Уши, хвост и проблемы

      Неделя проходит как-то незаметно и слишком быстро, потому что начальство над бедным Юнги отыгрывается за тот внезапный выходной. Но, с другой стороны, ему же лучше. Поскольку теперь находиться в своей квартире просто невозможно из-за некоторых личностей. А точнее одной: такой ушастой и хвостатой. Который вообще теряет совесть порой и который ластится как настоящий кошак и будит по утрам, лизнув в нос или щеку.       Юнги от таких побудок хочется на стенку лезть и по потолку носиться, потому что мимимишит его по-страшному. А это как минимум странно для него. Так что он каждое утро как можно быстрее пытается скрыться в ванной и не вылезать оттуда тоже довольно-таки долго, после чего тут же сбегая на работу.       И Чимин как-то не обижается, лишь сидит дома, убирается, что-то готовит простенькое и вкусное. И вообще ведёт себя мило и по-домашнему. Шуга даже задумывается на мгновение, что при таких условиях как-то и парня себе искать не надо, ибо вот он у него, в принципе, есть. Правда, какой-то странноватый, с мягкими ушками и пушистым хвостом, но всё-таки.       Мин никак до сих пор не может понять, как так всё получилось; откуда взялся этот паренёк; что за мистика такая в виде кошачьих ушей и хвоста; и почему это произошло именно с ним? Он как-то было хотел спросить об этом у самого Чимина, но в ответ получил лишь непонимающий взгляд и хлюпанье носом с задушенным: «Ты меня выгнать хочешь? Я тебе надоел? Ты меня не любишь?» Парень тогда опешил неимоверно и впервые на памяти обнял это умилительное создание. В тот раз как-то так вышло, что они и заснули вместе на кровати, хотя до этого мальчишка спал отдельно, на диване, не пытаясь залезть к Юнги на кровать.       И после этого всё совсем как-то пошло наперекосяк. Мин ответил, что, конечно же, он его любит, чтобы успокоить. Даже не подумал о последствиях, не подумал, а просто ляпнул, что первое в голову взбрело. А теперь…       А теперь Шуга присматривается к этому существу и осознает, что он попал. Крупно так попал, потому что сердце щемит от этой светлой улыбки, от проказ мелкого, и от обнимашек по спине пробегают толпы мурашек.       Это утро ничем не отличается от всех предыдущих, разве что только будильник не орёт на всю комнату. А, следовательно, никто не торопится просыпаться, отчего в квартире царит почти мёртвая и сонная тишина. Юнги спит почти до обеда, пытаясь отоспаться за всю неделю недосыпов, которые по большинству устраивал ему сам Чимин. Шуге через день снились какие-то странные сны, где в первую очередь присутствовал этот мелкий наглец. Он просыпался со смешанными чувствами, не понимая, что происходит и откуда это странное побуждение накинуться на кошака, заобнимав его до полусмерти. А порой снилось ему и вообще такое, что рассказывать было стыдно, да и в глаза смотреть мальчишке тоже.       Юнги уверен, что тому лет семнадцать, не больше, что тот ещё даже не достиг совершеннолетия. Поэтому такие сны, заканчивающиеся весьма напрягающим стояком, были просто каким-то издевательством над парнем. Вот и сейчас ему снился не самый скромный сон, в котором Чимин весь такой податливый, теплый и смотрящий призывно. Парень просыпается неохотно, ворочаясь много и почти спихивая бедного паренька с кровати. Чиминни недоволен таким обстоятельством, поэтому бьёт сквозь сон хозяина пушистым хвостом по лицу, заставляя того полностью проснуться и отплёвываться от шерсти, что забилась в нос и рот.       Старший хочет возмутиться, что некоторые личности совсем страх потеряли, но тут же замолкает, когда открывает глаза и видит, как этот наглец заспанно трёт глаза кулачком, сидя в ворохе одеяла и смешно дёргая одним ушком. Чимин как-то совсем по-детски дует губы, явно выражая недовольство тем, что его пихали пол утра. А Юнги готов взвыть, потому что сейчас в его голове происходит какой-то апокалипсис из мыслей и желаний. Явных таких желаний, которые отзываются возбуждением в штанах. Но видя такое милое создание перед собой, Шуга точно не готов лезть к нему с непристойными предложениями, потому что как-то неловко, потому что как-то стыдно портить невинность мальчишки своими грубыми намерениями. «А трахаться-то хочется», — подвывает Юнги мысленно, надеясь, что всё это останется незамеченным.       