Красная шапочка

- Это он подкараулил Кристу? Рисс внимательно рассматривал бледное лицо Адама, а потом нагнулся к нему и, схватив за подбородок, заставил посмотреть на себя. - Кто ты такой? Я тебя не знаю. Я где-то перешел тебе дорогу и поэтому ты пытаешься меня посадить? Темные в сумерках глаза Адама блеснули насмешкой: - Я вас тоже не знаю, и мне до вас нет никакого дела. Я лишь пытаюсь донести до людей правду и не дать упечь в тюрьму троих ни в чем не повинных человек! Уолт злорадно ввернул: - Он трахает этого белобрысого Рэтлиффа. Это почти сто процентов! Отсюда такое рвение. Брэндон нахмурился и всмотрелся в Адама внимательнее. Рисс терял свое спокойствие и обаяние прямо на глазах. Гримаса какого-то садистского удовольствия исказила черты его лица, и он медленно выпустил голову Адама, а потом с силой пихнул капкан ногой. Разогнулся, наблюдая, как черноволосый сжался от боли и тихо застонал. А потом обернулся к Уолтеру: - Сука какая. И не побоялся лезть против меня! Это же надо, какая наглость - явиться средь бела дня к моему дому и осмелиться запугивать мою жену! Уолт, мне хочется его наказать. Их обоих! И эту белобрысую шлюшку тоже. И он равнодушно скользнул взглядом по замершему тут же на земле Томми. Едва Томми привели, со связанными руками за спиной, как охотник немедленно шибанул под коленями, вынуждая опуститься на землю. Но блондину было уже равно. Сейчас он бы сделал все что угодно, только чтобы эти двое отстали от раненного Адама и переключились на него. Хоть ненадолго. Выпалил, глядя сквозь челку на ненавистную парочку убийц: - Не мы заварили всю эту кашу. За что вы издеваетесь? Вы убили своего сына, вы сделали это намеренно, но при этом имели наглость начать показную вендетту против невинных людей. Вы вообще в своем уме? Вы думали, что мы не окажем сопротивление? Его трясло от злости и страха, но когда к нему шагнул Уолтер, весь страх вдруг куда-то ушел. Он знал, что его ударят, но страха больше не было. Он просто уже не мог бояться - устал. И его действительно ударили. Потом еще и еще раз, до тех пор пока он, лежа на боку и пропуская воздух через помятые ребра, почти не потерял сознание. Услышал голос Рисса сквозь наплывающий туман: - Так ты хотел объяснить мне нечто интересное, Уолт. Откуда они все это знают? В ту ночь там не могло никого быть! Ну-ка подними его... Уолт аж дрожал от нетерпения - так ему хотелось побыстрее выложить то, что он открыл для себя об Адаме. Он уже не думал о том, что хотел единолично владеть "зверем", что мечтал сам продать его подороже и вписать свое имя в вековые охотничьи летописи. Он при Риссе стал обычным солдатом, который не задумываясь выполняет приказы своего вышестоящего начальства. Вздернул Адама на колени, а потом заломил ему обе руки за спину. Парень снова едва слышно застонал - любое движение причиняло прокушенной железными челюстями ноге невыносимую боль. Но разумеется, никто не собирался оставлять его в покое. Тем более, что дальше произошло то, чего следовало ожидать. - Мистер Рисс. Позвольте представить вам моего лживого и двуличного друга Адама, который оказался очень интересным экземпляром. Эта тварь двулична не в переносном смысле, а в прямом. И я думаю, вы оцените его вторую сущность в полной мере. Томми, лежа на боку, мог видеть со своего места, как черные глаза Брэндона с любопытством вспыхнули. Он смотрел то на Уолтера, то на склоненную из-за неудобного положения голову Адама и в нетерпении ждал. Уолт продолжил: - Я не один раз шел по следу этого зверя, а однажды... даже почти изловил его в своей яме. Тогда я не поверил своим глазам, но сегодня я встретил его снова. - И где же он? Уолт чуть толкнул Адама