отклеивать пластырь. Томми лежал, не двигаясь. Сил и желания сопротивляться больше не осталось - все равно он не сможет оказать достойный отпор оборотню. Все равно тот сделает так, как хочет. Смотрел отрешенно, как Адам осторожно отклеивает пластырь, удерживающий бинт, как достает новый. Как обрабатывает повторно открывшуюся рану и как бережно накладывает свежий бинт. Равнодушно рассматривал идеальные черты лица своего "тюремщика" и думал о том, что какая это насмешка природы - с такими внешними данными, с таким телом, сидеть здесь в лесу и прятаться от людей. Интересно, как давно он тут скрывается? Совершенно не ожидая от себя этого, задал вопрос вслух: - Давно ты тут живешь? Синие глаза глянули настороженно. Помешкав мгновение Адам честно ответил: - Кажется, лет восемь. Может, девять... Заметив удивление Томми, опустил глаза и слегка отстранился от лежачего. Но Томми не собирался останавливаться. - Восемь лет? Ничего себе! И сколько... сколько тут пленников побывало до меня? Черноволосый тяжело вздохнул и мотнул головой. - До тебя был... До тебя не было никого. Я... я давно не притаскивал сюда людей. Видимо, ты мне очень понравился. Томми, поверь, я не хочу тебе зла! Но я не могу изменить того, что совершил и... - Кто это приходил? Теперь оборотень вздрогнул всем телом и затравленно глянул на решительно приподнявшегося на локтях Томми. Облизнул губы, но не ответил. Тогда блондин, сверля глазами ненавистное лицо, повторил вопрос: - Я видел этого мужчину. Ты ведь слышал, как я кричал? Поэтому ты увел его побыстрее? Умный мальчик... Кто он, зачем он приходил? О чем спрашивал? Если ты "желаешь мне добра", то почему не отвечаешь? Адам упрямо молчал, но потом, сдавшись карему пристальному взгляду, все же заставил себя ответить: - Он... Это тот мой друг, который живет в паре километров в сторону города. Я тебе говорил уже о нем. Он от нечего делать помогает полиции. В общем, полиция нашла вашу разбитую машину, и они ищут тебя и... твоих друзей. Уолт заходил рассказать об этом и спросить, не видел ли я аварии. Не видел ли я... вас. Томми едва не закричал от радости. Даже не заметил, как сел. - Ищут? Они обнаружили разбитую машину, значит? Но... Осекся. Почувствовал вдруг, как холод сжал желудок, как задрожали пальцы, а кровь отхлынула от лица. Прошептал: - Но раз ребят не нашли... Это... Это ты, да? Что ты сделал ними? Скажи, что они живы, что они где-то здесь! В подвале, во дворе, в яме. Только скажи, что они живы! Томми даже не заметил, что подался к оборотню и вцепился в его руки, белые и прохладные. Кричал на него. Смотрел, как тот мучительно отворачивается, прячет глаза под длинными ресницами, как делает слабые попытки выпутаться из Томовых рук. А потом все же ответил: - Я... я не знаю, Томми. Говорил же - я не помню себя ночью! Замолчали на некоторое время. Томми отпустил запястья Адама и снова откинул на постель. Было жутко находиться с подобным существом рядом, и Томми изо всех сил старался подавить в себе дрожь. Повернулся к замолчавшему Адаму и постарался придать голосу хладнокровия: - Ладно. Не знаю, как ты так живешь - я бы давно вскрыл себе вены. Не знаешь, где был. Не знаешь, убийца ли ты. Не знаешь, вернешься ли обратно после "ночной прогулки". Это какое-то сумасшествие, не находишь? Скажи, а что твои близкие? Что, они такие же как ты или обычные люди? Они знают, как ты тут живешь? Томми испытывал странные чувства. С одной стороны, его затапливало отвращение - это, реально, чудовищно так жить, и так спокойно относиться к своему, мягко говоря, ненормальному образу жизни. С другой стороны, Томми вопреки желанию испытывал самое настоящее любопытство. Даже интерес. Причем, этот интерес даже пересилил неприязнь, которую блондин питал к тому, кто вполне вероятно причинил вред его друзьям. Блондин снова сел, разглядывая опущенную голову оборотня, и даже нашел в себе наглость поторопить оборотня с ответом: - Давай же, расскажи. Раз ты держишь меня здесь, то уж будь добр хоть расскажи о себе. Хочу знать с кем или с чем я имею дело! Скрестил руки на груди, наблюдая как Адама по-настоящему ломало - так сильно он не хотел отвечать на вопросы. Даже сделал нелепую попытку отвертеться: - Томми, между прочим, чай остынет и... - Адам! - Хорошо-хорошо. Сейчас. Адам замолчал на минутку. Отодвинулся на самый конец кровати и тихо начал: - На твой первый вопрос... Мои близкие вполне себе счастливо живут в городе. Иногда я навещаю их, но не слишком часто. Твой второй вопрос - они обычные люди: живут, работают, болеют, путешествуют. Все как у всех. Ну, и третий вопрос. Они... не знают, каким я бываю ночью. Точнее, мама и брат не знают, а вот отец... Он, да, знает. Он покрывал меня, когда это все только началось. И он же отправил меня сюда, подальше от города, где такого как я легко отследить. Томми даже вздрогнул. Забыв нацепить маску неприязни уставился на понуро сидящего Адама. Даже не дождался того, как Адам договорит. - "Когда это все началось"? Что ты хочешь этим сказать? Адам как-то странно покосился на пленника. Пожал плечами, словно тут и так все должно быть ясно: - Ну, когда я был маленьким, я был вполне себе обычным. Спал в комнате родителей в своей кроватке, ездил на каникулы со сверстниками в Европу, пил пиво с ребятами в подворотне. А потом... - Что потом? Теперь Томми уже в открытую пялился на смущенного Адама. В голове царил полный кавардак после слов оборотня, и совсем не вовремя проснулось специфическое чувство юмора: - Только не говори, что ты подцепил какой-нибудь... волчий грипп, и стал ночами обростать мехом! Синие глаза Адама обиженно сверкнули. Он совершенно по-мальчишески насупился, а потом огрызнулся: - Ты спрашиваешь меня, чтобы поиздеваться или тебе нечем занять себя? - Скорее второе. - Ясно. Рад был тебя развлечь, Томми! Черноволосый вскочил и вполне себе на полном серьезе отправился к двери. Томми даже рот открыл, не веря в то, что этот субъект имел еще нахальство обидеться. А потом вдруг вспомнил, что оборотень совсем не воспринимает юмора. Выдохнул обреченно и поторопился остановить волка: - Да ладно тебе. Не обижайся! Я просто пошутил. Адам! Адам вернись. Попей чая со мной, прошу. Последняя фраза вылетела раньше, чем Томми захлопнул рот. Тут же мысленно дал себе щелбан за слишком приветливый тон. Но слова возымели нужный эффект. Лицо оборотня прямо-таки осветила улыбка, и он с готовностью вернулся к кровати пленника. Плюхнулся рядом с импровизированным столиком на пол и заблистал глазами: - Офигеть! Ты приглашаешь меня? Конечно, я соглашусь. Это уже второй раз, когда ты меня зовешь! Мне очень приятно. И тогда Томми мысленно залепил себе второй щелбан. Ладно. Званное чаепитие значит? Пусть. Чем бы дитя не тешилось, главное... чтоб не кусало.