Удача на двоих.

Тёмная кофейная лужа на полу была такой большой, что, кажется, Линали могла разглядеть там собственное отражение, которое смотрело на неё зло и исподлобья, будто бы произнося лёгким движением губ: «ненавижу». Глаза смотрели презрительно, волосы были безобразно встрёпаны, острый подбородок, очерченные скулы и впалые щёки. Выглядит так, словно это не она сама, а какое-то удачное изображение плохой-плохой ведьмы из категории тех, которыми мамочки усиленно пугают своих непослушных деток. Носок сапога яростно приземлился прямо в середину этой лужи, отгоняя наваждение и заставляя поднять голову и осмотреться в поисках тряпки или чего-то другого, подходящего для того, чтобы убрать это безобразие. О паре разбитых чашек тоже следовало подумать, а ещё лучше выбросить подальше. Говорят, разбитая посуда это на счастье. А разлитый кофе на что тогда? На душе было паршиво. Эти выкрутасы с кофе говорили об этом яснее ясного. Стоит только вытянуть руки и убедиться, что они дрожат. Причём дрожат довольно ощутимо, от самых кончиков пальцев до локтей. Её руки дрожат, и она не знает, что с этим делать, почему так получается. Отчего ей вдруг стало тошно от самой себя? Кажется, в истории Ордена Линали Ли ещё ни разу не опрокидывала чашек с кофе. Может быть, ей следует отдохнуть? Закуток, через который она пробиралась в научный отдел сначала к остальным сотрудникам, а потом к брату, был довольно безлюдным. Кажется, она уже полчаса здесь стоит, а никого нет. В голову настойчиво постучалась пугающая мысль о том, что здесь вообще больше нигде никого нет, и не будет. Что случилось что-то ужасное, что все погибли… Поставив поднос с оставшимися целыми чашками, Линали опустилась рядом, наконец-то понимая, как устали её ноги после сегодняшней затяжной тренировки, на которой она гоняла себя всю ночь. Никогда раньше она так не делала. Но теперь что-то изменилось. Она чувствовала себя виноватой. У неё и раньше, когда она теряла дорогих, уже ставших ей близкими людей, возникали похожие чувства. Ей всё казалось, что она могла бы, если бы захотела, всё исправить. Канда критиковал в ней и первое, и второе. И это её дружелюбие, благодаря которому она быстро сходилась с людьми и привыкала к ним, и это её чувство вины и желание помочь, желание защитить то что ей дорого. Ну вот. Она снова вспомнила о Канде. Что-то в последнее время непростительно часто. Линали опёрлась спиной о стену. На секунду задумалась о том, что могут подумать о ней мимо проходящие искатели или ещё кто-то, но никого не было видно, и девушка просто прикрыла глаза. Когда-то она похожим образом присаживалась возле Канды и честно старалась ему не докучать. Старалась, терпела, молчала примерно час, иногда может быть больше, но почти всегда начинала болтать. И ведь надо же, Юу постоянно её выслушивал. Огрызался, поучал в своей грубоватой манере, но ведь не выкидывал её из тренировочного зала нафиг, разве это уже не прогресс? Учитывая, что они росли вместе, это можно было легко объяснить, и Линали это понимала. Но в душе становилось теплее, когда она думала, что Канда выделяет её из толпы прочих. Пусть даже это происходит по такой банальной причине. Зато она знает его лучше всех. Ну, или она думала, что знает, потому что битва в Североамериканском Отделении, пусть она там и не была, но всё равно открыла для неё кое-что новое. Слухи бродили по Ордену самые разные, но вычленить правду, если рядом с тобой находится болтливый, всё понимающий ученик Книжника просто. Главное найти с ним общий язык. А это Линали умела. Теперь она знала о том, что произошло во время того столкновения с Ноями почти в мельчайших подробностях, и первое время могла только расхаживать туда-сюда, снова сверяясь со списками погибших, убеждая себя, что всё нормально, что всё не страшно и она не должна плакать. А ещё она пыталась убедить себя в том, что уход Канды был вполне закономерным событием. Чего ещё ему делать