вперед, одновременно удерживая от падения на землю: - Это он, мистер Брэндон. Лесная тварина, про которую я всем рассказывал. Я заставлю его перекинуться в волка, и вы увидите! Сказать, что Рисс выглядел изумленным, это значит ничего не сказать. Он вскинул брови почти до собственной шляпы и, похоже, решил, что его работник неплохо так свихнулся. Начал было: - Уолт, ты в своем уме? Ты бы слышал себя сейчас со стороны! - Погодите, не спешите с выводами. Лучше смотрите. А дальше началось то, чего Томми вынести оказался не в силах. Он смог смотреть на Уолта, Брэндона и Адама лишь пару минут. Потом из усталых глаз потекли тяжелые мутные слезы. Ему казалось, из него выходить нечто большее, чем дурацкая соленая вода... Ему хотелось умереть. Они издевались над Адамом минут двадцать. Хлестали по лицу, пихали, дергали за свалявшиеся волосы, выворачивали руки, буквально вбивали в землю... Они хотели, чтобы появился зверь. Они хотели увидеть лесное чудовище, подобного которому ни один из людей на земле не видел. Они хотели получить в свои руки то, с помощью чего можно стать еще более влиятельными, еще более недоступными, еще более известными и почитаемыми. Они умудрились даже поссориться друг с другом. Рисс все-таки считал, что Уолт спятил, и пора заканчивать "играть с мальчишкой". Томми предпочитал не думать над смыслом слова "заканчивать". А Уолт с пеной у рта ругался на хозяина за то, что тот ему не верит, хотя поводов для этого он, старый умелый вояка, не давал. Они даже отвлеклись ненадолго от Адама, отошли передохнуть, продолжая выяснять отношения. Курили одну за одной сигареты. И это был тот самый шанс. Драгоценный. Единственный. - Адам... Томми выдохнул имя черноволосого и закашлялся. Осторожно попытался переместиться чуть ближе к лежащему навзничь парню. Нет... Только не теряй сознание! Адам, сейчас не время! Снова зашептал пересохшими губами: - Адам, прошу. Посмотри на меня. У нас есть шанс! Он видел так близко черноволосую всю перепачканную в земле голову, что не будь руки скручены за спиной, то обязательно бы смог дотянуться. Дотронуться. Но он был крепко связан и оставалось лишь спешно шептать: - Очнись, родной. Посмотри на меня! Адам, прошу, у нас считанные секунды. На последний словах голос его от волнения сорвался, но... Он вдруг увидел движение. Черноволосая голова шевельнулась, а через минуту на него взглянули темно-синие, почти черные глаза. От этого взгляда по спине Томми побежали мурашки - такая дикая пустота, отрешенность сквозила в нем. Он никогда прежде не видел у Адама подобного выражения глаз, и это оказалось совершенно невыносимо видеть. А еще Томми вдруг почувствовал - обращение в волчью ипостась не за горами. Зашептал, сбиваясь на полухрип: - У меня в правом кармане металлическая бляшка. Я когда-то отодрал ее от хэллоуинского костюма, но она на удивление очень прочная. Ты можешь дотянуться до моего кармана, только надо это сделать очень быстро, чтобы они не заметили движения. Ты немного разомкнешь дуги, вставишь железку у их основания, у самой пружины, и сможешь высвободить ногу! Такие чужие и темные глаза Адама заинтересовано блеснули. Но оказалось, заинтересовался он вовсе не тем, о чем подумал Томми. - Так у тебя была эта железка уже давно? Не предоставилось случая использовать против меня? Жалеешь, наверное. Томми испуганно моргнул и едва заметно качнул головой: - Их было несколько, но это было бы бессмысленно. Убить бы я тебя не убил, а вот разозлить... Адам, сейчас не время разбирать прошлое! Прошу, возьми ее. В третий раз оборотня не пришлось просить. По-прежнему лежа на боку, Адам стремительно запустил руку в карман курточки Томми и сжал холодный металл в