Pandora's syndrome-2.

      Ааа, кто включил это мерзкое солнце, выключите немедленно! Ненавижу солнце по утрам. Сушняк и солнце. Дикое похмелье, сушняк и солнце. Знаете таких отвратительных заводных обезьянок, с тарелками в руках и жуткими мордами, которых обычно показывают в фильмах ужасов на самых волнительных моментах? Так вот, целый оркестр этих мартышлюшек сейчас разрывал мою похмельную голову изнутри на части. Во рту как будто кто-то сдох и тихонечко разлагается за мусорными баками. Только я могла нажраться в хламину в стране, где алкоголь продают в исключительно специализированных магазинах всего три часа в день. Всё болит, нестерпимо хочется пить и в туалет. Где мои шорты? Так. Стоп. ГДЕ МОИ ТРУСЫ?!       Всё так же, с закрытыми глазами, обшариваю своё тело под одеялом, запоздало сообразив, что абсолютно обнажена. Осторожно разлепив тяжелые после пьянки веки, натыкаюсь взглядом на чью-то спину, отвоевавшую у меня часть одеяла и кровати, на которой можно поместиться впятером. Не спрашивайте у меня, откуда я это знаю. И спина эта явно мужская. Плохо, очень плохо. Сглотнув, пытаюсь собрать в полости хоть каплю слюны, но там суше, чем в пустыне Сахара. Где я вчера была? Так, клуб, выпивка, танцы, опять выпивка, танцы на шесте, какие-то мужики, я выигрываю конкурс мокрых маек, Роберт увозит меня в отель... О нет, Роберт?! Заглядываю под одеяло, чтобы еще раз убедиться в своей наготе. Так и есть. Голая. Абсолютно. Неуклюже шевелюсь, отчего тело просыпается и поворачивается ко мне, пытаясь сфокусировать еще со вчера окосевшие глаза. — Панда, чего ты ёрзаешь, дай поспать... — разворачивается на спину, съехавшее одеяло извещает о том, что парень тоже, мягко говоря, не одет. — Рооо... — протяжно стону, обшаривая взглядом номер. Гардины задернуты, из-за выключенного кондиционера в комнате ужасная духота, повсюду бутылки от виски и текилы, вещи разбросаны на всех поверхностях помещения. — Что вчера было? — Не помню... — сонно бормочет, не торопясь просыпаться.       Опускаю глаза на пол и вижу на прикроватном ковре завязанные в узелок использованные презервативы. Один, два... ого, да кто-то просто секс-машина... три. Блять. Мы переспали. Три раза переспали. — Боб, только не говори, что мы переспали... — Угу. — Что "угу"? — Угу, — мычит, чтобы тупо от меня отстать. — То есть, мы с тобой вчера трахались, ты был в сознании и даже не попытался остановится? — Угу. — Сука! — пуховая подушка прилетает в наглую морду и мужчина подрывается на кровати, как кот от звука пылесоса, тут же схватившись за голову. — Панда, ты совсем дура? Голова же и так болит... пивка бы... — жалобно стонет, потирая ладонями заросшие щетиной щеки. Встретив мой испепеляющий взгляд добавляет: — Ты совсем ничего не помнишь?       Мучительно задумавшись, пытаюсь наскрести хоть что-то в чертогах разума, но тщетно. Пусто, как в мошонке школьника после просмотра родительской порнушки. Отрицательно качаю головой, стараясь делать это как можно аккуратнее, чтобы не потревожить поутихших обезьян. — Мдэ... Я забрал тебя из клуба, нас едва не высадил таксист за то, что ты порывалась показать сиськи в открытое окно, потом мы приехали в твой номер. Потом... ммм... — видимо, мыслительный процесс ему тоже дается нелегко. — Потом ты заставила меня пить с тобой, естественно, я здорово накидался. Мы играли в карты на раздевание. Не помню, кто проиграл, но в конечном итоге ты попросила, чтобы я тебя трахнул. — Я????? — Ага, плела там что-то про мои руки и охуенно красивый разрез глаза, как у какого-то близкого знакомого, — пожимает плечами. — И ты, козлина двухметровая, пошёл на поводу у пьяной девушки? — Дора, — терпеть не могу, когда он меня так называет. — Я же не железный. Ты красивая и сексуальная. Я отнекивался как мог, но ты просто покорила меня минетом... — Я ТЕБЕ ЕЩЕ И МИНЕТ ДЕЛАЛА?!!! — Сглатываю и чувствую ни с чем не сравнимый привкус мужского семени — солоноватый и чуть вяжущий. Всё, меня сейчас стошнит.       На пятой передаче несусь в туалет, едва успев открыть крышку идеально белоснежного унитаза прежде, чем рвотные позывы вырвутся наружу. Меня выворачивает минут десять, но, успевший натянуть нижнее белье, Роб бережно набрасывает на меня махровый халат и поглаживает по спине, ничуть не брезгуя моими извержениями. Помогает подняться и умыться. После ледяной воды и половины тюбика зубной пасты становится немного лучше. — Нет, я знал, конечно, что не всем девушкам нравится делать минет, но чтоб настолько... — присев на край джакузи, с ехидной ухмылкой потягивает чудом уцелевшую после вчера банку пива. — Пошёл ты... Я вообще всё это время думала, что ты гей, — брызги и пена от пива летят во все стороны, потому что парень поперхнулся, вытаращившись на меня, как тёлочки на новую коллекцию одежды. — Гей? Ты нормальная, нет? Я к тебе три месяца подкатывал! — Хм... я думала, это просто шутки у тебя такие... — Пандораааааа, — воздевает руки и глаза к небу, будто в молитве. — Господи, дай этой женщине мудрости и избавь меня от похмелья. Аминь. Поднимает пятую точку с бортика и потягивается, широко зевая. Высокий, почти метр девяносто, длинноногий, довольно спортивный. Кубики вон, все дела. Хотя, как по мне, слегка худоват. Прямой аккуратный нос, тонкая линия губ, глубоко посаженные красивые глаза и стильная прическа. — У тебя что, стояк? — взгляд профессиональной художницы не мог не зацепиться за немаленьких размеров член, чётко очерченный узкими боксерами. — Утренний бонус от природы, знаешь ли, — стыдливо хмыкает, но не спешит прикрываться. — Фу, Гринвуд, уйди с глаз долой! — насильно выпихиваю хохочущего парня из ванной комнаты. — Мне нужно принять душ и смыть с себя весь этот ужас. — Вчера ты так не фыркала при виде моего достоинства. Даже наоборот. Сосед за стенкой вышел покурить вместе со мной, после твоих стонов... — ГРИНВУД! — громко хлопаю дверью, начисто забыв о похмелье, за что тут же и поплатилась. Орда приматов тут же начала с остервенением лупить в свои тарелки, заставляя меня едва ли не выть от мигрени.       Холодный, почти ледяной душ, отлично приводит в тонус и возвращает память, скажу я вам. Но лучше бы я ничего не вспоминала. Не то, чтобы я стеснюсь, в последнее время я начисто забыла об этом чувстве, просто... Оказывается, с Робом было хорошо. До неприличия хорошо. Он не соврал ни о минете, ни о стонах, что слышал весь отель. Кто мастер проебола? Конечно же я!

