Удача на двоих.

Мостовая вся была в трещинах, оставшихся, по слухам, ещё с землетрясения, произошедшего лет пять назад, и теперь в больших змеящихся впадинах бодро скапливалась вода, стекая на одну и ту же сторону улицы, подтапливая местное питейное заведение и просто жилые дома, стоящие строго в ряд. Небо хмурилось, ворочалось негромким громовым эхом, но больше никаких водяных потоков на город не обрушивало. Зато было очень свежо. Сырость, постоянное хлюпанье под подошвой, промозглый ветерок, забирающийся под широкую одежду и свободно овевающий почти всё тело, ранние сумерки, ложившиеся на дороги провисшим навесом — всё сегодня вызывало желание улыбнуться. Наверное, улыбка получалась очень кривой и безумной, потому что все, кто видел его лицо, хмурились, качали головой, отводили взгляд… А может быть, это всё от этой живой штуковины, что обвивала всё его тело, и сейчас сердито и, кажется, обижено сопела что-то в ухо. А вообще, если бы сопение можно было назвать нецензурным, то именно таким бы и признали это сопение — нецензурным. Потому что желание ругаться матом у этого… существа идущий по старой дороге юноша ощущал физически. Но пока собеседник молчал, что было для него нехарактерно. Недолгая остановка перед витриной небольшой булочной заставила юношу напомнить себе, что он уже давно не ел, и было бы хорошо перекусить хоть немного. Задумчиво потянув руку в карман, он тщательно пересчитал мелочь, потому что светиться большими деньгами в толпе совсем не хотелось, и всё-таки решил купить небольшой рогалик и перекусить по пути к его нынешнему укрытию — небольшой квартирке-коморке, которую он снимал за довольно умеренную цену. Там не было мебели, только старый матрас да тумба в углу. Коморка была очень маленькой, но зато сухой, теплой, к тому же у ней была небольшая подсобка, которая ему пригодилась и там было приятно спать, твёрдо зная, что он свободен и волен в своих поступках. Конечно, теперь у него появилась «вторая совесть», но и у этой совести были свои, очень странные приоритеты. Он точно был против всякого насилия, смерти и разрушения, но считал, что просто не вправе вмешиваться в дела своего носителя. Напротив, он постоянно спрашивал того о мотивах его поступков, о том, что с ним произошло, и что он теперь чувствует, как будто из-за всех сил пытаясь посмотреть на происходящее со стороны юноши. Сообщник носил имя Бро-оз. И он был… Он был чем-то странным. Но больше всего он напоминал чистую силу. И в то же время Бро-оз утверждал, что назвать его просто чистой силой будет, скорее всего, неправильно. Бро-оз вообще очень сильно интересовался всем, что происходит в мире и его историей, иногда поражая юношу своими странными знаниями о тех или иных событиях. На вопросы о том, откуда он это знает, Бро-оз обычно отвечал, что встречался с людьми, тесно связанными с этими происшествиями. А ещё это именно Бро-оз вытащил Алму Карму с того света. И сейчас Алма был за это благодарен. Потому что оказалось, что у него немало незаконченных дел. Признаться, когда он только понял, что теперь жив и волен делать всё, что пожелает, он ощущал лишь гнев и ни капли благодарности даже по отношению к новому, странному товарищу. Но к счастью, люди, к которым его принесли, уговорили остаться, переждать непогоду, подумать о том, каким именно путём он собирается отправиться обратно, туда, откуда он пришёл. И у Алмы было время подумать, остыть. Первое возмущение улеглось. Ненавязчивая болтовня и его совершенно нелепые вопросы со всех сторон теперь казались не такими уж неправильными, они как будто помогали Алме увидеть картину со всех сторон. Увидеть, понять и принять. Ненависть слегка улеглась, но желание отомстить, желание разрушить и наказать никуда не ушло. Только теперь он решил действовать тоньше, аккуратней, и напрямик, воздействуя только на тех, кто действительно был виноват. Бро-оз утверждал, что если они хорошо сработаются, то схватить или