руке. Потом медленно сел, болезненно жмурясь, и посмотрел на свою пораненную ногу, а потом вдруг взглянул прямо в лицо Томми. Снова эти пустые, отстраненные глаза, от которых у блондина перехватывало дыхание, а еще заострившиеся черты лица, которые неумолимо напоминали волка... Ну, что же ты сидишь? Действуй же! А Адам вдруг заговорил: - Когда я понял, что ты ушел, я решил не идти за тобой следом. Нет смысла. Ты был прав во всем, а мне нечего было сказать в оправдание. Ну разве что немного больше рассказать о Никки, но это теперь уже неважно. Я решил, что я отпущу тебя. Не так как тех, других, которых я так и не смог полюбить как не старался. А отпустить, любя тебя всем сердцем. Впервые сделать что-то не для себя, а для другого человека. Наверное, я все же завишу от волка больше, чем думал. Существует же факт - дети и животные эгоистичны. Я уже давно не ребенок, а значит... В общем, я решил, что надо отпустить, перестать тебя мучить. И знаешь, на меня нашло что-то типа оцепенения. Я не помню, сколько просидел в гостинной, глядя на эту самую доску, которую ты каким-то чудом оторвал. Просто сидел и ни о чем не думал. Хотя нет, кажется вспоминал, как мы тогда с тобой варили суп и потом весь его вылили. Смешно вышло, да? А потом раздался звонок от Уолта. Он умолк на мгновенье, прислушиваясь к речи Уолтера и Брэндона в нескольких футах от них. Кажется, Рисс настаивал на немедленной расправе над Адамом, даже порывался достать пушку из кожаной кобуры. А несчастный смертельно бледный Уолт, которого хотели лишить его самой главной в жизни добычи, пытался в деталях описать обращение волка, виденное своими глазами. Адам взялся за дугу капкана одной рукой, а второй приготовился подпихнуть пластину, не давая "челюстям" до конца сомкнуться. Шансов, что он справиться одной рукой, было очень мало. Но если он хотя бы на секунду разомкнет дуги, то сможет всунуть железку. А потом еще раз дернуть уже приоткрытый капкан будет легче, и все - он свободен. Томми смотрел на его сосредоточенное лицо и не знал, чем помочь. Поглядывал ему за спину, где в нескольких шагах от них, в плотных сумерках леса стояли двое мужчин, двое их врагов, курили и теперь лишь лениво перебрасывались словами. Похоже, их с Адамом время на спасение неумолимо истекало. Еще пару минут и их мучители вернутся. И тогда... Черноволосый, без звука и без предупреждения, со всей силы дернул верхнюю зубастую дугу капкана на себя. Дрожащими пальцами вставил пластину у самого основания капкана и отпустил железную "челюсть". Та так и осталась в этом приоткрытом положении, и оборотень, прикусив губу во избежании стона, еще раз дернул, делая щель шире. Высвободил окровавленную ногу, закрыл глаза и припал к земле - видимо, в очередной раз потревожил рану. А потом Томми услышал его севший голос. - Он позвонил. Сказал о тебе. И что-то вдруг во мне взорвалось. Пришел я в себя, когда уже бежал по лесу в виде волка. И самое интересное... Я это был как бы я, но и он. Мы точно слились воедино! Странное ощущение... Он странный. Обиженный за что-то на меня. Он снова умолк, тяжело дыша в скрещенные на земле руки. А у Томми в висках болезненно запульсировало. Хрипло переспросил: - Ты перекинулся и даже не понял как это произошло? Такое раньше бывало? Смотрел как черноволосая голова качнулась из стороны в сторону. - Нет. Ни разу. В памяти Томми неожиданно что-то шевельнулось. Что-то важное, о чем он не раз размышлял. Что-то, быть может, из пророчества или из его разговора с волком. Никак не получалось вспомнить! А еще вдруг страшно захотелось коснуться плеч Адама, перепачканных в земле. Провести по разбитому лицу, прижать к себе, чтобы не дрожал от