Удача на двоих.

Всё ещё главы которые восстановлены из моих старых НеОкончательных чистовиков и тут может быть добрых два десятка опечаток и некоторые неоткорректированные сюжетные моменты. Туман стелился по полю, скрывая от глаз даже такую громадину, как замок, по-другому и не скажешь, покойных Бертейнов. Казалось, вот он должен уже возникнуть прямо перед глазами, вот-вот лбом стукнешься о тяжёлые двери, или споткнёшься о ступени, ан нет. Благодаря плотной завесе тумана, Лави мог вытянуть руку вперёд и не разглядеть собственных пальцев. И это с его-то очень даже неплохим зрением! Зато он так же не особенно видел, что происходит здесь, в саду, было только понятно, что после его огненной печати здесь не осталось травы, а так, вроде бы, всё смотрелось почти как раньше. Вообще-то Книжник должен был отправиться вместе с ним, но был вынужден послать своего ученика в одиночестве и официально вообще не сюда. Если Лави правильно помнил, то сейчас экзорцисты, с лёгкой руки попавших в парижскую тюрьму искателей и учёных, отправились туда же, ловить некоего неуловимого вора Джи. Так как на самом деле этого вора постоянно ловили на месте преступления, то его прозвище казалось несколько странным. Но тот факт, что все пойманные в странном костюме люди утверждали, что ничего не делали, и не помнят ничего ни об ограблении, ни об этом воре, ни о том, почему и как они оказались в этом странном костюме, настораживал. Подозрения о том, что вор обладает чистой силой, вынудили броситься на это дело экзорцистов, и, казалось бы, всё должно было пройти как обычно, но.. Прошло уже две недели с тех пор, как Аллена решили назначить Генералом. Оставалось ещё столько же, и пока Уолкер не замечал ничего странного. Синхронизация с браслетом сейчас падала гораздо медленнее, примерно на один процент за три-четыре дня. Аллен продолжал приветливо улыбаться всем, утверждать, что всё нормально, но, по мнению юного книжника, просто очень хорошо скрывал своё волнение от других. В Ордене вообще ничего не изменилось за это время. Всё снова вернулось на свои места. О том, что Мариан Кросс исчез и, возможно, мёртв, никто не распространялся. Официально он отправился в центральный офис, то есть едва ли не в Ватикан. Другой, второй официальной версией была его смерть. О побеге предпочитали отчего-то не думать. К тому же постоянно ссылались на большое количество потерянной Кроссом крови и утверждали, что выжить он просто не мог. Но куда и зачем тогда скрыли тело Генерала? Это всё просто не лишённые смысла догадки. Ему нужны были факты как будущему книжнику, который всегда умеет докапываться до истины, который должен уметь отличать истину от лжи. Но это было не так уж легко, и иногда, совсем-совсем иногда — Лави оглянулся, словно опасаясь, что книжник может оказаться здесь и услышать его мысли — ему становилось скучно от всей этой муторной бумажной работы К тому же его всё равно, даже в последний раз, не похвалили. Панда, просмотрев перевод, окинул только отоспавшегося Лави странным взглядам, сказал, что он, похоже, не совсем точно опознал некоторые слова, указал на ошибки и предложил позже попытаться перевести всё заново. Скорее всего, Панда просто решил стать садистом, и, наверное, в Ватикане проходил специальные подготовительные курсы. А вот теперь тренировался на ученике. Но зато юный книжник стал более самостоятельным, его теперь чаще отпускали, или, вернее, посылали, куда бы то ни было одного. Вот и сейчас он наконец-то снова отправился в единственное место жительства Бертейнов для того, чтобы узнать, что на самом деле думают вокруг об этих супругах. Книжник, просмотрев отчёты, решил, что экзорцисты, отправившись сюда в