Удача на двоих.

Тоже глава восстановленная из моих старых НеОкончательных чистовиков и тут может быть добрых два десятка опечаток и некоторые неоткорректированные сюжетные моменты. Кто угодно мог бы обвинить Тикки Микка в паранойи, просто шизофрении или нежелании отвечать за свои поступки. Казалось бы, что может быть проще: забрать мальчишку Уолкера пригласить на сцену, когда у них такая шикарная наживка. Но отчего-то этот план Удовольствию не понравился с самого начала. Зачем это делал Граф? Хотел эффектно и назидательно уничтожить целое отделение Ордена, показать, что шутить с чёрной материей и детищами Графа — акума, нелепо? А ещё он хотел как следует присмотреться к Аллену Уолкеру? Сейчас, стоя посреди разгромленной площадки с замурованным телом Алмы Кармы и застывшими под «гипнозом» Алленом и Кандой Юу, Тикки отчего-то не ощущал триумфа. Всё вышло слишком просто и совершенно не так. Ему никогда не нравились сценарии Графа. Сущность Ноя нашёптывала что-то ему прямо в мозг, минуя уши, что-то странное, едва различимое, о том, что он всё верно понимает. Планы Графа никогда не были идеальны. Не он. Не так…. Но тогда как, кто и зачем? Бессмысленные вопросы без ответов. С тех пор, как однажды его сущность Ноя охватило безумие, настоящее, ужасное, безостановочное и потому, хоть и наделённое огромной силой, но совершенно глупое и неконтролируемое, он вообще частенько чувствовал себя очень странно. Ещё эти оставленные Алленом Уолкером шрамы. Когда они встретились в прошлый раз, Тикки хотел посмотреть на него ещё раз, убедиться, что этот мальчишка живёт, как прежде, и бодро размахивает своим мечом. Что-то внутри него пело всякий раз, как ему доводилось вступить с Алленом в бой. Пытаться дотянуться до него, ударить, не обязательно физически. Видеть его растерянность, когда до мальчика доходит, что его друзья в ловушке, его бессильные гнев и желание отомстить. Раньше Уолкер был не таким, совсем не таким. Он ведь даже не решился попытаться всерьёз ударить Роад в их первую встречу, и всё потому, что она, видите ли, была слишком похожа на простого человека. Дурашка, ребёнок, который пытается идти своим невозможным путём. Крайне интересный дурашка.. Малыш, жаль, что в этот раз Граф не дал им побеседовать тет-а-тет. Жаль, потому что Удовольствию Ноя это не нравилось. Он хотел в одиночку разбираться со своим врагом, вскрывать засов за засовом, скрывающие всё более и более тёмные проявления характера Аллена. Их первая встреча, тогда Малыш вовсе не казался милым, дружелюбным ребёнком, за маской улыбки и совершенно детской издёвки скрывалось что-то, что ещё не проявило себя. Что-то, что смог увидеть Тикки, когда в зале Ковчега его прошил насквозь этот дрянной меч, так похожий на оружие Тысячелетнего Графа. Этот экзорцист был, несомненно, особенным, и пусть он даже от самого себя пытался скрыть что-то важное, Тикки это уже разглядел и теперь желал собственноручно выпустить наружу. Ему хотелось плюнуть на все идиотские планы Тысячелетнего Графа, просто подняться и по одному, медленно и мучительно начать вскрывать тела собравшихся здесь людей. Сделать так, чтобы Малыш опять оказался в безвыходном положении, смотреть в наполняющиеся отчаянием и желанием отомстить темнеющие глаза, следить за тем, как мальчишка будет разбивать себе кулаки, как будет закусывать до крови губы, медленно, но верно звереть и потом, когда он достигнет крайней точки, пика своих ощущений, вступить с ним в бой… Тикки был уверен, что мальчик не сломается. Такие, как он, никогда не ломаются, сколько их не гни, сколько не показывай, что жизнь слишком бессмысленна и жестока, чтобы продолжать существовать. Он будет продолжать рваться в бой, невольно уродуя свою душу. Хотя, это люди называют подобное