Удача на двоих.

Только Мояши, Мояши и ещё раз двадцать Мояши мог попасть в настолько тупое положение! Только этот тупой, гороховой деликатес для Ноя! Только этот болезный придурок и инвалид! Только он мог попасть в такую заварушку и уже третьи сутки валяться в постели, не в силах сделать хоть какое-то движение и даже нормально поговорить. Он то и дело начинал задыхаться, мог питаться только бульонами да соками, всё чаще срывался в бред. Это была катастрофа. Если первые дни Юу честно сомневался, стоит ли рассказывать мальчишке о назначенной встрече и стоит ли пойти вместе с ним, то теперь понимал, что правильно сделал, промолчав. Канда не был таким зверем, чтобы взять и сейчас, когда Аллен находится в таком беспомощном состоянии, заявить, что именно от его силы зависит состояние жизнь одного его дружка. Рассказывать кому-либо ещё Канда тоже не стал, решив отложить выбор возможного напарника в предстоящем нелёгком деле на более поздние сроки. Но вот выходить надо было уже завтра, а с утра Мояши лежал без изменений. Впрочем, через пару часов нервничающего мечника «обрадовала» ещё больше взволнованная Линали, которая подошла к нему и сказала, что состояние Аллена ухудшилось: теперь он ещё и не может нормально видеть. По словам Уолкера, перед глазами всё плывёт в неприятном, цветном тумане. При этом никаких теней предметов или живых существ ему разглядеть не удаётся, да и глаза так и не приняли нормальную форму. Что уж говорить о том, что его чистая сила завоёвывает всё больше и больше места на его теле? Пока меняет в основном кожу, но Комуи авторитетно заявил, что подобное влияние будет оказано и на внутренние органы, и тогда изменения станут необратимыми. А их обратимость была единственной лазейкой. Бро-оз - ещё один странный эксперт по всему этому - заявил, что тело Аллена преобразования может быть и выдержит. Но не разум, не его личность и не его душа. Аллен должен был вернуть контроль над чистой силой. А сейчас он был абсолютно беспомощен и бесполезен. Не вовремя, очень не вовремя. Постоянно с ним больным сидел Комуи либо Линали. Подозрительного Ноя, Микка, к нему не подпускали. Ходил тихий, но вполне правдоподобный слушок, что до такого состояния его довёл именно Тикки. Вот только тот не подтверждал и не опровергал подобных версий, словно ему плевать на мнение всех и каждого. Даже на мнение Мояши, от которого зависело состояние его рассудка. Второй больной, которым по некоему издевательскому закону мироздания стал ещё один Ной, который, вроде бы, как Ной ещё и не пробудился, был тоже очень слаб. После долгой комы его тело оказалось совершенно неспособным помочь своему хозяину хотя бы ходить. Есть он тоже решался далеко не всё, и вскоре на Ковчеге появился человек, которого можно было считать поваром. Потому что Алма Карма нашёл не только огромную кулинарную книгу, но и в глубине себя самого он отыскал ещё превосходный кулинарный талант, который, даже несмотря на отсутствие опыта, позволял экзорцистам каждый день благодарить - подумать только - смущающегося Алму за вкусный обед и ужин. Организованного завтрака здесь как такового не было. Каждый ел утром что хотел и что находил в огромном, кажущимся бездонным хранилище. Мысль о том, что надо бы поговорить с Алмой, не раз приходила к мечнику в голову, но тот постоянно был занят чем-то другим. Например, беседой с Мугеном, которому пришлось объяснять очень-очень многое. И Канде пришлось почти пять часов вытягивать из замкнутого, молчаливого создания слово за словом. Видимо, он давно ни с кем не общался и забыл, как это делается. Да и ещё при жизни тоже был не особо разговорчив и предпочитал тихонько отсиживаться в сторонке в одиночестве или с кем-то одним, а не ввязывать в авантюры со своими Соседями. Шаргни, а Муген раньше звали именно так, хотя он был совершенно не против Мугена, рассказал уже довольно подробно, что раньше, очень-очень давно существовали некие восемь