Красная шапочка

Лицо охотника находилось в паре дюймов от лица пленника, а пальцы его крепко удерживали волосы Томми, не давая отстраниться. Голос Уолта дрожал от возбуждения, а ноздри хищно раздувались. Он напоминал животное, почуявшее добычу, близкую и не знающую об опасности. - Так у какого ты, говоришь, местного прятался? Случаем, не у высокого, темноволосого, ведущего замкнутый образ жизнь здесь, в паре миль от моего жилища? Его не Адам зовут? Томми, нечеловеческим усилием воли пытаясь не скулить от боли и страха разоблачения, умудрился даже вполне естественно удивиться: - О чем вы? Какие пару миль отсюда? Я шел из города, старался никому не попасться на глаза. Я... Охотник осклабился в неприятной улыбке и притянул пленника ближе. Смотрел в темные большие глаза и чувствовал, как все постепенно, неспешно становится на свои места - точно вспоминаются ходы отлично разыгранной шахматной партии, игроки которой действовали так быстро, точно, но не сразу удалось оценить их по достоинству. Он шептал, глядя точно сквозь Томми: - Вот почему тебя никак не могли найти. Ты не был в городе! Ты не дошел до него. И из штата ты не уехал. Затаился... Как умно. Вот для кого Адам тогда просил отвезти его в аптеку - ты же разбился в аварии, так? И он помог... А в тот день, когда он выспрашивал об убийстве младшего Рисса - это для тебя он выяснял? Тоже неплохо. А еще... Я тебя видел тогда на крыльце? Издалека видел парочку, тебя и Адама, а потом ты скрылся, и мы смеялись, что Адам прячет от меня любовника или любовницу. Я ведь так и не успел понять, за все то время, что с ним знаком, по мальчикам он или по девочкам - бабы в баре на него тоже вечно вешались, равно как и мальчики... И еще. Я приходил к нему, нагрянул без звонка со своим предложением об охоте. На столе в гостинной стояли две чашки - я обратил тогда внимание, но ничего не спросил. Решил, что у него любовник в гостях. А это был ты. Он умолк, сузив глаза, и задумался о чем-то. Выпустил Томми и поднялся на ноги. Задумчиво смотрел, как парень пытается восстановить дыхание, а потом вдруг буднично спросил: - Ты послал его к Кристе? Измученный блондин поднял голову. Карие глаза упрямо блеснули через свалявшиеся пряди, и Томми начал было: - Я же сказал, не понимаю, о чем вы! Я не знаю никакого Адама и... Уолт с удовольствием хлестнул рукой по худому лицу. Стоял и терпеливо ждал, когда Томми поднимется с пыльного пола на колени и откашляется. Спокойно пояснил: - Боюсь, тебе не стоит испытывать мое терпение, мальчик. Я могу быть очень жестоким и изобретательным. Хотя, в принципе, мне твой ответ и не нужен. И так ясно, что ты послал. Я только одного не пойму - откуда вы узнали, как все было на самом деле? Но какие же вы идиоты! Вы реально решили, что эта вечно обдолбанная шлюха пойдет против самого Рисса? Кретины! Он смеялся, а Томми замерзал от ужаса. Итак, Криста выдала их с Адамом и сейчас Рисс едет сюда. Что же будет теперь? Неожиданно Уолт ответил на его незаданный вслух вопрос: - Ты, наверное, сейчас голову ломаешь над тем, что будет дальше? Что же, в этом плане я не буду тебя мучить и расскажу. Я позвоню твоему Адаму и сообщу, что ты здесь, у меня. Пожалуй даже попрошу у него денег - пусть расслабится и думает, что ему все сойдет с рук, если он принесет выкуп. Пусть спешит и торопится, не думая о безопасности. Замолчал, улыбаясь. Смотрел, как пленник тщетно пытался спрятать свое волнение за презрительной гримасой. - Зачем вам Адам? Вы поймали меня, так для чего его звать? - Он знает слишком много, и мистер Рисс должен