боли, согреть заледеневшую кожу. Он потянулся всем телом к оборотню, но, оказавшись в паре дюймов от него, услышал грубый окрик: - Ты глянь на них. Вот сучки! А ну отойди от него, шлюха мелкая! И Томми получил ослепляющий пинок по и так отбитой спине. На мгновенье свет перед глазами померк, и он, кажется, отрубился. Провалился в вязкую болезненную темноту, где невозможно вздохнуть. А когда открыл глаза, когда зрение обрело четкость, а в измученную грудь более-менее стал поступать воздух, то застыл, не в силах ни звука издать от ужаса. В нескольких шагах от него находились Адам и Брэндон. Рисс в своем стильном дорогом пиджаке полулежал на земле. Шляпа его валялась чуть поодаль, а лицо, белое, застывшее точно маска, было обращено к Томми. Черные расширившиеся глаза уже почти ничего не видели, а руки его безвольно повисли, касаясь кистями земли. Над ним стоял Адам, перекинувшийся в зверя, и мертвой хваткой сжимал человеческую шею. Томми была видна лишь его напряженная косматая спина и хвост, беспокойно бивший по земли, вскидывающий жухлые листья. Волк держал человека еще несколько бесконечных секунд, а потом расслабил челюсть, и мертвый Брэндон бесшумно скользнул на землю. Уставился в небо своими черными неподвижными глазами. Впавший в полуоцепенение Томми не сразу понял, что волк развернулся и идет к нему. Здорово хромает на покалеченную ногу, морда и грудь вся в человеческой крови. А глаза... неожиданно не желтые, как привык видеть блондин у оборотня, а прозрачно-голубые, как у Адама. Зверь приближался, и Томми попытался приподняться и сесть. Но волк вдруг застыл, истолковав его движения по-своему. Хрипло рыкнул: - Что ты шарахаешься? Я не собираюсь тебя убивать. Я вообще-то спасаю наши жизни. Голос его звучал грубо, а глаза недобро сверкали. Томми невольно съежился от его взгляда, пытаясь связать разбегающиеся мысли воедино и дать понять Адаму, что он ему верит и не боится. Но не успел. За спиной оборотня точно из-под земли вырос Уолтер, и прямо на Томми уставилось смертоносное дуло ружья. Ледяной голос охотника заставил оборотня крутануться и застыть на месте со вскинутыми ушами: - А ну, тварь, замри. Сделаешь хоть одно движение и твой белобрысый дружочек - покойник. Оборотень оскалил получеловеческую окровавленную пасть и пророкотал: - Оставь его в покое, Риссу он уже не понадобится. Давай только ты и я! Голос Уолта нервно зазвенел: - Ты и я? Ха, чтобы ты и мне горло перегрыз, как Брэндону? Нет, я не хочу на тот свет. И тебя убивать не хочу - ты мой трофей. После того, как ты прикончил мистера Рисса, твоя ценность скорее даже увеличится! Ты опасен, смертельно опасен. А пресса так любит заголовки типа "Убийца-людоед". Прости, но мне придется изолировать тебя. Я держу на мушке твоего дружка, а ты возвращаешься к капкану. Не знаю, как ты умудрился разжать его, но второй раз у тебя не получится. И Уолт, не спуская глаз с волка и удерживая Томми на прицеле, приказал: - Иди. Иначе я стреляю.. Оборотень ощетинился весь, слегка припав к земле, но через минуту сделал движение в сторону ловушки. А Томми вдруг понял, что не может допустить этого. Вскинулся: - Адам, не надо. Не слушай его! - Заткнись, сучонок! Твоего мнения никто не спрашивал, - рявкнул Уолт и нетерпеливо переступил на месте. - Только дай мне повод, малыш. Поверь, я выстрелю и глазом не моргну. Иди, Адам! И побыстрее! Оборотень сделал еще шаг в сторону капкана, со звериной злобой косясь на охотника. И снова голос Томми, почти стон, на минуту задержал его: - Адам, не надо! Тебе не выбраться от людей! - Заткнись, мразь! Взбешенный Уолтер шагнул к Томми и вдруг, перехватив ружье крепче, выстрелил. Грохот выстрела оглушил