существ, объединённые одним Домом, который хранила и оберегала от всех бед хранительница — Фодли. Их было восемь, они были разными, но они всегда были вместе. И каждый из них как-то дополнял их компанию, их Дом. Потому и значения их имён обычно имели противоположные среди Соседей (так они называли друг друга). Они сами уже не помнили, откуда пришли, но, кажется, были едва ли не древнее людей. Они не воспринимали их всерьёз, видели их взлёты и падения и, кажется, жили в ту эпоху, которой, по представлениям современных учёных, вообще не существовало. Об их происхождении и предназначении сказать было ещё сложнее. Они просто ждали так называемого Нового. Того, что очень редко происходило с их Домом, переводя их на новую ступень эволюции. Сейчас Муген уже не так хорошо, как когда-то, понимал всё это. Но знал, что, скорее всего, Новое было связано с людьми. Про Клан ничего нового рассказать не мог. Лишь то же что и раньше, что когда-то они не были врагами вообще. До того самого дня, когда их предала Нрид, - самым близким по значению современным словом было слово «Утопия». Она много времени проводила вне Дома, постоянно общалась с людьми, стремилась как будто облегчить их жизни и очень любила радость и счастье, которое могла дарить людям, благодаря силе своего очарования. Она предала Дом, напала на Клан, когда те были ослаблены, что было просто непростительно, а затем начала по одному пленять своих же Соседей. Они потеряли свои жизни, потеряли свою материальную оболочку. По их подобию было создано сто кристаллов, сто неких существ или просто могущественных сгустков энергии, которые ныне называют чистой силой. Оно было вроде тюрьмы, некое приспособление в форме куба, которым управляла Нрид, и была почти всемогущественна. Вот только она не рассчитывала, что именно в этот момент будет развязана война с Ноями, что куб будет уничтожен, но не уничтожены цепи и связи на каждом кристалле, что она на некоторое время потеряет силу, и всё пойдёт не совсем, так как задумывалось. Муген помнил не всё. Более того, он утверждал, что помнил лучше и больше до кристаллизации. Кажется, у него даже было какое-то предположение на этот счёт, но Канда ещё не научился разбалтывать своего странного собеседника настолько и довольствовался лишь тем, что есть. Обо всём этом можно и нужно было бы хорошенько призадуматься, но Канда не считал, что рассказанное важно сейчас. Важнее был тот факт, что чистая сила Мояши оказалась не просто чистой силой. Но одной из этого Дома, неким Агерту. А значит, не удивительно, что ему так сложно подчинить её. Кстати, гнев и негодование Мугена к Агерту утих, и, кажется, ему было очень стыдно вспоминать о сказанном. Канда, во избежание повторений приступов молчанки, решил быть максимально тактичным и обходительным. А потому, когда разговор подошёл слишком близко к упоминанию имени Агерту, и Муген стал запинаться, Юу просто оборвал этот разговор, переведя его в совершенно другое русло. Он вообще в последнее время всё чаще ловил себя на том, что никогда в жизни не сдерживал так долго и так упорно рвущиеся с его языка ругательства и язвительные реплики. И всё это ради таинственного, стеснительного существа, которое могло быть древнее человечества!! Ситуация смешила и сбивала с толку. Но никакой неприязни к Мугену из-за открывшихся фактов не возникло. Напротив, они как будто сблизились. Странно, сблизится со своим мечом... Вот уж где Лави точно нашёл бы повод для парочки глупых шуток. Судьба Лави мечника… беспокоила. И Канда не брался точно ответить, когда это началось. Когда именно образ назойливого рыжего болтуна перестал вызывать у него раздражение и неприятие, когда он осознал, что думает о нём как-то подозрительно часто и много, что не даром, скрипя зубами, позволяет ему кричать на всю столовую его имя. Но он отлично помнил момент, когда понял, что улыбающийся, наблюдающий за игрой в шахматы, устроившийся в совершено