Красная шапочка

Ощущение нереальности происходящего. Ощущение полной абсурдности, неприятия, отстраненного удивления. Вот что испытал Томми, глядя широко распахнутыми глазами на стильную ведущую новостей местного канала, на фотографии своих любимых друзей, возникших на экране на считанные секунды. Ведущая уже рассказала про погоду и попрощалась со зрителями, а Томми все сидел, стеклянными глазами глядя на экран, пытаясь осознать, что ему это все не приснилось. Адам замер на своем конце дивана и исподтишка наблюдал за смертельно бледным блондином. Понимал, что не стоит сейчас лезть с вопросами и даже утешениями - парень должен был прийти в себя от услышанного. Тихонько поднялся и исчез на кухне. Вернулся с двумя бокалами виски, подал один бокал Томми. Тот машинально протянул руку, взял и так и замер с ним, продолжая отсутствующим взглядом смотреть в телевизор. Но не успел Адам вернуться на свое место, как блондин, натужно усмехнулся и проговорил: - Вот так интересно получилось! Я думал, я здесь в тюрьме. А, оказывается, ты спас меня от нее. Адам обернулся. Задумчиво проговорил: - Мне приятно такое слышать, конечно. Но ты преувеличиваешь. Думаю, они поверили бы в твою невиновность, услышав твою историю, увидев твои раны. Томми перевел слегка оживший взгляд на черноволосого. Несколько минут рассматривал его, словно видел впервые, а потом неуверенно покачал головой: - Не знаю. Если они им не верят на слово, то почему должны поверить мне? Тем более, этот парень, Джейсон Рисс, сын какого-то шишки, так? Господи, как они могли? Как они могли так поступить с ним? В голове не укладывается... Сделать такое! Последние слова Томми почти прокричал. Глаза заблестели такой болью, что Адам порывисто бросился к нему, опускаясь рядом на диван. Затараторил: - Погоди. Мы же не все знаем, просто потому что не были там! Я не помню ночи, а ты без сознания находился. Может, это был несчастный случай и... - Да, поначалу это и был несчастный случай. До того момента, как они решили его, едва живого, спрятать в лесу. Невероятно! Я же почти всю жизнь их знаю! Рави - замечательный музыкант, Джереми - отличный парень, шутник, каких поискать. Что на них нашло? Томми так мучался, что Адаму было больно на него смотреть. Тихонько приобнял за плечи, прижимая белокурую растрепанную голову к своему плечу, настойчиво подтолкнул бокал с виски к губам Томми. Уверенно ответил: - Наверное, это наркотики. В новостях сказали, что они были под наркотическим.... - Не было у нас травы! Не было таблеток! Да, пили пиво, но это другое. Да и Джереми, который вел машину весь вечер, не пил. Я видел! - Тогда почему в новостях так сказали? Уставились друг на друга. Томми изо всех сил кусал губы, Адам в задумчивости теребил длинную прядь челки. В конце концов Томми маханул весь бокал до дна, а Адам неуверенно изрек: - Если так, то получается их намеренно очерняют. Вопрос - зачем? Зачем это, если они и так виновны? Замолчали на некоторое время, все также глядя друг на друга. Томми судорожно пытался припомнить момент аварии, но кроме прыгающего перед глазами салона авто ничего не вспоминалось. В сердце появилась какая-то дыра - он представлял своих добрых, отзывчивых друзей, волокущих через кусты окровавленного молодого человека, и чувствовал, что сходит с ума. Это все какая-то шутка, очередной розыгрыш! Этого просто не могло произойти! Адам же невольно задумался о том, что вполне вероятно вскоре начнет происходить. Томми будут искать и, возможно, придут с ордером на обыск в его дом. И что им двоим в этом случае делать? Наблюдал за жутко расстроенным блондином, не зная, стоит ли сейчас говорить об этом или нет. В итоге решил, что стоит. Начал неуверенно: - Томми, я знаю, что сейчас ты переживаешь за них. Но тебе надо подумать и о себе. Что ты намерен делать? То есть... В общем... Ладно, спрошу напрямую. Если сюда нагрянет полиция или Уолт, который здесь принимает активное участие во всех событиях, ты позволишь себя спрятать? Ты не станешь сдаваться им, только чтобы избавиться от меня? Последние слова Адама прозвенели искренним волнением. Не смог выдержать взгляда пленника и опустил черные ресницы. Ответа ждал с таким страхом, что от ударов сердца чуть дергало вперед. Через минуту услышал нерешительное: - Не знаю. Мне надо все хорошенько обдумать. Я не хочу