решить, что с ним делать. Он водил меня, его ближайшего друга, за нос. Он врал мне в глаза, и я хочу видеть, как он будет здесь врать и изворачиваться. Да и его деньги лишними не будут. И Уолт снова выудил телефон. Так и глядя в карие расширившиеся глаза блондина, начал листать список контактов. Томми предпринял последнюю попытку. Улыбнувшись кривовато и горько, встряхнул головой и выложил на одном дыхании свой последний козырь: - Это пустая трата времени. Он не придет и не будет давать за меня деньги. Как выяснилось, он любит приключения и разнообразие в жизни да и в постели. Я думаю, он сейчас звонит за утешением какой-нибудь своей пассии, и платить за меня деньги ему и в голову не придет. Это просто смешно! Не выставляйте себя еще раз перед ним дураком. Блондин говорил и сам не знал, во что из всего этого верит. В голове разрастался какой-то туман, может из-за испытываемой боли в спине, может из-за голода и нервного напряжения. Конечно, он не верил, что Адам кому-то там сейчас звонит, и говорил это лишь с целью заставить передумать звонить Уолта. Он сомневался, что у Адама вообще будут хоть какие-то деньги, и вовсе не хотел, чтобы черноволосый бросился сюда за ним и попал в беду. Но где-то глубоко, на самых задворках сознания, тихо и робко звучал голосок. "Вот ты и узнаешь, как он к тебе на самом деле относится!". Томми гнал противненькую мысль из своей головы, понимая, что если Адам сюда явится, то они оба проиграют в этой сумасбродной игре, в которую они сами того не подозревая вступили пару недель назад. Гнал ее, считая слишком эгоистичной и по-настоящему глупой. Смотрел обреченно, как Уолт слушает гудки в телефоне, и ощущал страшную пустоту. Становилось ясно что, что бы не случилось дальше, ему не спастись от обвинения в убийстве и тюрьмы - уж Уолт напару с Риссом будут очень стараться посадить его и предать забвению это дело. А еще если они получат Адама... Томми вздрогнул и вынырнул из своих мыслей, когда дверь за Уолтером захлопнулась. Почти сразу раздался приглушенный голос охотника, и пленник обратился в слух. - Привет, Адам! Как поживаешь, друг? - ... - Точно нормально? Голос чего-то расстроенный. - ... - А у меня тут сюрприз для тебя. Интересненькое дело. - ... - Приезжай прямо сейчас ко мне. Да, в лесной дом... - ... - Ну, придумай как добраться. У меня тут дорогой гость. Его зовут Томми и у него прекрасные белокурые волосы. - ... - Что ты там замолчал? Язык проглотил? -... - Вы поссорились, голубки? Могу вернуть тебе его для примирения за определенную плату! - ... - Скажем, сотня тысяч. Потянешь? - ... - Поторопись. Скоро подъедет еще один гость, Брэндон. Знаешь такого? Если успеешь до него, то блондинчик твой. Ну, а не успеешь, увы, я отдам его для праведного суда. И деньги не забудь! Уолт закончил. Томми в полной тишине слушал свое хриплое сбитое дыхание. В груди поднималась ярость, ослепляющая, дикая. Хотелось вскочить, снести дверь, влететь всем телом в почти незнакомого человека, который взял на себя право решать его судьбу, манипулировать его жизнью, угрожать и издеваться. Томми ощутил даже, как слезы злости выступили на глазах. Закусил губу, чтобы не закричать от безысходности, но удержать стон все же не удалось. И именно в этот момент зашел Уолтер. Равнодушным скользнул глазами по связанному парню и отчитался словно о чем-то незначительном: - Не скули, куколка. Судя по всему, Адам будет здесь довольно скоро. Испугался за тебя, голубок. А мы его с тобой здесь подождем! Спокойно, терпеливо. А потом позабавимся, когда он появится. Карие