Живая

Лорд Седрик, главный приближенный Его Высочества принца Фобоса и змееоборотень благородных кровей - сидел на побитом молью коврике, возле обогревателя, укутанный в бесчисленное количество одежды. Его глаза застыли на лампочке возле выключателя, горевшей ровным оранжевым светом, в них читался немой вопрос: "Сколько?". Сколько еще будут длиться его мучения? Он провел больше месяца на Земле, стараясь выжить на то немногое, что ему выделял принц, борясь с голодом, холодом, неудобствами, но всё, что он успел выяснить, выполняя задание, это то, что те двое беженцев скорее всего не покидали Америку, в которой оказались по прибытии на Землю. Всё. Эти шаткие сведения - единственное, что у него было. А это значит, что на поиски наследницы престола вполне могут уйти годы, и годы жизни Седрика. Да как же так? Нет-нет, он не справится, он не выдержит такого количества времени на этой планете. Порой ему казалось, что даже местный воздух ядовит для его легких, такой влажный и бесплотный, наверняка он должен был убить его в первый же день. Но он жив, его метаболические процессы вполне довольны составом этого проклятого воздуха, пропитанного пылью, выхлопными газами и бесчисленными запахами из местных закусочных. Первый месяц зимы, мороз неистовствует, а маленький масляный обогреватель - это всё, что было у лорда, чтобы согреться. Этого было явно недостаточно, но коварный рок, судя по всему, решил, что живется Седрику слишком хорошо. Поэтому на прошлой неделе он вывел из строя систему водопровода, оставив молодого человека без воды, как холодной, так и горячей. И теперь он чувствовал себя ужасно грязным и больным, а в его жилище стоял невыносимый запах - следствие того, что воды не было, разумеется, и в туалетном баке. И вот Седрика настиг его первый нервный срыв, сопровождаемый потоком неистовой ярости. Он вскочил на ноги, сбросив с себя примерно половину тряпок, и с отчаянным криком стал переворачивать вверх дном всё, что попадалось под руку. Он исступленно колотил в стены, разбивая в кровь руки, он разнёс настольную лампу, опрокинул шкаф, разбил сервант и сломал стол. Рыча и стеная, он схватил кухонный нож и стал резать безвкусные картины, развешанные по стенам прошлыми хозяевами. Он терзал всё подряд кровоточащими руками, в глазах стояли слёзы, а во рту закипала и пенилась слюна, способная, как ему казалось, мгновенно прикончить любого, в кого он плюнет. Наконец, он обессиленно свалился на колени, всхлипывая и рыдая, и закрыл лицо руками, размазывая кровь по грязным и мокрым от пота волосам. Немного успокоившись, он медленно опустил руки, продолжая глядеть перед собой обезумевшим взглядом. Он сейчас не был похож на себя обычного, красивого изящного юношу, с белоснежной фарфоровой кожей и интеллигентным, кротким выражением лица. Он выглядел, как маньяк-психопат, со своим окровавленным лицом и израненными руками, его большие тёмно-синие глаза изрядно покраснели, и в тусклом освещении комнаты казались чёрными и пугающими. И именно такого человека он увидел, когда, наконец, сфокусировал взгляд и обнаружил, что перед ним зеркало, которое он в гневе свалил на пол вместе со шкафом. Будучи в шоке от собственного отражения, Седрик даже быстрее успокоился и взял себя в руки. Он отдышался, посмотрел на свои ладони, вид которых едва не заставил его разрыдаться снова, но, подавив это желание, поднялся на ноги. Он схватил с тумбочки стакан, на треть наполненный питьевой водой, плеснул содержимым себе на лицо и наскоро умылся, не сходя с места. Всё в его воспаленной голове внезапно стало проясняться и обретать новые очертания. Давно было пора признаться себе, что всё это ужасное положение - дело рук самого Седрика. Он был так подавлен тем, что принц отослал его подальше, оставшись вдвоем со своей пассией, тем, что он остался один вдали от дома, тем, что, с учетом всех факторов, он не желал заниматься этой работой, что подспудно сам усугублял и утрировал свои проблемы. Он, будучи в обиде, не просил у Фобоса и половины из того, в чем нуждался, хотя прекрасно понимал, что тот не откажет ему ни в чем, лишь бы тот скорее выполнил приказ. Он, упиваясь своими страданиями, не пытался решить вполне разрешимые бытовые проблемы, не пользовался магией, оправдывая это тем, что не хочет привлекать лишнее внимание. Это было чертовски глупо и по-детски. Всё это он сможет исправить за пару дней, наладить свою жизнь и ускорить работу, и даже - возможно - научиться получать удовольствие от своего путешествия. Седрик рассмеялся и закачал головой самому себе: "Какой же ты всё-таки бываешь глупый и слабый, Сед!" . Не прекращая улыбаться, он начал при помощи магии возвращать комнату в пригодное для жизни состояние. Управившись за десять минут, он включил электрочайник и закурил сигарету, на этот раз не обреченно, а с наслаждением, делая глубокие затяжки и медленно выпуская из легких дым. В ванной послышался шум: из крана мощным потоком полилась вода, видимо