Удача на двоих.

После короткого, но странного объявления Тикки закономерно было бы закатить какие-нибудь большие и очень долгие разборки. Но, к счастью, обошлось. Именно в этот момент угораздило заявиться врачу, и дальше уже пошли долгие муторные объяснения о том, что Аллен очнулся, и теперь его забирают. На его робкий вопрос «куда?» ему никто так и не ответил. Промолчал и Аллен, в это время пытаясь понять самого себя. Его определённо напрягал сам факт нахождения рядом с Тикки Микком, но, с другой стороны, пока Ной вот так просто находился в стороне, Аллен не имел против него почти ничего… Ну, кроме почти непреодолимого желания либо смыться подальше, либо убить Тикки Микка, либо долго и мучительно выбивать из него, что же произошло со штабом. Его более чем заинтересовало это появление некоего синхронизированного, который пришёл и разнёс штаб. И что теперь со всеми, кто там был? Что с чистой силой и Хевлаской? И куда теперь подастся Орден? Именно после последней мысли Аллен и попытался выяснить, куда собрались забирать его, потому что на этот счёт у него уже был давно продиктованный ему план. Всё-таки кое-что положительное в его заключении было — он смог более и менее нормально поговорить с Неа. Правда тот продолжал многое замалчивать, но, кажется, чего-то он не знал сам, другое было настолько неясно, что он боялся запутать Аллена своими догадками. И, наконец, было то не слишком важное, о чём он вообще не желал говорить. Например, его смерть от рук Маны. Аллен не представлял, как это могло произойти, то и дело начинал внимательно изучать раны Неа, нанесённые, похоже, каким-то ножом или чем-то похожим. Чем-то острым, но на нож до конца похоже не было — слишком неаккуратные порезы, слишком рваная рана на том же плече. Да и не показывал Неа наверняка всех своих повреждений, подтверждая лишь одно: его едва не убил Мана. Хотя лучше бы убил, потому что, по мнению Четырнадцатого, Сердце специально подкараулило именно его. Он с самого начала был особенным в списке её жертв. Так уж получилось, что все, кого Сердце спасало или всё-таки спасала, учитывая её внешний вид, были изначально синхронизированы или почти синхронизированы с какой-то чистой силой. Даже в те времена, когда о чистой силе никто не знал и никакого Чёрного Ордена, разумеется, не было, были такие люди. Они не умели правильно пользоваться своей чистой силой, но некоторых эта чистая сила спасала. Возвращала к жизни тех, кто был на самом краю, тех, кто умирал от руки ненавистных им палачей. И уже несколько позже у них появлялись браслеты. Очень нехорошие браслеты, которые тоже имели свою силу и действие. С Неа история была совсем другой. Его спас сам браслет, неизвестно от чего появившийся на его руке сразу же после того, как он чудом спасся. О том, что именно его спасло, по его словам, никто не знал. О том, что у него вообще был подобный «конфликт», знала только Мечта Ноя, и та по чистой случайности. Почему Сердцу захотелось спасти Четырнадцатого Ноя, да ещё не просто спасти, а посадить на цепь, Неа не знал, но вполне резонно предполагал, что у подобных действий должен быть ещё какой-то дополнительный мотив. Неа же разъяснил, почему Аллен видит его в зеркалах и отражающих поверхностях. По каким-то причинам каждый раз, когда появляется новая жертва, точнее, когда намечается новая жертва, ещё не столкнувшаяся со своим палачом, к претендентам приставляется подобная тень. Кажется, подобный контакт зачем-то был необходим Сердцу, а никто из погибших жертв не собирался от такого отказываться, потому что это было единственным шансом оказаться в доме у зеркала. Сердце разочаровалось в Лорде и Леди Бертейн ровно в тот день, когда у них произошла большая ссора, в результате которой Люсинда потеряла ребёнка. Тогда-то она стала подыскивать новых кандидатов, одним из которых и стал тогда ещё маленький и ничего не знающий о чистой силе Аллен. И так уж сложилось, что именно он стал следующей жертвой в тот день, когда его едва не убил Тикки Микк. Так же Неа, который, насколько выяснил