уродством. Темнота, гнев, ненависть, вообще-то они прекрасны, особенно когда дело касается человеческой души. Тикки знал, что Граф тоже видит страдания каждой из заключённых им душ. Видит, но не понимает, чего тут такого страшного. И многие Нои пожелали бы увидеть. Потому что знают, что это просто потрясающее зрелище. Агонизирующая, бьющаяся в своих путах душа. Просто великолепное зрелище. Он знал, что ему обязательно бы понравилось. Интересно, нельзя у Уолкера как-нибудь одолжить его глазик? Или нет, кажется, во время одной из эволюций Малыш смог показать кому-то другому то, что видит он сам. Тикки не пожалел бы, если бы с ним поделились подобным зрелищем. Вот только жаль, больше Малыш почему-то эту способность не использовал. И сейчас, когда делать в принципе было нечего, Тикки предавался воспоминаниям. «Вы все погибнете от руки демона, которого сами и создали» — вот что должен был сказать Граф, когда они только прибыли сюда и расположились с удобствами в ожидании Аллена и Тикки. Ловушка была расставлена, ждали только жертву, ждали только появления последних действующих лиц. Интересно, Граф произнёс эту тщательно отрепетированную фразу или нет? Когда Тикки уже вынырнул сюда сквозь врата вместе Алленом, все зрители дружно выстроились в ряд. Приглашены были только особенные, только те, кого знал Аллен и те, кто принадлежал к более-менее высокому начальству, и, конечно же, те, кто так или иначе был связан с проектом создания «второго экзорциста». Азиатское отделение Чёрного Ордена было разгромлено, а его сотрудники либо убиты, либо «приглашены» на это шоу. Теперь по «гениальной», но в принципе не такой уж и плохой задумке Графа, именно Алма Карма должен был поубивать здесь всех. Пробудить его просто так не удалось, и вся надежда оставалась на память Канды Юу, которая должна была пробудить давно замурованного недоэкзорциста, ставшего чревом этих третьих. Да, Граф собирался что-то сделать и с ними, сказал, что если чрево станет акума, то Третьи навсегда останутся в его воле. Иронично довольно. Люди, которые готовы были отдать всё ради борьбы с Графом, добровольно пошедшие на ужасающий эксперимент, окажутся всего лишь очередными пешками в руках Тысячелетнего. Граф бывает ужасен, и его планы оказываются довольно милыми. Как и ожидалось большинством, всё прошло прямо по плану. Даже Мудрость был неожиданно радостным и только успел пробурчать что-то о грубияне… Кажется, он имел ввиду этого Канду Юу, который тоже был погружён в транс. Сейчас здесь было скучно. Только редкие выкрики и просьбы очнуться со стороны обездвиженных Шерилом зрителей немного разбавляли обстановку. Кажется, всё шло по плану, по крайней мере, все выглядели довольными. Шерил, деловито рассевшийся прямо на принесённом сюда гробу с кем-то из недоакума, созданных учёными Ордена. Странно, вообще-то его любимая дочурка Роад тоже была вовлечена в этот общий транс, кажется, она пыталась предостеречь Аллена и тоже попала туда же.. А может быть, она этого и хотела? Наверное, это будет не так уж плохо, если Уолкер будет знать больше дурного о его любимом Ордене. Граф собирается перетянуть его на свою сторону или просто убить. Он хотел понять, стоит ли Мальчишка хоть чего-то и возможно ли воздействовать на его сознание… Ага, значит Мудрость на самом деле прихватил в этот транс Уолкера специально, чтобы сразу же прощупать и понять, есть ли возможность прямо воздействовать на его память и мысли. Сделать это он наверняка намеревался незаметно и сейчас выглядел вполне довольным. Наверное, у него всё получается. Что действительно поразило Тикки Микка, так это то, что по каким-то удивительным причинам Граф просто стоял на месте и наблюдал за происходящим. Просто стоял и наблюдал. Не кривлялся, не пытался язвить