Красная шапочка

Как прикончили почти полную бутылку виски и сами не заметили. Смотрели телевизор - комедию какую-то - и пили, сидя на разных концах дивана. Бутылка стояла на полу у их ног, и приходилось передвигаться на середину, чтобы наполнить бокалы. В какой-то момент они, пьяненькие, разлив по пятьдесят грамм виски, забылись и так и остались сидеть рядом, поджав под себя ноги. Комедия уже давно сменилась каким-то фильмом про вампиров и оборотней. Томми правда этого даже не заметил - в голове была полная каша из новостей о друзьях, размышлений о дальнейших своих действиях, о маме и сестре, о собственной карьере, которой, похоже, настал конец - по крайней мере там, где он сейчас работает. Блестящими пьяными глазами смотрел на экран тв, но толком ничего не видел. Вздрогнул, когда Адам вдруг звонко хохотнул: - Какую чушь они показывают. Хоть бы мифы почитали что ли! Откуда такая силища-то? Томми более осмысленно глянул в телевизор, потом перевел взгляд на Адама. Хмыкнул: - Ты про киношного этого оборотня? Да ладно, это же фэнтези! - Ну, все равно. Они могли бы снять более приближенно к легендам. Откуда у этих оборотней берется сверхсила? Чушь какая-то. Они не сильнее обычного человека, просто опаснее из-за... - Клыков и когтей? - Ну, да. Адам был здорово навеселе - щеки разрумянились, взмокшие волосы слегка завивались, упав на глаза. Он то и дело облизывал красные губы и частенько зависал взглядом на Томовом бледном лице. Тот не смог удержаться от язвительного вопроса: - А ты, конечно, все знаешь о волках и оборотнях! Но ты же не помнишь себя в другом виде? Как же так? - Не помню. Но я много читал. Я должен был знать все о них. Томми встретился глазами с черноволосым. Любопытство пересилило нежелание снова переходить на личные темы. Спросил: - Ну и как, многое узнал? Помогло? И едва расслышал тихое: - Узнал много. Не помогло. Оборотень откинул черноволосую голову на спинку дивана, задумался. Заметил, как блондин некоторое время рассматривал его, как потом, спохватившись, порывисто повернулся к телевизору. Опять почувствовал то тепло в груди - едва сдержался, чтобы не разулыбаться во весь рот. Не хотел раньше времени радоваться этим скрытным, но поблескивающим интересом взглядам Томми, не хотел раньше времени торжествовать. В ту же секунду увидел едва заметное шевеление за спиной пленника и окончательно посерьезнел. В очередной раз принялся сканировать взглядом надоедливую темную сущность за плечом блондина. Она была размером около метра восемьдесят, в рост обычного мужчины. Имела очертания мужской фигуры, однако эти очертания постоянно расплывались, точно кто взбалтывал пальцем воду. Периодически тень становилась темнее, иногда набирая до черноты, а иногда почти исчезала, светлея до прозрачности. От нее веяло беспокойством и тоской, и Адаму она совсем не нравилась. Не нравилось, что она бродит то рядом с Томми, то просто по дому. Не нравилось, что она касается тела блондина, заставляя того зябнуть и кутаться в теплые вещи. Не нравилось, что он не мог понять, зачем он ее видит если даже не знает, как ее прогнать? Он как-то один раз попытался мысленно связаться с ней, но, разумеется, ничего не вышло. Тень была молчалива, холодна и прилипчива. Глядя на нее Адаму казалось, что сама грусть поселилась в их доме. - Расскажи про гитару. Томми отпил из бокала и перевел расфокусированный взгляд на черноволосого. Пожал плечами: - Гитара как гитара. Но классная, старенькая правда. Адам мотнул головой: - Брось, ты понял, о чем я. Расскажи, как стал играть! Карие глаза недовольно блеснули: - Я не стал играть! Это в прошлом. - Но, как же? Мать передала тебе