блондина, а жгучая боль лизнула плечо. Пуля лишь чиркнула его по руке - Уолт, видимо, хотел напугать, заставить замолчать - но этого мгновенья хватило для оборотня. Прыжок, мощный, стремительный, прямо с места. И вот уже клыки волка, острые, уже раз вкусившие человеческой крови, сомкнулись на горле охотника. Уолт под весом хищника осел на землю, все еще удерживая ружье в руке. Его глаза от удивления и осознания произошедшего широко распахнулись. И так и остались изумленно открытыми, неверящими, когда он в считанные минуты испустил дух. Томми сидел и дрожал всем телом, пытаясь глубоко дышать. Голова кружилась так, что он с трудом что-то видел перед собой, все тело болело, рана на руке жгла точно огнем. Он пытался не выпустить из вида оборотня, боялся отключиться и в то же время боялся того, что будет дальше. Мысли роились дикие, несуразные, бессвязные. Но красной лентой через все его переживания шло одно открытие: Адам пришел за ним, рискуя жизнью. Пережил странную метаморфозу, но пришел ему на выручку. Теперь он, наверное, захочет получить свое вознаграждение... Заберет Томми с собой? Заберет обратно в лесной дом? Может, и хорошо. Может, это лучший выход для них. Они хотя бы еще раз поговорят. Странно, но глядя на человеческие тела рядом с собой, еще недавно живые и вполне активные, Томми не чувствовал ничего. Его даже это немного пугало и озадачивало. Все, о чем он мог думать, это то, что Адаму тоже понадобится его помощь в обработке ран, особенно с искалеченной ногой. Оборотень застыл темным изваянием над распростертым телом Уолтера. Смотрел в сторону зарослей. Голова его странно свесилась, а морда и грудь были сплошь в крови. Он часто-часто дышал, словно все еще совершал свой убийственный прыжок, и изредка переступал руками-лапами с места на место. Томми хотел позвать его, но отчего-то никак не решался. Зверь выглядел одновременное злым и сбитым с толку, и лишь спустя несколько долгих минут тишины и неподвижности стал успокаиваться. Шерсть на загривке опустилась, а клыки немного спрятались. Он с отвращением сплюнул красным и достаточно живо поковылял к Томми. Игнорируя встревоженно-внимательные большие карие глаза, воззрившиеся на него, взялся за веревку. Чиркнул пару раз острым когтем, и руки Томми, наконец, были свободны. Томми, морщась, схватился за истертые до крови запястья. Оборотень уселся рядом и угрюмо отчитал его: - Это было очень глупо. Он мог застрелить тебя! А я мог не сделать такого прыжка, просто нам повезло, что нога меня не подвела. Как ты? - Кажется, у меня сломаны ребра. Но ты сам, как ты... - Тогда не стоить терять времени на болтовню. У тебя может быть внутреннее кровотечение, а это опасное дело. Сможешь подтянуться мне на спину? Томми изумленно моргнул, думая, что ослышался. Уставился на волка сквозь спутанные пряди челки, но тот выглядел решительно, и вполне серьезно ждал ответа. С нижней его челюсти все еще капала кровь охотника, а в ярко-синих глазах горело нетерпение и загорающаяся злость. - Томми, мы в лесу! У тебя повреждения внутренних органов! Тебе нужна медицинская помощь и побыстрее. У этого урода есть машина, и от его сарая ведет старая полузаросшая дорога. Везти тебя в тачке не получится - я просто не смогу физически сесть за руль. Если только ты сам поведешь? Томми с досадой закусил губу: - Наверное, нет. У меня кружится голова, почти все время. - Тогда о чем мы спорим? Залезай. Если бы Томми был в здравии, и вокруг не лежали бы мертвые тела их врагов, он бы, наверное, смеялся, представляя себя со стороны. Словно детская сказка из далекого прошлого ожила, и он, как в яркой книжной иллюстрации, залезает на огромного страшного волка, чтобы нестись