Уши, хвост и проблемы

      Не то чтобы Юнги злился там на что-то, но вся складывающаяся (и не самым лучшим образом) ситуация изрядно напрягает. Как минимум его выводят из равновесия сны, прекратить которые он попросту не может. «Если бы это было так легко...» — думает про себя Юнги и недовольно хмыкает своим же мыслям, ведя внутренний диалог, в котором, к сожалению, пока что побеждает совесть. Поэтому единственно, что ему остаётся, это обходиться дрочкой в душе, пока шумит вода и можно расслабиться хоть ненадолго. Также он обязательно и тщательно теперь проверяет дверь, закрыта она или нет, после того, как однажды был почти пойман за этим неблагодарным делом самим виновником. Скажем так, сонное утро такое сонное.       Наверное, именно поэтому Юнги старается теперь сделать так, чтобы Чимин как можно меньше валялся в его кровати в одно и то же время вместе с ним. Иначе он за себя не отвечает. Да только вот присесть за растление несовершеннолетних он хочет ещё меньше, поэтому старается изо всех сил (какие у него только находятся в такой щекотливой ситуации). И тем более старается это влечение перенаправить в какое-нибудь другое русло, более мирное и полезное. Например, в работу.       Да, Юнги теперь не просто «работник дня», а почти сотрудник года. Он задерживается на работе допоздна. Перевыполняет план и крутится как белка в колесе, лишь бы не думать лишнего. Вот теперь это у него получается, потому что, приходя домой, единственное, что его волнует в тот момент, это упасть, заснуть и как можно дольше не просыпаться. Так что… сон? Дайте два!       Чем больше Юнги отдаляется от Чимина, тем упорнее Чимин начинает лезть и приставать к Юнги. Не то чтобы он делал это чересчур нагло, но как и все коты, пожалуй, делает это настойчиво до такой степени, что проще сдаться и, ну и нехай с ним. Однако подобному же упорству и упрямству Юнги можно позавидовать. Поэтому Чимин не сдаётся, но тактику сменить пытается. Тем не менее эту самую тактику меняет не только он, но и «хозяин». Юнги же теперь приходит поздно, а значит, видит своего «котёнка» как-то не слишком много, иначе он будет падать от недосыпов. Вот и получается борьба характеров. Да только…       Чимин отныне сидит дома в гордом одиночестве. И надумывает уже даже в облике кота в тапки начать гадить — для мести и для профилактики одновременно. Однако вот убирать его самого и заставят после, а это такое себе занятие, неблагодарное. Поэтому он мается от безделья и ищет варианты.       Тем не менее не сказать, что вариантов сильно много. Из дома Чимин выбирается только в образе котёнка, поскольку выйти на улицу как есть — неприлично. А в это время в холодильнике Юнги мышь повесилась на собственном хвосте. Нет, Чимин не боится оставаться дома один. В целом ему даже не привыкать к подобному, да только всё равно скучно и неприятно, когда тебя вот так вот кидают. А постепенно Чимин замечает такое за Юнги, и ему это не нравится. Особенно в свете того, что Юнги пытается вообще не пересекаться с ним, старательно делает вид, что уже спит, хотя на самом деле ещё нет. Это и выбешивает Чимина, и одновременно с этим заставляет чувствовать себя совершенно ненужным.       Однако это всё проблему с продовольствием не решает, и еды как не было в холодильнике, так и нет особо-то её до сих пор. Юнги уже давно привык питаться, как придётся. То перехватывает что-то на работе, то в разнообразных маленьких забегаловках по пути домой, то вообще сидит на подножном корме или заваривает себе рамён быстрого приготовления. В целом, жить так можно, пусть и проблем с желудком можно не обобраться. Однако в один прекрасный момент Юнги застаёт Чимина, сидящим на диване и почти грызущим пульт.       Не сказать, что Чимин сам не привык питаться как ни попадя. То есть да, он вполне способен обойтись без нормальной еды и не умереть с голодухи. Но отсутствие хоть какой-то еды в доме всё же напрягает его, и он отчаянно хочет дать по ушам нерадивому «хозяину», который домой препирается, дай бог, к ночи, а то и позже в разы. В конце концов, Чимину за это время даже надоедает вылезать в окно, чтобы перехватить что-нибудь и пожрать наконец-то у сердобольных соседей, которые его подкармливают. «Хвала всем на свете, что хоть добрые люди не перевелись», — думает про себя Чимин каждый раз, когда те умиляются такому милому и пушистому созданию, которое трясётся, мяукает и просит еды, а потом урчит и сонливо жмурит глазёнки. Так что и это его уже задалбывает, но что поделать.       