прошлый раз, практически ничего и не выяснили, предпочтя пустить всё на самотёк. А ещё Панда в последнее время был каким-то странным. Он так ничего и не объяснил, но известие о смерти Кросса взволновало его ещё больше, и он даже проболтался кое о чём, что искал в Ватикане. Он сказал, что что-то в этой истории не так, сказал, что он искал хоть какие-то бумаги, записи, тексты, хоть что-то, подтверждающее основную, официально версию, но не нашёл. При этом раньше Книжник был просто уверен, что какие-то данные всё-таки видел, куда они делись теперь было отдельным вопросом. Да и были ли они настоящими всё это время. «Возможно, Генерал Кросс узнал или, скорее, давно подозревал одну не самую хорошую вещь, возможно, он получил подтверждение, поэтому либо успел скрыться и сымитировать свою смерть, либо погиб в самом деле» После подобных слов Лави впервые за многое время всерьёз обеспокоился за безопасность Панды и даже имел глупость сказать это вслух. В отличие от многих, Панда далёко не всегда бил по голове, многострадальная пятая точка ученика книжника тоже частенько получала свою порцию нравоучения. Ситуация складывалась довольно скверная. Если Лави думал сначала, что эта война будет простой и однозначной, то теперь вообще начал терять нить и суть происходящего. Аллен Уолкер, что такое есть в этом экзорцисте, чего нет в других? И связан ли он как-то напрямую с событиями и интригами этой войны, или же его просто собираются использовать, потому что мальчик вовремя подвернулся под руку? И почему Кросс, у которого никогда не было ученика, вдруг забрал его к себе на обучение, пусть даже оно было довольно специфическим? Зато Аллен теперь уж точно не пропадёт в этом мире, наверняка так же, как и Учитель, научился хорошо скрываться даже без масок и специальной чистой силы. Возможно ли, что Мариан Кросс отлично знал, что вокруг этого мальчика поднимется столько шума, что его попробуют втянуть в какое-то сомнительное предприятие и что, возможно, тому придётся бежать из Ордена? Лави остановился наконец-то, уперев взгляд в треснувший камень первой ступеньки и, подняв голову, понял, что наконец-то добрёл до дверей. Интересно, его здесь ждут, и вообще, здесь кто-нибудь остался? Просторный затемнённый холл, по которому сиротливо сновали сквозняки, раскачивая повисшие по углам сети паутины, тишина, холод и никаких признаков жизни. И кого он пришёл сегодня допрашивать? Кажется, тут должны были остаться слуги, прежние слуги. Интересно, как он будет оправдываться, если окажется, что их здесь нет, а он встретит кого-нибудь, кто представляет Церковь. Ведь этот замок отошёл именно во владения Церкви, причём Лави совершенно не знал, как Ватикан сумел так всё подстроить, вроде бы, это было подарком. Ему бы кто такие подарки преподносил. Хотя куда ему? — Я же говорила, что видела кого-то! — неожиданно послышался женский голос со стороны, а потом в холл вынырнула женская фигурка светловолосой служанки. Если память Лави не изменяла, а она была на редкость верной памятью, то звали эту светловолосую девушку Марианной. Альтернативное восприятие имени Генерала, о котором Лави думал только что, заставили его улыбнуться и едва не расхохотаться в голос. Сейчас служанка одета в светлое платье, кожа у нее тоже оказалось совсем не загорелой, что было довольно странно, а светло-голубые, почти серые глаза только дополняли образ. В руках у девушки была большая корзина с бельём и тяжёлая связка старых, массивных ключей. Следом за девушкой, едва выглядывая из-за угла, показался мальчик лет девяти-десяти, одетый в довольно опрятный, но уже немного замызганный костюмчик, и с нескрываемым любопытством поглядывающий на прибывшего