водопровод, наконец, починили. Седрик расхохотался от иронии происходящего, и, подхватив чайник, стал заливать кипяток в чашку. _______________________________________________ Кальперния поняла, что проснулась, когда ощутила тянущую боль во всех мышцах тела. Она и не сразу вспомнила, что было причиной этих ощущений, в голове был туман, а глаза открывать пока представлялось совершенно невозможным. Но всё же вспомнив, что она в постели не одна, да и вообще - сегодня она не в своей постели - девушка ощутила томную радость свершившемуся прошлой ночью. Она наконец-то решилась, она преодолела себя. Тут же воспоминания нахлынули на неё разом: прикосновения, запахи, новые ощущения и это удивительное состояние, подобное опьянению или трансу - когда странные и в обычной жизни нелепые, смущающие вещи, вдруг становятся совершенно нормальными и желанными. Ей захотелось поскорее найти главное подтверждение тому, что всё это не было сном. По-прежнему не раскрывая глаз, она перевернулась на бок той стороны, с которой, как ей помнилось, лежал ее возлюбленный. Протянув вперед руку, она поначалу ничего не нащупала, и даже ощутила болезненный укол разочарования, но перекатившись еще раз, наконец, встретила пальцами тёплую кожу на плоском животе принца. Она сразу придвинулась ближе и обхватила рукой торс, прижимаясь лицом к его груди и сражаясь с желанием наброситься и съесть любимого. "Образное выражение, но до чего точное" - подумала Кальперния в этот момент, раскрывая глаза. Фобос, ощутив её объятия, с тихим стоном заворочался, повернул к ней голову и, положив свою руку поверх её руки, продолжил дремать. Это дало Кальпернии возможность вдоволь насмотреться на него, пока он спит. Его лицо было таким спокойным и расслабленным, четко очерченные губы были сомкнуты, но расходились в самой середине, образовав крошечное, едва заметное отверстие - эту характерную черту она заметила еще давно, когда они подолгу отдыхали вместе, в молчании, задумавшись о чем-то своем. Тонкий, хищно вылепленный нос, большие миндалевидные глаза и высокие брови, светлые, но выразительные, придавали его лицу особый шарм, часто не свойственный мужчинам с классическими чертами. Лицо его, весьма худощавое, нельзя было назвать узким, у него была правильная форма с высокими скулами и овальным подбородком, украшенным багрово-красной татуировкой также, как и округлый лоб. Кальперния перевела взгляд на его шею, на которую был нанесен крупный татуаж того же оттенка, что и на лице: печать Фобоса, его личная символика и официальный государственный знак, которым он мог заверить любой документ и скрепить любой договор. Принц рассказывал ей, что такую уникальную татуировку обязан нанести каждый правитель, когда он восходит на престол. Её форма и вид подбираются индивидуально и зависят от многих факторов: возраст, имя, дата рождения, особые качества и статус. Она делается однажды и на всю жизнь. Он лежал на спине, почти обнаженный, легкое одеяло прикрывало лишь одну ногу и самую сокровенную часть его тела, и то не целиком. Правая рука по-прежнему покоилась на руке Кальпернии, а левая расположилась над головой. Девушка с интересом разглядывала его стройную, вытянутую фигуру, как правило, скрытую под очень просторной одеждой. Он не отличался сильно развитыми мышцами, но и совсем обделен ими не был. А с учетом его высокого роста и ширины плеч, выглядел весьма внушительно и эффектно. По сравнению же с крошечной Кальпернией, и вовсе смотрелся гигантом. Но ей это нравилось. Она слегка приподнялась и нежно поцеловала его губы. Он ответил не сразу, но вскоре уже смотрел на девушку сонными глазами. - Доброе утро, милая. Не можешь уснуть? Девушка покачала головой, ласково глядя на возлюбленного сверху и подперев голову рукой. - Тогда, видимо и мне придется проснуться. - Лениво протянул принц, поднимаясь повыше на подушке. - Как ты себя чувствуешь? - Волшебно, любимый, просто волшебно. - Загадочно улыбаясь, пропела Кальперния и снова прильнула к Фобосу. С этих пор она больше никогда не обращалась к нему на "Вы". На волне пылкой страсти нередко просыпается творческое вдохновение. И молодую мурмурианку* это не обошло стороной. Сначала девушка начала рисовать. Не имея никакого опыта в этом деле, она старалась упражняться перерисовывая понравившиеся картины, в основном простые, не наполненные множеством деталей: фрукты, цветы, деревья. Получалось то скверно, то плоско, но порой вполне приемлемо для ее уровня. Самой приятной частью работы была демонстрация своих стараний принцу. Он всегда тепло принимал любую работу, хвалил, а иногда давал советы и корректировал - оказалось, что он весьма недурно владеет этим искусством. Когда Кальперния приносила ему очередной рисунок, придирчиво вертя его в руках, и говорила, что ей не нравится результат, он брал в свои ловкие пальцы простой графитовый мелок и добавлял детали, которых явно недоставало: наносил легкую тень там, где необходимо, либо выравнивал пропорции