на нем через дремучий лес. И он действительно уже не отличал реальность и фантазию, отчаянно борясь с беспамятством. Последние силы ушли на то, чтобы залезть на теплую меховую спину и опустить руки на мощную шею, а дальше он почти отключился. Его пальцы вцепились в густой мех, его голова упала на удобный загривок волка, его ноги свесились по бокам. Он чувствовал как напряглось большое тело зверя, как тот неуверенно сдвинулся с места. Пошел, сначала заметно хромая, а потом все увеличивая и увеличивая темп, двигаясь все увереннее и быстрее. А потом ровными мощными толчками побежал. Мимо мелькали черные столбы спящих деревьев, выплывали из темноты и снова в ней растворялись. Лицо, руки, уши мерзли от ледяного воздуха, сквозь который они неслись. Томми в какой-то полудреме то открывал глаза, то закрывал, видя под ногами черную землю. Видел полузвериные ноги, которые мелькали в беге по этой самой земле, и свои, безвольно болтающиеся по бокам зверя. Видел пролетающие мимо раскидистые ветви, видел тени, суматошно взлетающие при их с волком приближении и исчезающие в черноте неба. Ему было неудобно и очень холодно, а еще совсем больно дышать, но он вдруг понял одну вещь. Если прижаться к горячему телу зверя сильнее, то кидает от прыжков не так сильно, боль и холод уходят, и можно еще и еще терпеть... И он утыкался носом в черную шерсть, впутывал пальцы, ловя так нужное ему сейчас тепло. Задыхался, боролся со страшной слабостью, цеплялся за волчий мех, цепляясь за жизнь. Он не может вот так вот сдаться. Когда Адам пришел... Он не может вот так вот сдаться. Когда Адам борется за них двоих. Он не может уйти, когда... не успел еще раз поговорить. Им нужно поговорить! Ему, Томми нужно еще раз поговорить с Адамом. Только теперь он не будет обвинять, он будет лишь слушать. Он хочет слушать. Он готов. Его встряхивало от особенно мощных прыжков зверя, и он ненадолго приходил в себя. Даже видел ту заросшую заброшенную дорогу, о которой говорил Адам. И сначала так удивился, что может рассмотреть ее столь четко - ведь ночь уже! А потом задрал усталую голову и увидел. Над ними, несущимися через лес, светила желтая почти полная луна. "Спасибо!" - зачем-то шепнул Томми и снова начал проваливаться в забытье. А оно было столь таким красивым и магическим... Ему казалось, это не земля у волка под быстрыми бесшумными лапами, черная и сырая, а ночная пустота. Беззвездное, бездонное, вязкое, темно-синее небо. Ему казалось, что сверху им освещает дорогу не тусклая луна, а солнце, вечернее и поэтому такое неяркое. Солнце, под которым они с Адамом сидели и украдкой смотрели друг на друга тогда на улице, и которое поцеловало белокожего оборотня, оставив на губах ему веснушки. Ему казалось, это не ветер треплет волосы, щекоча ими лоб и виски, а отец. Журит его за то, что он проспал нечто важное в прошлом, но не злобно так журит, а украдкой поблескивая счастливыми глазами. Ему казалось мимо пролетают бесчисленные птицы и обдают его лицо воздухом от крыльев - он не мог уже различить, где сон, а где явь, где ветви деревьев, а где перья и блестящие глаза ночных пернатых попутчиков. Ему было с ними по пути. Он летел с ними бок о бок на огромном черном волке, у которого тоже, наверное, есть крылья... Невидимые, сильные крылья. Иначе как бы он их обоих поднял так высоко? А потом все закончилось. - Томми. Томми, очнись! Посмотри на меня. Зов ворвался в измученное сознание, и блондин послушно попытался вынырнуть из небытия. Голос Адама, слегка севший, звал его, а тело его осторожно усадили и прислонили к чему-то. - Томми, открой глаза! Ты слышишь меня? Мы на окраине города, у больницы. Томми титаническим усилием разодрал