Удача на двоих.

Аллен Уолкер хочет его увидеть, сообщил Неа. Он застыл в дверях, старательно цепляясь всеми конечностями за косяк и стараясь не сползти окончательно на пол. Было очевидно, что подросток дико хочет спать, он был слишком слаб, чтобы бодрствовать хотя бы четырнадцать часов в сутки. А уж тот факт, что его тело всё ещё было очень слабым, был известен всем и очень давно. В то же время Неа продолжал в меру нагло отстаивать свои права на безоглядный, круглосуточный труд и продолжал неизбежную борьбу со слабостью, сном, недомоганием и прочими прелестями его состояния. Неа Уолкер был утомлён, но до посинения просиживал за своими странными бумагами, где не было ни слова на общеизвестных языках, тексты которых прерывали сложные схемы и пентаграммы, столбцы чётких таблиц и долгие формулы непонятных вычислений. Чем занимался Четырнадцатый Ной? Никто не знал, но Тикки видел экзорцистов и понимал, что все они предпочитают держать будущего Ноя с силой, способной убить практически всю семью Графа, условно на своей стороне. Да и говорят ведь, что самых опасных личностей - не важно, противников, нейтралов или даже товарищей - лучше держать поближе к себе. Авось сможешь понять, что он замыслил, до того как сдохнешь от ударной волны готовящегося подрыва. Неа Уолкера боялись. И боялись вполне заслуженно. С ним не особо беседовали, относились настороженно, но даже та парочка слов, бросаемая им в сторону экзорцистов, были подобраны и подогнаны под ситуацию настолько филигранно, что уже все были уверены — Неа Уолкера победить действительно сложно. А тот факт, что он лишь намекает на свои знания, но не торопится ими делиться, и как будто прощупывает почву, просматривает состав собравшихся здесь, и вовсе приводили почти в трепет. И при этом ничуть не раздражал. Как Четырнадцатому удаётся так сложно балансировать между неприятием и доверием, набивая себе цену и вызывая уважение? Тикки встречал разных политиков. Но такого странного поведения ни у кого из них не было. Взять хотя бы Шерила. Дар отразился и на его характере, ему было мало эфемерности слов, предложений, банального обливания грязью. Если он хотел кого-то утопить, выступая на политической арене, то делал это не только там. Чего стоит правильно подстроить, ввернуть в нужные слои парочку акума и надавить на нужных людей, чтобы соперника уже через пару недель жестоко линчевала какая-нибудь экстремистская группировка. Алчность жаждал крови, убийств, мучения. Ему доставляло удовольствие брать людей под свой контроль и уничтожать.. Уничтожать как своими руками или даром, таки и чьими то чужими. Был ещё Мудрость. Его тоже можно было назвать человеком или, скорее, Ноем довольно умным. Он тоже решал конфликты довольно странным путём, но тут тоже всё чаще пользовался своим даром: подставные воспоминания, искажение восприятия, амнезия или слабоумие, если надавить чуть больше, чем рекомендуется. При этом Мудрость был в некоторой степени труслив, видно потому, что был достаточно разумен, чтобы понять, что пока представления Графа выходят неудачными. А так как он по боевой части был профаном, и достаточно было просто повредить его демонический глаз, чтобы сделать почти беспомощным, то он поступал и рассуждал вполне здраво. А это было… не принято в семье Ноя и несколько сбивало с толку. И вот, наконец-то, Тикки Микк встретил Неа Уолкера, четырнадцатого Ноя. Который пока совершенно отлично обходился вообще без сил. Справлялся со всеми проблемами голым интеллектом, силой внушения, харизмой и, возможно, знанием таких секретов, какие никому и не снились. Тикки был уверен, что, окажись в подобных условиях любой другой Ной, никто бы не смог вывернуть ситуацию себе на пользу. Более того, он хоть и не помнил, но теперь был практически уверен в том, что Неа убил своих родственников не только силой своего дара. О нет, этот гад оказался довольно хитёр. И вот уж действительно вполне мог бы оправдать курсирующие в семье слухи о том, что он желал занять место Тысячелетнего Графа. Потому что если он вытворяет подобное сейчас, то что