гостя. — Простите, а вы…. Кажется, Марианна немного струсила, сделав шаг назад и не решаясь определить, представляет ли юноша напротив опасность или нет. — Я Лави, и мы уже с вами виделись. Я экзорцист, просто сегодня прибыл не в стандартной форме, — Лави жестом указал на свою кофту, наброшенную небрежно куртку без орнамента Святого Ордена и обтягивающие штаны, — прошу прощения, что без предупреждения, но я и сам не ожидал, что окажусь в этих краях. Решил узнать ваши дела и немного прояснить дело Бертейнов. — О, ничего странного.. я Марианна… — Я помню, — рассмеялся Лави, — кажется, вы помогали с готовкой во время нашего прошлого визита. — Да, — похоже, девушке было очень лестно, что её имя запомнили, — а вот этот мальчишка - Майкл, сын нашего конюха, правда теперь у нас здесь лошадей больше нет, так что… — Мы с папой уезжаем в город! — не скрывая гордости, объявил мальчишка, — у папы там есть знакомый, который давно звал его к себе работать! А ещё там живёт мой дядя, и он тоже священник! Только он ходит в длинной такой рясе, тёмной! — Ну, на самом деле моя форма экзорциста, — отозвался Лави, улыбаясь. Оказывается, всё складывается не та уж плохо, слуги ещё не успели разбежаться, а Церковь, видимо, не до конца решила, что делать с этим замком.Заняться его восстановлением, продать или подарить кому-нибудь. — К тому же я не священник, таких называют Чёрными Монахами. — Ого? А это хуже или лучше? — тут же вытянулся мальчик, совсем растеряв всю свою робость. — Это просто по-другому, — не удержавшись от того, чтобы взъерошить макушку тут же насупившегося мальчика, произнёс Лави, — мы, можно сказать, специальное подразделение, которое занимается поиском и запечатлением особых божественных проявлений. «Надеюсь, я не слишком загнул?» — подумалось Лави, после того как он вспомнил огромное официально заявленное определение чистой силы. Но, кажется, ребёнок был в восторге. — Это гораздо круче! — уверенно заявил мальчик, по-детски определив, что то, что для него интереснее, то и лучше — а как стать этим… ну, Чёрным Монахом? — Это не так уж просто, и сначала тебе надо бы подрасти… — Ну конечно, все вы так, подрасти, стать взрослым, ты ещё маленький! — тут же надулся мальчик, — я уже большой, разве не видно? — Майкл, ну в каком это месте ты большой? — тут же возмутилась Марианна, — я тут не считаю себя взрослой, а ты куда такой мелкий лезешь? — Ты просто уже старая, тебе замуж пора! – видимо, повторяя чьи-то слова и показывая язык, отозвался Майкл. Марианна тут же потянулась, чтобы хорошенько шлёпнуть мальчишку, но тот увернулся и побежал прочь, продолжая кричать что-то не очень приятное. Слегка покрасневшая Марианна откинула волосы с лица, старательно заправляя их за ухо, и обернулась к Лави. — О, так о чём мы? — О том, как так вышло, что вы остались здесь, — тут же перешёл на нужную тему ученик книжника. — Ну, так получилось. Но нас тут немного слуг осталось, — приглашая следовать за собой, Марианна свернула в узкий проход, дверь которого находилась прямо за парадной лестницей. — Кажется, Церковь хочет обустроить это место для каких-то своих нужд, вот они и собираются пока направить сюда работников, чтобы привести всё в относительный порядок, составить точные планы помещений и выявить все места, где нужен ремонт. Ну и нам вообще-то предложили остаться и продолжать пока работать здесь. Старушка Оливия будет командовать хозяйством, как и прежде, потому что здесь нет, вроде бы, никого, кто разбирался бы в этом лучше, а я буду готовить. Хотя я не очень люблю это делать. — Оливия. Да, её я тоже помню. А где она сейчас? — поинтересовался Лави, удачно огибая огромный, круглобокий чан с водой и заходя на