Аллен, был не в курсе того, что именно произошло с Алленом, почему тот угодил в больницу, и что было до этого. Объяснил, что эти браслеты у них не просто так. И основным, самым первым правилом для их обладателей значится запрет на долгое расставание. Палачу так плохо, как и жертве, не будет. Ему будет действительно плохо, только если жертва умрёт до него. А так – полоса неудач, вплоть до почти смертельных исходов и постепенное схождение с ума. После смерти, по крайней мере, именно им, вроде бы, ничего не угрожает. А жертва… Жертва плачет за палача. Плачет за себя и за него. Это звучит довольно странно и почти по-дурацки, нечестно неправильно, криво и косо. А палач может извлечь выгоду из данной ситуации. Потому что основные бонусы, в число которых входит и та самая удивительная удача, в основном перепадает палачу. Вот только чтобы всё это работало как надо, необходимо, чтобы совпал ряд некоторых факторов. Каких именно, Неа не знал, но утверждал, что это везение и есть что-то вроде активации этих самых браслетов, и активируются они только вместе друг с другом. Неа так же объяснил, почему просит разбить злосчастное зеркало. Оказывается, согласно давней легенде, бродящей с той стороны зеркала, это единственный способ всем жертвам выбраться оттуда. Найти настоящее зеркало, которое когда-то стояло в том самом, довольно странном доме и уничтожить его. Четырнадцатый не исключал возможности, что после уничтожения зеркала все души, заточенные в зазеркалье, могут быть просто уничтожены или же заперты навечно, даже без маленького окошка наружу, но… Но последний шанс вылезти, смыться из этого страшного места никто упускать не хотел. К тому же говорили, что на самом деле эта легенда о разбитом зеркале пошла от его создателя, который самым первым был заперт внутри. Правда, возникал вопрос о том, куда же он тогда делся, почему его никто не видел, и существует ли это зеркало на самом деле. Четырнадцатый предложил считать это чем-то вроде местной религии: все верят в то, что это правда, в то, что зеркало и есть корень большинства проблем, и что если его найти и разрушить — будет всем счастье. Вот только Аллен ума приложить не мог, где и как искать это зеркало хотя бы потому, что внешне оно не особенно-то выделялось среди прочих. А уж если было достаточно крепким и старым, то могло оказаться где-нибудь в завалах, под многими слоями земли, и помочь найти его могли бы только организованные раскопки именно в том самом, необходимом месте. Аллен Уолкер не думал, что это реально, найти это зеркало, но пообещал, что он обязательно попробует его отыскать. В то же время у него ведь была забота и пострашнее и имела название: полюбить Тикки Микка. Причем, не смотря на то, что какой именно любовью никто ему не диктовал, и правила в этом пункте давали изрядную слабину, получалось что-то несуразное после всего что произошло. И Аллен предпочитал не думать ни о том, что произошло, ни о том, что его ждёт в будущем. Микк вёл себя слишком непонятно. И, похоже, сам точно не знал, что теперь делать с Алленом. Если бы Уолкер умел, он бы обязательно стёр себе память о нескольких часах своей жизни. В памяти тут же всплыл такой персонаж в его жизни, как Мудрость Ноя, возможно именно он бы и смог помочь Уолкеру, но вот обратиться к Ною... Как? Все эти размышления не могли привести его к правильному выбору. И как оказалось, он даже успел ненадолго выпасть из реальности, потому что и Тикки, и Лави уже стояли в его палате одни и вопросительно на него глядели. — Ну что, всё решили? — послышалось от угла, и Тикки с Лави и Алленом одновременно обернулись в ту сторону, чтобы увидеть сложившую руки на груди и слегка склонившую на бок голову Роад Камелот, — я теперь не помешаю? Судя по виду Тикки, она мешала даже ему. Судя по тому, как слегка увеличил молот Лави, в то же время отступая вбок, ближе к Аллену, ему тоже не понравилось присутствие здесь Роад. Чего уж говорить об Аллене, для которого количество увиденных за сегодня Ноев уже зашкаливало, несмотря на то, что увидел