в этом Ордене, где он столько всего натерпелся? С другой стороны. Чего ей самой делать в этом Ордене, где она столько всего натерпелась? Она больше не маленькая беззащитная девочка, она может сбежать. А если боится стать падшей, достаточно просто расстаться с сапогами, наверное. Пальцы машинально начали поглаживать твёрдую, прохладную поверхность одного из сапог, нога под которым нещадно ныла. Странно, после кристаллизации с чистой силой стало гораздо проще обращаться, всё, что раньше было сложным, теперь стало элементарным. Но то ли её отвратительное настроение, то ли её желание закрыться ото всех в комнате и никуда не выходить сыграли свою роль, и она выдохлась так быстро. А всего-то ничего тренировалась — ночь. Такие тренировки часто проводил Канда, два-три раза в неделю обязательно. Она успела это заметить, но никогда не могла незаметно за ним проследить. Хотя несколько раз всё-таки пыталась, считая, что у неё с этими сапогами есть хоть какое-то преимущество. Оказывалось, что ничего подобного. Канда узнавал о её присутствии ещё до того, как она сама начинала его видеть. Это немного бесило и заставляло Линали в те времена снова и снова пытаться повторить этот трюк, однако ничего не выходило. А ещё она хотела развеселить этими манёврами Канду, да тот только раздражался и выходил из себя. Похоже, девушка ему очень мешала. Впрочем, справедливости ради стоит отметить, что ему мешали все вокруг, да и до сих пор, наверное, мешают. И всё же он покинул Орден. Странный человеческий мозг с его совершенно невозможным способом мышления. Особенно если способ мышления женский — потому что Линали отчего-то свалила исчезновение Канды на Аллена. Не полностью, конечно, но большая часть вины, по её странным, пугающим даже её саму рассуждениям приходилась именно на седого подростка. В чём именно тот виноват, она объяснить не могла. Просто он мог бы нормально открыть двери Ковчега или предотвратить всё это раньше. При этом Линали отлично понимала, что, исходя из ситуации, Аллен был ни в чём не виноват. Более того, он хорошо поступил, он боролся в отличие от многих, кто в это время был лишён такой возможности, он смог сбросить даже контроль нового Ноя — Мудрости. Аллен был ни в чём не виноват и если заслуживал каких-то слов в свой адрес, то уж точно не упрёков или обидных обвинений. Однако, отражение кривило лицо, словно проглотило и тщательно разжевало целый лимон. И Ли знала, что на этот раз это вовсе не галлюцинация. Это кое-что похуже — это она и есть. Результат её борьбы разума с чувствами. Она точно знала, что Аллен милый, хороший мальчик, преданный товарищ и отличный экзорцист. Что он сделал всё возможное для того, чтобы разобраться в той ситуации. Однако она всё равно чувствовала по отношению к нему что-то... плохое... Внутреннее недовольство постепенно нарастало, требовало выхода. И она поступила так, как обычно делал Канда. Отправилась на всю ночь на тренировку. Вволю напрыгавшись, набегавшись и вымотавшись до предела, она смогла наконец-то едва волоча ноги хоть немного разобраться в ситуации, которая до этого казалась ясной, но очень противоречивой. Она кругом была не права и не понимала, отчего так злилась на Аллена. Подумать только, она, возвращаясь в здание Ордена, поймала себя на мысли, что не знает, возвращался ли Аллен из Ватикана или нет. Она помнила, как избегала его ещё после боя в Североамериканском Отделении. Она помнила, что подросток, вроде бы, оказался тогда в госпитале, но интересоваться его дальнейшей судьбой не стала. Однажды зашла к нему, когда он спал или был без сознания. И поняла, что больше не хочет его видеть, потому что желает кинуться на него с неведомыми обвинениями. Наверное, ей просто необходим был хоть кто-то виноватый. Тот, на кого она могла бы вволю порычать, ничего не объясняя, и кто покорно согласился бы со всеми обвинениями. Аллен на эту роль подходил больше всего. Хотя бы потому, что он, в