Не умеют проигрывать

Взору бывалого воина предстали полуоткрытые ворота с наблюдательной вышкой, где не было ни одного часового или привратника, да и вообще ни одной живой души, единственное присутствие, что здесь ощущалось – извечный обитатель степей, завывающий ветер, приволочивший по грязной земле прямо ему под ноги широкое черное полотно. Подняв, прилетевшую (а точнее сорванную) невесть откуда, находку и отряхнув от пыли, Рейтар узнал в ней прежний штандарт Меридиана, бывший входу при Фобосе, на котором красовалась темно-бордовая роза Князя Тьмы, тот самый, что гордо развивался над, шедшими в бой, меридианскими полками - символ всего, что было и осталось свято для него, ныне нахально брошенный в грязь презренным сбродом, как бы символизируя этим падения старой власти… Сердце рыцаря непроизвольно сжалось от боли, а кровь в жилах заклокотала от ненависти. - Нечестивые выродки… - прошипел себе поднос рыцарь Мщения. Аккуратно разгладив и свернув заветное знамя, гвардеец убрал его за пазуху, после чего вступил на территорию деревни, направившись по столь же безлюдной, округлой улице представлявшей собой что-то вроде буферной зоны между на редкость однообразными домами, в чьих окнах только и можно было заметить какое-то движение, но наружу так никто и не выглянул или просто не решался это сделать. За столько лет тут ничего не изменилось: все та же безпросветная глухомань, над которой, даже солнце редко простирало свои лучи, со своими дремучими обитателями, ведущими самую что ни на есть типичную и обыденную жизнь сельской глубинки, откуда он сбежал в 14 лет, не желая влачить столь же безсмысленное существование, дабы поступить добровольцем в королевскую армию (найти высшую цель, свое призвание, предназначение), оставив тут… родителей, младших брата и сестру, чей домишко находился чуть поодаль от прочих “бараков” почти на самой окраине улицы недалеко от одного единственного на весь поселок колодца, куда он собственно и шел, попутно осматриваясь по сторонам, покуда не добрался до нужной покосившейся на бок оградки. Открыв калитку и зайдя во двор, по которому разгуливали тощая корова, пара хряков и несколько кур, разбежавшихся кто куда при проявлении чужака, воин прошел мимо рядов грядок со скудным, по причине малоплодородной почвы, урожаем, остановившись на крыльце, и, набрав в легкие воздуха, постучал в дверь. С первого раза не последовало никакой реакции, тогда он повторил попытку, ударив более настойчиво, но и на сей раз никто не отозвался, ввиду чего уже было собрался уходить, как ржавые створы заскрипели, открывая вход. На пороге стоял темноволосый мальчик лет десяти, с опаской и любопытством разглядывая нежданного “гостя”, к слову совершено не знавшего, как действовать в данной ситуации (что-то не припомню тут никаких детей… а это вообще чей теперь дом?)… - Хозяин дома? – наконец, выйдя из замешательства, спросил у мальца рыцарь. - ПАААА!!! – позвал тот звонким голосом, крича в дверной проем – К ТЕБЕ ПРИШЛИ!!! Прежде чем рыцарь успел составить предположение, о ком идет речь, возле ребенка появился мужчина среднего роста в бедной деревенской робе, по внешнему виду явно приходившейся ему близким родственником, и не только ему – встретившись взглядом с посетителем в офицерских доспехах, он мягко говоря, вытаращил глаза от изумления. - Рейтар… - с трудом выдохнул он, обретя дар речи и сделав шаг вперед – брат… ты вернулся… - Рейко? – удивленно уточнил капитан, пристально осмотрев стоявшего перед ним сверху вниз. Нервно кинув несколько раз подряд, тот внезапно подался вперед, крепко обняв старшего брата аж до хруста в ребрах. Поначалу несколько опешив от