он пока что только одного. Зато этим одним был Микк стоивший десяти. А тут ещё и Роад, вся такая таинственная. Почти зловещая. — Доброе утро, Тикки. А вот после этой фразы Аллен понял, что попали они все, похоже. Особенно с учётом того, что его чистая сила всё ещё его совершенно не слушалась. И того, что сейчас был вечер. — Так здорово видеть тебя здесь, сегодня, в такой примечательной компании, - продолжала гнуть свою линию Роад, глядя только на своего брата. — Я рад за тебя, — сухо отозвался Тикки. — Может быть, ты придумаешь что-то правдоподобное и объяснишь мне, что здесь происходит? Возможно, я даже приму случившееся и решу, что так и надо? Роад продолжала улыбаться. Странным был ещё и тот факт, что Роад Камелот до сих пор не утащила никого к себе в то странное пространство, где, считай, только она была хозяйкой. Там бы она точно смогла вызнать всё на свете без всяких проволочек. Да и вообще, с тех пор как экзорцисты узнали о Роад побольше, они поняли, что на самом деле бороться с ней почти бесполезно. Где она настоящая, где реальность, а не её обман, понять было практически невозможно. Да и убить её с одного удара тоже, к сожалению. Ни у одной их имеющийся чистой силы, не хватало размаху на подобный манёвр. А ещё Тикки Микк, стоящий сейчас между двумя экзорцистами и прибывшей Роад, тоже настораживал. Аллен не знал, чего конкретно хотел этот Ной. Вроде бы, Тикки грозился тем, что отправит Аллена к Графу, и в то же время, когда у него был такой шанс, всеми силами избегал этого. Значит, Аллен был зачем-то нужен именно ему самому, без вмешательства третьих лиц? — А в чём дело, Роад? — поинтересовался Тикки, почти вернув себе былое спокойствие, и сейчас выглядящий так, словно он пытался за пару мгновений просчитать события на полчаса вперёд. Но просчитать события, когда ты имеешь дело с Мечтой Ноя, невозможно. — О, понимаешь, как говорил Граф на последнем собрании, с нашей семьёй творится неладное. — Я помню об этом, — кивнул Тикки. — Отлично, значит ты меня поймёшь, и моё стремление понаблюдать за тобой особенно после того, как оказалось, что именно тебе поручили найти и убить или доставить Аллена, многократно возросло. Вовремя, не так ли? — Возможно. — Тикки продолжал хладнокровно отвечать на вопросы, словно ничего и не случилось. — Вот и чудесно! — Роад обрадовано хлопнула в ладоши, — к тому же я смогла снова встретить моего милого Аллена. А я пока не хочу, чтобы он умирал! Прозвучало это так, словно девочка была готова в любой удобный момент передумать на этот счёт. — Ну так-то Тикки, мне казалось, что я слышала конец вашей беседы, о том, что вы забираете Аллена, и куда же ты собрался его забрать, мм? Надеюсь, ты не собирался вернуть его в Орден? — Вот уж куда я точно не собирался его пускать, так это в Чёрный Орден, — отозвался Микк, — есть много других мест. — Но и не к Господину Графу, так? — Не к нему, — согласился Тикки. — Это навевает на меня очень нехороши мысли.. Тикки, ты ведь поговоришь со мной, так? Ты же не собираешься идти против меня? Лави сердито фыркнул, странно косясь в сторону Ноев, его лицо было напряжено, губа закушена до крови, и, кажется, с ним были какие-то проблемы. Понять бы ещё, какие конкретно, и вообще здорово. Вот только получалось, что и Аллен заметил, что Тикки сейчас был очень удивлён. Удивлён, и что-то ещё. Иначе зачем ему надо было опускать голову, скрывая лицо от посторонних взглядов, и прикрывать его рукой. — А это очень необходимо, Роад? — грубовато хохотнул Ной, так и не поднимая лица. — Тикки, что с тобой происходит? — Роад тут же растеряла весь свой деловой вид и, подойдя к брату, дотронулась до его руки. Однако Микк резко дернулся в сторону, уходя от прикосновения. Его лицо снова искажала маска безумия, аккуратный ряд стигмат, потемневшая кожа, сверкающие желтым глаза, в которых проглядывается тень чего-то ещё более ужасного, чем он и так есть на самом деле. Тикки Микк улыбнулся. А Аллен Уолкер на самом деле испугался до того, что не мог заставить себя просто начать снова