Удача на двоих.

это главы которые восстановлены из моих старых НеОкончательных чистовиков и тут может быть добрых два десятка опечаток и некоторые неоткорректированные сюжетные моменты. Аллен знал множество страшных испытаний, которыми частенько подвергалось его терпение и контроль гнева. Когда ему в очередной раз приносили огромную пачку счетов, при этом нагло улыбаясь, Аллен никак не реагировал. «Хорошо, Учитель», «Я всё оплачу, Учитель», вот и всё, что он мог сказать, если счета передавались лично. Когда люди вокруг него каким-либо образом пытались унизить его, бросались обидными словами и просто тупыми замечаниями, он всегда вспоминал Ману. Не отвечать на зло злом, вообще не замечать никакого зла — вот что было фактически единственным правилом жизни Маны. Приёмный отец под конец их совместных путешествий начал проговариваться, что уже совершил в жизни пару самых ужасных своих ошибок. Это звучало как минимум странно, потому что Аллен был уверен, что большую часть своей жизни Мана отчего-то забыл. Возможно ли, что воспоминания стали возвращаться к нему? В дальнейшей жизни Аллен старался держаться в рамках приличия, постоянно одёргивая себя и напоминая, что на самом деле это всё ерунда. Но сейчас, наблюдая за мечущимся по палате и задыхающимся от оглушительно хохота Лави, Уолкер как никогда остро ощутил, что у него есть некоторые проблемы с самоконтролем, потому что сейчас ему практически невыносимо хотелось подойти и придушить это тяжело дышащие недоразумение, которому по ошибке достались вовсе не мозги, а в лучшем случае пакля. — Ой, не могу!! Блин, Аллен, ну ты и дал!! — раздавалось между очередными приступами неконтролируемого веселия, — это же надо так… Все сразу!! Одним пинком! Взял и вышиб, что называется!!! Аллен, ты мой герой! Аллен только получше утрамбовал небольшую подушечку за спиной и мысленно пожелал великого просветления для Лави. Однако желание не спешило исполняться, Лави начал громко икать, но смеяться оттого не перестал. Хоть бы пошел, умылся сначала, вроде бы почти целый день как пришёл со своей миссии, а всё равно скачет среди этих белоснежных покоев в грязнючих штанах, разорванной куртке и с чумазым лицом. Как его только Матрона в таком виде сюда пропустила? — Ну это же надо так, а, А-а-алле-е-ен! — похоже, теперь особенное удовольствие Лави доставляло вот так странно растягивать имя больного подростка, который больным себя вообще-то не ощущал, но почти точно знал, что ещё немного, и он просто свихнётся на пару с Лави. Из всех его оборванных на самом интересном месте реплик, Аллен сумел вычленить минимум информации, над которой сейчас думать был просто не способен, уж слишком сильно звенело у него в ушах. — Все разом выбил, все разом!! Говорят, что одни даже к соседями вели, правда их шустро заблокировали с той стороны, но прикрыть их никто так и не смог.. Всё нараспашку, надо же было такое сотво… Ауч!! Никогда в своей жизни Аллен ещё не был настолько рад видеть перед собой грозную Матрону. К тому же Матрону, избивающую особенно зверским способом, оттягивая уши и раздавая подзатыльники скулящему о том, что он ничего не делал, Лави. Впрочем, Матрона была непреклонна и не остановила наказания до тех пор, пока не посчитала, что юный книжник полностью осознал свою вину и раскаялся. Аллен только подумал, что сумасшедший дом на сегодня наконец-то закончился, как тут же рядом, словно из-под земли, вырос запыхавшийся Линк. — Уолкер, ты очнулся как раз вовремя… Всё нормально, мы не будем его сильно напрягать и перетруждать, но это вопрос нашей общей безопасности, и его надо решить немедленно!! — резко развернувшись к уже подошедшей Матроне, оттараторил молодой инспектор и сразу же поднялся в глазах всех присутствующих на пару ступеней. Так бесстрашно перечить хозяйке госпиталя, что та даже потеряла дар речи, надо ещё суметь. — Уолкер, ты должен срочно закрыть врата Ковчега! — Ась? Ковчега? Аллен даже не сразу понял, о чём идёт и речь и почему