столь теплого приветствия, спустя мгновение воин все же ответил на объятие, после чего осторожно отстранился назад. - Ну здравствуй, братишка – сказал Рейтар, изобразив на вечно угрюмом лице нечто отдаленно напоминавшее улыбку – ну ты и вымахал, и смотрю не только ты – добавил он, переведя взгляд на замершего в нерешительности мальчика. - Ах да, ты ж не в курсе – тут же спохватился Рейко, слегка подтолкнув вперед малолетнего отпрыска, дабы показать поближе – это мой сын – Рам! Рам – обратился он уже к чаду – это твой дядя Рейтар! Откровенно говоря, опыта общения с детьми у предводителя мстителей не было ровным счетом никакого, однако, к глубокому сожалению, сие не отменяло того неловкого факта, что требовалось хоть что-то да сказать внезапно обретенному племяннику (к тому же еще явно его побаивавшегося, что было видно невооруженным глазом). - Ну, малой - произнес воин, присев на корточки и протянув руку – дай что ли погляжу на тебя, как следует! Подойди – не бойся. Совладав со страхом, подгоняемый настоятельной просьбой отца, Рам подошел к дяде, позволив тому досконально изучить красивое детское личико, на котором пока еще абсолютно не отразились тяготы суровой жизни (ну ничего – все впереди). - Мама говорит, что вы бандит и убийца – со всей детской прямотой высказал он. Как и следовало ожидать родителя столь откровенная реплика буквально сконфузила и крайне смутила, однако Рейтар лишь прыснул в кулак, снисходительно посмотрев на мальчика: - Это она еще не видела настоящих бандитов и убийц – ответил он, слегка взъерошив племяннику волосы и снова выпрямился – славный мальчик, чем-то на деда смахивает – пришел к выводу капитан гвардии. - Это верно – согласился младший брат, а затем ударил ладонью по лбу – да что ж на пороге то стоим – давай заходи, как раз скоро ужинать будем! Взяв на руки сынишку, Рейко торопливо зашел внутрь дома, поманив родственника пригласительным жестом. *** Более чем скромное жилище состояло из трех небольших комнат: две из них, отведенные под спальни, были соединены третьей, представлявшей собой гостиную с деревянным столом посредине и сложенным из выцветшего кирпича очагом с чугунным котелком в дальнем углу (естественно и здесь за столь продолжительное временя мало, что поменялось). - Давай садись – предложил брату хозяин дома, опустив ребенка на табурет – не стой столбом, как не родной. За долгие годы отсутствия, даже армейская казарма казалось роднее этого места, впрочем, вполне осознавая, что спорить безполезно, Рейтар, пусть и нехотя, но уселся за стол напротив гостеприимной родни, облокотившись на деревянную поверхность, на которой вскоре появились, принесенные братом, вскипевший чайник (как-то непривычно пить чай, учитывая, что гвардейцы из безалкогольных напитков употребляют только воду), три чашки, порезанный на части, яблочный пирог. - Надеюсь, деньги, что я высылал, доставляли вовремя? – решил осведомиться рыцарь-мститель, когда, вконец закрутившийся родственник, наконец, приземлился на свой стул. - Да – подтвердил тот, взяв себе кусок лакомства – это нас очень выручало, спасибо… когда последние месяцы ничего не приходило, я уж подумал, что… – он судорожно сглотнул – тебя убили… ну, при твоей то профессии… - Многие пытались, а я до сих пор жив назло недругам – отмахнулся воин, пригубив горячий напиток – как оказалось для своей профессии я феноменально живучий (сам, однако, в шоке) – тут его взгляд медленно прошелся по старой лачуге, словно выискивая что-то – а родители и Райда похоже не больно-то за меня волновались… К слову, куда они запропастились? Вопрос заставил, всего мгновение назад светившегося позитивом, крестьянина