кухню. Благодаря открытым окнам здесь было довольно холодно и оттого страннее было увидеть рассевшуюся на столе девчушку. — Ой! — увидев вошедших, девушка лет пятнадцати, не больше, тут же спрыгнула со стола и виновато улыбнулась. — А вот это племянница Оливии, Бетти, она приехала на некоторое время погостить у тёти, — произнесла Марианна, кивая на девушку, которая, похоже, совсем недавно была нескладной девчонкой. Если раньше Лави подумал, что Марианна, одетая во всё белое, напоминала бы ангелочка, не будь у неё таких глаз, то теперь он понял, что просчитался. Невысокая Бетти выглядела ещё почти ребёнком, с яркими весёлыми зелёными глазами, белоснежными, слегка вьющимися волосами, заколотыми сверху, и хрупким, тонким телом. Одета она была в свободную блузку с широкими и слишком длинными рукавами, скрывающими руки до половины ладони, и тёмную юбку. Она радостно улыбалась, рассматривая незнакомца, и при этом постоянно теребила собственные рукава, оглядывалась по сторонам, словно не умела сидеть смирно на одном месте. — Оливия уехала вместе с Жаном, он работал здесь садовником, но теперь следит лишь за порядком на кладбище, — продолжала в это время объяснять Марианна, доставая вещи из корзинки и раскладывая их в несколько стопок. — Приятно познакомится, Бетти, я Лави, экзорцист. Прелестно выглядишь, хотя до очарования Марианны тебе ещё расти и расти. Лави рассмотрел даже, как отвернувшаяся Марианна зарделась, а вот Бетти только радостно закивала. — Я слышала о вас, вы от Церкви, да? Голос девушки был звонким и наполненным жизнью. Вспоминая её тётку, Лави мог только диву даваться настолько они были непохожи. Смуглая, немного полная Оливия с тёмными волосами и глазами, сухими большими губами и крепкими рабочими руками, и это хрупкое невесомое создание, сейчас крутящееся вокруг него не хуже десятилетнего ребёнка. — Бетти, а тебе здесь не страшно? Всё-таки большие помещения и довольно мрачные, холодные, да и хозяйка только недавно скончалась, вдруг здесь бродят приведения? — Здесь весело, — уверено отозвалась девушка, в это время внимательно рассматривая серьгу в ухе книжника, — и совсем не страшно. Почему я должна бояться из-за того, что кто-то умер? — Ну, смерть не самое лучшее на этом свете… — Разве в смерти есть хоть что-то плохое? — судя по всему, искренне удивилась Бетти. Лави показалось, что он чего-то не понял, и он откровенно удивлённо уставился на девушку. — Не обращайте внимания, с ней такое бывает, — тут же оказалась рядом Марианна, — просто она на самом деле долго болела и даже не выходила из дома. Вот почти ничего не знает, и представление о мире и людях у неё довольно.. — Специфическое, — подсказал Лави. — Оно самое, — согласно закивала Марианна, хотя, кажется, она даже не до конца поняла, что значит это слово. — Но если она так долго болела и находилась на грани между смертью и жизнью, может она имеет право считать что смерть — это нестрашно? — тут же тихонько предположил Лави, как обычно всему всегда пытающийся отыскать объяснение. Он слегка придвинулся к Марианне, надеясь, что Бетти ничего не услышит. — Может её так успокаивали, когда она болела? Или она сама стала так считать, чтобы не было так страшно, или же её болезнь была довольно мучительной, и смерть казалась не худшим исходом? — Знаете, я никогда о подобном даже не думала, — поражённо отозвалась девушка — может быть, вы и правы. Сразу видно, что человек образованный, да ещё и от Церкви! Вы наверняка правы! Ну вот, всё оказалось не так уж странно и сложно. И Бетти, справившаяся со своей болезнью, отчего-то напоминала слегка больную, это да. Или блаженную. Лави знал парочку различных культов и религий, в которых