так срочно? Эти врата ведь теперь контролировались ещё и учеными, они же могли их открывать и закрывать, что за проблемы могли появиться, пока он был без сознания? — Я не знаю, как ты так перестарался и что сделал, но никто, кроме предположительно тебя, не может закрыть врата Ковчега, поэтому нужно срочно, чтобы ты попытался это сделать! — А когда я их открыл-то? — не сразу вник в смысл Аллен. — Перед тем, как тебя оглушило, — влез Лави с красными ушами, высовываясь сбоку от тумбочки и осторожно озираясь по сторонам, вдруг снова появиться Матрона, — ты открыл их все сразу. — Это было гениально, Аллен!! — вот только Комуи с прочно перевязанной головой здесь не хватало для полного комплекта, честное слово. — Уолкер, ты открыл все врата Ковчега. Все, все за всю историю его существования! Каждая дверь из этих тысяч теперь куда-то ведёт, и все они открыты нараспашку, мы ничего не можем поделать и не контролируем это, а в то же время через открытый Ковчег можно совершенно безболезненно проникнуть в любое наше отделение! — Там столько дверей, и ты только представь, — ожесточённо жестикулируя, вылез на передний план Комуи, нагло отталкивая Линка, — представь, какие перед нами открываются возможности! Одни врата действительно вели на другой Ковчег и, похоже, какое-то время даже вполне работали, пока их не заметили с другой стороны и не попытались заблокировать. Закрыть их полностью не удалось, но…. Но другие врата! Многие ведут в совершенно странные места, некоторые на глубину морей, другие, конечно, в завалы, есть такие заблокированные, но если изучить их все, это ведь какие возможности сразу перед нами открываются! — И огромные возможности перед любым, кто может спокойно зайти и выйти через Ковчег! — напомнил Линк, — кое-кто вот уже успешно вышел, так что теперь планируете делать? — Вышел? И кто? — не понял Аллен. — Канда Юу. Он вместе с умирающим Алмой Кармой переместился через врата в Ковчег, а затем сбежал. Сам Алма, судя по данным, погиб, но куда сбежал Канда при таком огромном количестве открытых врат предсказать просто не реально. Так что я надеюсь, что мы прямо сейчас отправимся разбираться, что случилось с вратами… — Но это просто восхитительно, мы должны исследовать местность за каждыми вратами, это ведь огромные перспективы. Аллен, ты не должен их закрывать! — Смотритель Комуи Ли!! Придите наконец-то в себя! Возьмите себя в руки или просто пойдите, поспите!! Если вы будете и дальше вмешиваться, то мне придётся пожаловаться управлению, что вы совершенно не соответствуете своей должности, ставя свой собственный исследовательский эгоизм превыше жизненно важного! Это просто чудо, что Тысячелетний Граф ещё почему-то не разгромил все наши отделения, если всё это время они для него доступны! — Смотритель Комуи, кто разрешил вам встать с постели?? Сотрясение головного мозга и сильная кровопотеря, а он скачет по штабу, как заводной зайчик, и мешает всем работать! Разве это не вы должны понимать, насколько безответственным является подобное поведение? — Послышался со стороны грозный рык Матроны. Аллен посильнее вжался в подушку, Лави юркнул под одеяло, а Комуи попытался отступить, прокладывая путь к собственному бегству. Но пытаться бежать из госпиталя всегда себе дороже, это Аллен уже успел осознать и пытался больше подобную глупость не повторять. — Что за столпотворение вокруг больного? Ему нужен покой! — А покою нужен он! Уолкер, поднимайся живо, сходишь, попробуешь закрыть ворота и всё, ничего страшного с ним не произойдёт! Похоже, Матрона была другого мнения, но сейчас она была немного занята оттаскиванием отбрыкивающегося Комуи, а потому просто крикнула кому-то из медсестёр: — Несите сюда ремни и успокоительное! Услышав эти слова, Комуи взвыл в полный голос, а Линк стал стремительно помогать встать Аллену, накинул на него плащ и, убедившись, что с другой стороны его подопечного, если что страхует Лави, отправился вон из главного святилища порядка и покоя. Пока