победить Алму будет почти нереально. Потому что Бро-оз был созиданием, жизнью. Он сказал, что когда-то его имя обозначало именно это и это значит гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. В то же время, Бро-оз, как было уже упомянуто, сильно интересовался окружающим его миром и его историей. Так как Алма был в этой области полным профаном, а воспоминания о прошлой жизни хранились где-то на окраине его восприятия скомканным, неаккуратным почти чужим куском, дотянуться до той информации было не так уж просто. К тому же сам Бро-оз был категорически против и заявил, что Алма просто обязан выбросить прошлую жизнь из настоящей, потому что для человека знать свою прошлую жизнь было просто неестественно. Он не понимал, как вообще можно было сотворить подобное, и что уж лучше он будет париться с парнем, не прожившим и пару полноценных лет, чем с психопатом с совершенно противоестественно возникшими воспоминаниями. Алма на всё это заметил, что он итак, скорее всего, псих. Бро-оз хладнокровно подтвердил этот диагноз, а потом всё тем же тоном заявил, что после того, что он пережил, ожидать другого было бы глупо. И что ничего страшного - жили люди, не тужилии и не с такими диагнозами. Пришлось вновь с ним согласиться. В то же время Бро-оз, похоже, был очень задет историей эксперимента по созданию искусственных экзорцистов. Он бормотал что-то странное, а потом попросил объяснить ему всё про чистую силу и остальное по порядку. Пришлось рассказать всё, что было известно Алме. История с кубом чистой силы, войной с Тысячелетним Графом, экзорцистами и Ноями, вообще, кажется, повергла Бро-оза в шок, в лучшем случае. Он тогда промолчал рекордное время — два часа. Нет, он, конечно, и раньше так долго молчал, например, когда Алма спал, но в этот раз творилось что-то вообще непонятное. Люди ненавидят Графа за то, что тот создаёт акума? Но их проект по созданию вторых экзорцистов был пародией именно на его действия. Ведь на самом деле никому в Ватикане не было даже немного интересно, что произойдёт с душой человека, над которым так измываются. Мало того, он ещё и дважды умудрились не просто пересадить нужный фрагмент мозга, они действительно воздействовали ещё и на души. И если бы те бились в агонии, похожей на ту, что испытывают акума, им было бы плевать. Более того, они ещё и решили влезть в чужие технологии, в технологии Графа и создать наполовину акума, что было уже совсем за гранью понимания. Бро-оз просто не понимал, как можно было до такого запудрить людям мозги, насколько внушить им, что они сами по себе бесполезны в этой священной войне, что они добровольно пошли на этот эксперимент и решили стать… Просто разменной монетой. Принцип существования этих самых третьих экзорцистов Бро-оза просто бесил. Он не принимал героизма, при котором необходимо было умирать, умирать и умирать для того, чтобы разрастись во что-то настолько напоминающее то, с чем ты борешься. Либо ты придумываешь новые лозунги в этой борьбе, меняешь всю свою политику, в открытую заявляешь, что не гнушаешься никаких способов и объясняешь, почему же ты тогда лучше. При этом Бро-оз не считал, что тот факт, что Церковь борется против наступления конца в отличие от Графа, достаточно серьезным. Конец света был, видите ли, предсказан как минимум в десятке религий, может быть, эти Нои просто исполняют волю кого-то свыше, а экзорцисты со своей чистой силой просто мешаются под ногами и разжигаю ещё больше конфликтов? Кто знает, мол, может быть те души, что превращены в акума, в каких-то своих прошлых жизнях заслужили подобные мучения? Может быть что угодно! И вся разница лишь в том, что кто-то верит в одно, а кто-то в другое. И после долгой паузы Бро-оз задал свой самый каверзный вопрос, который мучил и его, и Алму теперь почти всегда: Почему людям так необходима вера? Неужели так сложно смириться с неизвестностью и почему они не могут устроить свою жизнь, исходя из