глаза с мукой воззрились на высокого охотника: - Что вы собираетесь делать с ним? Зачем это все? - Зачем? Я тебе уже ответил, зачем. А что я собираюсь делать? Он вдруг подмигнул Томми, а потом развернулся к нему спиной и направился к выходу. Бросил через плечо: - Поохотиться. Что еще делают охотники в лесу? Если бы он мог, если бы имел сумасшедшую возможность все сделать по-другому, заново, он бы ею обязательно воспользовался. Сидя сейчас на твердой пыльной земле, связанный, избитый, отчаянно дергающий руками в попытке ослабить веревку, он мечтал изменить лишь один момент прошлого. Всего один, непоправимый: не идти в эту сторону! Не выбирать это проклятое направление! Но как же ему отчаянно не везет... В какой-то момент он вдруг подумал, что Адам может и не прийти. Даже не нужно, чтобы он приходил! Он уже ничем не поможет - лишь Криста могла рассказать все как было. Лишь она могла. А Адам не смог бы выступить открыто - если Рисс так влиятелен, то его показания о той ночи могут представить ложью и обвинить в укрывании преступника и убийцы, еще чего доброго, тоже привлечь к суду! Именно этого Томми ему не хотел. Именно это не должно случиться с оборотнем. Пусть предатель и лжец, пусть дикарь и безнравственный ублюдок, пусть они никогда не увидятся больше, но только не неволя. Только не разоблачение волка для всего света. Эта катастрофа. А может, предложить Уолту денег? Пусть огребет с них обоих, но отстанет. Хотя, откуда у них с Адамом такие бабки? Нет, надо придумать что-то другое. Он мучительно размышлял, пытаясь найти хоть какой-то выход из всей этой ситуации. В какой-то момент чуть не завопил от радости, неожиданно вспомнив, что в кармане курточки припрятана металлическая бляшка. Однако, радость от этой мысли была недолгой - руки скручены за спиной и залезть в собственный карман не представлялось возможным. Лег на бок, пытаясь вытряхнуть бляшку на пыльный пол, но и это не вышло. Пробовал еще и еще раз, кашляя от поднимающейся пыли и вздрагивая от простреливающей спину боли. Через некоторое время угомонился. Сил больше не осталось, и он сдался, так и оставшись лежать. Жутко хотелось закрыть глаза и заснуть, но нервы, натянутые струной не давали отдыха уставшему телу. А потом он вдруг услышал тихий вскрик. Ему на секунду показалось, что прямо в сердце с размаху засадили раскаленную иглу. Не узнать голоса Адама он не мог и, не отдавая себе отчета, вдруг сам застонал тихо и протяжно. А через пятнадцать минут дверь сарая распахнулась и влетел взмыленный, красный Уолт. Его рот был странно перекошен, точно сведен судорогой, а волосы в буквальном смысле стояли дыбом. Он окинул Томми сумасшедшими глазами, сделал к нему два шага, а потом вдруг захохотал, точно умалишенный. Склонился в три погибели, смеялся так странно, словно задыхался. Лицо его выглядело совсем безумным: - Вот так улов у меня сегодня! Вот так охота! Да я, оказывается, в рубашке родился! Наконец, взял себя в руки. Наклонился к Томми, вытащил толстый короткий нож из чехла и быстро перерезал на его ногах веревки. Хватил блондина под руку и грубо вздернул с пола, потащил к выходу почти волоком. Когда они оказались на улице, первое, что заметил Томми и чему крайне удивился был тот факт, что все еще было относительно светло. Небо потемнело до густо-синего, уже загорелись первые звезды, а воздух в лесу стал холодным, режущим. Уолт тащил его, едва живого, еще с десяток метров, а потом неожиданно выставил перед собой. Крикнул: - Ты видел ЭТО? Ты знал, кто он? Томми выпрямился и застыл, не видя и не слыша