подобное поведение либо приписывали существам, подобным ангелам, либо людям с совершенно невинной душой. Что вот такими люди и должны быть на самом деле: счастливыми, видящими во всём лишь хорошее, ничем не обременённые. А у них таких называли сумасшедшими или вовсе одержимыми. Всё-таки Бетти оказалась в удачной и хорошей семье. Хотя Лави с трудом представлял, каким зверем надо быть, чтобы обвинить подобную девушку в том, что она одержима, проклята или связана с дьяволом. Вообще обе девушки были довольно красивы. Да, лицо у Марианны было не слишком уточнённым и немного простоватым, а Бетти выглядела иногда слишком уж наивной, но это было не так уж заметно. Впрочем, в последнее время Лави стал ловить себя на том, что лично ему всё больше нравятся жгучие брюнетки с тёмными глазами, не слишком выдающимися формами, и чтобы с характером были… Стоп. А с чего это у него вдруг появились такие странные предпочтения? Уж не на Линали он нацелился? Если так, то нужно срочно выкидывать эту ерунду из головы. Нет, он сразу заметил по прибытии в Орден, что Линали девушка симпатичная, но образ в его голове, и смутный образ из некоторых последних снов говорили сами за себя. Ну, в самом деле, больше подходящих под подобную комплекцию и характеристику девушек в Ордене, да и просто знакомых у него нет! Или он чего-то недопонимает? В голову закрались нехорошие мысли о том, что есть что-то ещё, но… Только бы Комуи не прознал. — Господин экзорцист? — Можете называть меня просто Лави, — откликнулся книжник, — что-то случилось? — Я хотела предупредить, что мне надо приниматься за ужин, я ведь не ожидала прихода гостей и почти ничего не приготовила. — Ничего страшного, я ем немного, — отозвался Лави. — я же не Аллен, в конце концов. — А кто такой Аллен, и как он ест? — заинтересовалась Бетти, в это время как раз принявшаяся искать что-то в шкафу с посудой. — Он ест очень много. Очень-очень. Но у него некоторые обстоятельства. Он входит в контакт с одной энергией, которая постоянно вытягивает из него много сил. — С одной? — переспросила Бетти, вытаскивая на стол большую кружку и начиная откручивать крышку с большого белого бидона, — наверное, ему довольно весело так много есть. — Не сказал бы, что ему весело, но столько есть и не толстеть, это да, наверное, неплохо, но только не для нас, экзорцистов, которые и без того постоянно поддерживают себя в форме. — Я ведь говорю, что весело. Нет, наверное, девочка всё-таки немного не в себе, уж слишком странно реагирует, постоянно улыбается. Хотя это совсем не раздражает. — Странная у тебя логика. Тебе здесь не скучно? —Нет, я помогаю тёте и остальным, а ещё играю. Много играю. Действительно совсем ребёнок. — И во что же ты любишь играть больше всего? Девушка прикусила ноготь и задумчиво отвела взгляд, а затем, послав Лави мечтательную и лукавую улыбку ответила: — Прятки. Больше всего я люблю прятки. — О да, это она умеет лучше всех! — рассмеялась Мариана. — Конечно! Это ведь так весело, и я лучше кого-либо умею прятаться! Это ведь элементарно и никто никогда не может меня найти — снизив голос до заговорщицкого шепота, протянула Бетти, её зелёные глаза почти икрились от восторга. — Хочешь, и с тобой сыграю. — Боюсь, я несколько занят. — Жаль. Я могла бы показать пару хороших мест на кладбище. Мариана подавилась. — Тебе и там не страшно? И ты что, считаешь, что смерть вообще не так уж плоха? — А чего в ней плохого? Хотя, — девочка перевела взгляд куда-то в потолок, — есть кое-что! Когда у меня пёс мой умер, мне было грустно. А люди.. Люди это ладно. С ней точно что-то было не то. Лави даже попытался послать незаметно вопросительный взгляд Марианне, но та, похоже, была