дышать. Потому что этого Тикки Микка он узнал, и потому что это был именно тот Тикки, который без лишних усилий переломил его чистую силу, зажал его, не дал возможности выбраться и причинил не просто боль… Он словно поставил на Аллене своё тёмное, гадкое клеймо, которое вряд ли теперь можно каким либо образом стереть, отмыть или вырезать. — А ты уверена, дорогуша, что не знаешь, в чём моя проблема? — Что? — растеряно отступила Роад, ошарашено хлопая глазами. Похоже, обвинений она не ожидала. А Тикки одним движением резко рванул собственную рубашку, рассыпая выдранные пуговицы по полу и оголяя грудь. А затем пробежался кончиками пальцев по оставшимся после атаки в Ковчеге шрамам. — Вот это и есть моя проблема. — Тикки, я не понимаю.. — Помнится, когда я жалкий и больной жаловался на эти шрамы, на невыносимую боль в них, ты просто сидела в стороне и улыбалась. Вы все были рады и видели лишь одно: Удовольствие Ноя наконец-то стал собой! Какое счастье, давайте устроим праздник и всеобщую попойку!! Только вот мне никто из вас ничего и не сказал. А шрамы.. Вы отнекивались тем, что они всегда болят.. Шрамы от чистой силы. Но ни у кого из вас никогда не было подобных шрамов, вот что вы забыли учесть! Аллен, стоящий в стороне и всё ещё боящийся вдохнуть, сам не заметил, как подполз и схватил за руку Лави. Ну, как схватил, с его полностью перебинтованной и второй, недееспособной рукой, он мог просто прикоснуться к его руке и, встретившись с Лави взглядом, наконец-то заставить себя выдохнуть. А потом сделать вдох. И не дрожать. И не бояться. Игнорировать сигналы памяти. Ведь однажды Тикки едва не убил его, так чего же он сейчас расклеился ещё больше, чем прежде? — Подожди, Тикки, ты хочешь сказать, что с твоими ранами какая-то проблема? — Роад выглядела обеспокоенной и почти взрослой. За ребёнка её сейчас принять было сложно. Прямой обеспокоенный взгляд, вопросы, попытки разобраться в ситуации получше. И никакого ребячества. — Да я весь одна сплошная проблема, — усмехнулся Микк, — и не надо делать вид, будто бы ты этого не знаешь! С самого начала я был весь из себя не такой, каким должен быть. Граф ведь просто терпел мои выкрутасы с двойной жизнью, с тем, что у меня было две стороны. Впрочем, их столько же и осталось, но после того, как в Ковчеге моя Тёмная Сущность взбесилась, наш мудрый Господин Тысячелетний решил, что это и есть решение! Что теперь я буду порядочным Ноем! Что ж, кое в чём он оказался прав, той белой стороны во мне теперь нет, вот только и с моей очень тёмной явный непорядок. Как думаешь, почему и что я сейчас здесь делаю? — Не знаю, — ответила Роад, — и предпочитаю об этом не задумываться, и да, — она кивнул в сторону Лави, — а ты молотом не особенно размахивай, если ты ещё не понял, хотя вроде бы не глуп, из прошлой игры выбраться сумел… В общем, это бутафория. Вы ведь не против того, чтобы посидеть у меня немного в гостях? Я решила немного себя и нашу беседу обезопасить и незаметно затащила вас к себе. Наверное, так будет даже лучше. Роад махнулся рукой в сторону окна и двери, и они тут же исчезли. Лави тяжело сглотнул. — Я подозревал нечто подобное, — едва слышно прошипел он, и Аллен наконец-то понял, почему Лави всё ещё ничего не сделал. Но если они уже во власти Роад, и на сей раз, похоже, оба лишены своего оружия, то ситуация принимает совсем неприятный оборот. — Я постаралась провернуть это так, чтобы никто ничего не заметил, — Роад, видимо, услышав юного книжника, обернулась к нему и улыбнулась, — время идёт, и я совершенствуюсь, но вам я уделю время чуть позже.. Тикки? Она снова повернулась к Ною. — Да, Роад, ты хочешь услышать от меня что-то ещё? — Зачем и что ты собирался сделать с Алленом, вопреки приказу Тысячелетнего Графа? — Прозвучало это не слишком радостно. "Вопреки приказу" - не очень приятное словосочетание, — протянул Тикки, — а как думаешь, Мечта? Что и зачем я здесь творю? — Так, Тикки, — похоже, Роад совсем не прельщали устроенные Ноем шарады, — о чём ты говоришь? — Хм. О том, что моя сущность, та