принципе, мог бы принять свою вину, согласившись с обвинениями просто чтобы не расстраивать её ещё больше. И чего она так взъелась на мальчика? Неужели её подозрения верны и всё дело в Канде? Щеки тут же вспыхнули, а уголки губ сами собой поползли вверх. Линали осторожно осмотрела коридор, убеждаясь, что её никто не видит, и улыбнулась уже в открытую, не обращая внимание на то, что в кофейном отражении её лицо всё ещё смотрится довольно зловеще. Настроение немного приподнялось, но вместе с тем пришло и смущение. Она уже не раз ловила себя на немного странных мыслях о своём коллеге-экзорцисте, которого она знает с детства, но всё время пыталась отвергнуть самый напрашивающийся вывод. Но сейчас, когда Канда пропал, она могла думать буквально только о нём и ни ком-то или чём-то другом. Выводы напрашивались разные. Она, как сильно привязанный к друзьям человек, могла сослаться именно на то, что Канда её друг, да ещё и друг детства. Она очень к нему привязалась и не хотела бы теперь, чтобы он пропадал из поля зрения. С другой стороны, она идиоткой не была и слышала и знала, что говорят, если у девушки не идёт из головы парень, если постоянно думает только о нём, то значит всё — влюбилась. И это было ужасно. Не только потому, что Канда вряд ли бы ответил ей когда-нибудь взаимностью, ведь она вообще не замечала, чтобы он кем-то интересовался. И не только потому, что у неё был брат, который несколько… перегибал палку, когда беспокоился за неё и стремился уничтожить всех её потенциальных ухажёров. Проблема была ещё и в ней самой. Потому что она не была ни в чём уверена, всячески всё отрицала, но продолжала только и делать, что думать о том, что произошло, и о том, что могло бы произойти. Второй вариант рассматривался всегда с наличием Канды в Ордене. Без него здесь всё было словно совсем по-старому, а ей хотелось чего-то другого. Вот и довела она себя и других. Совсем перестала следить за событиями в Ордене, избегая Аллена, стала шарахаться ещё и от Лави, и пропустила всё, что случилось, мимо себя. Может быть, оно и к лучшему. А то вон, уже и руки дрожат, и чашки она разбивает, и совсем без сил валяется в коридоре, и едва ли не рыдает непонятно из-за чего. И так хочется встать и сбежать отсюда. Далеко-далеко, так, чтобы никто не нашёл, даже если начнёт искать. Только братика жалко. Она никогда-никогда его не оставит, и если с ним что-нибудь случится. Да и все кто останется здесь, ученые, искатели, экзорцисты. Разве смогла бы она их бросить? К горлу подступил ком, когда она вспомнила, что именно ощутила, узнав, что Комуи был в том самом разрушенном отделении. А ведь как раз перед этим ей рассказывали о том, какие страхи там творились, что там был Ной, который просто заставлял людей убивать самих себя. Она ещё тогда начала сомневаться. Не могла вспомнить, куда именно отправился брат, а потом оказалось, что он был там. Был и выжил. И случилось это не без помощи Аллена Уолкера, просто седого мальчишки, который сделал всё, чтобы спасти остальных. Как она вообще могла его в чём-то обвинять? И всё равно её продолжало где-то в глубине грызть это странное чувство. Словно… словно Аллен раздражал её самим фактом существования. Раздражал тем, что именно он пытался помочь Канде, тем, что видел его воспоминания, тем, что выпустил его, дал бессрочный билет в свободу. Похоже, всё в её жизни сводилось теперь именно к Канде Юу. Каблук сапога жалобно заскрипел, когда девушка подтянула колени к груди и решила, что вполне может посидеть здесь. Всё равно никто не ходит, в штабе подозрительно тихо, словно все вымерли. Можно подумать об этих странных чувствах к Канде и о том, что, похоже, ей на самом деле глубоко плевать на то, чего хотел сам мечник. Она хотела бы, чтобы он остался здесь, в Ордене, рядом с ней. Всё так же продолжал бы выслушивать её бесконечные капризные излияния, всё так же продолжал бы грубить, но учить, всё так же с неохотой подчинялся