правил, продиктованных здравым смыслом? Благо, конечно, у каждого разное, но Бро-оз почему-то всё равно не понимал, отчего людям постоянно нужен тот, кто их будет вести, и почему этот кто-то не может быть постоянным, устойчивым хоть немного в этой слишком хрупкой, выстроенной ими цивилизации. Бро-оз был вообще очень таинственным другом, компаньоном… возможно, чистой силой. Он не любил говорить о своём прошлом, утверждая, что забыл его по собственному желанию, и что это было единственным способом остаться в стороне. Он соглашался с тем, что с высоты знаний людей его вполне можно назвать чистой силой, однако он никогда не был частью общего куба, который, вроде бы, должен был быть уничтожен сразу же после уничтожения Сердца. Иногда Алма начинал опасаться Бро-оза, но тот говорил, что слишком долго его искал, чтобы пытаться причинить вред. К тому же ему нецелесообразно пытаться изменить или подмять своего носителя под себя, потому что ему гораздо интереснее попытаться понять и принять его. Алма был полностью уверен в том, что его странная, не совсем чистая сила что-то скрывает. Но, кажется, они неплохо сдружились и даже постоянная, непрекращающаяся болтовня Бро-оза теперь почти не раздражала. А сегодняшнее сопение? Отряхиваясь от крошек и вставляя ключ в замочную скважину, Алма подумал, что им ещё предстоит долгий мучительный разговор обо всём, что произошло ранее, всего-то день назад. Когда он, пользуясь возможностями своей новой чистой силы, сумел без каких-либо проблем пробраться в самое сердце Чёрного Ордена, в центральное отделение. Его мучили многие мысли о настоящем, о том, что сейчас там происходит, о том, что происходит в мире на самом деле, потому что во время бесед с Бро-озом ему удалось осознать, что, по сути, он не осведомлён о текущем положении дел. Он не планировал с самого начала разрушать там всё. Не планировал. Но, можно сказать, он психанул. Всё оказалось гораздо серьёзнее и глупее, чем он думал до этого. Воздействие Бро-оза помогло без каких-либо серьёзных столкновений вырубить сразу всех. Его чистая сила просто погрузила их в состояние близкое к коме. Разумеется, если бы они так и остались, то им бы потребовалась скорая медпомощь, иначе умерли бы. Но когда он туда отправлялся, он не рассчитывал на то, что выйдет из себя. Алма пришёл за как можно более полной информацией обо всём. И чем он закончил? Беседа со Смотрителем получилась неплохая, тот его узнал, похоже, был очень удивлён, но лишних вопросов практически не задавал, сразу же после того как узнал, сколько жизней сейчас в руках Алмы. Хотя на самом деле, Карма блефовал. Каким-либо образом убить всех, на кого он уже воздействовал, ему бы не удалось, да и вообще его силы к тому моменту были на исходе. Уровень синхронизации с Бро-озом, по словам последнего, должен был превышать так называемый критический уровень, но, видимо, они с Алмой всё ещё не до конца сжились, и пока обоим было слишком сложно свыкнуться с таким существованием. Алма с этим был согласен. И дело было даже не в том, что это физически неудобно было ходить в этом странном «костюмчике», который старательно оплетал его тело. Хотя со временем Алма заметил, что нахождение Бро-оза на его теле не особенно ему мешает, никакого натирания, никакого вдавливания, пережимания, но Бро-оз утверждал, что будет на его теле теперь постоянно. Возможно, со временем он изменит форму и либо станет простым, не слишком заметным и примечательным украшением, либо врастёт в его тело. Алма, который и без того повидал не мало трансформации с его телом, этого не боялся. Его слегка удивлял собственный внешний вид: не слишком длинные лохматые волосы, торчащие во все стороны, но при этом выглядящее довольно забавно, подростковое тело лет шестнадцати-семнадцати, совершенно никаких ран, шрамов или отметин. А ещё на нём моментально заживали практически любые ранения, но, кажется, теперь это происходило всё больше благодаря Бро-озу. Жаль, что