ее, точно самую необходимую вещь, а это значит... Томми еще сильнее поджал под себя ноги. Ощетинился: - Это ничего не значит! Мама - фантазерка. Я играл последний раз тысячу лет назад. С чего она взяла, что мне это нужно? Ума не приложу. - Быть может, она просто почувствовала? Томми раздраженно повернулся к Адаму. Упоминание о музыкальном несбывшемся прошлом отчего-то болезненно задевало, хотя он уже многие годы старался забыть о былом. Хотелось, чтобы Адам отстал, замолчал, но встретившись с участливым взглядом Томми не смог произнести грубость. Замешкался, а оборотень истолковал его заминку по-своему: - Иногда жизнь нас приводит на то самое место, к тому самому повороту, на котором мы направились не туда. Так бывает, и это неспроста. Гитара валяется там, в пыли, и ты часто туда смотришь. Быть может, поднимешь? Настроишь? Блондин молчал, закусив губу. Только едва заметно мотнул головой. Тогда Адам поднялся сам и нетвердой походкой направился к окну. Поднял чехол с гитарой, смахнул налетевшую пыль, вернулся и прислонил ее к подлокотнику со стороны пленника. Уселся обратно и, почесав в голове, попробовал пошутить: - Давай сделку заключим? Я сейчас звоню и навязываюсь в гости к Уолту с целью выяснить подробности об убийстве этого Джейсона. А ты мне за это сыграешь что-нибудь? Как тебе? Но неумелая шутка не оказала нужного действия. Томми лишь отпил из своего бокала и огрызнулся: - Иди ты в пень со своими сделками. И не нужны мне чужие услуги - не люблю быть обязанным. Адам некоторое время разглядывал снова ставшее холодным и отрешенным лицо пленника. Грустно улыбнулся: - Ты, я вижу, не умеешь просить о помощи. Но я помогу тебе в любом случае, просто потому что хочу этого. Поднялся с места и ушел куда-то в коридор. Вернулся спустя пару минут с телефоном в руке. Сел под скептическим взглядом блондина и набрал номер. Ответили ему достаточно быстро, и Томми поневоле сжал бокал до побелевших пальцев, изо всех сил вслушиваясь в разговор: - Привет, Уолт. Как жизнь твоя? - ... - Ничего себе! А я-то тут скучаю. - ... - Да, я слышал в новостях. Ты участвуешь, смотрю? - ... - Я? Не знаю. Как-то не приходилось сотрудничать с полицией. - ... - Ха, я вижу, ты горишь азартом. Что, большое вознаграждение обещают? - ... - Круто. Мне бы не помешали такие бабки. - ... - А не думаете, что этот парень уже давно не в Штатах? - ... - Что? Томми напрягся, глядя как широко распахнулись глаза Адама, как он сел, выпрямив спину и вцепившись в сотовый крепче. - Но... Уолт, это хоть и не мое дело, но тебе не кажется, что попахивает нечистым? - ... - Ладно. Я чего звоню - заскучал я тут чего-то, давай тусанем вечером? Давненько попойки не устраивали. Ты как? - ... - Отлично! Мне нравится, что ты всегда готов повеселиться. Тогда подхватишь меня у дороги? Попрощался. Нажал отбой и нерешительно замер, глядя на телефон. Томми рядом заерзал от нетерпения: - Ну, что? Что он рассказал? Черноволосый невесело глянул: - Плохие новости, Томми. Короче... Налил им еще понемногу. Придвинулся ближе и начал: - Похоже, этот богатенький папаша рвет и мечет, но хочет тебя найти. Сумма награды возросла, а местные уверены, что ты прячешься где-то в округе. У них теперь одна забава - разыскать тебя, сдать злобствующему папаше и получить бабки. Уолт, похоже, поддался массовой истерии, сказал, что должен найти тебя сам. Ну, у него мания - любит быть самым крутым в городе. Вот такие дела. И самое отвратительное: я спросил, почему они уверены, что ты не сбежал в другой штат, например - он ответил, что в машине нашли следы крови, а значит, ты ранен и не смог бы далеко уйти. - Черт, но... - Томми, это