ничего вокруг. Кроме того, что открылось его взгляду. Адам. Оборотень свернулся на земле в три погибели и тяжело дышал, вцепившись обеими руками в железные зубья, что клещами сдавили ногу. Капкан был весь в комьях земли, тугие его "челюсти" удерживали зверя на месте, а острые зубья вспороли кожу на ноге до мяса, явно причиняя нестерпимую боль волку. Он силился когтистыми пальцами рук разжать стальные челюсти, но сил его явно не хватало. А еще через минуту до Томми дошло, что Адам в виде волка до наступления ночи... Охотник слегка невменяемо бубнил себе под нос: - Я почувствовал, что он кружит рядом. Я видел его следы то там, то здесь. Его человеческие следы! А потом он угодил в ловушку. Видимо, не обладает таким нюхом, как его волк. Был человеком и вдруг прямо при мне перекинулся в этого... Томми окаменел. Смотрел, как мучается волк, взрывая лапами-руками землю, как клацает в бессилии зубами, соскальзывая с металла капкана, как сдерживается, чтобы не скулить в голос, и не мог выдавить из себя и звука. Он пришел. Он пришел спасти его, Томми. Оборотень. Адам. Он пришел, прибежал в течение считанных минут. Боже... Глупый. Шагнул к волку, игнорируя его взбешенный от боли рык, сел прямо на землю рядом, с отчаяньем замечая, как дрожит тело зверя. Зашептал, придвигаясь все ближе: - Ну, зачем же ты пришел? Зачем? Ты же понимал, что это ловушка. На что ты надеялся, глупый? Золотые от боли глаза уставились на Томми со странным недоумением. Точно он, Томми, сказал несусветную глупость, чушь, а хвост оборотня неуверенно дернулся и застыл рядом с томовой ногой. Лишь мгновенье они смотрели прямо друг другу в глаза, а потом оборотень вдруг начал перекидываться. Томми и Уолт за его спиной наблюдали, как трясет головой волк, как низко рычит, и вот уже вместо мягких больших ушей разлетаются черные густые волосы. Исчезает шерсть на руках и груди и проступает ярче нетронутая солнцем белая кожа. Смотрели, как Адам скручивается из стороны в сторону, демонстрируя потрясающую гибкость позвоночника - вертится, возится, становясь немногим меньше своего звериного воплощения. Спустя минуту на Томми воззрились темно-синие, как небо над головой глаза, и Адам устало переспросил: - Зачем пришел? А ты разве не знаешь? И снова в который раз за сегодняшний день сердце Томми прыгнуло куда-то в горло, мешая нормально дышать. Он лишь хватил ртом воздух и часто-часто заморгал. В голове вертелся глупый, эгоистичный вопрос - кто из вас двоих захотел прийти? Ты или волк? Неужели ты? Ведь еще не ночь... А потом очнулся Уолт. Голос его, издевательский и резкий, хлестанул пленников не хуже плети: - Я сейчас сдохну от отвращения, глядя на вас! Ну и твари... Одного только в цирке с уродцами показывать, а второму походу пора лечить мозги! Уйди-ка от него. Уолт вздернул Томми с земли и грубо толкнул подальше от Адама. Сам осторожно и неспешно приблизился к черноволосому парню, напряженно вскинувшего голову. Некоторое время рассматривал его, обнаженного и перепачканного в земле. А потом глухо начал: - Так этой тварью в лесу был ты. Странно, я ведь подозревал тебя постоянно, но почему-то мне хотелось верить, что ты - обычный. Что ты действительно мне друг. И даже когда я все чаще находил странные получеловеческие следы у твоего дома, я не хотел верить. Адам слушал, держась за свою израненную ногу, и смотрел прямо охотнику в глаза. Выглядел спокойным и даже больше не дрожал от боли, лишь дышал часто-часто, словно при беге. - Значит, вот оно какое, твое "нервное расстройство". Интересно... То симпатичный