их отпускали. — А теперь я могу нормально узнать, что происходит и произошло? — Ты открыл разом все существующие и когда-либо существовавшие врата Ковчега, ты доволен? — Хмыкнул Лави, — вот я полностью доволен, потому что твои врата недалеко от нас с Пандой открылись в самый подходящий момент, мы были на пределе, врата нам с той стороны никак не открывали, туча акума, Ной, если честно, я почти успел распрощаться с жизнью. Если я прав, с чем-то подобным столкнулась и Линали. Другое дело, что теперь нам приходится тщательно охранять все эти врата-входы, потому что мало ли кто через них к нам попадёт? Я удивлён, что Граф до сих пор не воспользовался подобной возможностью. — А я удивлён, что Граф вообще убрался вместе со своей семейкой с поля боя. Снова. Конечно, если бы он остался там, ничего хорошего нас бы не ожидало, скорее всего, никто не смог бы выжить, но.. Кто-нибудь видел, куда они делись вообще? — Нет. Они убрались ещё до того последнего удара. Или во время его, — отозвался Линк, — Уолкер, а ты хоть сможешь сейчас управиться с Ковчегом? Что ты сделал? — Да если бы я знал, — наблюдая за тем, как мастерски лавируя среди столпотворения, Линк пробивает им дорогу, отозвался Аллен. Они как раз подходили к площадке с вратами. — Вот только как я смогу закрыть их сразу же все, если я управляю каждым по отдельности? — высказал Аллен, вставая на специальную площадку. Так и оказалось. Аллен вполне смог закрыть и открыть эти конкретно взятые врата, но с другими была проблема. Он должен был находиться по крайней мере рядом с каждыми, но учитывая количество этих врат, становилось понятно, что тогда Уолкеру придётся закрывать всё до самой старости. — Ничего не понимаю… — Всё нормально, Аллен, — Ривер тихонько тряхнул мальчика за плечи, — никто от тебя ничего в срочном порядке не требует. Просто вспомни, что ты делал, когда открывал врата для Канды. Что он делал? Вокруг, не смотря на столпотворение, царила тишина, нарушаемая лишь чьим-то сердитым сопением, шебаршением, вздохами и еле слышными ахами. Все снова смотрели на него. Но Аллен просто хотел спасти обоих. И Канду, и Алму, дать им разобраться, но не успел ничего объяснить. Он просто хотел дать им хотя бы какую-то свободу от Ордена. Но он уж точно не собирался раскрывать весь Ковчег, превращая его в продуваемый всеми ветрами проходной двор. — Я не знаю. — Попробуй восстановить события по порядку! – тут же предложил Лави, — помнишь, что там произошло? Говорят, что тебя пытался достать какой-то акума, в это время полупревращёный и похоже сам по себе умирающий из-за неудачи, допущенной Ноями, Алма Карма вступил в бой с Кандой. — Я этого даже не видел. Хотел помешать, остановить, а когда уже смотрел на них, они не дрались, — отозвался Аллен, — я не знаю, что я сделал. И вряд ли воспоминания мне сейчас помогут. — А в чём, собственно, проблема? – влез Бак, — не понимаю, раньше Аллен смог даже целый Ковчег восстановить, а теперь не может просто закрыть все двери разом? Разве нельзя приказать сразу всем? — Похоже, что можно, но он не понял, как это делается, — раздосадовано отозвался Лави, в то время как Аллена осенило. — Комната Управления! — Чего? Судя по всему, его просиявшее личико не совсем вписывалось в общую напряжённую атмосферу. — Комната с фортепиано, откуда я восстанавливал Ковчег, возможно, если я окажусь за пианино, то смогу сделать нечто такое же масштабное и закрыть всё разом! — Ты уверен? — Немедленно пробуем! — тут же загорелся энтузиазмом Линк, отталкивая Бака. Впрочем, глава азиатского подразделения был не так уж прост и, конечно же, последовал за ними. Оказалось, что внутри Ковчега Аллен вполне может создать необходимую дверь в комнату Управления и, уже оказавшись в ней, он вздрогнул, замерев на пороге и нерешительно всматриваясь в… желтые глаза того, кто ещё совсем недавно был просто молчаливой тенью. Если раньше Четырнадцатый из-за зеркала был похож просто на бесформенную тень в плаще всего пары