неприличной позе на столе Лави привлекает его именно в сексуальном плане. Тогда Канда с неожиданной ясностью понял, что харакири это неплохой выход. Но у него всё ещё был поиск человека, к которому Канда испытывал пусть и давно позабытые, прошедшие через заслон времени чувства. Чувств к Лави он не испытывал. По крайней мере, он так думал. Сейчас, когда перед ним повис нелёгкий выбор, задача, решить которую не давала слишком сильная тревога, Юу никак не мог определиться, что делать дальше. Всего несколько часов отделяли его от того момента, когда Роад Камелот будет ждать Мояши в определенном месте, а тот валяется совершенно недееспособный. И Канда даже не знает, где именно его ждёт Роад! Она сказала, что это будет первое место встречи с мелким, но Канды тогда не было. Более того, несмотря на то что его память была неплохой, он всё равно не мог вспомнить, после какой миссии было объявлено о первой встрече с Ноями. — «Город с остановившемся временем», — подал голос личный компаньон Юу, и парень, вздрогнув, распахнул глаза. Он настолько задумался, позабыв, что сидит на одной из стен Ковчега, скрываясь здесь от слишком назойливой Линали, что внезапно решила поболтать о нём самом. И что он ей должен сказать? Что у него из головы не лезет другой парень, и что… и что этот поганый Кроль ещё и влез в глобальные неприятности?? Если после такого она всё-таки отстанет, наверное, стоит попробовать. А всё из-за Алмы, над которым девушка взяла шефство, опасаясь, что тот может свернуть на путь разрушения и мести. Канда был более чем уверен, что Линали волнует душевное состояние Кармы, и из-за этого она хочет, чтобы они обо поговорили друг с другом и всё решили. Юу не видел в этой никакой необходимости. Для него это было почти неудобно, он ощущался себя едва ли не виноватым в чём-то перед Алмой. Чувство вины не было для него новым, но признавать свои ошибки или промахи перед кем-то другим и тем более перед Алмой почему-то было совсем непросто. Он предпочитал считать, что их дороги разошлись и это было больно, но недостаточно. Алма и без того хлебнул немало особо мерзкого дерьма, и теперь мог бы пожить спокойно. И если уж Ли так неймётся, пусть она позаботится о нём и его дальнейшей судьбе. А Юу присмотрит за ним со стороны. Присутствие Ли возле Алмы раздражало и отпугивало Канду от Кармы ещё сильнее. Следовало подумать о том, что сказал Муген. — Ты уверен? — Да, — отозвался Муген, и в его голосе было удивление, как будто он уже и не думал, что Юу заговорит с ним, — тогда же они привели Миранду. Значит, это была та история. — И значит, кроме Мояши о месте первого появления может знать... Линали. — Ты так не хочешь её видеть? Канда должен был признать, что за последнее время Муген осмелел и теперь общался свободно на многие темы. И, кажется, особое удовольствие ему доставляла возможность болтать именно о жизни Юу, о его характере, чувствах, эмоциях. — Что ты там спрашивал? — поздновато спохватился Юу, припоминая, что Муген задал вопрос, а он не ответил. — Неважно. Я уже понял, что тебе плевать на Линали. Юу попытался понять, что он думает об этой девушке, но та воспринималась как просто хорошая знакомая. Та, которая не будет лезть в душу (хотя в последнее время она пыталась сделать именно это), та, которая знает о нём немного, несмотря на то, что часто оказывается рядом, та, которая раскрывала перед ним многие секреты. «Плевать на Линали» — непривычное определение, но, видимо, Муген был хорош в психологии, иначе как он так ловко и правильно оценивает состояние своего носителя? — Мне никто-не-знает-сколько лет! Чего удивительного в том, что я тебя разгадываю? — Снова подслушивал мои мысли? — сухо поинтересовался Канда, упираясь локтями в перила, без интереса разглядывая нижнюю улочку. Он находился на крыше, но крыша и ещё несколько выглядели почему-то как отдельная дорога. Верхняя дорога, проложенная по крышам. Раньше он в Ковчеге