парень, то дикий зверь. Я думал, такое только в кино бывает. И откуда ты такой взялся? Твои родители тоже такие уродцы? Они живы? Оборотень молчал. Уолту не понравился его взгляд. Сжал губы в тонкую жесткую линию и достаточно сильно пнул Адама по бедру ногой: - Я тебе задал вопрос, отвечай! Адам сцепил зубы крепче и снова проигнорировал охотника. - Ладно. Молчишь и молчи, мне по большому счету все равно. Главное, что тебе надо знать, так это то, что можешь забыть о свободе! Готовься к совсем другой жизни, ведь леса ты больше не увидишь. - Что ты собираешься делать? Адам словно выплюнул вопрос, а Уолт довольно ухмыльнулся: - Интересно стало? Дальше будет еще интереснее. Ты станешь знаменитостью, Адам. Будешь известен в каждом уголке земного шара! Как тебе это? И я тоже прославлюсь. Как охотник века, поймавший самую невероятную лесную тварь из существующих. А это как тебе? По мне, так круто... Адам вдруг перебил его. Презрительно изогнув красивые губы, бросил: - Ну да, ты же у нас специалист не только по охоте на зверей, но и на людей! Как же тебе должно быть скучно здесь со своей семейкой. Веселые времена твоей войны остались позади, да? Но проливать человеческую кровь тебе по-прежнему интереснее. Поэтому у вас такое полное взаимопонимание с Риссом? Томми зажмурился, не в силах видеть, что будет дальше. А то, что наказание последует, блондин почти не сомневался - ему хорошо был виден профиль Уолтера. Багровеющее лицо и вздувшиеся в секунду вены, бешеный взгляд и пальцы, скрутившиеся в кулак. - Откуда ты знаешь? Кто тебе рассказал? - Местные. Сказали, это лишь слухи - что ты вернулся после военных действий в Азии слегка сдвинутым. Сказали, что ты специально поселился здесь, чтобы избавиться от своей "страсти". В тиши, при маленьком спокойном городишке, где почти нет преступности. Я, честно говоря, не поверил ни слову - ты казался нормальным вменяемым мужиком, да и что скрывать, ты долго мне помогал! Составлял компанию, помогал с поиском работы. Но со всей этой историей с Томми, я так понимаю, "страсть" твоя вернулась? И тебе даже все равно, что этот паренек ни разу не причастен к смерти Джейсона. Тебе главное, идти по следу, как натренированному псу-убийце... Удар по лицу, хлесткий, сильный, заставил Адама замолчать. Он упал на взрытую им самим землю, но его тут же дернули обратно. Смотреть на Уолта было действительно жутко. Сжав волосы Адама в кулаке, он едва не свернул ему шею - с такой силой вздернул черноволосую голову. Зарычал в окровавленное лицо: - Заткнись! Заткнись, тварь. Кто ты такой, чтобы судить меня? Что ты знаешь о моем прошлом? Что ты знаешь о моей семье? Что ты знаешь о войне? То, что я там увидел, навсегда останется со мной, хочу я этого или нет. То, как приняла меня моя семья после всего этого, тоже лишь наше дело! И то, как я проживу остаток своих дней, это мне решать! - Ты работаешь на убийцу. - Заткнись, я сказал! Не испытывай мое терпение, Адам. Кстати, я уже давно все решил... Я продам тебя какой-нибудь военной организации! Пусть изучают тебя, проводят опыты, отщипывая по кусочку. Пусть создадут подобных тварей, что смогут жить и заниматься, например, военной разведкой! Это будет мировое открытие. А мое имя попадет в историю! Адам пораженно прошептал разбитыми губами: - Ты еще более ненормальный, чем я думал. Хорошо, ладно. Я интересен тебе по понятной причине. Но отпусти Томми! Парень реально не причастен к убийству! - Это не мое дело. - Ты пособничаешь преступлению! Отпусти его, это будет честно. - Я велел тебе заткнуться, Адам. Уолт почти