тёмных оттенков с горящими глазами, то теперь его собеседник приобрёл более человеческие черты. Оттенков серого, чёрного и белого стало больше, глаза стали тускло жёлтыми, и у них появился зрачок. Плащ, накинутый на плечи, человеческая фигура, брюки, незаправленная рубашка. С чем могли быть связаны подобные изменения, и почему Аллен раньше не обратил на это внимание? Наверное, потому что в последнее время заимел привычку игнорировать и избегать всех отражающих поверхностей. Но данное неприятное изменение напомнило о тревожном кошмаре, где Аллен… столкнулся с мёртвым Четырнадцатым? — Что дальше, Уолкер? — Линк с интересом осматривал белоснежное помещение, а вот Лави, нахмурившись, наблюдал именно за странным поведением Аллена. Бак либо сбежал куда-то, либо просто заблудился, не успев за остальной компанией, но в белой, зеркальной комнате его больше не было. Зато отсюда было отлично видно Четырнадцатого, который вальяжно устроился прямо на инструменте и улыбался Аллену в лицо. — Я попробую закрыть врата, сейчас. Аллен вздохнул и, пытаясь игнорировать зазеркального гостя, уселся за инструмент мягко, будто на пробу, касаясь пальцами клавиш. Если правая рука тут же почувствовала прохладу, то для левой подобное было просто недоступно. Интересно, как он вообще сумел в прошлый раз сыграть и не сфальшивить ни разу с такими-то лапищами? Ну что, надо вспоминать песню? Но первое же нажатие на клавиши и первые звуки, прорезавшие тишину и гулко разнесшиеся по комнате, сопровождались знакомым смехом. Аллен резко поднял руку, дико глядя в зеркало, и увидел Четырнадцатого, который, как и прежде, улыбается. В прошлый раз Аллен практически общался с этим Ноем, почти слышал его в своей голове или в своём воображении. Но голос-то был. Может быть, здесь они могут общаться без всяких ограничений, как во время тех странных снов? Возможно ли подобное? Аллен сильно пожалел, что пришёл сюда не один, когда ему на плечо опустилась чужая рука. — Что-то случилось? — Нет, я просто… Просто подумал, что надо будет проверить, есть ли кто-нибудь в Ковчеге сейчас, — отозвался Аллен, снова разворачиваясь к инструменту. Нечего нервничать и переживать, теперь он по крайней мере знает, где в любой момент может поговорить с этим странным Ноем. Но не стоит забывать ни в коем случае, что этот парень Ной. Пусть он является братом Маны, пусть он пошёл против Графа, но доверия не внушал. На этот раз Аллен играл соло. Четырнадцатый к нему не присоединился, а просто сидел там, в отражении на своём фортепиано, низко опустив голову и закрыв глаза, покачиваясь в такт музыке и изредка едва-едва улыбаясь. Аллен на протяжении всей пропетой им песни скашивал в его сторону глаза, а затем все врата разом захлопнулись. Песня была закончена, Линк вышел посмотреть, точно ли врата больше не работают, Лави пытался прикинуться элементом декора, а Неа за зеркалом в это время, так и не разгибаясь, глухо, как будто из-за толщи воды произнёс: — Тебя когда-нибудь предавали, Аллен? Мальчик посмотрел сначала в сторону Лави, а потом, почти в открытую, в зеркало. Почему здесь он не видит собственного отражения? Да и отражения других людей тоже не было. Только небольшая комната и этот Четырнадцатый. Что если на самом деле его душа словно обитает где-то там? — По настоящему предавали, я не имею ввиду ту чушь, которую сейчас именуют предательством.. предавали, нарушая клятвы и обеты, предавали неожиданно и жестоко, тот, от которого ты подобного совсем не ожидал. И при этом не можешь ты злиться. Вообще не можешь, потому что понимаешь, что причины были и, возможно, так и верно, но… Аллен боялся отвести взгляд от зеркала. Голос звучал всё тише и тише, Лави, кажется, уже заметил, что он снова высматривает что-то, да ну и пусть замечает. Четырнадцатый говорил странные вещи. Может быть, это касается той истории с его предательством? И ведь не спросишь ничего, когда рядом посторонние, да и к тому же вряд ли Неа в таком разбитом состоянии