Второй шанс на падение

      Прошло уже более двенадцати часов после завершения операции, но очнувшийся от наркоза Мэйк никак не хотел засыпать вновь. Ему не спалось - мысли крутились вокруг его неудач и ошибок, мешая спокойствию в тишине больничных стен.       Ему поставили открытый перелом берцовой кости и немедленно отправили в реанимацию. В их век уровень медицины не позволял волноваться о такой глупости, как сломанная кость, но Мэйка беспокоило, что он пропустил матч. Да и пусть операция прошла успешно, из-за сложности перелома на восстановление уйдёт не меньше недели. За это время он пропустит ещё два матча, и это в лучшем случае. В худшем – тренер вовсе снимет его с чемпионата, сославшись на серьёзность травмы.       Так же его беспокоило, что он так и не узнал счёт. Телевизор в палате транслировал только один канал, так что посмотреть новости он не мог, и, ко всем бедам, она оказалась одноместной. Хороший бонус, когда ты на долгом лечении, но, так как Мэйк планировал вернуться домой уже следующим утром, а незнание нервировало, одиночество только угнетало. В довершение всего близилось только обеденное время и, за исключением медсестры, которая не интересовалась эйрволлом, никто к нему не заходил. Поэтому в ожидании доктора Мэйк каждые пять минут поглядывал на часы и мысленно рычал на них за слишком медленный бег. Он столь яростно прожигал их глазами, что, когда дверь в палату распахнулась, вздрогнул от неожиданности.       - Доброе утро, Мэйк. Смотрю, ты уже проснулся. Как твоё самочувствие? – доктор весь светился любезностью и добродушием, пока окидывал больного цепким взглядом. Видимо, кое-какие выводы о его самочувствии он мог сделать, не задавая дежурных вопросов.       - Прекрасно, лучше некуда. Когда меня выпишут?       - Не торопись, примерно через час сделаем повторный снимок, и уже тогда я скажу точно. Все остальные анализы в норме, так что, если ты не лжёшь (а снимок это покажет), я выпишу тебя уже утром.       Весь свой краткий монолог доктор сверялся с карточкой, что висела у изножья кровати. А затем ещё раз внимательно осмотрел забинтованную в гипс ногу и немного прощупал её. Реакции от Мэйка не было никакой - он едва мог дождаться окончания осмотра. И, как только это произошло, выпалил свой вопрос на одном дыхании в явном нетерпении:       - Вы знаете результаты матча?       - Боюсь, что нет, ещё не успел посмотреть сегодняшние новости. Обещаю, что зайду к тебе, как только закончу осмотр всех пациентов и выкраду минутку, чтобы заглянуть в телефон. А пока… - доктор обернулся к настенным часам, сверяя время на них со своим телефоном, и только после продолжил говорить. - Сейчас начнётся время посещений, а к тебе как раз просился один гость. Я не имею права пустить его без твоего разрешения, так, что скажешь?       С удивлением Мэйк справился быстро, скоро понимая, кто бы это мог быть. Он ждал, что тренер или капитан команды свяжутся с ним при первой же возможности, но рассчитывал на звонок, а не на личный визит. Теперь же в предвкушении долгожданных новостей он даже испытал некоторое волнение. И потому спешно подтвердил своё согласие на гостей.       Но как только после ухода врача дверь палаты распахнулась, был вынужден потеряться вновь. Перед ним стоял вовсе не их низенький тренер и не вечно раздражающий своим занудством Зак, а некто совершенно незнакомый. Высокий (Мэйк готов был поклясться, что два метра есть точно) светловолосый мужчина с необычайно длинными ногами – такой точно не мог затеряться в толпе, поэтому Мэйк был поражён вдвойне, что не мог вспомнить его. Но куда сильнее роста, внимание привлекали причёска и лицо. Длинные золотисто-русые волосы, скрывающие лопатки и поясницу, настолько пышные, что длинная чёлка на пол лица даже не мешала обзору. И в сочетании с тонкими чертами лица, острым подбородком и зелёными глазами всё это до невозможности придавало ему сходство с эльфом из книг. Иного сравнения на ум просто не приходило. Для завершения образа не хватало только острых кончиков ушей, выглядывающих из-под волос. И от того казалось вдвойне чудеснее, что столь нереальный человек мог навестить его. А тот как назло ещё и молчал, спокойно и безразлично разглядывая больного.       - Я тебя не знаю, - выпалил Мэйк, едва отойдя от шока и нисколько не заботясь о том, что слова прозвучали грубо.       - Я Кэйл Либерт… - представился мужчина, и Мэйк тут же перебил его, почти крича от удивления:       - Что ты забыл здесь?!       - Пришёл навестить тебя.       Капитан «Яда», похоже, нисколько не смутился удивлением и панибратством больного - на его лице не дрогнул ни один мускул. Ровно настолько же его заботило, что Мэйк не узнал его, но здесь скорее были иные причины. На поле все игроки выглядят одинаково, так что ничего удивительного, что их невозможно отличить от обычных граждан. Да и в обычной одежде Кэйл выглядел и держался иначе, нежели во время матча. Сейчас, стоя в дверях палаты в накинутом на плечи на манер плаща халате, с большим пакетом в руках, он выглядел нелепо. Да и высокий рост (явно превышающий показатели среднестатистического мужчины) заставлял его неосознанно сутулиться и пригибать голову, будто он всё время ждал, что заденет что-нибудь в комнате. Мэйк ещё несколько секунд удивлённо хлопал глазами, прежде чем придумал новый вопрос:       - Зачем?       - Нельзя? Ты ведь уже позволил мне войти.       - Но я ждал не тебя!       Кэйл не посчитал нужным отвечать и, больше не глядя на Мэйка, подошёл к его кровати. Теперь один за другим он извлекал покупки из своего пакета. И первым делом он поставил на прикроватную тумбочку пластиковую вазу, в которую перекладывал по одному красные апельсины. С лица Мэйка больше не сходило выражение немого ужаса от нереальности происходящего, но этого оказалось слишком мало, чтобы заставить его молчать:       - Что это?       - Фрукты. Тебе сейчас необходимы витамины, - так и не изменившись в лице и в голосе, отвечал Кэйл, и его безразличие и спокойствие вгоняли в шок куда сильнее его же действий. – Так же я принёс тебе творог.       В подтверждение слов он поставил рядом с вазой несколько баночек творожка. Но все гостинцы оказались в таком «несметном» количестве, что Мэйк сильно сомневался, что осилит их за неделю, не то, что за день.       - Я не люблю творог.       - Он полезен для костей.       - Послушай, все это, конечно, замечательно, и спасибо тебе за визит… Но какого чёрта?!       Мэйк сорвался и теперь прожигал Кэйла раздражённым, полным недоверия, яростным взглядом. Происходящее казалось слишком странным, чтобы столь легко поверить в бескорыстную заботу. С минуту оба просто испытывали друг друга взглядами. И если Мэйк ждал ответа, то чего именно ждал от «гляделок» Кэйл, понять он никак не мог. «Игру» прервал стук в дверь, и в палату без разрешения заглянул врач:       - Мэйк, к тебе ещё один посетитель.       - Пусть войдёт!       Доктор нахмурился, ограничив свою реакцию на раздражённый тон пациента исключительно этим, и распахнул дверь перед новым гостем. И пусть Мэйк по-прежнему ждал визита тренера или хотя бы звонка от него, сейчас был рад даже Заку. И, увидев долговязого паренька с вихрем каштановых волос на голове и неизменными синяками под глазами, понял, что это действительно он! Окинув мрачным взглядом игрока «Яда», Зак едва заметно кивнул тому в качестве приветствия и, не дожидаясь ответа, обернулся к Мэйку. Он явно решил сделать вид, что третьего в палате просто нет, сразу же направляясь к койке больного.       - Как твоё самочувствие? Выглядишь бодрым, с утра уже успел наорать на врача.       - Я терпеть не могу, когда меня или мои вопросы игнорируют, - Мэйк отвечал, скосив недовольный взгляд на Кэйла, но тот решил поддержать роль невидимки, что приписал ему Зак. И, отойдя в самый дальний угол, расположился на стуле, натягивая на себя самый безучастный вид, на который только был способен. – Ладно, к делу. Чем закончился матч? Тот гол засчитали? Какие шансы у нас попасть в турнир?       - Мэйк, я затем и пришёл, чтобы поговорить с тобой о турнире, - Зак начал неуверенно, пытаясь смягчить тон собственного голоса, но получалось у него это неважно. Раздражённые нотки так и норовили выдать фальшь, и немудрено – норовистый игрок, что совсем недавно попал к ним в команду, его дико раздражал. Мэйк прекрасно знал, какое впечатление производит на капитана, но плевал на это с высокой колокольни, поэтому никто из них не считал нужным надевать маску приличия. Но сейчас был иной случай, и Зак пытался буквально выдавить её из себя. - Я разговаривал с врачом. Он сказал, что реабилитация после перелома займёт три недели. В лучшем случае неделю, если на инъекциях.       - Я уже знаю. Поставите Купера мне на замену и, если не вылетите…       - Мы не вылетим, - Зак перебил собеседника резко, злясь на Мэйка за такую «веру» в команду и на мгновение теряя самообладание. – Но в турнире ты в любом случае участвовать не будешь. Тренер решил исключить тебя. Твой контракт расторгли вчера вечером.       - Что?..       Слова ударили жёсткой пощёчиной, и Мэйк никак не хотел поверить в них. Хотелось услышать, что это всего лишь неудачная шутка, что он ослышался или Зак слишком туп, чтобы понять всё правильно. Но осознание реальности происходящего одну за другой рушило стены в душе, оставляя только давящую пустоту. Жёсткий взгляд капитана не давал ни на мгновение ухватиться за наивную надежду, что всё может быть не так.       - Прости, Мэйк, но это не моё решение. Клуб решил, что им невыгодно держать тебя.       - Кто же тогда платит за клинику?..       В действительности Мэйку было уже всё равно. Он спрашивал скорее для порядка, мысленно приплюсовывая к существующим проблемам ещё парочку. Долгом больше, долгом меньше… Какое всё это имело значение теперь, когда в душе по крупицам рушилась мечта всей жизни? И он как-то забыл, что в комнате присутствовал третий, чей голос и привлёк его:       - Я плачу, - Кэйл ответил на вопрос легко, будто речь шла о кофе в столовой, а не о дорогостоящей операции. Услышав его, Зак понимающе хмыкнул и тут же поспешил удалиться:       - Я пришёл сюда только за тем, чтобы сообщить тебе это. Удачного выздоровления, Мэйк, - бросил он уже у дверей, исчезая за порогом, так и не попрощавшись с другим капитаном.       Но, как только дверь за Заком закрылась, Мэйк тут же забыл о нём, переключая всё своё скупое внимание на Кэйла:       - Но зачем?..       - Считай это моей попыткой искупить вину за твою травму.       - Ты здесь ни при чём, это я оступился…       - И всё-таки я настаиваю, - Кэйл повысил голос всего на тон, но этого хватило, чтобы его собеседник замолчал, лишь продолжая потеряно хлопать глазами. – И в том положении, в котором ты оказался, было бы глупо отказываться от помощи.       Мэйк не отвечал. В любой другой ситуации он бы обязательно плюнул такой добродетели в лицо хотя бы словом, считая ниже своего достоинства так прогибать гордость. Но сейчас его не волновало ничего, кроме потери места в команде. Он много лет шёл к этому, вложил огромные усилия, чтобы попасть туда, и ещё больше, чтобы оказаться в числе игроков чемпионата. Теперь же всё усилия, все труды, годы тренировок, побед и поражений пошли прахом из-за одной единственной ошибки. Он считал себя уже растоптанным, причём самим собой. И потому только кивнул, отворачиваясь к окну. Наверное, если бы он мог ходить сейчас, то попытался бы выброситься из него… Воображение, по крайней мере, очень ярко рисовало эту сцену, вот только никак не получалось представить реакцию самого Кэйла на подобную выходку.       Несколько минут они провели в тишине. Капитан «Яда» считал слишком нетактичным нарушать уединение Мэйка с его чувствами и потому молчал. И именно в тот момент, когда он начал подниматься со стула, всё-таки собираясь уйти, тот сам нарушил тишину:       - Так кто выиграл в итоге?..       - …мы.