самая, полного пробуждения которой с такой надеждой ожидали вы все, теперь, после того ранения, жаждет только одного. Угадай, чего? По глазам вижу, что угадать ты не можешь, даже мыслей в правильном направлении нет, а всё, что ей надо, всё, что её заботит, это не то, что должно заботить нормального Ноя, который старается на благо Графа. И получается, что мне нужен мальчик по имени Аллен Уолкер. И он нужен мне и только мне, понимаешь, дорогая сестрёнка? — Не совсем, — судя по виду девочки, до чего-то она уже додумалась, но это «чего-то» ей совсем не нравилось. — Это значит, что ты появилась здесь совсем не вовремя, и мне совершенно плевать на то, что ты будешь говорить и делать, потому что я сейчас заберу это юное создание с собой и уйду. — Прямиком отсюда? С моей территории? Не смеши меня! — Не смеши меня! — передразнил её Тикки, — почему же нет, если ты с таким успехом веселишь меня? Тебе что-то не нравится? Может быть, даже что-то конкретное? Ах, какая досада! Но мне плевать! Роад одним слитным движением увернулась от неожиданной атаки Тикки и замерла у того места, где раньше располагалось окно, изумлённо оглядываясь то на Тикки, то на Аллена. — Извини, Тикки, кажется, мы действительно просмотрели твою проблему. — Ты так вовремя это заметила. — Рассмеялся Тикки. С ним явно было что-то не так, Аллен буквально ощущал это. И, похоже, Роад была того же мнения, но к тому же она ещё и успела сообразить возможную причину подобного поведения. — Я всё исправлю. Вскрик Лави Аллен услышал словно со стороны, он лишь почувствовал, как его швырнули в сторону, а бок пронзила сильная боль. — Я всё-всё исправлю Тикки. Я убью Аллена, и он больше не будет тебя беспокоить! — Роад оказалась прямо перед упавшим Уолкером, который даже не успел сообразить, когда это стену успели превратить в огромные шипы, мечтающие его обнять, и тем более он не успел понять, кто, когда и как подхватил его и вновь отшвырнул в сторону, да так, что Аллен чудом не сломал себе ещё пару конечностей, перекувыркнувшись через какие-то ящики. Помещение стало гораздо больше и теперь почти не напоминало исходную больничную палату, а тот факт, что Тикки сейчас пытался драться с Роад, успешно ориентируюсь в постоянно меняющемся пространстве, вообще заставлял сходить с ума. — Убирайтесь оба! — резко кинул Тикки, перехватывая Роад за руку и резко ударяя её головой о стену, — если постараться, здесь сработают врата Ковчега! — Но Ковчег же занят нашими учёными и толпой! — тут же влез поднимающийся откуда-то из угла Лави. — Неа говорил, что комната управления всегда изолирована, — отозвался Аллен, приподнимаясь и пытаясь одновременно открыть здесь врата. Но то ли он делал что-то не так, то ли это пространство Мечты Ноя блокировало все его попытки. А всего через миг он понял, что, кажется, что-то произошло. Роад замерла, уставившись на него. До этого она пыталась одновременно привязать и задержать где-нибудь Тикки, пытающегося не дать убить Аллена. До этого она пыталась убить Уолкера. До этого момента она хоть что-то делала. — Что ты сказал? — это был даже не крик. Это был вопль. Разгневанный, полный ненависти, непонимания и ещё какой-то мешанины эмоций и чувств вопль. — Ась? — непонимающе переспросил Аллен, сжимая зубы от боли в левой, покалеченной руке, на которую он попытался опереться, чтобы подняться со спины. — Повтори то, что ты сказал! Что-то холодное коснулось его горла, слегка надавливая и давая в полной мере осознать, что это, кажется, нож. Наверное, потому Лави и Тикки тоже застыли, смотря то на него, то на контролирующую этот нож Роад. Странно, что она не стала убивать его сразу. — Я ничего не говорил, — растерянный Уолкер совсем не понимал в чём дело и ощутил, как тёплая кровь сбегает по его горлу к ключицам. Теперь он наконец-то ощутил боль от пореза. — Да что я сказал то? — Аллен почти в отчаянии обернулся к Лави, краем глаза замечая, что Тикки подобрался уже совсем к спине Роад, и та, похоже, пока его не замечает. — Ты сказал про комнату управления, что она открыта