в тот момент, когда Алма попросил по просьбе Бро-оза провести его к Хевласке, (Бро-оз отчего-то ей очень заинтересовался) в Орден прибыла подмога, и пришлось в экстренном порядке бежать. Подорвать же Орден было делом чести, особенно после встречи с парочкой ополоумевших комуринов. Алма не зря закладывал припасённые заряды, и ему было практически наплевать на то, кто погибнет, а кто выживет в разрушившемся здании. Небольшого столкновения с озадаченной подмогой избежать не удалось, но зато Алма выбрался живым, разгромил полностью всё, что там было, особенно оторвавшись на лабораторных помещениях, и ему было совершенно плевать на то, что он, вроде бы, своими действиями помогает Тысячелетнему Графу и всё такое прочее. Его вообще не трогала эта война. Сейчас он просто пытался понять, на пересечении скольких огней оказался, и поздновато задумался о том, стоило ли так громко о себе заявлять. Впрочем — стоило. Жив он или мёртв теперь, похоже, важно лишь для Бро-оза, а ему самому хочется мести. И узнать, что происходит в мире. К примеру, хотелось отыскать Юу. Алма честно не знал, чего теперь он хочет, есть в нём жажда убийства по отношению именно к нему, но найти его и узнать, остался ли он жив или просто покинул Орден навсегда, очень даже хотелось. Впрочем, это было не главным. Пыльное окошко с треснутыми стеклами пропускало в его комнату звуки так, словно он сам стоял посреди улицы и этого нескончаемого гомона. Но он просто опустился на тумбу, прикрыл глаза и нашарил за одной из слегка отслаивающихся досок стены, добытые им некоторые бумаги и стал просматривать, не смотря на то, что уже, считай, знал их наизусть. Жаль, очень жаль, что в центральном отделе не было информации об этом последнем эксперименте по созданию третьих экзорцистов, которые на деле были частично акума. Экзорцистами назвать того, кто носит в себе часть акума… Ну что за бред. — Тебе всё ещё не интересно, отчего я всё это время молчал? — надломленный, почти детский голос прямо в ухо. Алма уже даже привык не вздрагивать, когда слышал Бро-оза. — Мне хватило твоего постоянного сопения! Кстати, чем ты можешь сопеть? — Ты бы ещё спросил, чем я говорю. — А действительно? Алма всегда слышал этот голос прямо под ухом, там, сходясь на затылке, слегка заворачивалась одна из пряжек его чистой силы. Но как успел выяснить Алма, голос Бро-оза слышали все окружающие, а не только он. — Считай это не разгаданным феноменом, может, мы просто существуем в разных плоскостях и пересекаемся лишь этой полоской кожи? И лишь из-за этого пересечения ты можешь меня слышать. Почему люди считают, что существует лишь то, что они видят, слышат или могут изучить? — отозвался Бро-оз и, немного помолчав, добавил, — ты уверен, что всё сделал верно? — Напомни, почему я тебя вообще слушаю? — Потому что ты не можешь не слушать меня. Разве что заткнёшь уши, но, скорее всего, даже это тебе не поможет… — Какой ужас, — сминая бумаги в своих руках, произнёс Алма. — Так что тебе остаётся только слушать и отвечать, потому что иначе я могу взбрыкнуть. И вообще, я, между прочим, полностью восстановил тебе тело, вернул тебя к жизни, и где благодарность? — Дай-ка угадаю, ты делал всё это из чистой корысти, разве не так? — Ну, я бы не сказал, что это была чистая корысть, там много чего было намешано. Но я просто уже очень-очень давно искал именно тебя. Потому что всё, что мне было известно, так это то, что мой носитель будет мёртв. — Мёртв? — Да. Для полной синхронизации мне необходимо было найти того, кого я должен вернуть, но особенного, как ты, наверное, понял. Я ведь уже рассказал тебе, чем занимался до того, как.. До того, как меня едва не уничтожили. — Ты говорил, чем именно занимался, — кивнул, словно самому себе Алма, цепляясь за странную заминку в речи Бро-оза, — но ты не говорил, что тебя едва не уничтожили! Что это была за история? Бро-оз вздохнул, но вздох был лишь слышен и никак не ощущался, что