***

      Врач не обманул, и на следующий же день Мэйк выписался из больницы. Гипс пока не сняли, но пообещали сделать это через две недели, а пока он был вынужден перемещаться по дому на взятых напрокат костылях. Он находил это довольно унизительным для профессионального эйрволлиста, но любая мысль о последнем вызывала горькую, ироничную усмешку у него самого. Профессионалом он мог считаться, только пока состоял в клубе, принимающем участие в чемпионате. Выиграй они этот кубок, перед ними открылись бы двери мирового первенства. Пока они соревновались только в пределах своего штата.       Он занимался эйрволлом с детских лет. И всю жизнь мечтал попасть на Мировой кубок. И вот наконец-то смог приблизиться к своей цели. Его не только приняли в стан фаворитов первенства штата, но ещё и позволили выйти на чемпионат в составе команды. И он разрушил всё в первый же матч!       Даже если он восстановится в течение двух недель (что само по себе приравнивалось к чуду - без инъекций, на которые у него теперь не было денег, кости срастаются и крепнут куда дольше), найти клуб - уже сама по себе нелёгкая задача. Ещё сложнее это будет сделать теперь, когда он так опозорился во время своего первого матча. А главное, кто возьмёт его в команду, когда чемпионат уже в разгаре? Придётся ждать следующего первенства, что состоится только через четыре года. Но тогда он может пролететь уже из-за возраста. Сейчас ему было двадцать четыре, и он уже считался игроком средней возрастной группы, а к следующему чемпионату попадёт уже в старшую. И мало кто задерживался в этом спорте после тридцати.       Каждый раз, когда Мэйк снова и снова прокручивал в голове подобные размышления, он приходил в ярость от безысходности. Пока у него была чёткая цель – восстановиться как можно скорее, но, что именно он будет делать после, представлялось с трудом. Вновь и вновь он прокручивал в голове варианты того, как можно было бы поступить, куда бы пойти, в какой клуб обратиться, но в итоге всё эти размышления заканчивались занесённой в воздух ногой в готовности пнуть подвернувшуюся и ни в чём неповинную табуретку. Но на чём-то же надо было вымещать злость…       Мэйк как раз уже замахивался костылём на стул, скромно ютившийся под столом в кухне, когда раздался звонок видеофона. Кто-то настойчиво ломился к нему, но Мэйк не спешил ковылять к двери, чтобы увидеть, кто это. Нет, конечно, ворча и сыпя проклятьями, громко стуча тяжёлой махиной, что служила ему опорой и дико бесила, он всё-таки поплёлся к аппарату, но в голове никак не укладывалось, кто же это мог быть. Он славился среди знакомых раздражительным, эгоистичным и упрямым нравом, поэтому друзей у него не водилось. Возможно, они и могли быть, но он и не пытался заводить дружеские отношения. Но терпением он отличался лишь к тем, кто мог помочь ему в достижении его цели, а всех остальных предпочитал игнорировать. То есть забывать про сам факт их существования. От родителей он съехал уже давно, и жили они в другом городе, а больше никто и не знал его адрес. Ну, ещё, конечно же, Зак да бывший тренер, но Мэйк с куда большей готовностью поверил бы в инопланетян, чем в визит этих двоих с целью упросить его вернуться в команду.       Трель звонка не прерывалась, и Мэйк наконец-то смог нажать на кнопку, чтобы увидеть своего гостя. Рядом с дверью зажегся голубым маленький экранчик, и в нём отразилось спокойное «эльфийское» лицо.       - Приятного утра, Мэйк, - словно с добрым знакомым, пусть и без улыбки, поздоровался Кэйл Либерт. Мэйк же так и задохнулся от удивления, не совсем понимая, как стоит реагировать.       Примерно минуту он хлопал глазами, пытаясь справиться с шоком и ожидая, когда Кэйл пояснит цель своего визита. Но тот терпеливо ожидал, когда дверь распахнётся, нисколько не думая объясняться. Казалось, его не смущает даже тот факт, что ему не отвечают, не говоря уже о том, что заставляют томиться на улице. Сформулировать все возникшие вдруг вопросы в один Мэйк не сумел, и поэтому без приветствия нажал на кнопку, позволяя Кэйлу войти. А тот ещё и поблагодарил его, окончательно вгоняя в ступор.       И едва дверь квартиры распахнулась, Мэйк раздражённо накинулся на гостя, пытаясь отомстить ему за собственное смятение:       - Откуда у тебя мой адрес?       