прорычал это слова, с силой отталкивая оборотня. - Хочешь, чтобы этот сучонок спасся? Хрен тебе! Может, я бы и подумал об этом на досуге, но теперь, зная, как ты трясешься над этим мелким доходягой, я с удовольствием отдам его Риссу. Считай это моей местью тебе за ту нашу встречу у ямы. Он шагнул к Томми, поймал отпрянувшего было парня за руку и потащил за собой. На ходу бросил Адаму через плечо: - Посиди, подумай о том, что тебя ждет. У тебя вся ночь впереди. Томми дремал, привалившись плечом к стене сарая. Периодически вскидывался, вслушивался в звуки улицы. Рук он уже почти не чувствовал, боль в отбитых ребрах притупилась, и мысли его то и дело обращались к оборотню. Итак, он пришел. Пришел... И на этом конец. Его самого отправят в тюрьму, и Адам тоже окажется в неволе. А ведь все могло быть по-другому. Если бы он, Томми, остался... Ругать себя у него тоже уже не было сил, да и стоило признать - он никак не может поверить в появление Адама. Он раз за разом вспоминал их последний разговор в попытке понять, где он что-то упустил, где не допонял. Адам тогда почти не оправдывался, ждал, когда Томми выговорится. Наверное, ему и в самом деле нечего было сказать в оправдание. А про его любовь к Томми - сам Томми на тот момент ему не поверил бы! К тому же погибший Никки... Это уже перебор. Слишком много всего, слишком дико и больно. Все это жгло изнутри неимоверно, и Томми почти физически мучился и желал видеть Адама. Увидеть снова синие глаза в момент, когда оборотень смотрел на него, Томми, и спрашивал: "Зачем пришел? А ты разве не знаешь?" Теперь, кажется, Томми знал. Еще сильно мучило то, что Адам вдруг посреди бела дня перекинулся в волка, а потом также легко обратно! С каких пор Адам это делает? Он сам похоже этому даже не удивился и вроде вполне помнил, как тут оказался. Что за чертовщина творится? Поговорить бы с ним. Коснуться его! Сука Уолт оставил его замерзать на улице и даже не удосужился расцепить капкан. Это, наверное, очень больно... Вздрогнул всем телом, когда дверь сарая распахнулась. Оказывается, за раздумьями он не услышал шаги своих гостей. На пороге возник полный среднего роста мужчина, темноволосый, с достаточно приятными чертами лица, с аккуратной бородкой. Одет был в классический пиджак и брюки, на голове красовалась экстравагантная шляпа. Он скользнул глазами по помещению сарайчика и наконец отыскал в полутьме Томми. Глаза его, черные, злые, так не подходящие ко всей располагающей внешности, оглядели худую фигуру пленника. А потом Брэндон фыркнул: - Мать твою, что за девчонка! Все сердобольные мамаши хватятся за сердце, когда я приведу его в суд. Ты глянь на эти грустные красивые глазки - как такого обвинить в убийстве? Брэндон ступил ближе и теперь бесцеремонно разглядывал Томми, точно экспонат в музее. Следом за ним просочился и Уолт. Ухмыльнулся в своей неприятной манере: - Хочешь, я его отделаю так, что он будет страшным, как смерть? Мне хватит минут десять. Брюнет весело хохотнул, демонстрируя белые, мелкие как у зверька зубы, и оглянулся на охотника: - Уолли, тебе бы все кого отделать! Неугомонный. Мы не можем его вести в полицию, избив до полусмерти! Это не идет законопослушным гражданам, да и я, если помнишь, все еще скорбящий и ослепший от горя отец. Уолт нашелся быстро: - Скажу, что я не смог спасти мальца от вашего праведного гнева. Спишут на состояние аффекта и все! Брэндон обаятельно улыбнулся и покачал своей головой в шляпе. Томми с каким-то иррациональным интересом рассматривал этого человека и никак не мог себе представить