подобных архитектурных решений не видел. — Ничего подобного, я пользовался своим законным правом, — осветил Муген, а Юу поймал себя на мысли, что снова потерял суть разговора и не понимает, о чём идёт речь. — Слушай, как там тебя раньше звали? — Зови уже Мугеном, я не против. К тому же я отлично понял, что имена ты не особо уважаешь... Хотя к своему относишься очень даже трепетно! — Не важно, — Юу предпочел отмахнуть от подобных слов, чем пытаться как-то подействовать на Муген и начинать никому ненужный спор. — Вот ты же раньше был вполне самостоятельным, разумным существом, так? — Ну да. А теперь я сгусток не пойми чего, связанный цепью и другими путами и служащий подпиткой Сердцу. Что ты хотел узнать? — А так догадаться не сможешь? Муген откликнулся только после продолжительной паузы. — Это какая-то игра? Никогда ещё Юу не был так близок к тому, чтобы рассмеяться. — Железяка, прекращай тупить! — И не называй меня железякой, я твоё оружие, твоё сердце, часть тебя. Это точно! Ты что, частично железный? — Думаю, что кое-кто наверняка подтвердил бы такую теорию… — обронил Канда, практически не заметив, как он это сделал. А Муген не спешил с ответом. — По крайней мере, ты ничего не отрицаешь и, откровенно говоря, шокируешь меня этим фактом. — Не отрицаю чего? — подпирая подбородок рукой, невнятно поинтересовался Юу. Хотя ответ на этот вопрос он знал. И никто и ничто не смог бы заставить его дать ответ: почему он продолжает этот никому не нужный разговор. — Своих.. — Судя по звукам, в голове Муген замялся и забуксовал, не зная, как сказать лучше, — своего.. своего влечения к Лави. Голос Мугена дрожал. На мгновение Канда действительно задумался о том, чтобы выбросить Муген подальше от себя, но не был уверен, что теперь, когда тот стал кристаллическим, это будет иметь хоть какой-то эффект. — Знаешь что, — вкрадчивым тоном начал Канда, специально приостанавливаясь, чтобы дать Мугену представить, что он может с ним сделать. — Н-нет.. Хотя догадываюсь, я лезу не в своё дело, да? — Ты удивительно догадлив. Я испытываю некоторые очень странные чувства к Лави. — Канде приходилось прилагать немало усилий, чтобы его голос во время рассуждений звучал холодно и отстранённо. — Может быть, эффективней всего будет дать его убить? Тогда всё встанет на свои места. Муген нервно икнул. Звук получился забавный, и Юу смог от души позлорадствовать, но всё ещё сдерживал себя. Всё-таки медитация - лучший помощник и советчик в контроле над эмоциями. Муген продолжал молчать и только булькал о чём-то на заднем плане, а Юу, уверенный, что в своём смятении он не сможет прислушаться к чужим мыслям, расслабился и позволил себе самому попытаться решить эту проблему. Лави. Лави, которого надо было вытащить из западни. Лави, к которому он испытывал… что-то большее, чем просто влечение. Лави, который был парнем и который бегал практически за любой встретившейся на дороге девицей. Лави, который был книжником и который не имел права на длительные серьёзные отношения. Всё-таки немного интересно, мог ли Канда выбрать кого-то ещё более неподходящего для роли своего.. своего… Нет, он всё ещё не был настолько уверен в себе и в том, что он испытывает, чтобы признаться в этом хотя бы и самому себе. Всё было слишком неправильно и противоречиво. — Ты так и не ответил на мой вопрос, — желая отвлечься от не радужных мыслей, напомнил Юу — Ты так его и не задал, - ответил Муген почти с такими же интонациями. Канда почувствовал что-то вроде гордости. Ещё немного и дерзить открыто начнет. — Твоё настоящее обличие, что с ним теперь? — То, которое было давным-давно, до заключения? Ничего. Нет, его больше и никогда не будет. Если честно, то и меня скоро не станет. — В смысле? — терять Муген, своё оружие, в самый разгар войны Канда не собирался. Или Муген имел в виду, что сражения подходят к концу? — Меня скоро не станет. Можно сказать, что моя личность исчезнет, мои способности