Грубость вновь не подействовала, Кэйл на неё просто не отреагировал, игнорируя и вопрос. Он вошёл в квартиру, как до этого в палату, с большим белым пакетом в руке. Разве что больничный халат сменил на бежевый кожаный плащ, накинутый поверх голубой футболки и джинс. И первым делом он, словно хозяин, закрыл за собой дверь и прошёл вперёд по коридору, пока не нашёл взглядом кухню. Мэйк же так и потерял дар речи от такой наглости. Молча, только метая яростные искры глазами, он следил за тем, как его «гость» проходит к столу и ставит на него пакет. Осторожно убрав в сторону завтрак, он принялся один за другим извлекать покупки, которые вновь оказались апельсинами и бесконечным набором творожков самого разного вида.       - В больничных счетах, что пришли ко мне, значились твои личные данные, в том числе адрес проживания. Я решил, что могу навестить тебя, - голос Кэйла стал неожиданностью, а всё потому, что Мэйк уже и не ждал ответа. Доковыляв до кухни, он замер в дверном проёме, полными ужаса глазами наблюдая за тем, как его стол заполняется едой, которую он терпеть не мог. Видимо, Кэйл это заметил, потому что вдруг замер, с лёгким удивлением осматривая его.       - Ты против? – в недоумении спросил он, явно до сих пор не допуская мысли, что ему могут быть не рады.       - Не то чтобы… – неуверенно начал Мэйк, но, как только до него дошёл смысл услышанного, он будто пришёл в себя, вновь переводя полный ярости взгляд на Кэйла. – Да, против. Что тебе от меня нужно? Ты уже оплатил операцию, так чего ещё ты хочешь? Чтобы я вернул тебе деньги за лечение?       - Нет, об этом не может быть и речи, – «эльф» нахмурился, отворачиваясь от Мэйка, и вернулся к продуктам. Когда из пакета показалась последняя баночка творожка, он уселся во главе стола, напротив завтрака Мэйка. И только после этого перевёл взгляд внимательных зелёных глаз на него, словно раздумывая, в каких словах подать свою речь. – Ты правда не догадываешься, почему я пришёл?       - Только если затем, чтобы провести у меня в квартире рекламную акцию по продаже творога. Я ведь уже сказал, что не люблю его.       - Но тебе он полезен, - Кэйл обречённо вздохнул, явно раздосадованный тем, что имеет дело с таким упрямым мальчишкой. Придя к такому выводу, Мэйк возмущённо вспыхнул, но сказать хоть слово не успел, потому что Кэйл всё-таки соизволил заговорить. - Я виноват в том, что ты оказался в таком положении. Это ведь я толкнул тебя, и теперь хочу искупить свою вину. Позволь мне хотя бы…       - Нет! – Мэйк не дослушал, резко перебивая собеседника и буравя его всё более недовольным взглядом. – Я уже сказал тебе, это не твоя вина. Это я оступился, ничего бы этого не было, поставь я ногу на доску, а не на стену, тебе ясно? Я не нуждаюсь в твоих подачках и справлюсь со всем сам.       - Но тебя выгнали из команды…       - Ты зачем пришёл: помочь или напомнить, что я в дерьме? - Мэйк впадал всё в большую ярость от чужой навязчивости. В такую слепую добродетель он не верил, и никак не покидала уверенность, что в действительности Кэйл хочет чего-то другого.       Но тот даже не оскорбился. Только тяжело вздохнул, окидывая Мэйка оценивающим взглядом и неожиданно спрашивая:       - Ты всегда такой упрямый или только со мной?       - Что?! – Мэйк даже потерялся от такого вопроса. – Не переводи тему!       - Тебе лучше присесть, нога наверняка болит…       - Я лучше знаю, что мне лучше. Зачем ты пришёл?!       - Я ведь уже сказал, что хочу искупить свою вину. И потому помогу тебе найти новый клуб.       - Что? – Мэйк мигом забыл про своё раздражение и теперь смотрел на Кэйла во все глаза, в которых горел заинтересованный блеск. Он даже сделал вперёд несколько шагов, желая оказаться как можно ближе к тому. – Но как?       - Для начала, давай ты присядешь.       На этот раз Мэйк не стал спорить, слишком заманчивым вдруг стал для него разговор, чтобы оттягивать его развязку ради упрямства. Сейчас Кэйл спокойно мог вить из него верёвки, пользуясь его любопытством. Что он со спокойной совестью и делал:       - И ещё, съешь хоть один, - «попросил» он, протягивая Мэйку баночку творожка, как только тот с шумом опустился на стул.       - Я их не люблю.       - Я сказал, ешь.       Голос Кэйла стал угрожающе настойчивым, и Мэйк невольно сглотнул, больше не смея ослушаться. Рывком, не забыв недовольно поморщиться, он схватил протянутую ему упаковку, за секунду вскрыл её и зачерпнул творог ложкой. И, лишь когда тот оказался у него во рту, Кэйл согласился продолжить, удовлетворительно кивая на недовольный взгляд.       - Молодец. Я не солгал, сказав, что смогу устроить тебя в клуб, но признаюсь, свои корыстные цели я также имею. Ты отлично показал себя во время матча, о твоей самоотверженности даже в газетах писали. И мне будет искренне жаль, если аэроспорт потеряет такого отменного игрока. Поскольку определённую славу ты себе создать уже успел (и травма на поле сыграла здесь не последнюю роль), проблем с клубом не возникнет. Но ты ведь и сам понимаешь, что мало кто согласится принять тебя во время чемпионата?       - Мало кто? Такие вообще найдутся? – Мэйк оставался скептичен на этот счёт и, пусть всю речь он слушал весьма внимательно, от вопроса не удержался, сильно хмурясь при этом.       - Ты ешь, не отвлекайся. Эту проблему легко решит моя рекомендация. Поскольку я не последнее лицо среди эйрволлистов, если порекомендую я, любой клуб возьмёт тебя с распростёртыми объятьями.       Кэйл говорил о себе совершенно нескромные вещи, но говорил так легко и просто, что только глухой поверил бы, что он хвастается. Но всё звучало слишком прекрасно и потому заставляло сомневаться. И Мэйк всё сильнее хмурился, ожидая хотя бы малейшей паузы, чтобы вставить своё слово:       - Звучит слишком легко. В чём подвох?       - В том, что только дурак согласится покупать игрока, неспособного играть. Пока ты не оправишься после травмы, о клубе не может быть и речи. И, если ты хочешь продолжить участие в чемпионате…       - Я должен быть в форме и как можно скорее, - перебил Мэйк, легко подхватывая мысль собеседника. Разговор нравился ему всё больше, и от того карие глаза горели всё ярче азартом, который невозможно было скрыть. – Я готов на многое, чтобы не вылететь из чемпионата, даже душу продать, так что говори сразу, что от меня требуется. Я согласен на всё.       - Ты уверен? – Кэйл хмурился, явно не разделяя чужого воодушевления или скорее находя его преждевременным.       - Я уже сказал «да».       - Тогда ты будешь меня слушаться и беспрекословно, – тон Кэйла вдруг изменился, став жёстким и даже холодным, да и обычное спокойствие, граничащее с безразличием на его лице, сменилось строгой серьёзностью. Теперь он буравил Мэйка решительным, горящим взглядом, будто проверял, насколько хватит его выдержки. – Завтра ранним утром мы поедем в больницу на инъекции. Так же я поговорю с врачом, чтобы он составил для тебя программу упражнений по восстановлению двигательной активности. Более того, я составлю для тебя программу питания, исключив из твоего рациона вредные продукты. И, если ты хоть в чём-то выкажешь своё недовольство или будешь противиться, я тот час же откажу тебе в сотрудничестве.       - Ты шутишь? – Мэйк не мог поверить своим ушам. И куда больше, чем строгий контроль, его пугало то, в какую сумму ему обойдётся этот курс. – Я знаю, сколько стоят стимулирующие препараты и…       - Я всё оплачу, в том числе и твоё питание. – В этот раз уже Кэйл позволил себе перебить, продолжая всё с той же строгостью. - Это ещё одно из условий: ты не спрашиваешь меня, в какие средства мне обходится твоя реабилитация, и принимаешь помощь без протеста. Мэйк тяжело застонал, на долю мгновения его глаза и в самом деле вспыхнули гневом, но он вовремя смог придержать себя за язык. Кэйл предлагал ему самое лучшее решение из возможных. Фактически, предлагал исполнение мечты за просто так, не считая одной важной мелочи…       - Ты предлагаешь мне продать свою гордость?       - Если хочешь, можешь понимать это так.       Впервые с того злополучного матча капитан «Яда» позволил себе ухмыльнуться. Но тогда Мэйк видел только его глаза, теперь же смог оценить и дьявольский изгиб тонких губ. Всего лишь правый уголок смещался на миллиметр выше, но в сочетании с горящими глазами выглядело и в самом деле жутко. Настоящий демон из тихой заводи. И захотелось нервно рассмеяться над собственными брошенными случайно словами о продаже души.       - Что будешь иметь с этого договора ты? Да и когда ты собираешься следить за мной? Чемпионат в самом разгаре, и тебе нужно быть на тренировках, не говоря уже о том, чтобы заниматься командой. Ты же игрок, а не тренер! – Мэйк хватался за последние неаккуратно торчащие ниточки, что пытались удерживать прекрасную картинку, и найти подвох, но Кэйл никак не давал ему сделать это:       - Я уже сказал тебе и устал повторять, что всего лишь хочу искупить вину. О моём графике так же не беспокойся. И, раз мы всё решили, можешь продолжить завтрак. Я не уйду, пока ты не съешь ещё хотя бы две банки творога.