значит, им не нужна правда. Им нужно разорвать вас троих за погибшего богатенького сынка. Блондин задрожал, обнимая себя руками, и Адам забылся - притянул его к себе, приобнял за плечи, даже умолк на пару минут от необычайного прилива нежности к хрупкому парню. Подождал, пока тот чуть-чуть придет в себя, и постарался немного смягчить продолжение: - Но ты не отчаивайся! Я сегодня встречусь с ним и узнаю все подробности. Уолт - неплохой человек, даже отличный, но тут в округе такая скука, что они бывают рады подобным событиям и начинают слишком уж усердствовать! А уж когда большие деньги на кону... - Может, мы и вправду заслужили все это. Может, это все правильно? Голос Томми прозвучал так сломано и глухо, что черноволосый отпрянул. Испуганно всмотрелся в совершенно белое отрешенное лицо, а потом схватил пленника за плечи и как следует встряхнул его. Повысил голос: - Ты с ума сошел, Томми? Ладно, твои друзья... Мы слышали о степени их вины. Но ты? Ты-то точно не виноват ни в чем! - Не виноват, да... сейчас. Но был виноват раньше и... Короче, все это справедливо. Выпутался из сдерживающих рук оборотня, поднялся. Ушел к окну, оставив Адама изумленно таращиться ему вслед. - Как это, виноват раньше? Томми, что это значит? Но блондин упрямо молчал. Некоторое время смотрел на сгущающиеся сумерки и чувствовал, как кожа покрывается мурашками от заползающего в дом холода. Потом решительно повернулся к оборотню. - Хорошо. Поезжай на эту тусовку. Я... я буду очень тебе благодарен за помощь. Не забудь до ночи вернуться. Последние слова прозвучали прежде, чем Томми успел захлопнуть рот. Неуместность и, главное, серьезность этих слов заставила несчастного парня залиться краской до ушей. Однако, Адам тут же пришел на выручку. Также на полном серьезе ответил: - Не волнуйся. Они так пьют, что даже если я при них перекинусь, боюсь, они не особо заметят. И... Томми, расспроси волка ночью, может, он видел твоих друзей и аварию! Блондин молча кивнул. Проводил Адама взглядом до его спальни, а потом вернулся на диван. Взялся за стакан, потом посмотрел на гитару. Внутри что-то шевельнулось, задрожало, поползло по венам, по пальцам. Черт, зачем ты так сделала, мама? Проснулся Томми от того, что что-то звякнуло в коридоре, потом зашуршало одеждой, потом стукнуло и... заматерилось от души. Обнаружив себя лежащим на диване в гостинной, Томми испуганно вжался в мягкую обивку, решив, что вернуться Адам мог уже в виде зверя. Замер так и из-под темных ресниц принялся подглядывать за копошащимся в коридоре оборотнем. Оказалось, тот еще не успел перекинуться и был вполне себе в образе человека. Однако, швыряло его из стороны в сторону так, что Томми мерещилось - сейчас он все-таки повалится на пол и как в фэнтезийных фильмах начнет корчиться и кричать, превращаясь в лесное чудовище. Но Адам, похоже, не спешил превращаться. С трудом высвободившись из рукавов курточки, уронив два раза ключ, от души тюкнувшись лбом в торчащую вешалку, приземлившись на задницу в попытке снять обувь, он наконец прокрался в гостинную. Старался не шуметь, даже сдерживал тяжелое дыхание - явно от быстрой ходьбы. Однако, так громко шлепал босыми ступнями, что Томми неожиданно для себя улыбнулся. А потом затаил дыхание и притворился спящим - Адам в два шага оказался у дивана, опустился на пол и пьяно зашептал: - Они как звери... Они хуже. Им не нужна пища, им нужна показательная расправа. Они поймают тебя и отдадут на растерзание за парня, который сам выбрал свою судьбу! Который был конченым человеком... Это неправильно. Так не должно быть! Я не позволю им поступить так с тобой. Не отдам. Защищу... Слова