и не пытался расшевелить других членов Семьи. Это было не просто странно, это было почти подозрительно. Он был слишком сосредоточен и серьёзен. В стороне что-то скрипнуло или даже хрустнуло, но обернувшись, Тикки ничего не увидел. Странно, ему на мгновение показалось, что там кто-то был. Кто-то незапланированный, кто-то, о ком не было известно. Кажется, зрители практически погрузились в уныние, кто-то пытался хоть немного вытянуться, что-то тихонько бурчал, кто-то, судя по срывающимся голосам, был на грани срыва, кто-то почти в полный голос осыпал создателей Канды и Алмы проклятиями, верно опознав личности, которые должны были их убить. И, кстати, интересная мысль, а что будет с Юу, он тоже будет убит Алмой? А этот Карма точно будет достаточно сильным? Интересное предстоит сражение. И всё же с тех пор, как они с Алленом эффектно выскочили из врат прямо на Графа, а Аллен осознал, что все находящееся здесь люди просто напросто заложники и зрители, и что всё вообще не так, как кажется. Граф так же объявил и о своём желании пообщаться с Исполнителем, посмевшим украсть Белый Ковчег, и, мало того, передать во владения глупцов из Ордена, которые не смогли справиться даже со стандартной блокировкой. Здесь и сейчас Аллен открыть врата Ковчега не мог, мощный купол мешал ему не только видеть проклятым глазом. Маленький сюрприз Графа удался на славу, технология работала просто отлично, но, жаль конечно, Уолкер был уже с ней знаком. Потому и было так необходимо вывести из игры выведенных гибридов акума и людей. Они могли немного испортить планы Графа. Уолкер честно попытался разобраться в сложившейся ситуации, но выдернутые кабели несколько сменили декорацию, слегка вытащив бессознательную тушку Алмы Кармы - чрево этих странных типов. А затем Мудрость, до этого почти шарахнувшийся от нападавшего, уже очнувшегося Канды, всё-таки воспользовался своим даром и погрузил их всех в воспоминания Канды и, скорее всего, по прошествии некоторого времени и Алмы Кармы. В общем, сейчас было довольно скучно. Прошло всего-то минут десять, а дело не сдвинулось с мёртвой точки. Застывшие Роад, в своём довольно дурацком кукольном образе, Аллен напротив Мудрости и Канда Юу, который, вроде бы, и не смотрел Ною прямо в глаза, но всё равно попался. Всё-таки демонический глаз на его лбу не просто украшение, дар у него неплохой, сильный. И как сейчас видно, очень даже полезный. Вот только Мудрость совсем расслабился, размяк, бросает вопросительные взгляды по сторонам, особенно часто в сторону тела Алмы. Ждёт чего-то, почти забыл о находящихся в трансе… Не к добру это. Ох как не к добру. Впрочем, весь этот план полностью и по частям тоже изначально был не к добру, ведь так? Он-то хотя бы сегодня сможет немного расслабиться, потому что в последнее время его жизнь уверенно превращалась в чёрт знает что, и Ной был почти уверен, что во всём виноват этот браслет. В последнее время с ним постоянно происходила какая-то ерунда. Один неудачный день кончался и начинался другой. Алчность уже начал даже замечать это и подхихикивать над несчастной жертвой непонятного проклятия. Куда бы он не отправлялся, чтобы он не попытался сделать - всё валилось из рук, валилось на него самого, больно било, не давало исполнить планы и задумки. Тикки уже несколько раз подумывал на полном серьёзе о том, чтобы рассказать Графу о своей проблеме, пока она не стала совершенно очевидной. Так что на самом деле он был немного в шоке от того, что всё ещё ни разу не споткнулся, не упал, не испортил всё, не упустил Аллена, не помог невольно экзорцистам. Он предпочитал стоять в сторонке и не влезать. С другой стороны он давно изголодался по активным действиям, и хоть план Графа был неплох, пока всё шло верно, но… Но всё равно что-то