сейчас хоть что-то внятно ответил бы. Кажется, он говорил о чём-то очень болезненном для него. — Странные мы люди, Нои, вроде бы разные, а чувствуем почти так же. Не верь этим бестолочам, они врут. По крайней мере, мы точно так же ненавидим, понимая, что делать этого не стоит. — Ну так что, есть здесь кто-нибудь? — прервал излияния Четырнадцатого Лави. — Подожди секунду, — на огромный экран сразу же вывели изображение нескольких людей. Причём если в первом можно было легко опознать крадущегося куда-то Бака, на втором тоже были какие-то учёные, а вот на третьем небольшая группа детишек, которые смеялись и играли. — Обалдеть! Просто так забрели что ли? — удивился Лави, тыкая пальцем в другой угол экрана, где металась ничего непонимающая пожилая женщина и кричала что-то на непонятном языке, — интересно, а многие успели насквозь по Ковчегу прогуляться? Ну, зайти где-нибудь и выйти в другой стороне света? — Комуи говорил, некоторые двери вели в опасные места типа морского дна. Мне надо было сначала убедиться, что нет только прошедших через подобные двери, — нахмурился Аллен. — Да ладно, не грузи себя! Уверен, ничего страшного не случилось! — Отлично, Уолкер, теперь тебя надо вернуть в госпиталь, — вернулся в комнату переполненный энтузиазмом Линк, — причём немедленно. — А эти? — Аллен обескуражено махнул рукой в сторону экрана. — Ими займутся и без нас. Но до этого было бы неплохо успеть заглянуть к Хевласке и посмотреть, что случилось с твоей чистой силой. — В смысле? — не сразу понял Аллен, которого за руку тут же потянули вон. Видимо Линк не хотел нарываться на недовольство Матроны, — я так и не понял, активировал её тогда или нет. — Вот мы сейчас об этом и узнаем, быстрее, пошевеливайся, у нас ещё куча дел. И поборов в себе желание снова оглянуться на застывшего за зеркалом Четырнадцатого, Аллен последовал на свой решающий суд, прямиком к Хевласке, даже не подозревая пока, что ничего более-менее внятного она ему снова не расскажет. *** Тысячелетний Граф был взбешен. Вообще-то его редко можно было узреть в таком состоянии почти полной невменяемости, но некоторую часть Ковчега Глава Семьи Ноя разрушил, немного успокоился, но так и не добился ответа на вопрос: — И что это было? — Страшное, я бы даже сказал, зловещее стечение обстоятельств, — как ни в чём не бывало, отозвался Мудрость. На правах больного, несчастного и раненого, сбежавший во время основной бури и присоединившийся к их компании только сейчас. Граф, рухнувший на обломок одной из стен, только кивнул Вайзли, словно прося развить мысль дальше. — Некоторый процент вероятности того, что нам не удастся создать полноценного, пусть и несколько необычного акума из Алмы Кармы, согласитесь, был. Он был настолько ничтожно мал, что никто не принял его в расчёт. Однако так уж получилось, что Уолкер так же не дал мне до конца прокрутить воспоминания, Алма, возможно, не до конца проникся ситуацией и получилось то, что получилось. — Отлично. Тогда кто мне объяснит, почему в самый ответственный момент был разрушен щит? Замолчали все и сразу, начав отводить глаза в сторону. Семейное собрание получалось каким-то совсем уж неудачным, Тысячелетний был не в духе, а Тикки хотел как можно быстрее оказаться один. Единственное, что его действительно сегодня заинтересовало, так это наличие почти такого же браслета, как у него, у Аллена Уолкера на руке. И с этим браслетом что-то произошло. Правда, Тикки ничего не почувствовал, но свечение это уже что-то, ведь так? И откуда он у мальчишки? Необходимо было придумать что-нибудь, причину, для того чтобы его отпустили погулять надолго и без присмотра. Чтобы первым найти мальчишку, если он, конечно, выжил… Хотя. Конечно, он выжил, Тикки не могло так повезти! А значит надо самостоятельно попытаться во всём разобраться. Он же хотел найти Малыша? Правда этот экзорцист вызывает у его тёмной сущности уж больно кровожадные чувства, но если что, то Тикки был уверен, что сможет не убить Уолкера