Nuclear path

      Семь часов пролетели быстро и незаметно, особенно после того, как я тоже уснул мирным сном. Удивительно, но мне было приятно спать даже в автобусном сидении, хотя обычно я не люблю засыпать в сухопутном транспорте. Я очень странно себя всегда ощущаю отчего-то. Может, то какого-то происшествия в детстве, но я уж и не помнил, что именно могло произойти. Да я как-то и не хотел копаться в прошлом, пребывая на виртуальной койке психиатра и анализируя свои сны и прочее. Но да ладно. Я отъехал от темы, а ведь мы, тем временем, уже был в Долине Царей. — Что за? — Недоумевал я, даже пытался высвободиться из стальных пальцев Эдуарда Викторовича. — Вы куда? Вот же гробница Тутанхамона! — Не вопи. Сначала нужно посмотреть на другие, а потом уже на неё, иначе ты ни черта не заметишь разницы. Да и, кстати, — он вдруг остановился, а я живо отдёрнул руку. Меня не устраивало совсем его отношение ко мне, как к ребёнку. Маразм какой-то! — Что ещё? — Будешь слушать экскурсовода. Сейчас только присоединимся к какой-нибудь туристической группе, которую быстренько водят по всем гробницам. Я ничего не понимал. Мы только теряли время за разглядыванием других гробниц. Зачем? Мы приехали ради одной, так не лучше ли её одну и изучить, чем бегать по верхам, быстро изучая ВСЕ, что здесь есть? Было такое ощущение, что то ли он меня за дурачка держал, то ли специально растягивал время. Но зачем? Для чего? И как я ему скажу об этом, о своих недовольствах? Чем, собственно, аргументирую? Чем больше я задавался подобными вопросами, тем больше понимал, что вёл себя глупо и нетерпеливо. И действительно, куда нам, собственно, было спешить? Все артефакты на местах, масоны, вроде, подугомонились, раз уж с нами пока ничего не произошло, да и, думаю, ему лучше знать, что нам делать и куда идти. Однако экскурсии с группами — это что-то невыносимое. Я не знаю, зачем мне нужно было проделывать всё это: ходить за группой хвостом, смотреть, как кот, увидевший новую интересную игрушку, на то, что в тот или иной момент показывал экскурсовод на стенах гробниц (либо указывал на какие-нибудь ценные предметы у стен), а самое главное, слушать весь этот бред, что он нёс, всовывая его в головы наивных туристов. Эдуард Викторович же ходил рядом и, по-моему, опять же, тихо насмехался надо мной. Странный человек. Бросал меня, как бросают детей в воду, а те, в свою очередь, отчаянно барахтаясь, выкарабкиваются, и наблюдал, как я буду себя вести. Уж не знаю, что именно он от меня ожидал, но я старался слушать экскурсовода и смотреть внимательнее по сторонам, чтобы заметить нечто важное, ведь мне, собственно, это и нужно было. Хоть я точно и не осознавал что именно.       Я пережил несколько походов во второстепенные гробницы и только потом перешёл вместе с группой к главной, ради которой мы и прилетели в эту даль. Я вымотался, как человек, пробежавший тысячи километров. Моим единственным желанием было — свалиться куда-нибудь, улечься на спину и уснуть (но сначала поесть). Что я и решил сделать. Да-да, я не шучу. Как только мы вышли из гробницы Тутанхамона и отошли от неё чуток, я плюхнулся на песок, отказываясь идти куда-то ещё. — Не в себе совсем, да? — Я устал и мне плевать, что обо мне подумают, мне нужно отдохнуть. — Ты ведёшь себя, как маленький. — Это Вы меня так воспринимаете. — Как ведёшь себя, так и воспринимаю, парень. Я не стал ему ничего отвечать. Вместо этого, вытащил из портфеля небольшой багет-сэндвич и принялся жадно поедать его. Было видно, что Эдуард Викторович явно чувствовал себя неловко, но меня это как раз-таки несказанно радовало, если уж быть откровенным. Не всё же мне себя ощущать странно, правильно? Пусть тоже подумает, как себя нужно вести. Понятия не имею, как он должен был это смекнуть, смотря на то, как я сижу на песке и поглощаю сэндвич, но уж как-нибудь поймёт. Он же считает себя умным и зрелым, вот пусть и... — Перестаньте меня пытаться поднять! — Прервал он ход моих мыслей. — Мне здесь удобно! — Вредничал я. — А ну-ка, вставай, на тебя же люди смотрят! Люди действительно шли и глазели на меня, улыбаясь, но мне было всё равно, более важным на тот момент мне представлялось то, как реагировал Эдуард Викторович. — Я же сказал, мне удобно здесь, — откусывая сэндвич и жуя его, отвечал я и упрямился. — Ах, так? Хорошо. Вот и сиди здесь, а я пойду в автобус. Блефовал. Или, по крайней мере, он собирался там просто сидеть на скамеечке и ждать меня. Он ушёл. Но я решил пока понаслаждаться своим ребячеством. И сэндвичем.