Поэтому после обнаружения погрызанного пульта Юнги задаёт вполне закономерный вопрос, — а в магазин сходить? — однако Чимин лишь огрызается:       — Денег у меня нет, — резко заявляет он, сам себе пугаясь от такой наглости, и продолжает издеваться над уже многострадальным пультом, который вообще-то ни в чём не повинен.       Юнги также резко замолкает и пытается осмыслить полученную информацию. И так-то мальчишка прав. Из них двоих работает только Юнги, а потому и все деньги тоже у него, как ни странно.       — А попросить, нэ? — всё-таки находится он с ответом.       — Даже если бы, у меня всё равно нет ни одежды, ни обуви. Да и уши с хвостом просто так не спрячешь. Они как бы у меня постоянно при мне, — фыркает всё же Чимин, как заправский кот (что недалеко от правды вообще-то на минуточку), дергая ушами, и продолжает пялиться в одну точку, как и все коты, под довольно-таки громкое урчание живота обоих и недовольно виляющий хвост.       — Ладно, что-нибудь придумаем.       Кроме как согласиться на подобные заявления Юнги ничего совершенно не остаётся. Потому что доводы вообще-то вполне себе логичные и обоснованные. Так что возмущаться и докалёбываться смысла никакого нет. Но всё же Юнги хочет ещё кое-что уточнить и только было открывает рот, как… Его перебивают.       — А ещё я не очень люблю магазины и улицу. Откровенно говоря, побаиваюсь их. В принципе. Там слишком много людей всегда… — как-то грустно заканчивает Чимин свою отповедь, и Юнги задумывается крепче.       Вообще-то во всей этой ситуации он не то чтобы мудак, но очень близок к этому. Поэтому он делает себе мысленную пометку, чтобы покупать продукты хотя бы на неделю вперёд. А ещё в телефоне, планшете и на листочке для пущей убедительности, что он не забудет в конце концов. Однако сейчас ему ничего не остаётся, как тащиться в ближайший круглосуточный супермаркет, чтобы купить лапшички и пару булочек на завтрак. С голодухи никто помирать не хочет.       Итогом этого всего становится наконец-то покупка нормальных продуктов на неделю вперёд через пару дней. Через пару дней, потому что Юнги всё-таки умудряется забыть об этом даже с кучей напоминалок и парочкой стикеров, висящих на мониторе и уже чуть ли не приклеенных ко лбу. Чимин между делом фыркает, что ему стоило бы написать на этом самом лбу чем-нибудь не стираемым, чтобы окружающие ему периодически напоминали, смотря на него.       Тем не менее холодильник постепенно превращается во что-то более подходящее и напоминающее, для чего он на самом деле создан — чтобы хранить продукты в нём, а не только пиво доставать из него холодным. Однако обнаруживается ещё одна проблема. Готовить из них никто толком не умеет, а у Юнги ещё и времени как такового нет на это вот всё. Поэтому ответственность за еду возлагается теперь на Чимина, и он в панике учится пользоваться интернетом и поиском простых (пока что) рецептов. Правда в своё оправдание он может сказать, что не то чтобы он совсем не умеет, скорее очень, очень давно не занимался этим и уже не помнит, как это делает. В конце концов, будучи котом, ему это было совсем не нужно, да и вообще прикладывать такие знания было некуда.       А Юнги тем временем старается не выдать что-нибудь обидное, когда в очередной раз видит на своей тарелке не до конца сваренный рис, мысленно про себя стеная: «Вот ведь свалился мне на голову кошак этот недоделанный». Но тем не менее молчит и сосредоточено пережёвывает каждый раз всё то, что смог сделать Чимин съедобным. Всё-таки голод — не тётка, голод — дядька.       Однако Чимин действительно берётся за дело со всей ответственностью, чтобы старший перестал сердиться на него. Он проводит на кухне почти всё своё время, стараясь не испортить продукты и сделать приготовленное достаточно съедобным. Хотя на его вкус, конечно, получается так себе. Пусть Юнги и пытается делать вид, что всё нормально, всё в порядке. Но от внимательного, пристального и почти немигающего взгляда кота не ускользает, как его «хозяин» порой морщится и едва слышно вздыхает чему-то своему.       