полились горячечные, судорожные, словно бред. Адам был несомненно пьян еще более, чем когда уходил. Пока говорил, подполз ближе, к самой Томиной белокурой голове, рассматривал утонченное спокойное лицо. Любовался этим лицом, слегка подсвеченным ночником. - Нельзя туда соваться, понимаешь? Лучше переждать. А если... Если надо, то я заберу тебя - отнесу, спрячу от них, успокою. Только чтобы ты спал так в моем доме, только чтобы ты не сжимал в страхе губы, не хмурил свои красивые брови. Странно как... Ты ненавидишь меня, а я влюбился как мальчишка. Впервые. Те, другие, это не в счет. Это игра моя! А ты... Так жаль, что ты ненавидишь меня. Томми чувствовал дыхание Адама - горячее, сладко-алкогольное, с привкусом то ли ментола, то ли эвкалипта. Он ощущал, как пальцы оборотня нежно касаются его разметавшихся по дивану волос. Он видел сквозь длинные ресницы блестящие неподдельным волнением глаза оборотня - тот прижимался плечом к дивану, а потом и вовсе положил голову прямо напротив лица Томми. Его черные волосы щекотно упали пленнику на руку, а сам он продолжал шептать, запинаясь и задыхаясь, и при этом явно засыпая на ходу: - Интересно, а твой этот Доминик, он верит во все эти новостные бредни? Интересно... он сильно любит тебя? Тебя, наверное, все любят - как можно такого не любить? А я вот взял и спрятал тебя ото всех и хочу любить тебя единолично. Это такой эгоизм, но... Я буду любить сильнее их всех! Так сильно, как они никогда не сумеют. Я помогу прогнать эту твою черноту за спиной... А ты можешь ненавидеть. Только не оставляй меня! Если ты уйдешь, я сгину! Я просто знаю и все. Я не спасусь... Он засыпал рядом. И продолжал признаваться в любви. Вскоре речь стала совсем нечеткой и даже бессмысленной, а потом и вовсе оборвалась. Томми остался лежать в оглушающей тишине и слушать свое бешено колотящееся сердце. Слушать свое сдавленное дыхание и со страхом думать о том, что после таких признаний сложно ненавидеть. А спустя десять минут пленник наблюдал настоящее чудо, казавшееся невероятным, невиданным, неуместным в мире машин и интернета. Адам заснул и соскользнул на пол, остался там лежать, так и не проснувшись. Томми свесился над ним и, почти сразу заметив начавшиеся изменения, потрясенно застыл. Не было извивающегося тела, не было воя на луну, не было бешено вращающихся глаз и лазанья по стенам. Адам лежал тихий и умиротворенный - руки раскинуты в стороны, голова чуть склонена к плечу, челка на глазах. А потом, как по мановению волшебной палочки, на руках появилась тонкая и темная шерсть, ногти удлинились и слегка загнулись, а в черных волосах отпущенной пружиной выскочили большие пушистые уши. Тут же зашевелились из стороны в сторону, точно прислушиваясь ко всем звукам вокруг. По полу шкрябнули когти, и Томми не успел убрать голову - на него с пола уставились ярко-синие глаза, которые уже через секунду налились желтым. Точно кроме горящего светильника дополнительно включились две маленькие луны. Длинные нечеловеческие ресницы сонно хлопнули, а Томми как ошпаренный шарахнулся и впечатался в спинку дивана. Мысли судорожно закрутились в голове - что говорить, что делать. Бежать? Догонит. Заговорить? В этот раз болтовня может не сработать. Обмануть, притвориться? Но если зайдет далеко, то... - Черт... Эта скотина опять зажралась? Томми нервно икнул и подумал, что ему послышалось. Однако, с пола снова донеслось злобное: - Вот терпеть не могу, когда он виски жрет в таких количествах! Сволочь. Ему похрену - он-то отрубится. А я? Твою мать, какая мешанина перед глазами! И Томми со смесью страха и удивления наблюдал, как зверь неуклюже сел. С невероятно