бы ей, когда дело касалось каких-то проблем и решений Ордена.. Разве она много просит? Ей просто хотелось вернуть всё обратно. Забыть о произошедшем, о раскрывшихся нехороших тайнах, от которых за версту несёт мертвечиной. Может быть, она взъелась на Аллена ещё и потому, что он был точкой отсчёта? Его приход в Орден, и всего через пару месяцев после этого события миру явили себя Нои. Может ли быть так, что она хочет вернуть назад ту спокойную войну, в которой они даже не знали о том, с кем на самом деле борются? Тогда существовали лишь экзорцисты, Граф и акума. Тысячелетний Граф был чем-то недосягаемым, и хоть все и говорили, что дерутся против него, на самом деле это было совсем не так. Врагами экзорцистов, настоящими врагами были акума первого или второго уровня. Тогда уже был известен третий, но он практически не попадался им на глаза. В то время они просто ходили на миссии и делали своё дело. В то время не было никаких особенных тайн и загадок, сговоров и предателей. Было много плохого, она знала, что всё не так просто, но… Но была возможность делать вид, что их работа и жизнь просты до невозможного. Именно так они и делали, каждый раз отправляясь на поиски чистой силы. Появление странного мальчика, седого и проклятого собственным отцом, превращенным в акума, стало для неё некой точкой отсчёта. Она почти сразу стала считать его своим другом хотя бы потому, что мальчик легко располагал к себе людей. Правда он, похоже, сам не очень хорошо знал, что такое настоящие друзья и близкие люди… И видимо у него таковых почти и не было, но Линали считала, что Аллен вольётся в их небольшую, специфически дружную компанию. И он почти влился. Вдобавок еще и младший книжник, который не просто располагал к себе всех, он был слишком энергичным и болтливым, для того чтобы его пропустили мимо так и не обратив внимания. Он на свой особый манер сошелся со всеми, даже с Кандой… Но всё равно, если смотреть на вещи объективно или прислушаться к голосу шестого чувства, наблюдавшего за парнями на протяжении всего этого времени… На самом деле Юу выделял Аллена. Да, они постоянно ругались, да, они оба были довольно наглыми, когда дело доходило до спора... Но, кажется, Линали, как бы смешно это не звучало, начинала ревновать Канду к Аллену. Особенно в последнее время. Ли слышала, что Юу иногда более и менее нормально общался с Алленом ещё во времена, когда седой мальчишка только появился в Ордене. Линали, усмехаясь, даже думала, что Юу как обычно ощущает своё превосходство перед новичком и просто иногда снисходит до некоторых элементарных объяснений и делает это только для того, чтобы указать Аллену на его место. Частично, это должно было быть довольно полезно. Но позже, когда Аллен прочно влился в их коллектив, и пошла вся эта шумиха вокруг Четырнадцатого Ноя и Ковчега, Канда, кажется, совершенно возненавидел Уолкера. А в последнее время они оба вели себя странно. Либо Линали себе что-то напридумывала, либо Канда снова стал без каких либо видимых причин относиться к Аллену с терпением и едва ли не с пониманием. Со стороны было не так хорошо заметно, но Ли всё-таки не первый год знала Канду, а потому поняла, что тот всё-таки выделяет мальчишку. А затем вот её словно обухом по голове огрели, и она начала вешать на Аллена все грехи из возможных так, словно он чем-то это заслужил. Последней каплей, однако, стало неосторожное выражение Лави. Во время одной из миссии они как-то общались с довольно красивой девушкой.