дерева/кувшина/фигуры, придавал линиям плавность и гармоничность, попутно объясняя, почему надо делать именно так. Его советы всегда помогали, к тому же давали ей повод лишний раз восхититься талантами своего любимого господина. Однако ей хотелось освоить хоть что-то, чего принц не умел, и вскоре она это обнаружила: Фобос не владел ни одним музыкальным инструментом, он отказался брать уроки игры еще в детстве, музыка его не увлекала, так что в этой области он был профаном. Поэтому Кальперния начала осваивать музыкальное искусство, избрав своим инструментом клавир. Дважды в день пожилой преподаватель старательно объяснял ей основы и давал упражнения, любезно и мягко, изо всех сил пытаясь не разозлить вспыльчивую ученицу, ибо прекрасно понимал, что та обладает властью и характером, вполне позволяющим ей отправить его на плаху, в случае провинности. К его счастью, девушка оказалась способной, этюды и гаммы давались ей легко, а её маленькие тонкие пальцы скользили по клавишам быстро и точно, подчиняя себе любые интервалы и штрихи. Через некоторое время Кальперния уже освоила несколько небольших произведений, научилась импровизировать и читать с листа, слышать гармонию и ориентироваться в ней, а значит могла теперь заниматься и самостоятельно. Иногда её уроки посещал Фобос, ввергая своим присутствием учителя в такой ужас, что тот начинал заикаться и трястись, чем изрядно веселил Кальпернию, задорно исполняющую какой-нибудь вальс или фугу. Принц, в свою очередь, не обращал на старого музыканта никакого внимания, а лишь стоял, оперевшись на инструмент, и с неподдельным удовольствием глядел, как девушка ловко управляется с заданием. - У тебя отлично выходит, - томно улыбаясь сказал князь, когда они отправились в его комнату. - Я никогда не понимал музыку, я лишь скромный невежественный слушатель, но чтобы играть самому - нет уж, увольте. Все эти ноты, правила, повергают меня в смятение и благоговейный страх, подобно тому, как огонь пугает дикое животное, неспособное осознать, что же это за диво. - Ты многое потерял, это очень затягивает. - Улыбалась в ответ Кальперния, проходя в дверь. - Но, быть может, когда-нибудь я буду учить тебя, кто знает? Я буду строгой, учти! - Девушка звонко рассмеялась и положила руки на плечи господина, глядя на него снизу вверх. - Всё может быть. Но в таком случае, я буду несносным, капризным и страшно ленивым учеником! - с этими словами он подхватил возлюбленную и оторвал от пола, подняв её так, что она оказалась выше, чем он. Кальперния просто светилась от счастья, а он , продолжая прижимать её к себе за талию, медленно опустил девушку, чтобы их лица были на одном уровне, после чего подарил ей нежный и невинный поцелуй. Затем, всё так же неторопливо, он опустил её на пол, в полном молчании и неотрывно глядя ей в глаза. Стоя около кровати, он повернулся к ней спиной и перекинул волосы вперед через правое плечо. Кальперния стала не спеша расстегивать его верхнюю одежду, пока та не упала к его ногам, после чего наклонилась и, подхватив полы его ночной сорочки, быстро задрала ее до уровня его груди, чтобы он, в свою очередь стянул одеяние через голову. Когда с его одеждой было покончено, он развернулся к ней снова, ему хватило одного движения, чтобы сбросить с нее золотисто-белое парчовое платье. - Безупречно. Ничего лишнего, - произнес он, жадно окидывая её тело взглядом. Он медленно опустился на постель, укладываясь на спину и облокачиваясь на локти. Кальперния забралась на него сверху, любовно поглаживая руками грудь и живот своего повелителя. - Сегодня я собираюсь свести тебя с ума, - прошептала девушка и, нежно придерживая его лицо руками, впилась в горячие губы принца. _______________________________________ - Какие новости, Гертруда? - Калеб сидел на земле, привалившись спиной к мощному стволу дерева. Немолодая полукровка, одетая в простое платье королевской прачки, подошла к опушке на северной стороне замка. Оглядевшись, нет ли за ней "хвоста", она повернулась к юному мятежнику. - Всё идет отлично. Уверена, будет несложно заставить её прийти на место. Она наивна, как дитя и, что самое главное, совершенно не ощущает угрозы. - А что насчет принца? - Юноша подался вперед, положив руки на согнутые колени. Женщина усмехнулась. - Он совершенно потерял бдительность. Кажется, его больше заботит, какой наряд одеть с утра, чем действия повстанцев. Он считает, что всё под контролем. В данный момент, он увлеченно имеет свою пианисточку, пока я беспрепятственно покидаю территорию замка и сливаю всю информацию противнику. Что тут еще говорить? - Она оскалила желтые заостренные зубы. - Что ж, пускай развлекаются, пока могут, - ухмыльнулся Калеб, покачивая головой в такт собственным мыслям. - Их безответственный роман нам только на руку. Гертруда сощурила тёмно-золотые глаза, задумалась о чем-то , и молча направилась обратно в замок. _________________________________________ * Мурмурианец - растение, обращённое Фобосом в человека