внутри Тикки вопило грубым, дурным голосом, что это всё неправильно. Неправильно от самого начала до самого конца. А что тогда правильно? То, что он когда-то, кажется в прошлой жизни, был и Ноем, и человеком, просто путешествовал и работал со своими друзьями? Сейчас он уже был не в силах даже приблизительно вспомнить, как это было. Может быть, правильно быть тем Ноем, который работал на Графа, пусть и несколько опасаясь потерять свою вторую сторону, но всегда помня о её существовании? А может быть, надо было прислушаться к той пробудившейся внутри него древней темноте и пойти у неё на поводу? Ведь именно она твердит, что этот план в корне не верен, что всё должно быть по-другому. Кажется, его тёмная сущность была весьма обижена на ударившего прямо по ней чистой силой Уолкера и теперь просто зациклилась на мальчонке. Тикки желал остановить это приторное шоу, остановить и развязать долгожданную кровавую войну, но так, чтобы Малыш почти не пострадал. О нет, с этим беловолосым, вечно улыбающимся, не дрогнувшим даже перед лицом смерти, почти убившим его самого мальчишкой он хотел разобраться сам. Внутри него что-то звенело, предчувствуя потрясающее развлечение. Но это же «что-то» нагло шептало, что Граф в этом деле сегодня выступает в роли помехи, что его план глуп. А мальчишку-Исполнителя, если Граф захватит его прямо сегодня, могут и не отдать в надёжные ручки Удовольствия Ноя. И он останется ни с чем. Если раньше Тикки не желал особенно портить внешность мальчика, то теперь он хотел, чтобы тот захлёбывался собственной кровью, чтобы плакал и кричал от боли, чтобы Микк мог почувствовать остывающий жар извивающегося от боли и страха тела, чтобы мальчишка снова, снова просил остановиться. Как в ту памятную ночь, когда Ной разрушал его чистую силу. На этот раз он делал бы всё гораздо медленнее, наслаждаясь каждым мгновением, вдыхая пряный аромат смерти, который будет плотным коконом обволакивать конвульсивно дёргающееся обезображенное тело. Впрочем, оно не будет безобразным. Малыш будет прекрасен и с выпущенными наружу кишками, и с выколотыми глазами, и с вскрытой грудной клеткой, сквозь которую откроется прекрасный вид на его судорожно сокращающееся сердце. Такое слабое и такое беспомощное, беззащитное.. Его руки будут в крови по локоть, одежда тоже покроется алыми пятнами, потому что кровью Малыша просто невозможно испачкаться. К чёрту перчатки и прочее, к такой особенной красоте надо прикасаться руками, чувствовать его бархатную кожу, пробовать её на вкус, раздирая зубами, без всяких лишних приспособлений… О Граф, каким неисправимым слепцом он был тогда, в бамбуковой роще! Он не смог разглядеть, что за сокровище перед ним, побрезговал, не оценил, даже не остался наблюдать момент самой смерти! Идиот, неисправимый, сентиментальный, добренький и чересчур человечный идиот. Ещё тогда, когда познакомив Аллена со своим даром, Тикки вместо ожидаемого ужаса, страха, паники, увидел в глазах экзорциста вызов, разве уже тогда он не должен был осознать, что именно находится прямо перед ним? Граф подарил ему великолепную возможность как следует развлечься и просто получить максимум из возможного удовольствия. А он оказался слабохарактерным придурком. Больше всего это напоминало какую-то дикую, животную одержимость. — Эй, ты чего? Шерил легонько толкнул Тикки в бок, и Удовольствие Ноя наконец-то перевёл взгляд с застывшей мальчишеской фигурки на своего брата. — Задумался. Что-то странное с ним происходит, и правда одержимость… Вот только весь этот план… Если бы можно было его хоть как-то сорвать…. *** … — Юу, я так рад увидеть тебя вновь, но… Я должен убить тебя. — Что за… — Аллен медленно попятился назад, почти натыкаясь на пристроившуюся рядом Роад, с откровенным