будет, когда он вернёт силу Ноя? В общем, Неа Уолкер, сейчас привалившийся к косяку, вызывал у Тикки довольно тревожные ассоциации и мысли. Но за свою шкуру Тикки совсем не переживал. Либо это было внутреннее чутьё, либо это сам Неа внушил ему ложное чувство безопасности. Тикки чувствовал себя рядом с ним спокойно. Настолько спокойно, словно мог доверить ему жизнь. — Ну так что? — решил уточнить Неа через некоторое время. А Тикки было почти стыдно признаться, что он даже не думал над его словами. С некоторых пор он опасался приближаться к Аллену, когда он в таком больном состоянии. Мало ли когда у него крыша поедет? Не смотря на то, что собственные нападения на юношу становились всё мягче, Тикки ещё и раздражал тот факт, что Аллен Уолкер настолько слаб и беззащитен. И как будто сломлен. — Мне казалось, он не разговаривает. — Кажется, методы Комуи Ли всё-таки приносят пользу. Его физическое состояние пока медленно, но улучшается. Хотя мутации не проходят. С другой стороны, они и не перекидываются в глубь, что тоже хорошо. Значит, Аллен уже может говорить и хочет его видеть. Тикки отвёл взгляд от Неа, продолжая тянуть время. Вся эта история.. была ему неприятна. Что-то пошло не так. Что-то странное. Ему казалось, что эта чистая сила.. Будто бы он был с ней знаком, но разве такое реально? И будто бы уже раньше что-то такое было.. Неа фыркнул, вновь привлекая к себе внимания и разворачиваясь в коридор. — Там как раз нет обоих Ли. Ну вот, всего-то одна фраза, а тут же заставила Тикки подняться из положения полулёжа, в котором он устроился на небольшом диванчике прямо под окном. Не испытывая недостатка в свете, он лениво почитывал различные свежие газеты, причём с таким удовольствием, которого он от себя даже не ожидал. А ведь раньше вся эта официальная пресса наводила на него тоску. А сейчас, проведя некоторое время в изоляции, ему было очень интересно, что происходит снаружи, и он наконец-то начал ещё и читать между строк, а не просто принимать то, что было написано на марких, тонких страницах газетных изданий, листовок и призывов. Частенько газетчики продавали не только газету, но и вкладывали внутрь за определённую плату различные листовки политического или рекламного характера. И в кои-то веки он читал и разбирал всё это с жадностью. Но сейчас, сейчас он собирался немедленно отправиться к Аллену. Раз уж его надзирателей, которые ревностно охраняли раненого экзорциста, нет поблизости, то почему нет? У замершего у стены Неа, Тикки просто не смог пройти мимо и помог добраться обратно до комнаты управления. Как с Четырнадцатым связался Аллен, если Неа всё время сидел здесь, он спрашивать не стал. Возможно, Уолкер задействовал связь по Ковчегу какую-нибудь, чтобы связаться с другим Уолкером? Называть Аллена или Неа по фамилии теперь было неудобно. Усмехнувшись своим мыслям, Тикки отправился навстречу судьбе, навстречу своей личной маленькой Немезиды. Комната Аллена была всё также затемнена. Когда у него начало пропадать зрение, свет резал глаза, возможно, сейчас они снова начали приходить в норму, и так же восприимчивы. Тикки спрашивать не стал, решив увидеть всё сам. И сейчас он убедился, что Аллен выглядит всё ещё очень болезненно. К тому же за дни, когда он практически не мог есть, он просто катастрофически похудел. Действительно, одни кости, обтянутые тонкой, белоснежной кожей, всей испещрённой старыми шрамами… Очень многие оставил здесь он сам. И они были видны до сих пор, даже там, где кожа огрубела и стала принимать буроватый оттенок. Правая рука юноши всё больше начинала напоминать левую. Только креста не хватает. Но стоило Тикки подойти ближе, как он понял, что чёткого изображения креста нет теперь и в левой руке. Словно чистая сила растеклась по венам измученного человека, не готового принять в своё тело столь мощный яд. Как же легко оказалось его сломать и изувечить. Перед Тикки всего лишь человек. Ной успел забыть об этом, и сейчас, смиряя вновь полезшие наружу тёмные инстинкты, на время отвёл взгляд, тяжело сглатывая. Почему Уолкер привлекает