***

      Солнце уже пекло не так сильно, как тогда, когда мы приехали сюда. Вечер равномерно настилал на Египет свою простыню. Зрелище было красивое и успокаивающее. Я ощутил некое умиротворение в своей душе, будто ничего дурного не могло случиться, будто ничто не предвещало беды, хотя душа всё же что-то тихо предсказывала нехорошее. Не знаю, ощущалось какое-то слабое покалывание по внутренним органам, вроде, приятное, но от которого явно хотелось избавиться. Я не смог интерпретировать его никак, кроме дурного предзнаменования. Через пару минут я пришёл туда, где останавливались автобусы и собирали туристов. Как и я думал, Эдуард Викторович сидел там в ожидании меня. Подойдя к нему тихо, я присел прямо около него. Он даже не шевельнулся, продолжая смотреть куда-то вдаль. — Наелся? — Практически сразу ошпарил он меня вопросом. — Да... было вкусно. Он усмехнулся. — Да, неплохо. Хороший актёр. Теперь усмехнулся я. — Почему же Вы не уехали? — Пропустил автобус. Но следующий уже скоро будет отъезжать, — и он показал на него пальцем. — А ну да, ну да, — поджал я губы, еле сдерживая смешок. — Просто без меня Вам скучно. Так и скажите. — Что-о? — Повысил он тон голоса, а-ля: "что за бред ты несёшь?" — Нет, с чего ты взял? Я и сам неплохо справляюсь, — и он встал, подхватив свой портфель и начав шагать в сторону автобусов. Я поспешил за ним. — Правда, что ли? — Всё не мог угомониться я. Было забавно, что он пытался спрятать свои эмоции, не смотря в мою сторону и строя из себя самостоятельного и независимого мужчину, прямо-таки мужика. — Отстань, — произнёс он в шутку. — Да ну перестаньте. Вам весело со мной, ну скажите же? — Я улыбался во весь рот и чуть ли не вприпрыжку следовал за ним. — Отстань, сказал. — И если бы не я, Вы бы сейчас сидели дома и смотрели на свои склянки с сухими цветочками, ага-ага. Мы подошли к автобусу и резко остановились. Эдуард Викторович повернулся ко мне. — Нет, Дим, не дождёшься, — он хмыкнул и зашёл в автобус. Я немедленно последовал за ним. — Ещё как благодарны мне! Кто молодец? Дима молодец, что вытащил Вас в мир! Мы уселись на свободные места. Нам вновь предстояла семичасовая поездка.