Он, как обычно, начал пускать слюни, а Канда парой взмахов Мугена выразил своё недовольство. Тогда-то Лави и брякнул, что не заглядываться на такую женщину может только тот, кто предпочитает мужчин. К счастью, Канда этой фразы не услышал, а то не сносить Лави головы, и остались бы они без книжника. К тому же тогда Линали совершенно не предала значения это глупой фразе. Юный книжник чесал языком там, где это надо и чаще, где это не надо. А потому выходили глупости. Однако подсознание девушки эту фразу запомнило. А потом её «озарило». А что, если шутка Лави тогда попала в цель. Что если Канда, никогда на веку Линали не интересовавшийся девушками, вообще ими не интересуется. Что если он гей? Абсурд с одной стороны. С другой стороны разумное объяснение. Сейчас, когда она осознала, что Юу, ей совсем не безразличен не только как друг, но и как что-то большее, подобное открытие было просто.. ужасным. А ещё она понимала, что думала об этом и где-то на подсознательном уровне уже всё решила. И записала в самые возможные любовники Канды — Аллена. А что? Они в чём-то, похоже, явно друг к другу не равнодушны, и для ревности Линали этого было вполне достаточно. Во что она превращалась со всеми этими существующими и несуществующими чувствами? Кажется, в такие моменты говорят, что возникает желание пойти утопиться или повеситься, или побиться головой об стену, но избавить этот мир от своего присутствия. Разве она не должна быть рада за своих друзей? Разве она уже смогла доказать нестандартную ориентацию Канды? Так чего вообще ломает над этим голову? Чтоб это шестое чувство, женская интуиция и просто какое-то внутреннее чутьё вместе собрались и удавились! Линали окончательно запуталась, а попа, сидящая на холодном полу, стала немного болеть, призывая хозяйку наконец-то подняться и заняться делами. Необходимо было сходить за тряпкой и пакетом или совком, чтобы вынести осколки и вытереть этот срач посреди коридора. Промелькнувшая на мгновение мысль о том, чтобы оставить всё вот так, как есть, была решительно отвергнута как совершенно неприемлемая. Не смотря на то, что она действительно умудрилась простудиться, и её немного лихорадило, это ещё не было поводом не убирать за собой и не оказывать помощь учёным, хоть какую-то. Если что, она уберётся и пойдёт к братику, просто посидит в его кабинете, не отвлекая от работы. Может быть, она спросит его о том, где сейчас Аллен и Лави с Книжником. Потому что ни того, ни другого, ни третьего она в Ордене не нашла и узнала, что все трое куда-то отбыли. Линк сказал, что по делам, и что всё нормально. Аллен отдельно, Книжник со своим учеником отдельно по своим делам. Так же инспектор заметил, что это довольно странно, что Ли не заметила их отсутствия до сих пор. Вот только Линали-то поняла, точнее, начала подозревать, что их нет в Ордене, когда перестала сталкиваться в коридорах, и прятаться стало незачем. Она сначала даже обрадовалась, подумала, что отправили на миссию, но потом в голову прокралась мысль о том, что с Алленом вообще-то непонятная чехарда творится. И она осторожно попыталась выведать у Говарда Линка побольше о друге. Однако надо отдать инспектору должное, он почти ничего не сообщил. На большинство вопросов отвечал прямо, что не может этого сообщить, и становилось даже немного обидно. Отчаянно не хватало неизвестно куда отправившегося Лави, который всегда разбалтывал ей новости пусть хотя бы частично. Вот уж кто ни одной юбки не мог пропустить! А ещё было обидно от того, что она ничего не заметила. Не заметила, как друзья расползлись в разные стороны, исчезли из поля зрения и оставили её одну. При этом попрекать можно было только саму себя, смело и с азартом. И всё ж она надеялась, что скоро, очень скоро Аллен с Лави снова вернутся в Орден, и пусть ничего уже не будет как когда-то во времена, которые ей хочется вернуть, она будет рада их возвращению, очень рада… Среди этих надежд так же упрямо маячило желание вернуть обратно Канду, ведь он же экзорцист, у него есть Муген, и Линали могла бы придумать ещё хоть тысячу причин, но предпочла не думать об этом. Она понимала, что это глупо, и что опять же должна быть рада, что Юу смог сбежать, скинуть эти оковы… Но она сама была опоясана с ног до головы и уже не помнила каково это — жить без них. Особенно иронично было осознавать, что её чистая сила будто бы символизирует свободу. Что