***

      Королевских размеров гостиничный номер встречает меня практически идеальной чистотой — приходила горничная или это друг так постарался, пытаясь загладить свою вину за пользование мной? Кондиционер гоняет по периметру ветер, который приятно холодит босые ступни, утопающие в мягком ворсе ковра. Шторы распахнуты, открывая взгляду великолепие горы Эрос с высоты двадцатого этажа лучшей пятизвездочной гостиницы Виндхука — столицы Намибии. Последняя страна моего долгого путешествия. Последняя по счету, но не по красоте.       Все, у кого спрашиваешь, какие ассоциации вызывает Африка, тут же называют нищету, голодных плебеев, нехватку воды и эту идиотскую лихорадку Эбола. Но здесь всё совсем не так. Намибия — это место где встречаются две стихии: пустыня и океан. Да, это та самая настоящая дикая Африка. Только с высококлассными отелями, высоким уровнем грамотности, практически нетронутой природой, самобытными народностями-племенами и статным величием городов с легким налетом готичности. Города эти, кстати, были отстроены немцами, так как эта южноафриканская страна была немецкой колонией вплоть до 1915 года. Так что крупные города типа Виндхука, Уолфиш-Бей, Ошакати или Гобабис никак не отличить от европейских поселений вроде Берлина, Франкфурта, Мюнхена. Разве что арабов намного меньше, да чернокожих чуточку побольше. Довольно много белых, что редкость для африканского континента. В общем и целом — удивительная в своей контрастности страна. И четырёх месяцев недостаточно, чтобы узнать её до конца. Мысленно обещаю себе, что еще вернусь. Обязательно вернусь.

***

— Малышка, во сколько прилетает Панда? — Я даже не знаю, откуда она прилетает, а ты спрашиваешь меня о времени, — за почти два года отсутствия, моя бывшая верхняя ни разу не рассказала о том, где она и что с ней, отмахиваясь короткими электронными письмами, в которых по большей степени спрашивала о нашей с Шенноном жизни. — Написала ждать сегодня в аэропорту, возле "Старбакса", в три часа. — В три? Отлично, тогда я с тобой буду встречать Пандору, а Джей встретит Роберта, — целует меня а затылок, помогая разобрать пакеты с едой. — Он тоже приезжает сегодня? — о сводном брате Ше и Джареда я была только наслышана, возможности познакомиться с ним лично не было. Младший из всех троих, Роб был самым свободолюбивым. Вольный фотограф, не задерживающийся долго на одном месте. Видимо, у Лето это заложено в генетическом коде. — Приезжает, — большие ладони мягко накрывают мои, ненавязчиво отбирают пакет замороженного зеленого горошка, который я тереблю в руках уже минуты две, сама этого не замечая. — Волнуешься? — Волнуюсь. Злюсь. Паникую. Я не знаю, чего от неё ожидать. Столько времени прошло... И как она воспримет нашу с тобой... — Мы расскажем, малыш. Мы всё расскажем. Не обязательно сегодня. Вам и так будет, о чём поговорить.