Но незамеченным, по всей видимости, ничего не остается, потому что мальчишка, как будто улыбаясь своим собственным мыслям, потягивается и разваливается на ногах Юнги так, что футболка, облюбованная Чимином, задирается, выставляя напоказ подтянутый живот, и спадает с плеча, оголяя ключицы. Шуга смотрит на это зрелище как завороженный, не имея сил отвести взгляд. Ему бы сейчас скрыться где-нибудь в ванной и спокойно подрочить, чтобы отпустило. Но разве это сделаешь с этим кошаком, который совершенно не берёт в расчёт желания Юнги.       Чи продолжает валяться в ногах, закапываясь в одеяле и игриво виляя хвостом, всё ещё порой зевая. Но ему определенно весело, потому что смотрит он на Шугу слишком уж заигрывающе, как будто что-то знает наверняка. Юнги это совершенно не нравится. Он сглатывает нервно, потому что взгляд снова цепляется за обнаженные участки кожи. И он даже благодарит Бога за то, что мелкий ко всему прочему хотя бы ещё в боксерах, которые спёр у самого Юнги. И парень даже готов простить ему эту пропажу, лишь бы не видеть голую задницу подлеца. Поскольку он уже насмотрелся на неё. Спасибо, хватило.       Только Чимина уже не остановить: он подползает ближе, почти ложась сверху, и ластится, подсовываясь под руку, чтобы его погладили как настоящего кота. И желательно за ушком. Мину ничего абсолютно не остаётся, как сделать то, что от него требуют. Поэтому он кладёт руку сначала на голову мальчишки, перебирая мягкие пряди. Юнги же старается не думать о том, что тот лежит почти что на его возбуждении и может почувствовать всю неловкость ситуации. Старший внимательно смотрит на паренька, следя за его реакциями, а в голове у него разворачиваются баталии между умилением и желанием оттрахать это создание. Его уже даже не смущает то, что у мальчишки имеются уши и хвост, и что это уже смахивает на какую-то зоофилию. Юнги медленно почесывает Чи за мягким ушком, в то время как младший урчит от удовольствия, жмурясь и елозя сверху, на что сам Юнги сжимает зубы сильнее. Но всё-таки не выдерживает и заворачивает мелкого в одеяло, подминая под себя.       — Ты чего? — удивленно тянет Чимин, еле-еле высовываясь из одеяла.       Но Юнги ничего не отвечает, лишь пытается завернуть его обратно. Просто он хочет превратить всё в игру и забыть, что хочет этого мальчишку. Очень сильно хочет. Только вот не сбыться его задумке, по всей видимости. Потому что из-под одеяла высовывается рука и забирается под футболку самого старшего, проводя ноготками по животу. Это прикосновение не такое уж и интимное, но заводит лишь сильнее, особенно когда знаешь, что под тобой барахтается соблазнительное тело. От чего парень замирает, давая возможность младшему высунуть голову из этого вороха. Чимин смотрит неотрывно на своего хозяина, начиная мурчать и довольно жмуриться как заправский кот.       Шуга нервно облизывает вмиг пересохшие губы, потому что чувствует, как небольшая ладошка проходится вниз по его животу, цепляя резинку спальных штанов. Чим не старается забраться в них, но чётко даёт понять, чего он хочет. Потому что приоткрывает влажные губы, выдыхает, как будто перед прыжком в неизвестность, и смотрит уже не в глаза, а на губы Юнги. Мальчишка особо-то ничего и не делает, лишь умудряется прижаться всем телом, и тянется к старшему, трётся носом о его щеку и всячески требует внимания.       Мурчит это создание громко, и даже непонятно, откуда исходит этот утробный звук, словно у Чимина где-то внутри спрятана урчалка, с помощью которой он издаёт эти звуки. Юнги старается выдохнуть спокойнее, набраться сил и встать, чтобы не натворить дел. Он прикрывает глаза, чтобы не видеть ничего, чтобы абстрагироваться от всего. Но Чимин решает по-другому: он лижет его в губы, отчаянно прижимая ушки к голове, пытается выбраться из одеяла и всё ещё урчит. Шуга убеждает себя, что это всё неправильно, так не должно быть. Но терпит крах, когда его губ касаются чужие губы в попытке поцеловать.       