интересом наблюдающую за происходящим внутри памяти Канды и Алмы. То, что он видел сейчас, было неправильно, было отвратительно.. Проект по созданию вторых экзорцистов использует тела уже погибших, возрождая, но в то же время… Всё было не так… Что-то внутри подростка рвало и кричало, что надо бунтовать, не давало вспомнить, что это всего лишь память, что он не может ощущать этого горьковато медного запаха крови, что он не должен чувствовать тревогу, наблюдая за давно минувшими событиями. И, конечно, его сознание не должна окутывать дымка ужаса, когда он смотрит на разорванные, обезображенные тела, валяющиеся повсюду, и эту невинную, радостную улыбку юного убийцы — сошедшего с ума Алма Кармы, единственного, почти друга Канды, такого же как он «Второго экзорциста». На периферии бьётся отчаянная мысль о том, что всё это необходимо прекратить. Срочно необходимо прекратить, а не наблюдать за тем, как Алма Карма беспощадно выплёвывает горькую правду и преподносит Юу единственно верное по его мнению решение: «Давай умрём вместе». А затем… Словно Юу понял что-то очень важное, словно у него открылось второе дыхание, словно… Просто невозможно подобрать стоящих слов, но этот придурок… Гнев переполнял Аллена, когда ещё совсем несформировавшееся лезвие будущего Мугена врезалось в Алму, пуская новый фонтан крови в это и без того ужасающее месиво. — Какого хрена ты творишь, БаКанда?! В Аллене смешалось всё и сразу: гнев, ненависть, отчаяние, отвращение, желание наконец-то прервать эту пытку. Он точно знал, что это всё ненастоящее, он помнил, как в самом начале перед глазами с пугающей скоростью пронеслись отрывки его собственных ранних воспоминаний, он оказался в странном коридоре. А затем началось это представление. Какая к чёрту разница, что там произошло в прошлом? Если сейчас из-за их общего идиотизма рушится будущее? Аллена просто переполняли эмоции, но самым большим желанием было немедленно как следует надавать пинков этому… — Какого хрена ты позволяешь этому уроду в тюрбане рыться в твоих мозгах?! Пол под ногами резко просел, лицо Роад выразило крайнюю степень изумления и непонимания, а затем пелена с глаз словно спала, прямо перед Алленом оказалось лицо этого проклятого «пятиглазика», и ему не оставалось ничего, кроме как хорошенько вмазать прямо в лоб. — Он может двигаться? — произнесло это ненавистное создание напоследок. Левая рука ещё никогда не подводила Аллена Уолкера, не подвела и сегодня. На глазах у многочисленных зрителей демонический глаз Вайзли сразу же после критической встречей с кулаком Коронованного Клоуна стал рассыпаться, сам Мудрость впал в панику, с воплями схватившись за лоб и отчего-то обвиняя во всех грехах Узы и Тысячелетнего Графа… Творилось что-то непонятное. — Ого, Малыш, а ну-ка признавайся, как ты это сделал? — из-за плеча показался действительно заинтересованный Тикки. — Прямой удар чистой силой, Аллен, ты жесток, — провыла откуда-то снизу Роад, находящаяся в своей тряпичной форме. — С вами только так и можно! — Уолкер, горя праведной местью, обернулся к Тикки, но тот неожиданно попятился и уставился прямо на…. Браслет на его правой руке, счастливо сияющий зеленющим камнем. Похоже, Аллен таки сумел активировать свою чистую силу, так и не сообразив, как это делается. — Уолкер, спаси чрево! — донёсся до экзорциста голос одного из третьих, земля пришла в движение, словно при землетрясении расходясь трещинами во все стороны, а в следующее мгновение оттуда вырвался огромный, переплетенный странными трубами и тёмной материей ком. — Только похоже, что ты опоздал, Уолкер, — раздался позади голос Роад. — Алма Карма превращается в акума!! — закричали со стороны учёных, кажется, это даже был Джони, их самих уже не держал Алчность Ноя, теперь их