станут твоими. Теперь понятно? Нет? И кто из нас тут.. чего-то не понимает? Канда был более чем уверен, что в изначальной версии Муген предполагал обратиться к Канде с куда более грубым выражением. Но, видимо, пока не был готов. — Ты практически займёшь моё место. — А что с твоим местом? Меня интересует, что я от этого получу и чем мне это будет грозить! — разжевал Юу, чтобы Муген понял, что у него спрашивают, и не разводил здесь демагогий. — Сложно сказать. Возможно, очень долгую жизнь… — Это угроза или поощрение? Муген рассмеялся. А Юу весело не было. Что-то словно щелкнуло в его голове, некое понимание, ключ к одной не совсем его загадке. — Значит, я должен буду принять твои способности, а твоя личность? — Она раствориться внутри твоей. От неё мало чего останется, некоторые черты и, возможно, инстинкты. — Тч, я стану идиотом, не способным сказать слова и обижающимся на правду? — фыркнул Юу, разворачиваясь и направляясь к основному зданию, небольшой башне, из которой вела дверь прямо в комнаты управления. Именно оттуда быстрее всего можно было попасть к Аллену. — Нет, конечно, от меня тебе мало что достанется: инстинкты некоторые, не человеческие, ощущения и что-то подобное. Да. — А может случиться так, что ты, к примеру, начал бы поглощать мою личность и меня вообще? — Нет, — в голосе Мугена открыто читалось чистейшее изумление. — Конечно же нет! Подумай сам! Мне бы пришлось менять всю структуру твоего тела, чтобы оно выдержало меня, потом вселяться в твоё сознание и перестраивать.. и.. это нереально. Всё будет уничтожено, и я, и ты… а к чему ты это спрашиваешь? — К Агерту вашему… — Ой… Канда быстро прошмыгнул в комнату управления, мельком отметил расположившихся там Четырнадцатого и Линали и прошёл дальше. На оклик девушки он не ответил. Эта дверь вела только к комнатам Аллена, так какого чёрта ей спрашивать, куда он направился? Презрительно фыркнув, он продолжил свой путь, притормозив только у двери. — Я был не справедлив к Агерту, — наконец-то произнёс Муген. — Сейчас не время для задушевных бесед, — грубовато отозвался Юу. Он почти ощущал себя какой-то нянькой, вытаскивающей ребёночка из неприятной и глупой ситуации. Но у Мояши действительно гороховые мозги, если он ничего не понял! И плевать, что Канда обладал большей информацией! Он толкнул дверь, пробираясь в небольшую комнату с зашторенными окнами. Хотя, учитывая, что недавно Уолкер перестал даже видеть, это было несколько странно. Сам больной ожидаемо расположился на неширокой кровати под сбившимся пуховым одеялом, которое недавно опять использовали для того, чтобы сбить жар. Выглядел Уолкер откровенно жалко. Даже более жалко, чем новый НедоНой. К тому же странно затвердевшая и приобретшая буроватый оттенок кожа на плечах, на шее, немного на висках… В общем, Аллен смотрелся странно. А Канда, вспоминая, что должен рассказать этому мальчишке, почувствовал что-то вроде раздражения: никто не может гарантировать, что Уолкер ещё хоть что-то слышит. Неуверенно замерев на пороге на пару секунд, Канда двинулся к кровати и с некоторой долей удивления обнаружил, что с другой стороны, уронив лицо в постель и разбросав листки бумаг по полу, сопит Комуи. И как только не задохнулся в такой позе? Канда едва удержался от того, чтобы фыркнуть, и остановился рядом с Алленом. — Ну что, Мояши, допрыгался? Губы подростка тут же изогнулись в едва различимой улыбке. — Что? — прозвучало почти не слышно, но сразу стало понятно, что соображает Уолкер нормально. Понял, что просто так Канда сюда приходить бы не стал. — Захлопни рот, тебе это вредно, и слушай. — Улыбка Уолкера стала ещё более явной. — Твоя чистая сила не совсем обычная. Она такая не единственная, но она имеет что-то вроде личности и силы, которая, вообще-то, должна быть поглощена тобой. Сейчас всё происходит наоборот, и даже такой имбицил, как ты, уже понял, к чему это ведёт. Твой Учитель, как ни странно, отдал