сразу. Просто побеседует или приведет в Ковчег к Семье. — Значит, этого никто объяснить не может. — Господин Граф, ну это же вы его ставили! — взвыли Узы, которым осточертели все эти разборки, — мы-то тут причём? Может кто-то из экзорцистов или из этих Третьих смог вырваться. Ну, всё же пошло наперекосяк, какие тут могут быть вопросы и разборки? Микк был полностью согласен с доводами близнецов, да и поостывший Граф видимо решил, что это досадно, но не катастрофа. Ничего совсем страшного или непоправимого не произошло. — Возможно, вы правы, и я чего-то не предусмотрел. Там как раз прибывали этот Говард Линк с кем-то ещё. Возможно, было упущено что-то. Но кое-что хорошее в этой ситуации однозначно было. Исполнитель. Он открыл врата, полностью открыл врата при мне, теперь я точно уверен, что он полностью в своём Праве, а значит может представлять опасность и может быть очень полезен. — Хмм. Граф, кое-что ещё есть, — подал голос нахмуренный Мудрость, — я, конечно, могу немного ошибаться, но скорее всего постоянное воздействие для Уолкера не подойдёт, он может ему противостоять, так что повлиять на его рассудок и память будет довольно сложно. Но есть кое-что ещё. — Я слушаю. — Я мельком успел просмотреть его воспоминания, и знаете, там было немного о его приёмном отце. Это не совсем моё дело… Тикки настороженно покосился на Вайзли, ему кажется, или в их семье твориться что-то странное? Или всё так и должно быть? Он не вполне правильный Ной и точно сказать не сможет. — Там было что-то странное. Мана почти на полном серьезё говорил о Четырнадцатом, если я не ошибаюсь, и о его каких-то планах. Это было что-то вроде больного бреда, но Уолкер всё это слышал. Просто забыл, наверное, давно ведь это было. Граф медленно поднялся и отвернулся от остальных членов семьи. Тикки недоумевал и прибывал в прострации. Откуда приёмный отец Уолкера знает о Четырнадцатом Ное, о той странной страшилке-легенде, которая курсирует туда-сюда в их семье? Они были как-то связаны? — Значит, он при Аллене говорил об этом, так? Интересно. Очень интересно. — Что интересно-то? — не поняли Узы. — Уолкер нужен нам здесь живой и относительно невредимый. Необходимо его выследить и доставить до тех пор, пока до него не добрался кто-то шибко умный из их организации и не попытался. Вот только как… Кажется, это принято называть удачей, ведь так? Тикки захотел добраться до Аллена в гордом одиночестве и представился хороший шанс, если ещё Граф согласится, то это будет идеальным разрешением проблемы. — Ну, давайте я его поищу, у меня с ним старые счёты, — стараясь не выглядеть слишком заинтересованным, отозвался Тикки. — Надеешься, что в этот раз повезёт? — предположил Дебитто. — Ладно, смотрю ты действительно засиделся, — вздохнул Граф, — только не заиграйся, он нужен живым. Тикки согласно кивнул. Ему тоже. *** А всего через полчаса Мудрость отчаянно нервничая и не понимая, что происходит, быстро шёл по гулко повторяющим каждый его шаг коридорам, чтобы оказаться в некоторых скромных апартаментах и быстро пройтись по ним. Заваленные книгами, газетами, местами какими-то странными вещами, напоминающими антиквариат, комнаты были пусты и казались безжизненными. Даже воздух тут был неприятно спёртым. Было темно и неуютно. На столе в желтом круге от горящей лампы были в куче смешаны странные документы и отчёты о каких-то раскопках, об обнаружении странных предметов, перевод свитков, современные отчеты и даже странный отчёт из Черного Ордена о доставке оборудования. Как это всё связано и связано ли вообще, Вайзли не знал. Да и не интересовали его эти пожелтевшие от времени листочки с выцветшим набором букв и символов иностранных языков. Нервно постукивая пальцами по столу и всё ещё морщась от боли в голове, одновременно проклиная седовласого мальчишку (опасность пришла, откуда не ждали) Мудрость Ноя не мог понять всего одной вещи: — Как.… Как он умудряется всё это делать? И где он, Сердце его задери, шляется?