может быть свободнее и своенравнее ветра? Уж точно не экзорцист, связанный долгом, обязанностями, работой, должностью, войной, врагом, предназначением… Чем только экзорцисты не были связаны! Особенно служа в Чёрном Ордене под командованием Ватикана. Линали пошевелилась, слегка распрямляя затёкшие мышцы. Надо отправляться и лучше всего сразу к Комуи. Пусть она и заставит его переживать, но он хотя бы отвлечётся, найдёт ей лекарство какое-нибудь, позволяя посидеть рядом. Но сначала она вернётся и всё тут уберёт. Обязательно. Слегка пошатываясь, она встала на ноги, которые ту же отозвались сильной болью, и пообещала себе больше не спать в активированных сапогах, потому что это просто неудобно. Какими бы новыми и легким не стали её сапоги, они всё ещё оставались сапогами, грозным, конечно, оружием, но иногда несколько неудобным. Хотя, вспоминая, какая бывает чистая сила, Линали понимала, что зря жалуется на судьбу, ей здорово повезло. Всего один шаг вперёд заставил схватиться за стену и, вздохнув, прикрыть глаза, набираясь сил и убеждая организм, что сейчас спать нельзя. Что сейчас надо идти вперёд. Только вот глаза слипались, и хотелось, малодушно плюнув на всё, опуститься обратно на пол и снова уснуть долгим беспробудным сном, пока кто-нибудь не обнаружит её здесь и не заберёт в более подходящее для сна место. Фантазии, фантазии, как же вы далеки от реальности, даже не смотря на то, что в принципе вполне осуществимы. И точно, за окном уже начинало светлеть небо, и стали слышны крики самых ранних пташек. Ничего странного нет в том, что в Ордене так тихо… Вот только выломанные двери научного отдела как-то не очень хорошо вписываются в эту сонную идиллию. И Джони, вздремнувший лицом в стол, и лежащие на полу, стульях и столах другие учёные. Линали замерла, прислушиваясь к звукам вокруг и задерживая дыхание. Потому что чтобы тут не произошло, это было что-то явно нехорошее. Слабый пульс на шее учёных всё-таки можно было прощупать, но тот факт, что они не проспались, и дыхание и пульс были слишком слабыми и поверхностными указывал на проблемы. Очень большие, если это чьё-то нападение, либо не очень, если это очередной провал эксперимента её брата. Всё-таки и не такое уже бывало. А Ноям зачем оставлять всех в живых и просто усыплять? Хотя и на сон это было не слишком похоже. Линали медленно отошла от стола и последовала к кабинету Комуи. Если это была какая-то отрава, то это мог быть и газ, и она могла надышаться его прямо сейчас… Но она просто хотела убедиться, что с братом всё в порядке, а потом проверит, остался ли в Ордене ещё хоть кто-то на ногах. Конечно, по-хорошему надо прямо сейчас объявлять на весь штаб о положении вещей, о чрезвычайном происшествии, но если это враги… Линали хотела сначала точно узнать, что с братом. А Комуи, как обычно заснувший на своём столе, опустив голову прямо в бумажную гору, проснулся от странного шума. А когда приоткрыл глаза, то изумленно уставился на валяющегося в неестественной позе прямо перед столом Ривера. И только он попытался схватить, как чужие тонкие пальцы предупреждающе сомкнулись на его шее с такой силой, что стало понятно: если что, он сможет просто сломать шею Смотрителя. Это был не очень высокий человек в свободном плаще и с очень странным лицом, на котором было что-то вроде.. маски? Только странной маски, которая почти ничего не скрывала, шла на лбу, цеплялась за подбородок и словно была не кожаной, а живой, постоянно находящейся в движении или без остановки преображающейся. — Нет-нет, Комуи Ли, — протянул голос сзади, — Вы мне ещё понадобитесь.. Вы ведь не откажете ответить на пару вопросов, не правда ли? Человек напротив улыбнулся, а Комуи прошиб холодный пот от внезапно нахлынувшего на него осознания.. — Но… — О да. Иногда даже мертвецы возвращаются за положенной им местью, — сладко пропел юноша, в ответ улыбаясь ещё сильнее, — это ведь довольно справедливо, не так ли?