быть твоим пленником, но и угодить в тюрьму не хочу. По крайней мере, я должен выяснить все подробности о той ночи, хоть и не знаю пока как. Какая ирония судьбы - твоя тюрьма совершенно неожиданно превратилась для меня в необходимое убежище. Встал, выпутываясь из-под руки оборотня. Направился на кухню. Крикнул от туда: - Будешь еще виски? Весь день они смотрели новости, но новых подробностей так и не узнали. Томми шептал как в бреду "Как они могли?", Адам тоже удивлялся жестокости парней. Снова слышали про наркотики, а еще со страхом слушали про вознаграждение от Брендона Рисса, назначенное "за голову" Томми. Пили виски, точнее пил Томми, а Адам с тревогой поглядывал на него, не зная чем помочь разбитому парню. Пошел готовить им мясо, однако спустя пару минут к нему на кухню пожаловал сам Томми. На вопросительный взгляд синих глаз, пробурчал: - Мне надо отвлечься, иначе я просто тронусь. Принялись вдвоем готовить еду. Адам жарил небольшие сочные кусочки мяса, а Томми резал салат и следил за рисом. В основном молчали, лишь пленник изредка спрашивал, что и где лежит, да отрывались от готовки для того чтобы молчаливо выпить. В считанные минуты обед был готов, и они быстренько переносили все это в гостинную. Уселись на диван, и Томми остановил потянувшегося было за пультом Адама: - Погоди, не надо. Честно говоря, слушать все это в десятый раз - это как по живому ножом. Давай посмотрим новости вечером, может к тому время появятся новые обстоятельства! Адам лишь согласно кивнул. Принялись за еду. Однако, то ли выпитый на голодный желудок алкоголь, то ли испытываемый стресс, но Томми, в буквальном смысле отколупнув кусочек мяса, не смог есть. Отодвинул тарелку, вынуждая и Адама остановиться. Оборотень сочувствующе смотрел на грустного парня, не стерпел: - Хочешь, я съезжу в город? В Лоствуд? Попробую узнать что-нибудь у наших местных. Могу и прямиком к Уолту - тот вечно в курсе всех событий. Томми лишь устало мотнул головой. Пробормотал, с усилием запихивая в себя ложку риса: - Это будет подозрительно, если ты вдруг начнешь выяснять. Они же не дураки, да к тому же это проклятое вознаграждение... - Ну, я не буду "в лоб" спрашивать! Я попробую аккуратно. Спрошу про новости, а про парня этого, про Джейсона, небось все сейчас сплетничают. Так что это как раз не должно вызвать подозрение. - Может, ты и прав. Но... Томми взглянул прямо на оборотня блестящими, слегка пьяными глазами. Вдруг спросил: - Почему ты хочешь помочь мне? Для чего тебе это? Разве не ты живешь тут как отшельник все эти годы и не влезаешь в дела людей? Адам заметно смутился: - Не лезу, да. Но... ты - не просто "люди". Томми стало вдруг интересно. Чуть склонил голову к плечу и повысил голос: - Конечно, я - твоя кукла для игр. А что ты будешь делать, если я захочу пойти в полицию и сдаться? Рассказать, как все было? Ты ведь понимаешь, они спросят меня, почему я прятался, если был невиновен? Почему не пришел сразу? И мне придется рассказать о тебе. Что ты сделаешь, Адам? Не поступишь ли так же, как мои бывшие друзья? Ударишь, а потом отнесешь в чащу леса подыхать? Кровь отхлынула с лица черноволосого. Он отпрянул от Томми, а потом и вовсе поднялся из-за стола. Несколько долгих секунд смотрел на блондина сверху вниз, а потом холодно ответил: - Захочешь пойти - пойдешь. Но я на твоем месте по доброй воле не лез бы туда, куда обычно тащат силком. Я узнал бы побольше о том, что произошло. И знаешь, тебе не стоит каждый раз мне угрожать выдачей! Я и так в курсе, что завишу от тебя не меньше, чем ты от меня! Я давно в беде, а ты попал по-настоящему в беду только сейчас. И если уж совсем честно - если бы не наша с тобой встреча, ты вполне мог бы уже сидеть в тюрьме! Хотя, похоже, ты предпочитаешь тюрьму моему обществу. Конечно, там же люди, не звери как я. Закончил и отвернулся, взял свой стакан и направился к входной двери. Исчез за ней, оставляя Томми одного в доме. Обиделся, значит... Блондин некоторое время оставался за столом. Сидел, крутя в пальцах почти пустой бокал, пытался привести в порядок сумасшедшие расползающиеся мысли. А еще испытывал странное чувство, похожее на угрызение совести. Гнал его, убеждая себя, что это абсурдно - испытывать чувство вины перед своим похитителем. Однако, где-то в голове пульсировало осознание - его, Томми, так же