несчастной миной посмотрел на пленника. Оглядел себя, все еще одетого в человеческую одежду, и презрительно скривился. Зло сорвал футболку и джинсы, швырнул куда-то в сторону окна, а потом довольно потянулся. Томми смотрел на сильную, поросшую густой шерстью спину, на широкую грудь в мехе более редком и тонком, на ладные человеческие плечи и совершенно звериные задние ноги. Смотрел на большой и лохматый хвост, который волк задрал пока потягивался. И изо всех сил старался не замечать обнаженное достоинство получеловека, которое даже будучи в спокойном состоянии выглядело очень внушительно. Невольно вспомнил ту ночь, когда лежал беспомощный под этим сильным телом, и прикусил до боли губу. Волк в этот раз не поднимался с пола. По-собачьи покрутился на месте, поглядел задумчиво в окно, потом тряхнул головой и скривился. Проворчал что-то похожее на "несносная пьянь" и только потом взглянул на Томми. Ухмыльнулся, показывая ослепительно белые клыки, и по-разбойничьи подмигнул: - Пойду-ка проветрюсь. Голова кругом идет. Ты не грусти тут, зайка - обещаю, я скоро вернусь! Не успеешь соскучиться. Добрел до кинутой в угол одежды и пошарил в кармане джинсов. Выудил ключи на веревочке, одел себе на шею и исчез в коридоре. Дверь хлопнула, и Томми остался один. Выдохнул, повалился на диван, раскинув руки и ноги и запрокинув голову. Задышал глубоко и шумно, пытаясь успокоиться. Слегка прикрыв глаза, посасывал кровоточащую губу и смотрел в черное небо за окном. ... Какая сила в моем теле, какая ловкость, какая быстрота реакции. Мое тело словно идеальный бесконечный источник энергии, тепла. Оно легкое, оно удобное - мое тело. Жаль, что оно уродливо на вид, неправильное и пугающее. Хотя, быть может, это расплата за его совершенное управление? Я несусь, что есть силы. Я бегу так быстро, что деревья сливаются в одну сплошную буро-серую массу. Но, несмотря на скорость, я вижу и слышу все, что происходит за этими мелькающими стволами. Я вижу зверей и птиц, слышу их тихую поступь и шорох крыльев, чую их тревогу или спокойствие. Они быстры, но я быстрее. Они сильны, но я сильнее. Иногда мы соревнуемся в скорости и ловкости, но не сегодня. Сегодня мне хочется просто бежать. Бежать, выгоняя остатки отравы, которую залил глупый человек в мою чистую кровь. И я бегу, перелетая через поваленные деревья и трухлявые пни, через овражки и лесной кустарник, петляю между черных молчаливых стволов, в какой-то момент пересекаю пустое шоссе и, играясь, немного бегу по нему, держась белой разделительной полосы. Но вскоре врываюсь обратно в лес. Изредка вскидываю голову на луну. Не знаю отчего, но мне нравится смотреть на нее, бежать к ней, чувствовать ее желтоватый свет на своем мехе. Мне нравится думать, что она следит за мной и иногда теряет меня из виду, когда я слишком ловко сворачиваю или слишком быстро передвигаюсь. Или затаиваюсь под разлапистым кустом. Еще мне нравится как ветер свистит в ушах. Я слышу тысячи звуков, далеких и близких, отчетливых и не очень, но слышу и этот свист. Свист ночного свежего ветра. Чувствую, как он треплет мой черный мех, словно перебирая его своими длинными пальцами, путает его, взбивает в ком, а потом опять гладит по спине, извиняясь. Иногда я думаю, что классно было бы родиться птицей - тогда я сам стал бы воплощением ветра, несся бы на крыльях туда, куда захочется. И непременно полетел туда, где живут такие как я... Встряхиваю головой и едва не влетаю в дерево. Черт, внимательнее! И скорость, дурень, потерял. Зло рявкаю. Набираю заново. Аж уши прижимаю, чтобы мчаться быстрее. Как же хорошо! Как темно и прохладно. Как податливо бежит под ноги Земля.