Однако никто не застрахован от разнообразных мелкий и не очень, да и не всегда приятных событий.       Однажды Чимин стоит себе на кухне и размышляет, что можно сделать из оставшегося риса, пары морковок и небольшого куска курицы. Он задумывается до такой степени, что даже не слышит, как домой приходит вернувшийся пораньше Юнги, а вместе с этим и необходимость сварганить ужин в разы быстрее, чем обычно. А заодно и некоторая застенчивость Чимина возвращается, поскольку по большей части он всегда всё делал в одиночку, а теперь на кухне нарисовывается Юнги и постоянно сбивает его то с мысли, то с панталыку.       Нарезая морковку на тёрку, Чимин умудряется дважды порезаться, а при варке риса ещё и ошпариться. И это не считая всех тех порезов, что у него уже были. Юнги размышляет, что теперь, кажется, понимает, куда из аптечки деваются все лейкопластыри, и почему у него йод стоит открытый (наличие которого он даже не предполагал в своей квартире). В процессе готовки Чимин настолько увлекается передачей, идущей по NatGeoWild, что даже забывает о рисе, стоящем на плите. Юнги же в это время отчаянно пытается расслабиться и не смотреть даже в сторону кошака, сидящего от него в паре метрах в одной футболке, которую он когда-то прихватизировал. Он сидит в наушниках и ожесточенно истребляет монстров в очередной стрелялке, чтобы хоть так сбросить копящееся не один день напряжение. Хотя сходить подрочить в душе было бы проще и эффективнее. Но Юнги подумывает, что такими темпами у него либо мозоль будет на ладонях, либо по мифу интернета волосы на них же вырастут, а он сам ослепнет от такого частого онанизма.       Видимо, именно поэтому они оба не сразу замечают, что начинает пахнуть горелым. А когда спохватываются, то Чимин от испуга просто впадает в ступор, когда понимает, что он наделал. Пугается он тоже, пожалуй, больше того, что испортил чужие вещи, тут же перекидываясь в котёнка и прячась под диваном. Зато Юнги проявляет не дюжее спокойствие и сноровку по устранению пожара и последствий подгоревшего риса. Наверное, это потому, что такое для него не в новинку, а скорее обыденность. В целом, по этой же причине он почти никогда не готовит что-то сложнее рамёна. Потому что отчищать кастрюли и плиту ему попросту надоело ещё давно.       Чимин этого не знает и продолжается прятаться, пока его не вынимают за лапу из-под дивана и панически не спрашивают, не обжегся ли он. Чимин вынужден перекинуться обратно в человека, чтобы поговорить и уточнить пару деталей. И не то чтобы Юнги не сердится на него, скорее он просто не может на него злиться, когда видит эту виноватую моську и прижатые к голове уши. В целом у него никогда особо-то не получалось злиться на этот комок шерсти, когда он многострадально скрючивается где-нибудь на кресле или даже диване в самом дальнем углу и превращается в нечто до того жалкое, что сердце разрывается. Юнги выдыхает сквозь зубы и прикусывает щеку изнутри.       — Нет, я не злюсь. А теперь покажи свои руки.       От вида мелких и не очень порезов Юнги морщится и строго говорит, вставая с дивана:       — Горе ты луковое!.. Сиди, я сейчас принесу аптечку.       — Хён, но…       — Молчи! Просто молчи!       Чимин не любит, когда над ним так издеваются, а потому натурально, хоть и тихо шипит и пытается отобрать свою руку обратно, злобно виляя хвостом, пока Юнги обрабатывает ранки и ожоги. Не сказать, что это действительно было экзекуцией, но против природы не попрёшь.       — Хён? — Чимин всё ещё надеется привлечь к себе внимание, а не только к пострадавшим рукам.       — Молчи… — в целом Юнги тоже не остаётся в долгу.       — Хён?!       — Молчи, кому говорю! — Юнги уже хмурится, сводя брови на переносице до такой степени, что голова начинает болеть.       Однако, когда вся аптечка всё-таки оказывается на месте, Чимину удаётся вставить слово, недовольно разглядывая множество лейкопластырей.       — Хён, вообще-то, я мог бы превратиться в кота, и всё бы прошло… Ну, почти.       — Почему ты об этом мне раньше не сказал?! — Юнги вскидывается, как будто эта информация могла бы спасти целую вселенную от конца света пару сотен лет назад. Хотя он думает, что всё-таки насолил вселенной чем-то. Знать бы ещё только, чем именно.       — Ты мне не давал… — бурчит Чимин, всё также разглядывая цветные детские лейкопластыри и смиряясь с участью.