***

      Как известно, дорога обратно гораздо быстрее, чем туда, так что прибыли мы скоро. Правда, ночью. Очень поздней ночью. Выйдя из автобуса и потянувшись, чтобы размять хоть немного кости и мышцы от долго сидения, мы отправились обратно в квартиру к Афанасию. — Ты хоть заметил какие-нибудь несоответствия? Всё забываю спросить тебя. — Ну-у, что-то заметил. — Ты бы лучше заметил. Не то Афанасий Игнатьевич не раскроет тебе все факты, а я уже не смогу, в дальнейшем, тебе поведать об остальном. — Знаете что, у нас договорённость. Так что не увиливайте. Он тяжко вздохнул. — Да помню я, помню. И зачем я вообще согласился на это... — Затем, что это интереснее, чем сидеть дома и никуда не выбираться за пределы страны. — Резонно. Но я о другом... Вскоре мы подошли к дому, в котором была квартира Афанасия Игнатьевича, перед входом которого нас чуть ли не сбил с ног какой-то псих, бегущий куда-то и не видящий ничего на своём пути. — Странный парень. Куда так можно спешить ночью? Эдуард Викторович безучастно пожал плечами и стал трясти брелком на его портфеле. — Вы нервничаете? — Нет, с чего бы? Мне показалось это подозрительным. Но когда мы поднялись на нужный этаж, я сразу же позабыл о том нервном жесте моего спутника, ведь нам обоим сию же минуту стало ясно, откуда бежал так стремительно тот парень: дверь в квартиру была открыта настежь! Мы мигом устремились вовнутрь, чтобы посмотреть, что случилось и жив ли хозяин. — Афанасий! — Крикнул Эдуард Викторович. — Ты где?? Я, тем временем, быстро осмотрел все комнаты — его нигде не было, будто испарился. — Его нигде нет, — я развёл руками. — Чёрт бы их побрал... — нервно рявкнул Эдуард Викторович. — Кого? — А ты сам как думаешь? Я оторопел на миг. — Да уж... и как я сразу не подумал... Что нам делать-то теперь? И где может быть Ваш друг? Его же нужно найти. — Нет. — Но... — Нет, я сказал. Он не хотел, чтобы они нашли хотя бы кого-то из нас троих. Я уверен, он в безопасности. А нам с тобой здесь нельзя оставаться, иначе тоже попадём под их горячую руку. Стой здесь. Я сейчас кое-что проверю. Он ушёл. Я же стал рассматривать вещи, которые лежали на полу небрежно. Взломщик что-то искал и, по всей вероятности, не нашёл. Но зато устроил неслабый бардак: разбросано было всё, что можно, все вещи хаотично лежали на полу, мне даже как-то обидно стало за Афанасия Игнатьевича, что ли. К тому же, он должен был рассказать мне что-то важное о гробнице Тутанхамона, но не успел... А вдруг они с ним что-то сделали? — Дима, иди сюда! — Послышался крик Эдуарда Викторовича из коридора. Я подошёл к нему. — Основных ключей в квартире нет, только запасные, значит, он точно куда-то ушёл. — Хорошо, — мне стало немного спокойнее после его слов. Я подумал, что, может, он действительно знал, что сегодня нагрянут, поэтому и ушёл в безопасное место. — Секунду, я сейчас ещё кое-что возьму, подожди меня. Он удалился в другую комнату, отдав мне в руки ключи. Я слышал, как он что-то отодвинул, открыл замок и снова закрыл, а потом вышел из комнаты ко мне с какими-то бумагами. — Что это? — Позже. Теперь точно идём. Но не в самолёт. Нам нужно найти какое-нибудь укромное и безлюдное место. В отели нам тоже нельзя — мы сразу появимся в базе данных, и нас снова быстро разыщут. — Так, стоп! В отели нам нельзя, в самолёт нельзя. Нам, что, на улице ночевать придётся? — Придётся ночевать? Шутник. Это если повезёт. А насчёт улицы ты прав. — Но в подворотне опасно. — Мы туда и не пойдём. — А куда? — Ну, надо подумать. — Может, под мостом? Тут же есть мосты? — Хорошая идея. Всё, пойдём, пойдём скорее, — поторопил он меня. Но не успели мы выйти на улицу, как увидели, что к дому идут трое странных личностей со знакомыми значками на груди слева. Они нас узнали немедленно и ускорили шаг. Мы ринулись скорее к дороге. Было слышно, что они пустились за нами и явно не желали упускать нас из виду. Затем началось самое страшное: они начали стрелять. — Быстрее Эдуард Викторович, их надо запутать. Мы сворачивали настолько часто, насколько могли, а затем увидели на дороге первую попавшуюся машину и остановили её, выскочив перед ней. был в шоке и хотел, было объехать нас, ненормальных, но когда мы ему показали небольшую стопку долларов, он лишь махнул рукой, как бы показывая, чтобы мы залезали внутрь. В этот же момент на ту же улицу выскочили те трое. Мы резко поспешили к задним дверям машины, но те уже были очень близко к нам, с моей стороны. Послышался выстрел, мне прилетело в ногу, но я не вскрикнул, а лишь ругнулся грубым словцом и завалился на заднее сиденье, захлопнув дверь и взявшись за щиколотку, куда прилетела пуля. рванул с места. — Чтоб их! Бл***! Ненавижу! Как они вообще так быстро бегают?? Мы учащённо дышали и никак не могли угомонить наше сумасшедшее сердцебиение. — Не знаю, Дим, не знаю... По кроссовку уже стекала кровь, мои пальцы тоже были в крови. Однако пули нигде не было. Видимо, она лишь рассекла кожу, не попав в кость, к моему счастью. Но задела так, словно это было полноценное огнестрельное ранение. Мы попросили высадить нас у первого попавшегося моста, до которого мы, в итоге, ехали минут двадцать, а я всё истекал кровью. Правда, где-то на половине пути Эдуард Викторович разорвал свою и перевязал мне ногу, но всё равно было ощущение, что она по-прежнему льётся ручьями. Спустившись под мост, мы уселись на какой-то выступ. Эдуард Викторович немедленно вынул из портфеля те листки, которые мы взяли из квартиры Афанасия Игнатьевича, и всучил мне. — Мне прямо сейчас читать это? — А когда ещё? Ты же всё хочешь побыстрее узнать, вот и читай. Я с каким-то недоверием раскрыл листки и принялся читать.