как и парней нашли бы далеко от машины, он так же говорил бы, что знать ничего не знает и был без сознания, и никто ему не поверил бы, ведь свидетелей кроме Рави и Джереми нет. А это значит, что Адам его спас, хоть и достаточно своеобразно. Томми слегка задохнулся от виража мыслей. Представил, как о его аресте узнает мама и сестра, и по-настоящему затрясся. Так вот почему мама передала ему гитару! Она слышала новости. Она знает про преступление Джерри и Рави, и его, Томми, исчезновение. Она решила, что он убегает из страны... Застонал сквозь зубы. А потом вдруг вскочил с места, понимая, что сейчас от злости и горя просто полезет на стену. Почти побежал следом за Адамом, к двери, и... Без особой надежды толкнув ее, вдруг оказался на улице. Адам не запер ее! Томми сделал шаг на крыльцо, потом еще и еще. А потом наткнулся на внимательный взгляд темно-синих глаз. Оборотень стоял чуть в стороне от лестницы, бледный и недвижимый. Смотрел, как Томми неуверенно спускается, как останавливается и мнется на месте. Спросил, усмехаясь: - Ты чего-то не слишком торопишься. Почему не бежишь? Беги, не медли! Томми с вызовом вскинул подбородок: - Ага, что ты меня догнал и скрутил? Мне уже одного раза хватило. Черноволосый насмешливо блеснул глазами: - А если и не подумаю догонять? Томми сморгнул, неверяще глядя на напряженную фигуру. Переспросил: - Что, прямо отпустишь? - Конечно. Надоел ты мне хуже смерти! Сказал, все еще отчаянно блистая синими глазами. А потом неторопливо подошел к пленнику и аккуратно взял за запястье: - Не отпущу, Томми. Я не хочу стать подопытным мясом. Я не хочу навсегда сгинуть в стенах какой-нибудь медлаборатории. И я не хочу, чтобы ты попал за решетку, понадеясь на справедливость властей. Я не хочу отпускать тебя, потому что это опасно. Опасно для тебя, Томми, и для меня. Для нас обоих, понимаешь? Выудил из кармана свою мягкую, но прочную веревку. Осторожно притянул Томми ближе. Чуть сжал длинными пальцами его запястье и, глядя прямо в темные большие глаза, принялся обматывать тонкую руку веревкой. Томми не вырывался. Дышал спокойно и размеренно, понимая, что бежать действительно бесполезно. Молчал и смотрел, как Адам чуть менее бережно наматывает веревку на свое запястье, как крепит конец. А потом произнес решение, которое принял несколько минут назад: - Я согласен, Адам. Согласен на то, чтобы попробовать узнать новости в городе. Имею в виду, что хочу, чтобы ты узнал. Прошу об этом. Очень сильно прошу! Черноволосый улыбнулся. Улыбка была теплой и даже радостной, и Томми снова стало не по себе. Они стояли так близко... Они думали об одном и том же деле. Они были теперь связаны, и не только гладкой веревкой. К пяти часам вечера погода изменилась. Подул неприятный ветер, нагнал низкие свинцовые тучи, и ребята, наконец, ушли с улицы. Уходить ни тому, ни другому не хотелось - сидели до упора, и только когда уже стало невмочь терпеть жестокий, пробирающий до костей ветер, поднялись с крыльца. Томми предложил было затопить камин, но Адам заметно занервничал. Остались сидеть без огня. Зажгли лампы по углам и уселись перед телевизором. Слушали новости предельно внимательно, но ничего нового им не сказали - те же слова, те же фото. Единственно, на что обратил внимание Адам, так это на слова репортерши об оставленной машине убитого. Задумчиво проговорил, откинувшись на спинку дивана: - Странно. Они показывают машину этого Рисса стоящей даже не у дороги, а в кустах! Зачем надо было останавливаться так далеко от проезжей части, где тебе могут оказать помощь? Томми пожал плечами, не особо придавая значение сему факту. А вот друзей на фото он успел теперь хорошенько рассмотреть - бледные, осунувшиеся, Джереми с фингалом, а Рави странно сгорбившийся. Их было ужасно жаль, и от этого Томми вдруг стал ощущать вину за то, что отрубился, а ведь имел шанс отговорить парней от жестокого преступления. Отвел взгляд от экрана, чувствуя, как глаза начинает предательски жечь. Оказывается, не только его жизнь в ту ночь пошла под откос, но и жизни еще троих людей, считая погибшего Рисса, и не считая все их семьи. Вспомнил опять о маме. Поискал глазами гитару - она так и лежала брошенной на полу у окна, в полурастегнутом тускло поблескивающем чехле. Сглотнул, ощущая как отчего-то сдавило горло, и поспешно повернулся к