его, сбивающим на машине собственного сына. А еще Томми вдруг подумалось, что Джейсон, наверное, был очень красивым... Чувство самосохранения исчезло куда-то без следа и пленник медленно и неловко поднялся на ноги. Взглянул прямо в черные, без единой капли света глаза, и спросил: - Это, конечно, не должно было быть моим делом, но стало. И я понимаю, вы не отпустите меня - я вам как бельмо на глазу со своим знанием того, что случилось. Но тогда хотя бы ответьте, мне действительно интересно, почему вы так поступили со своим сыном? И что вы сделали с вашей женой, что она вам все рассказала? Ухоженные брови Рисса удивленно поползли вверх, а Уолт тихо выругался сквозь зубы, пробубнив нечто похожее на "Чертов сучонок". Однако, броситься к пленнику и заткнуть его ему не позволила взметнувшаяся вверх пухлая рука Брэндона. Рисс некоторое время раздумывал о чем-то своем, оценивающе разглядывая Томми, а потом вдруг честно ответил: - Потому что он был наркоманом и дураком. Тратил мои деньги, позорил меня на весь город, а потом еще и трахнул Кристу. Мне очень хотелось, чтобы его не было. Вообще не было! Это ответ на первый вопрос. А Кристу никто не принуждал. Она сегодня вдруг взяла и за завтраком рассказала мне о тебе и твоем помощнике-друге. Понимаешь, моя жена с семнадцати лет на наркотиках, и ей не нужно ничего, кроме белых кристалликов. Так-то, дружок. Может, хочешь еще что спросить? Не стесняйся! Я никуда сегодня не спешу, а ты симпатичный собеседник. Томми выдохнул и замолчал. Ничего не мог с собой поделать - его вдруг по-настоящему затошнило от этого человека, от его циничности, хладнокровия, с которыми он говорил о близких людях Черные глаза однако перестали светиться весельем, и Брэндон вдруг произнес: - Раз у тебя нет вопросов, тогда я задам свой. У меня он всего один, но очень хочется знать на него ответ. Кто твой сообщник и где он? Откуда вы в таких подробностях знаете, что случилось в ту ночь? Там никого не могло быть ночью, это же лес! И далеко от города! Разумеется, Томми промолчал в ответ. Смотрел себе под ноги и всем своим видом изображал скуку. Но тут выступил Уолтер. Его аж потряхивало от возбуждения и нетерпения, он с трудом удержался, чтобы не схватить Рисса за руку и не потащить следом за собой. - О, мистер Рисс, тут очень необычная история. Пойдемте, я вам покажу. Брэндон развернулся к нему всем своим большим телом. Удивился: - Покажешь? Второй уже здесь? - Да. Прибежал как послушная шавка спасать своего блондина. Кружил вокруг дома, пока не угадил в капкан. А вот потом... С ним кое-что случилось, и я хочу, чтобы вы увидели это своими глазам. Чтобы поняли, кто мог оказаться той ночью поблизости и подглядеть за вами. - Ты несешь какой-то бред, Уолли! Но мне по-настоящему любопытно. А этого давай тоже возьмем с собой, хочу чтобы с этого личика исчезло скучающее выражение. Может, расправа над его дружком этому поспособствует? И снова Томино предплечье сжали до синяков и бесцеремонно потащили на улицу. Уже почти совсем стемнело, и ветер пробирал до костей. Блондин спотыкался, идя перед Уолтером, но смотрел ровно перед собой. Там, вдалеке, в сумерках холодного леса замерла на земле ссутулившаяся от холода фигура Адама. Томми шел и смотрел на его осунувшееся лицо с окровавленными губами, на спутанные волосы, грязные от земли и висящие сосульками на глазах, на синяки под потухшими глазами, на стройную щиколотку, которую держали железные челюсти, калеча ее и уродуя, и желал дать оборотню знак. Знак о том, что у них все же есть крохотный шанс на спасение.