Юнги ни черта не понимает. Он не понимает, что происходит и почему именно с ним. Потому что адекватно объяснить, что он сейчас делает, парень не может. Он просто всем весом прижимает к кровати наглое создание, которое больше смахивает на неведомую зверюшку с ушами и хвостом, и целует его, как будто это последний шанс выжить. На что Чимин в ответ кусается и извивается под Шугой.       Когда одеяло, в конце концов, оказывается спихнутым куда-то в сторону, Юнги кроет окончательно: доверчиво прижимающийся паренёк становится сгустком страсти и похоти в одно мгновение. Чимин жмётся, ластится и поставляется под прикосновения старшего. Они целуются до припухших губ, до сбитого дыхания одного и второго, и блуждающие руки под одеждой не помогают опомниться никому, они лишь ещё больше распаляют желание. Шуга уже не может думать о чем-либо другом, кроме этого котёнка, который, оказывается, как будто ждал удобного случая.       Чи продолжает ластиться даже тогда, когда всё отчётливо скатывается и целенаправленно идёт по пизде. Потому что Юнги, кажется, уже не может остановится: он прикасается везде, куда только может дотянуться – живот, бока, плечи. Он просто сходит с ума, едва лишь касаясь кожи этого мальчишки. И он совсем не хочет думать о том, что будет, если дело дойдёт до секса. «До секса?» — Юнги дёргается не хуже, как от разряда тока от оголённого провода. Ему не хочется всё доводить до такого, ведь пусть это создание и не совсем человек (Юнги уже соглашается с этим), но едва ли достиг совершеннолетия, а значит, Шуга как минимум нарушает закон, делая все эти непотребства с ним.       Мин резко отстраняется от паренька, разрывая поцелуй и распахивая глаза. Как нельзя кстати где-то на фоне слышится мелодия входящего вызова на мобильном. Шуге кажется, что вообще-то он звонит уже не первый раз, и стоило бы ответить на звонок, потому что мало ли кто звонит, может быть, это с работы и ему нужно срочно выйти, пусть и не в свою смену. Он уже молится, чтобы так оно и было, ибо оставаться теперь наедине с мелким ему видится сущим адом на земле. Юнги резво подскакивает на кровати и уносится куда-то в подобие гостиной, чтобы отыскать тщательно запрятанный Чимином телефон. Младший предвидел что-то подобное, поэтому и запрятал его в куче одежды, что свалена в углу.       Поэтому, когда Юнги скрывается из поля зрения, Чим переворачивается на живот и грызёт одеяло, недовольно и обиженно фыркая. Он уже давно подумывает о том, как бы заставить хозяина обратить на него внимание. И не просто обратить (тот всё-таки уделяет ему время, много времени), а именно чтобы он посмотрел на него, как на объект желания. Он уже и ходит почти без одежды, иногда ловя жадный взгляд старшего, и ластится к тому, и что только ни делает. Но всё без толку. Хотя последний вариант с «мокрыми» снами всё-таки дал свой результат. Только Чимин сомневается, что поступает правильно, но вариантов у него уже практически нет: его обаяние и внешность помогают, но не достаточно для того, что ему действительно нужно.       Котёнок вздыхает, всё же выпуская из зубов ни в чем неповинное одеяло и вслушиваясь в приглушенное бормотание Юнги, который разговаривает с кем-то как будто из-под дивана по ощущениям Чимина. Он фыркает недовольно и закапывается в ворохе одеяла и подушек, оставляя снаружи лишь хвост, который бьётся из стороны в сторону, давая понять, что его обладатель крайне раздражен произошедшим. А когда старший возвращается обратно в комнату, то и вовсе прячется и не хочет выползать на свет белый.       На самом деле, Шуге немного стыдно за такое своё поведение, ему хочется извиниться, но он видит лишь кучку, которая едва шевелится. Он улыбается на этот жест младшего, стараясь стянуть с него одеяло. И надеется, что всё как-нибудь наладится, ибо он уже успел привязаться за это недолгое время к этому котёнку.