помрачнеть, подобно нависавшими над селением тучам и опустить глаза в пол – очевидно, ответ обещал быть не из приятных… - Отец умер через пять лет после твоего ухода – с тяжелым сердцем начал рассказывать Рейко – мать, не перенесся потери, скончалась от горя спустя еще два месяца, а сестра пятнадцать лет назад выскочила замуж (трудно себе представить, учитывая, что когда он видел ее в последний раз она ходила пешком под стол) за одного остолопа из соседней деревни и переехала жить к нему, теперь навещает нас в лучшем случае раз в год, у нее уже 2 дочки. - Понятно… - в пол голоса произнес Рейтар, чуть поникнув головой, в тот момент на него нахлынуло некое гнетущее ощущение, едва ли когда-то посещавшее ранее… Неожиданно, душевный дискомфорт прервал скрипящий звук открывавшейся снаружи двери. В трапезную вошла, одетая в потрепанное бежевое платьев, русоволосая женщина (надо отметить – у братишки губа не дура) с полным грибов лукошком в руках, которое она тот час уронила на пол, вздрогнув при виде устрашающего мужчины в доспехах, чье покрытое шрамами лицо можно было увидеть практически на каждом столбе с пометкой “разыскивается”. Заметив сколь негативно его супруга отреагировала на гостя, глава семьи быстро встал из-за стола и подошел к ней под предлогом помощи в сборе рассыпавшейся еды. - Что он тут делает?! – сочетавшим злость и волнение голосом прошептала жена, искоса посматривая на Рейтара, не дав мужу и слова вставить – ты хоть понимаешь, какому риску нас подвергаешь? Нужно срочно оповестить старосту, пусть пришлет стражников! - Хочешь, чтобы я сдал родного брата?! – не менее рассержено ответил супруг – Катрин, ты совсем ополоумела? - Это ты ополоумел, если… - начала было скандалить женщина, но была прервана голосом со стороны. - Можете не переживать, я все равно не планировал надолго задерживаться – вполне отчетливо расслышав разговор, спокойно проговорил рыцарь, поднявшись с табурета – за сим не буду более обременять своим присутствием! – сняв с пояса туго перевязанный, позвякивавший мешочек, он положил его на край стола – Сам понимаешь, жалование мне больше не платят, так что вот все, что у меня осталось, уж не обезсудь. - Как? – в недоумении воскликнул Рейко – ты только вернулся и снова уходишь? Почему? - Потому что так надо! Моя война еще не окончена, враг еще не разбит – заявил капитан гвардии, заковыляв к выходу (долгого прощания явно хотелось избежать, но не тут-то было…). - Ты всю свою жизнь провел в войнах, проливая кровь за этих самодуров! – не сдавался младший брат – Посмотри на себя – на тебе живого места не осталось! И что тебе это дало?! Старый солдат оглянулся в сторону, висевшего на стене, зеркала, узрев в нем свое отражение – он никогда не считал свои шрамы, как сам их называл – почетные свидетельства самопожертвования на алтарь родного Мира, и только сейчас заметил как их много, что, тем не менее, вызывало чувство неподдельной гордости. - Смысл – жестко ответил Рейтар – и честь быть частью великого целого, именуемого меридианским Королевством! Биться за это до последнего вздоха – мой священный долг! - Я слышал, как ты себя называешь – выдержав небольшую паузу, сказал родственник, глядя глаза в глаза – Рыцарь Отмщения! Но кому ты мстишь, брат – собственному народу? - Я ВОЮЮ НЕ ПРОТИВ СВОЕГО НАРОДА!!! – не на шутку взбесился тот, скорчив яростную гримасу – А ПРОТИВ БЫДЛЯДСКОЙ СВОРЫ ИЗМЕНИКОВ, ПРОДАВШЕГО НАШУ СТРАНУ ВСЯКОЙ ИНОПЛАНЕТНОЙ ПОГАНИ!! И ЕСЛИ КАРАТЬ ВРАГОВ МОЕЙ РОДИНЫ ЭТО ПРЕСТУПЛЕНИЕ, Я БУДУ СОВЕРШАТЬ ЕГО СОТНИ, ТЫСЯЧИ, ХОТЬ МИЛЛЛИОНЫ РАЗ ПОКА НЕ ИСТРЕБЛЮ ВСЕХ!!!! - Ты ведешь борьбу, в которой не можешь победить – пойми же, Рейтар – почти взмолился Рейко – того за что ты так остервенело цепляешься больше нет, и ради чего ты погибнешь? Ради мертвого Мира и мертвой веры? И без того накалявшаяся обстановка достигла своего критического апогея – окончательно выйдя из себя, Рейтар в два шага преодолел расстояние до заговорившегося братца, схватив обеими руками за грудки и приперев к стенке, сверля его, буквально пылающими от негодования глазами, отчего Катрин до смерти перепугалась, побелев, как полотно савана. - Не смей… – прорычал воин, хорошенько тряханув, ошарашенного родственника – Не смей говорить, что моя жизнь прошла впустую, что все совершенное мной было напрасно!!! СЛЫШИШЬ, РЕЙКО – НЕ СМЕЙ!!! - Дядя Рейтар – прозвучал сзади детский голосок, подействовавший, словно холодный душ - почему вы кричите? Мгновенно совладав с гневом и выпустив пар, рыцарь разжал хватку и отступил назад, обернувшись к источнику звука. Рам стоял позади него, наблюдая “семейные разборки”, в которых, в силу возрастной несмышлености, мало что понимал, хотя даже ему был ясно, что никакой идиллией тут и не пахнет. - Все вы такие “добренькие”, горазд по рассуждать, что хорошо, что плохо, вот только что толку от вашей болтовни? – чуть помолчав, заговорил мститель, хмуря брови – никто не желает мараться, но порой наступает тот момент, когда таким, как я, приходиться и вешать и рубить, чтобы ваш Мир не рухнул в анархию и хаос, а после выслушивать от всяких дранных пацифистов и лицемеров о том, какое ты чудовище, не задумываясь, что малой кровью была предотвращена большая, ибо это их не волнует! – окончив тираду, он отвел взгляд в сторону – Не надо было сюда приходить… Тут к всеобщей тревоге (и как обычно, чертовски некстати) снаружи донеслись безпорядочный топот вкупе с бушующей симфонией из ора и возгласов, среди которых было не разобрать отдельных слов и фраз. Мельком выглянув в окно, владельцы лачуги застыли в ужасе: у входа в их скромную обитель сбиралась, разрастаясь с каждой секундой, вооруженная вилами и факелами, толпа местной деревенщины на пару с конным отрядом из людей и гуманоидов в солдатском обмундировании, явно прибывший из столицы. Учитывая, что стоявшие во главе сей разношерстной тусовки, персоны по внешнему виду уж никак не походили на кадровых военных, можно было заключить, что то были выходцы из бывших мятежников, с недавнего времени заполонивших львиную долю административных и армейских структур государства. В том, что сия враждебно настроенная делегация приперлась (главным образом из второй категории) неспроста сомнений не было никаких – похоже, кто-то из селян донес в ближайшую заставу или крепость о заявившейся к ним “подозрительной личности”. - О Боги… - приложив ладони ко рту, воскликнула жена хозяина дома – что теперь будет..? - Вам ничего – ответил, единственный, сохранявший ледяное спокойствие – спрячьтесь в погребе и пока все не стихнет, не высовывайтесь! - Ты собираешься идти туда?! – взволновано, не веря своим ушам, спросил Рейко – неужели собрался сдаться? - В моем лексиконе нет такого слова – фыркнул Рейтар, поправив мундир – Идите – на сей раз в приказном тоне, велел рыцарь, прежде чем брат успел что-либо возразить – береги себя и малого – напутствовав он, украдкой глянув на племянника. Отправив Рама и его мать в дальнюю комнату к черному ходу, Рейко задержался, напоследок подойдя к старшему брату: - Ты идешь на верную смерть, ты это понимаешь? – осведомился он, надеясь переубедить его. - Бывало и хуже, а вообще смерть для меня что-то вроде любовницы, царапает, но не убивает – усмехнулся гвардеец, положив руку ему на плечо - прощай, братишка, не поминай лихом!