довольно сильно сбивало с толку. Вопрос о том, как именно говорит эта странная штуковина, всё ещё беспокоил Алму. — Так ты собираешься отвечать? — нетерпеливо поинтересовался Алма, ёрзая на неудобной тумбочке, стараясь усесться как можно удобнее и в итоге просто обхватывая её ногами с двух сторон. — Собираюсь. Тебе ведь уже говорили, что тебя сюда принёс некий мужчина и попросил позаботиться, так? — Наверное. И что с того? — А как ты себе это представляешь-то? — Что представляю? — не понял Алма. Он, конечно, уже привык разговаривать с невидимым сообщником, но всё равно чувствовал себя совершенно безумным: сидит тут один одинёшенек, задаёт вопросы, разъясняет что-то. Интересно, это совсем дико смотрится со стороны? Хотя, нет, ведь со стороны Бро-оза тоже слышно, значит выглядит это всё нормально, если забыть о том, что его чистая сила говорит очень тихо, чтобы не оглушить юношу, и вряд ли кто-нибудь ещё смог бы его услышать. — Как ты всё это представляешь? То, как тебя принесли в тот дом? — Обычно представляю. Нашёл меня кто-нибудь вот и донёс до ближайшего жилища… — Ага, и даже заплатил за тебя, да? Я общаюсь с ребёнком, честное слово! Как можно быть таким наивным дураком и при этом столь злобно рассчитывать, как и кому ты там собираешься мстить, а? Алма отвёл глаза в сторону, словно это могло ему помочь вести этот разговор, и закусил губу, стараясь придать себе совершенно невозмутимый вид. Как будто всё нормально, как будто он ни причём. — Никто бы так поступать не стал. Ну, может быть, есть ещё люди, которые могли бы так сделать. Я всё-таки видел некоторых. Взять того же… как его, Аллена, кажется, тоже странный мальчик. И чистая сила у него странная. Вот не помню в чём дело, а так бы наверняка много интересного рассказал бы, в этом я просто уверен! Даже не знаю… Но ты то, Алма, ты то чего творишь! — Ничего. В данный момент я просто сижу и выслушиваю твои нотации о том, что нельзя верить в лучшее в людях. — Не переиначивай мои слова, — попросил Бро-оз, почти тут же теряя весь свой запал. Он вообще не умел долго ругаться. Да и не хотел, судя по всему. И, кажется, его эта ситуация тоже несколько сбивала с толка. — Ладно. Так к чему ты вёл? — К тому, что человек, который отнёс тебя к тем людям и попросил, чтобы они тебя выходили, был тем же человеком, что помог и мне, между прочим. Он вытащил меня из моего прежнего убежища, когда оно было уничтожено, и спрятал до поры до времени. Он же сумел рассчитать, что именно ты будешь идеальным носителем для меня. — Это можно рассчитать? — Нет. Но он такое умеет. Можешь считать это мистикой. — Или воздействием чистой силы, — хмыкнул на это Алма, — или ещё какой магией. — Ещё какой подходит в нашем случае гораздо лучше. Это я просто так тебе говорю, чтобы ты знал и не обвинял меня в том, что раскроется. — Может просто объяснишь мне всё прямо сейчас? — чувствуя некоторое раздражение от слишком обтекаемых фраз Бро-оза, произнёс Алма, — с чего мы там начали? С этого человека, который неведомым образом узнал о твоём местонахождении, что ты хочешь или не хочешь сказать мне про этого человека и про то, как именно он это сделал? — Это его дар, — после долго молчания каким-то упавшим голосом произнёс Бро-оз. — Это было произнесено так, словно в этих трёх словах вместили самое страшное преступление на свете. И что с того, что это его дар? — Ох, да, постоянно забываю, что говорю с малолеткой, прожившим от силы два года.. — Да хватит уже этой чепухи! — Алма разъяренно вскочил, хватая одну из полосок чистой силы на груди и обессиленно сжимая, — почему я разговариваю с нахалом, которому не могу даже дать в морду? — Потому что я - твоя чистая сила, которая делает тебя бессмертным, дорогой мой друг? Может, дело именно в этом? Алма замер, так до конца и не разогнувшись и упершись настороженным взглядом в лениво ползущую по желтым обоям муху. Вот таких откровений он ещё не слышал. — Что значит «бессмертным»? — То