слишком занята протиркой сковородок. — А если твои родные умрут, тоже не будешь грустить, родители твои, к примеру? — Они умерли, когда мне было… Я была маленькой. И мне совсем не грустно! — с громким щелчком Бетти захлопнула крышку бидона, протягивая Лави заполненную сочной ягодой кружку, — У меня же есть тётя Олли, чего же тут грустного? Вот, попробуй, она классная! Лави с благодарностью принял лакомство, всё ещё не отойдя от реплики девушки. — Марианна, я же хотел узнать у вас побольше о хозяевах ваших бывших. И о том, были ли у них какие-нибудь особые браслеты? — Вообще-то браслеты были, да. Вроде брачных, пара одинаковых. Хотя внешне и вообще ничем не примечательные они были. Просто бронза и пара камней. На одном чёрный, на другом посветлей. Их, кажется, даже похоронили в этих браслетах.Все знали, что супруги их очень любили и почти никогда не снимали. — Да? А какие Бертейны по-вашему вообще были? — Знаете, вы выбрали удачное время для этого вопроса, когда нет этой вредной Оливии, — оживилась Марианна, словно эта тема была ей очень интересна, — так, Бетти, сходи, поищи Майкла и поиграйте с ним. Только не на кладбище, а то нашли себе моду! Бетти согласно кивнула и тут же вылетела наружу, а Марианна обернулась к книжнику. — Вообще-то о покойниках плохо не говорят, но… — Тут особый случай, — заметил Лави. — Наверное, вы правы, — криво усмехнулась девушка в ответ, — видите ли, Оливия, она…она, вроде бы, считает, что домашние дела и проблемы всегда должны оставаться внутри семьи и дома, чтобы никто не узнал. — А у Бертейнов были какие-то не общеизвестные проблемы? — Не хочу обманывать или сплетничать, я сама тогда была ребёнком, — Марианна опустилась на крепкий табурет, теребя в руках махровое полотенце, — вы, скорее всего, знаете, что это был брак по расчёту. Мне кажется, что это неправильно, ведь сказано, что надо друг друга любить, и тогда проходить ритуал, но сейчас так все делают. — Ну да, — кивнул Лави слегка вытягивая ноги и устраиваясь поудобнее, но в то же время внимательно слушая. — Так вот, это был расчёт. И первое время они, вроде бы, неплохо уживались, но потом… Это было лет так десять назад, я тогда ребёнком была маленьким, но хорошо запомнила, скандал на весь дом был. Они страшно, очень страшно ругались. Едва не поубивали друг друга. Тогда, кажется, кто-то, кто пытался их разнять, даже пострадал. А потом… Потом они так и не помирились. Мне отец рассказывал, что они с самого начала друг друга недолюбливали, особенно Леди Люсинда мужа. У них ещё до брака были не лучшие отношения. — Тогда зачем они поженились? — А кто их знает? Первые, едва пробивающиеся сквозь туман лучи солнца осветили напряжённое сосредоточенное лицо Марианны, сильно сжавшей губы. Похоже, она хотела рассказать что-то ещё, но не знала, стоит ли. — Вы же наверняка узнали, что именно Бертейна подозревали в попытке убить Люсинду, да? Так вот, говорят, что во время той ссоры… В общем, он едва ли не прямо заявлял, что с радостью повторил бы свою попытку. То есть получается, что это действительно был он, — быстро-быстро затараторила девушка, словно боясь сбиться. — А потом они всегда скандалили. Этот Лорд был жестоким человеком, он очень плохой, мне всегда было жаль Люсинду. Я даже почти поверила, что это она его убила, если бы он не умер от болезни. Хотя, может это был какой-то яд? Кто знает. Может потому она и скорбела на его могиле. Или просто совсем.. хм.. Устала. Боялась, что он вернётся, и караулила. Но знаете, мне всегда казалось, что он держит здесь Люсинду, как заложницу, у них были деньги, была слава некоторая, были полезные знакомства, но… Леди Бертейн всегда ненавидела своего супруга. Всегда.