веки, бессмысленно моргнул пару раз. Обнаружил себя сидящим на асфальте, прислоненным спиной к стене какого-то здания. Напротив сидел Адам все еще в ипостаси волка. Оборотень испытывающе рассматривал лицо блондина, а потом вдруг хмыкнул и тряхнул головой. На секунду стал тем вздорным насмешливым "чудовищем", которого хорошо знал Томми. Прищурился, ехидно пророкотал: - Все-таки умудрился побыть сверху. Помню, как ты мне обещал отыграться! Небось не слишком доставило путешествие, да? Блондин, ловя недающийся в легкие воздух, с усилием улыбнулся: - Не слишком. Ты, оказывается, довольно костляв, а с виду так сразу и не скажешь. А насчет "сверху"... Да, я вообще злопамятный! Замолчали на мгновенье, глядя в глаза друг другу. Странный вышел взгляд - точно коснулись пальцами друг друга. А потом волк отступил на пару шагов и потянулся за круглым камнем у дороги. Оглянулся на закрытые ворота больницы, а потом вскинул морду на окно и с силой метнул камень. Раздался звон разбитого стекла, и на асфальт, чуть в стороне от места где они сидели, посыпались осколки. Волк, однако, не вернулся, остался стоять там, где стоял. Спокойно сообщил: - Сейчас явится охрана. Найдут тебя и окажут необходимую помощь. Хотя, похоже, небыстро выпустят. Снова в четырех стенах, да? Кстати, можешь им не врать насчет того, что случилось. Сообщи, что Рисс мечтал о расправе, а Уолт - о деньгах. И что у Уолта с капкана сорвался дикий зверь. Я оставлю их тела там, где они сейчас, пусть полиция найдет. И расскажи им про Кристу - после смерти муженька она расколется как миленькая. Ты и твои друзья будут оправданы. Томми смотрел на волка и чувствовал, как часто-часто заколотилось сердце. Даже подался вперед и невольно повысил голос: - А ты куда? Тебе, вообще-то, тоже нужна помощь! Они издевались над тобой, они... - Ты считаешь, люди бросятся помогать мне, пока я в таком виде? Оборотень усмехнулся. А Томми нетерпеливо мотнул головой: - Ну, так перекинься в человека! Придумаем какую-нибудь историю... Адам вдруг как-то странно посмотрел на блондина, а потом с раздражением выдохнул: - Вообще-то, со мной это впервые - перекидываться туда-сюда вне зависимости от времени суток и рвать горло людям. Этого прежде не бывало, Томми, хотя ты, может, думаешь по-другому! Короче, не могу я перекинуться, ясно? Не знаю, как! Может, позже получится, когда остыну. Томми точно холодной водой окатили. Он смотрел, как оборотень оглядывается на лес, смотрит с беспокойством на дверь больницы, и понимал, что тому, конечно, лучше скрыться до появления медиков. Но что-то внутри никак не хотело отпускать зверя, что-то внутри рвалось и горело от плохого предчувствия, необъяснимого, но болезненно сильного. И Томми не выдержал, прохрипел, уже видя перед глазами белые круги грядущего обморока: - Я подлечусь и найду тебя! Давай договоримся, слышишь... Адам исчезал в темноте улицы. Он так больше и не приблизился к Томми, уходил молча, угрюмо свесив ушастую получеловеческую голову. Томми тянул руку ему вслед и шептал в бреду: - Я приду в твой дом. В лесу. Приду, слышишь? Поговорим! Я должен сказать тебе... Я должен. Скрипнули двери больницы, и вот уже вокруг Томми засуетились, зашумели люди, подхватили его легкое тело и, кажется уложили на носилки. Он все шептал свое заклинание о встрече и тянул тонкую руку, а оборотень уже был далеко. Неровно бежал, поджав к животу совсем отказавшую после долгого ночного путешествия лапу. Не оборачивался, не останавливался, не обращал внимание на боль и бесконечную усталость. Не думал ни о чем, ни о ком, не чувствовал ничего, не хотел ничего, кроме одного - исчезнуть, раствориться без следа в густом вечно шумящем лесе.