скручивали эти бесконечные вывороченные кабели. А странный шар, переплетающийся вокруг Алмы, внезапно взорвался ослепляя и оглушая зрителей. Оглушённый, едва не потерявший сознание Аллен с удивлением понял, что жив. Оседавшая пыль открывала вид на ужасающие руины. Кто-то копошился рядом, а там, впереди, кажется, стоял и Канда, вполне себе уже невредимый, всматривающийся в другую появляющуюся фигуру. Глаза и грудь страшно болели, он мало что слышал, но, похоже, его прикрыли собой и своими щитами Токуса, одного из Третьих, который утверждал, что остальных тоже могли защитить щитами. Аллен попытался привстать, но тут же пошатнулся, падая обратно. Токуса тихонько стонал, обхватив голову, с его телом происходило что-то непонятное, оно изменялось, корчилось, словно плавилось, преобразуясь. Если чрево станет акума, то что может стать с третьими, они ведь связаны с ним, так? А затем тело стало сплетаться с другим, преображаясь, превращаясь в кого-то ужасного монстра. Граф что-то крикнул о том, что их убьют сами экзорцисты, и чистая сила, словно проснувшись, активировалась и попробовала ударить нового, странного акума, созданного из третьих экзорцистов. Рука рвалась вперёд нападать, крушить, а Аллен пытался остановить её почти так же, как в тот день, когда она кинулась уничтожать Ману. Броз был прав, он всё ещё жалел об этом. Он всё ещё страдал. Броз - ещё один не спасённый им человек. Почему у него снова ничего не получается? Почему он снова попадает в такую странную ситуацию? В стороне послышался странный шум, шуршание чьих-то шагов, и Аллен краем глаза разглядел чью-то тень, какой-то силуэт, скользнувший прямо за нагромождение каменных глыб и… Поставленное Графом поле просто напросто лопнуло, подобно проткнутому иглой воздушному шарику. Оглушающий хлопок, резко накатившее ощущение сжатия воздуха, и небо прояснилось. Ноги, словно не послушавшись, запнулись о торчащий кабель, Аллен едва не шмякнулся на землю, попытавшись схватиться хоть за что-то, изумлённо увидел, как прямо перед ним с глухим шлепком упал корчащийся новоиспечённый акума. Токуса, от которого в принципе осталась только голова, продолжал шептать что-то теперь уже Аллену. Просил о чём-то. О чём-то, связанным с чревом. А Аллен никак не мог понять, изнывая от поглотившей его глаз боли. Боли, связанной с появлением акума, он слегка приподнял голову и с удивлением увидел… человека… Черноволосого, с открытым лицом, покрытого странными черными узорами и коркой, пульсирующей, никак не застывающей. Это, похоже, и был Алма Карма, вот только что-то с ним было не так. — А что это вообще было? Аллен практически не видел души этого Алмы. Но если тот стал акума, то почему? И что… что за хрень твориться с его… Его? Его душой? Это не его душа, это же… Глаз продолжал нещадно болеть и кровоточить, Аллен заорал на Канду, наконец-то понимая, кто такой этот Алма на самом деле, но сказать ничего не успел. Что-то схватило его за ноги, со всей силы треснув о землю, скатив в небольшой образовавшийся овраг. — Подождите-ка, это ещё что здесь произошло, а что случилось с щитом-то?? Кажется, где-то наверху и расположились Нои, и, похоже, что-то у них пошло не так. А у Аллена тут снова зашевелился акума, слепленный из третьих, и он просто не знал, что делать.. — Да, Граф, похоже, это не ваш день, — протянул с какими-то особенно издевательскими нотками Тикки. — Стоп, Мудрость, почему Алма всё ещё… — Видимо мы его все-таки не додержали, — Мудрость был удивлён, — ну, Граф, такое действительно не предугадаешь, не повезло. — А куда тогда делся щит?! Похоже у Графа начинался некрасивый нервный срыв, что-то пошло не по плану, Аллену даже захотелось всё это увидеть, но говорили прямо над ним. — Не получилось… — Как грустно! — подтвердила