только для тебя, только другими словами.. — Он сказал не это, — почти прошипела Роад, — откуда? Как ты мог… Может быть, я ослышалась? — девочка нервно усмехнулась, и Аллен вдруг с отчётливой ясностью понял, что Тикки далеко не единственный Ной, который сходит с ума. Что, похоже, они все здесь сходят с ума. И все на разной почве. — Ты же не говорил этого, да? Ну же, если ты не ответишь мне до своей смерти, я буду сомневаться!! — Он сказал, что «Неа говорил, что комната управления всегда изолирована»!! — наконец-то заорал Лави, полностью цитируя сказанное Алленом. — Он мёртв! — снова сорвалась на крик Роад, однако отбрасывая нож у горла Аллена в сторону и сама прыгая прямо к нему, хватая его за плечо и шипя прямо в лицо — ты не мог с ним говорить, он ничего не мог сказать! Он не должен был ничего после себя оставить, он мёртв, ты слышишь меня, Ал…! Ахх… Из горла девочки неожиданно пошла кровь, и Аллен наконец-то заметил стоящего прямо за спиной и запустившего внутрь Мечты руку Тикки. — Вот ведь, — хрипло булькнула девочка, падая на Аллена, и окружающий их мир сразу же начал разваливаться, словно перевёрнутый пазл. Они снова оказались в пустой палате: Аллен, едва дышащий и полусидящий, Тикки Микк со слегка изодранной одеждой и окровавленной рукой, Лави, каким-то чудом отделавшийся всего-то парой синяков да ушибов и сжимающий свою настоящую чистую силу. Роад нигде видно не было. — В Ковчег? — как ни в чём не бывало, поинтересовался Тикки. На сей раз врата открылись без каких либо проблем, сразу в закрытую для остальных комнату управления. — И что это было? — Лави не был бы учеником книжника, если бы не принялся сразу выяснять в чём дело, — кто этот Неа, и почему Роад так на него среагировала? — Не знаю, — Аллен тяжело опёрся о стену, стараясь не коситься в сторону вошедшего вместе с ними Ноя. Значит, его тёмная сущность с некоторых пор была каким-то совершенно извращенским способом помешана на нём, и это могло объяснить его некоторые действия, но тогда… Тогда Аллену надо было немедленно выздороветь, чтобы не бояться больше оставаться с Тикки наедине и не быть таким беспомощным. Он посмотрел прямо в огромное зеркало и столкнулся с обеспокоенным взглядом Неа. Похоже, Четырнадцатый сегодня, сам того не зная, спас его. И теперь, кстати, Аллен видел не просто силуэт или тень. Он видел самого Неа. Такого, какого он видел в том, давнем сне про поезд. Красивый темноволосый юноша без всяких ран. Даже одежда та же, только пальто расположилось на спинке дивана. — Аллен? — снова позвал Лави. — Все вопросы потом, сейчас я очень хочу поваляться в ванне, — отозвался Аллен, неожиданно понимая, что ему холодно, и что он действительно не прочь поваляться в горячей ванне часок другой. — Но в твоём состоянии, — Лави был настроен довольно скептически. Аллен провёл забинтованными пальцами по порезу на шее, взглянул на свою каким-то чудом дезактивировавшуюся и наконец-то приобретшую хоть какую-то чувствительность чистую силу. Лучше она выглядеть не стала, даже в таком виде создавалось впечатление, что внутри пять или шесть сложных переломов, и все кости хоть и не торчали наружу, но внушительно торчат в стороны. — Ничего страшного. Я как-нибудь с этим разберусь. Мне нужно немного посидеть одному, и мы начнём разгребать эту кучу, я обещаю, — он выразительно глянул в зеркало, — но это потом. Я жутко вымотан… Лучше вон, подумайте, что это идеальная площадка для того, чтобы узнать, что случилось в Ордене, если Тизы ещё умеют быть незаметными, это не составит труда. Здесь должны быть его сотрудники, только, пожалуйста, не привлекайте к себе внимания оба! Аллен пристально вгляделся в обоих оставляемых здесь людей и кивнул им и самому себе. — Я оставлю здесь пару скрытых дверей, которые видны только отсюда, а сам ушёл. Всё! И Аллен, быстро создав себе дверь к ванной, шагнул туда, сразу же убирая все возможные подходы к этой комнате. Ему просто хотелось хоть немного расслабиться и отдохнуть. Лучше всего было бы выспаться, но дело не терпело отлагательств.