тебе важную записку. Там было написано имя твоей чистой силы. Но, если всё верно… — Юу перевёл дух - он редко болтал так много, да ещё и стараясь втолковать что-то кому-то. Роль просветителя была ему чужда, и тем сложнее было сосредоточиться на том, чтобы закончить, а не оборвать всё одним единственным тч. — Пошевели своей извилиной. Тебе нужно понять, что происходит. Тебе надо связаться со своей атрофированной чистой силой, и, возможно, твой не менее атрофированный мозг справится с этой задачей! Канда резко отвернулся, планируя оправиться прочь, но потом решил напомнить. — Агерту. Это имя твоей чистой силой. — И Агерту сейчас очень слаб, — раздался голос в голове Юу, — он отдал свои силы Алфу. Нас ведь предали дважды. Юу лишь сильнее сжал зубы, обернулся посмотреть напоследок на Аллена, пытаясь понять, что теперь делать дальше. До отправления на встречу с Роад осталось всего лишь шесть часов. При этом Мояши был в абсолютно неподъёмном состоянии, и был ни на что не способен. И тем более не способен на то, чтобы отправиться выручать книжника. Получалось, что Юу нужно было что-то вроде плана. И при этом он знал, что лежащий за стенкой Мояши при смерти, и что ему надо вдолбить в мозг хоть что-то. Идея была всего одна. — Что ты говорил про второго предателя? — тихонько поинтересовался Юу, не спеша выходить в комнату Управления и при этом пытаясь понять, где сейчас находится Тикки Микк. — Есть кое-что тревожное в рассказе того же Бро-оза о вашем проникновении в Орден. Чистая сила, которая ходит сама по себе. Я более чем уверен, что это кто-то из нас. И я так же уверен, что у него не могло сохраниться его прежнее тело. Даже оболочка Бро-оза была ослаблена просто из-за того, что были заключены в цепи все мы. Вряд ли я смогу ответить, когда мы были в кубе, мы мало чего понимали. Но тот, кто напал на Бро-оза, скорее всего, наш сосед. И он каким-то образом полностью подчинил себе сознание носителя. Подчинил, а не поглотил. — Это я уже понял. Канда пытался понять, в какие же проблемы они все влезли. Радовал тот факт, что скоро и Мугена, и Бро-оза не станет. Настораживало то, что, по их словам, именно они, люди-экзорцисты займут их места. И чего это им будет стоить, никто не уточнил. Так ещё и пять с половиной часов осталось до встречи с Роад, а он понимал, что лучше бы подобраться туда заранее, но до сих пор не выяснил даже, куда именно идти. Мояши едва разговаривает, да и тревожить его этим всем не хотелось. Оставалась Линали, но она тоже в последнее время настораживала. Да ещё и Мояши, и вся эта чистая сила. Решительно толкнув дверь и проходя в комнату управления, первое, что заметил Канда, так это отсутствие Линали. — А где Ли? — Отошла куда-то, к Карме, наверное, — отозвался Четырнадцатый, поднимая хмурый взгляд от каких-то бумаг. Общество изувеченных и недееспособных какое-то. Вот тоже почти калека, ходит здесь болезный, тоску наводит. Даёт всем знать, что что-то знает, но никому никогда ничего не расскажет. Потому что ему не выгодно. — А тот Ной? — Местонахождение Тикки Микка Канду действительно волновало. Если раньше за ним, вроде бы, Аллен присматривал, хотя как бы мог без чистой силы, то теперь тот и вовсе бродил без присмотра. Неа уставился в никуда, взгляд его на мгновение потерял осмысленность, а потом он заговорил: — На нижнем уровне. Канда кивнул самому себе. Жаль конечно, что Ли опять нет, но, несмотря на то, что парень никогда не верил в судьбу, сейчас ему казалось, что это знак свыше. Линали нет, а вот Неа Уолкер, человек, который может управлять Ковчегом, сидит здесь тоже без присмотра, между прочим! А если бы он вдруг решил вернуться к себе в семью, что бы с ними всеми случилось? — Открой мне врата в одно место. В глазах Неа отразилось искреннее удивление и непонимание. — Рядом с бывшим центральным отделением есть небольшая заброшенная деревушка. Надо попробовать поймать кое-кого и расспросить как следует.