Роад, при этом смеясь почти в голос. — Неважно! Прибейте их обоих сейчас же, это должно закончиться! А потом Аллен увидел, как выгибается уродливое, несколькоголовое тело, словно набухая, как из него появляются новые темные щупальца и зубастые пасти, подобия рук и ног, превращая акума в непонятную мешанину тел. Песок под ногами Аллена неожиданно стал проседать, стало очень жарко, в стороне вспыхнула деревянная балка, а вокруг Канды и странного, будто бы просто разрушающегося из-за не завершения действий Ноев тело Алмы, который попытался кинуться на мечника. Аллен не хотел дать погибнуть ни одному, ни другому, и идея, благодаря которой это могло бы случиться, пришла в его голову моментально: Он страстно пожелал открыть врата, прямо под ними обоими, врата Белого Ковчега. А в следующее мгновение всё вокруг: земля, воздух, камни, груды камней – всё, что было здесь, вспыхнуло, и последнее, что Уолкер почувствовал перед тем как потерять сознание, это то, как кто-то тянет его за шкирку назад, как его глаза ослепляет яркий свет, и накрывает ещё один странный щит… *** Он вскочил на дрожащие ноги и с изумлением понял, что стоит посреди длинного коридора. Светлые обои на стенах, деревянный пол, белый потолок… И почти полная пустота. Только парочка кадок с пожелтевшими, пожухшими растениями, которые поникли от недостатка воды. В воздухе стояла призрачная завеса пыли, где-то позади виднелось окно без стёкол. Вместо этого пространство, которое должно было быть занято стеклом и видом улицы, почему-то было совершенно чёрным. Что-то это Аллену напоминало. Пара висевших здесь некогда картин были сняты и оставили после себя более тёмные квадраты на слегка пожелтевших обоях. Врывающийся из дальнего окна ветерок приятно овевал прохладой, потому что Аллену здесь было жарко, очень жарко. Наверное, сейчас середина лета, полдень… А может быть, это ощущения из его реальности? — Неа? — осторожно позвал Аллен, продвигаясь вперёд и толкая первую дверь. Та оказалась заперта. Вторая и третья тоже были прочно закрыты. Оставалось лишь одна, если, конечно, не попытаться выйти обратно и осмотреть весь дом. — Неа? — снова позвал он, толкая последнюю дверь и с удивлением понимая, что она поддалась, слегка приоткрывшись. С трудом подавляя чувство тревоги, Аллен открыл её и шагнул вперёд, да так и замер в дверях. Первое, что бросилось в глаза, это чёрные пятно. Чернота, заменяющая окно, чернота вместо зеркала у небольшого трюмо, чернота лампы, чернота дверной ручки, а ещё… А ещё тут везде была кровь. Вся расправленная, сбившаяся кровать была пропитана свежей, ярко-красной кровью. Сзади послышалось невнятное бормотание и тихие шаги. Первой идей было запереться в этой комнате, но затем Аллен резко развернулся и оказался лицом к лицу с… Неа? Парень был одет в жалкую расхристанную, пропитанную кровью рубашку и лёгкие штаны, через его лицо от подбородка до самого уха шёл безобразный порез, рванная рана на плече обнажала мышцы, левая ладонь была практически раздроблена, и взгляд черноволосого парня… Это был взгляд мертвеца. Его побелевшие губы изогнулись в странной улыбке, остекленевшие глаза продолжали смотреть на Аллена и в то же время словно в никуда, или на что-то за его спиной. — Же-е-ертва-а-а, — растягивая гласные, произнёс Неа, обессилено склоняя голову на бок, роняя на собственное плечо. — Неа? Четырнадцатый? Что происходит? Окровавленный, скрюченный палец ткнул Аллена в грудь. — Жертва плачет за палача… Плачет… за па-а-ал-а-а-ача-а-а-а… Неа сухо, безумно рассмеялся, Аллен попятился, чувствуя под руками непонятную влагу, словно он, отходя назад, погружается в воду.. — Разбей…Же-е-ертва-а… разбе-е-е-ей… — повторял Неа, пока его голос и образ становились всё более призрачными и далёкими.