и значит, дорогуша, это же тебе не хреновая самодельная и самопальная регенерация. Это я, а я крут. Уничтожить тебя в принципе невозможно, пока не уничтожишь меня. Другое дело, что если ты будешь слишком часто получать ранения, расти и развиваться физически ты тоже не сможешь. Это и сейчас для тебя будет куда более трудновыполнимым заданием, правда. — Я навсегда застыл в этом возрасте? Или буду стареть медленнее? — Это вообще можно отрегулировать, если мы полностью с тобой сживёмся, — ответил Бро-оз, — так что не волнуйся на счёт этого. — Но уничтожить тебя то можно, и тогда умру и я. И получается, что мне всю свою жизнь теперь горевать с таким болтушкой, как ты!! — Сживёмся — я заткнусь, — лаконично отозвался Бро-оз каким-то странным тоном. — Что, прости? — Ты и есть моё Новое. — Что? — снова переспросил Алма, совершенно сбитый с толку этими странными фразами. — Не важно, может, сменим тему? Например, ты наконец-то — Бро-оз явственно усмехнулся, — решишь, что будешь делать дальше, когда и кому ты будешь мстить, и что решишь делать, если пересечёшься с Ноями. Если я правильно помню, никакого конкретного плана у тебя до сих пор нет, действуешь ты как попало. Не то чтобы я мог помочь в этом, я и сам большой дурак, но всё же? — Но всё же, мы можем связаться с тем, кто помог тебе? Он ведь сделал это не просто так? — предложил Алма, понимая, что претензии Бро-оза на этот раз вполне разумны. У него всего один «запасной план» и всего один действующий источник информации. И он полон решимости сотворить чёрт знает что в чистом виде. Интересно, у него вообще хоть что-то получится? — Знаешь, на самом деле я практически мечтаю развалить всю эту организацию. Даже не смотря на то, что после провала программы вторых экзорцистов они столько времени не пытались сделать что-нибудь подобное. — Они придумали кое-что похуже, когда ситуация стала совсем критической, и под руку подвернулся подходящий материал, — напомнил Бро-оз, - и к тому же они всё это время держали тебя тоже не просто так, а потому что мечтали использовать ещё в каком-нибудь опыте. Поверь, это странно, но мне это совершенно не нравится. — Ты уверен, что он очнётся завтра вечером? — Алма скосил взгляд на небольшую дверцу, ведущую в соседнюю комнату, которая тоже, вроде бы, принадлежала ему, и в которой он расположил «гостя». — Да. Но я так же уверен, что это полный кретинизм. Ты ведь не собираешься его убивать, тогда что будешь делать? — Продолжу беседу по душам? — После того, что ты натворил в их штабе? Ты больной, Алма, я серьёзно. — То есть ты думаешь, я не найду способа заставить его говорить? — Сможешь, наверное, — если бы Бро-оз смог, он бы меланхолично пожал бы плечами. — Но я не думаю, что это тебе поможет. Хотя, Смотритель Чёрного Ордена, вроде бы, должен знать немало. Но то ли, что тебе нужно знать? — Хмм, а что с тем самым человеком, который помог? — Он сам в страшной ситуации. Шаг влево, шаг вправо теоретически невозможен, а если кто узнает, что он смог разбить теорию о практику, лучше никому не станет. Так что о нём лучше забыть, он предупреждал, что и так в паре вопросов вынужден действовать по наитию, потому что ситуация сложилась не в его пользу. К тому же я не совсем в нём уверен и не совсем понимаю, что ему на самом деле нужно. — И поэтому ты так сильно его защищаешь? — Не хочу быть неблагодарным. А знаешь, наверное я тебя почувствовал, ещё когда впервые опознал твоего Юу, — голос Бро-оза стал неожиданно задумчивым, — но тогда ты был ещё жив. — А тебя интересуют только покойники, так? — Меня интересует теперь всё. Алма в ответ на это только вздохнул. Его планы были полны противоречия, и вряд ли он смог бы сделать хоть что-то в одиночку. В этой войне всего две стороны, и создать третью невозможно. Да и не зачем. Он ещё немного подождёт, посоветуется снова со своей странной чистой силой и примет окончательное решение. Но прощение в него точно входить не будет.