Адаму. Тот, оказывается, уже выключил телевизор и теперь сидел в пол-оборота к Томми. Блондин сначала подумал, что Адам смотрит на него, но тот смотрел куда-то мимо его головы. Смотрел внимательно, слегка нахмурив изогнутые брови. Но заметив внимательный взгляд Томми, тотчас же перевел глаза на него. Проговорил ободряюще. - Мы все выясним, Томми. Должно быть что-то, что оправдает тебя в их глазах. Но Томми думал уже о другом. Вдруг попросил: - Расскажи немного о своем отце. Адам почему-то ничуть не удивился. С готовностью придвинулся ближе и снова глянул куда-то за спину Томми, правда через секунду уже глядел ему в глаза: - Что именно тебе интересно? Блондин пожал плечами: - Ну, не знаю. Какой он человек? Как вы общались? Как часто вы видитесь сейчас? Брюнет задумался на минуту, потом начал: - Он хороший человек. Немного замкнутый, как мама говорит - прохладный. Северный. Не любит спешки, суеты. Ха, в этом плане всегда ругал меня за излишнее нетерпение и болтливость. - Ты любишь болтать? Я особо не заметил. - Ну, то было в юности. Когда я ушел от людей, этот мой недостаток сам собой исчез. Томми искренне попытался представить Адама нетерпеливым торопящимся болтливым подростком. Попытался честно, но вышло плоховато. Черноволосый тем временем продолжал: - Он любит свою работу и любит все делать хорошо, правильно. Он очень начитанный и умн... - "Правильно"? - Томми неожиданно завелся. - Он считает "правильным" сначала запирать своего сына в пустом подвале, а потом отвозить его в лес и бросать одного? Вместо того, чтобы помочь, поддержать? И вообще, он у тебя все решал сам, да? Не спрашивая твоего мнения, твоих желаний? Не думая о твоих чувствах? Снова Адам улыбнулся. Томми же не находил в этом ничего смешного и нахмурил тонко очерченные брови. - Да, решил все сам. Но он думал о маме, о брате. Они не смогли бы перенести все это достойно. Они попытались бы мне помочь, делая и себя и меня несчастными. А насчет встреч... Мне бессмысленно с ним встречаться. Я сам так захотел. Черноволосый опустил глаза на свои крепко сжатые пальцы. Замолчал. А у Томми вдруг в душе шевельнулось что-то похожее на жалость. Похожее на сочувствие и сопереживание. Он неверяще затих, отвернувшись от оборотня, пытался призвать холодный разум и отстраненную расчетливость. И очень кстати вспомнил о другом. - Он, твой волк, сказал, что видит иногда во снах эту реальность. Тебя видит. Сказал, что это началось недавно. А ты, Адам? Тебе ничего не видится ночью с его участием? Адам, все также глядя на свои руки, отрицательно качнул головой. Тогда Томми продолжил, не в силах умолчать о словах волка: - Еще твой оборотень считает, что однажды его суть пересилит твою и... Короче, он думает, что он останется один, а тебя не станет. Что-то подобное не происходило в ваших скандинавских мифах? Черноволосый, наконец, поднял голову. Пожал плечами: - Не знаю, легенд слишком много. Знаю лишь о полном перевоплощении в человека - мне папа рассказал. Но от этого мифа толку мало. - В смысле, мало? - В смысле, что там нет смысла вообще! Другими словами, чушь, бред. Набор слов. - Я хочу услышать! Томми сказал это с таким напором, что Адам удивленно воззрился на него. А потом спросил: - Зачем тебе это? В который раз улыбнулся мягкими пухлыми губами. Заметил, что блондин задержал на них взгляд и как щеки его слегка порозовели. Едва удержался от страстного желания провести ладонью по этой нежной, порозовевшей коже. В пальцах даже закололо. Смотрел, как Томми смущенно опускает, а потом поднимает глаза, как снова будто нечаянно скользит взглядом по его, Адама, губам. Как смешно жмурится, хмурит сердито брови, сцепляет тонкие пальцы, а потом вдруг порывисто вскакивает с места и раздраженно выпаливает: - Ты прав. Мне до этого никакого дела. Это твои проблемы, у меня же своих хватает. И вообще, жутко бесит то, что в доме очень холодно! Давай все же затопим камин, а? Я готов это сделать сам, можешь не напрягаться. Не думая дожидаться ответа Адама, понесся к камину, а потом, обнаружив там гору пыльных головешек, направился в туалет за щеткой и ковшом. Адам шумно вздохнул. Остался сидеть на диване, притянув к подбородку колени. ...Холодно тебе, малыш Томми, не от ветра в доме. А от папочки, что мертвый ходит рядом. А тепло... тепло мне. Потому что ты впервые ТАК посмотрел.