его даже в таком плачевном и непривлекательном виде, он сказать не мог. — Ну и что ты там встал? — сиплый, но твёрдый уверенный голос Аллена вырвал Тикки из размышлений и заставил улыбнуться. Ресницы юноши дрогнули, и он приоткрыл оба глаза. Всего одна фраза полностью уверила Тикки Микка в том, что Аллену действительно лучше. А тот факт, что он осмелился пригласить к себе Ноя и собирался говорить с ним в одиночестве, говорил о присутствие духа, которого Тикки давно в нём не наблюдал. — Хотел меня увидеть? — Я хотел увидеть хоть что-то, — заметил Аллен, снова прикрывая глаза, — но никак не твою морду. — Лицо, ты хотел сказать, — собственный голос был тихим, спокойным и мягким. Тикки знал, что это напугает Аллена гораздо сильнее каких-либо угроз. И на сером лице юноши действительно что-то дрогнуло. — В прошлый раз ты так и не ответил на мой вопрос. Вопрос о том, как ты пробудился. Тикки уже успел забыть о том, что такой вопрос вообще был озвучен. И что у их прошлого конфликта было такое начало. Елозить и уходить от ответа в этот раз он не пожелал. — А что я за это получу. — Ах да… Буду должен, — вздохнул Аллен, — уверен, что сейчас ты не можешь предложить, как мне стоит расплатиться с тобой за эту информацию, ведь так? — Нет… — Тикки задумчиво присел рядом и очертил ногтём круг по потемневшей коже юноши. — Хочу знать, что ты мой… Впрочем, мы ещё вернёмся к этой теме. Что именно ты хочешь знать? — Как это произошло, — сухо ответил Аллен. На последнем слове его голос сорвался, он закашлялся, пытаясь приподняться, и Тикки помог опереться на свои руки и сесть. Правда у Ноя тут же перехватило дыхание, стоило ему только коснуться пальцами горячей спины, которую скрывала лишь тонкая ткань рубашки. Промелькнувшее было желание надавить со всей силы или ещё каким-либо образом причинить боль отступило само по себе, так и не успев толком сформироваться. А Аллен напряжения Тикки не заметил, не в том он был состоянии. А вот когда Тикки почти покровительственным жестом прижал его к собственной груди, помогая усесться поудобнее, юноша напрягся. — Все Нои в принципе пробуждаются одинаково. Процесс довольно болезненный, он всё-таки сильно перестраивает тело, создавая вторую ипостась. — Тикки говорил медленно, не торопясь, но и не прерываясь. Чтобы Аллен не спохватился и не запротестовал против такого положения. Юноша ощущался хрупкой куколкой, которая была сейчас в полной его власти. И при этом могла бы и дать отпор. Оказалось, что помогать зависящему от него Аллену, дарить ему свою милости почти так же приятно, как и причинять боль. Это бесспорно возбуждало, зарождало желание обладать во всех смыслах этого слова. Возможно, из-за своей Ноевской сущности он слишком однобоко начал принимать этот мир: помнил лишь о разрушающих действиях, только о причинении вреда. А всё может быть даже проще. Если сидеть вот так в обнимку, поглаживать напряжённые плечи заинтересованного Малыша и ощущать его страх практически на кончиках пальцев. Просто великолепно. И единственная мысль в голове о том, что предложить Аллену. — Как ты, возможно, знаешь, процесс это недолгий. Да. Максимум — минут пятнадцать. Боль начинает разрастаться во лбу. Сначала незаметная, тупая, так может продолжаться около десяти минут, а потом тебя накрывает, открываются стигматы. Начинает выкручивать всё тело. Ну а потом ты уже открываешь глаза в разгромленном помещении, повезёт, если без трупов, и вспоминаешь, кто и что ты такое. Обычно почти сразу же за тобой является Граф, чтобы в первую очередь убедиться, что член семьи хорошо принял свой дар. — Откуда разгром? Судя по всему, Аллен не собирался напрасно тратить силы и спрашивал только суть того, что его интересует. — Пробуждается не только Ной, раскрывается его дар. Все люди, что находятся в этот момент рядом, например, побежали оказывать помощь, ведь ты же рухнул от боли, будут убиты. Кое-кто у нас даже называет это кровавой платой. Мол, это даже хорошо, если кого-то убьёшь, лучше дар развернётся… Вот например, когда Мудрость пробудился, он был посреди улицы, и к нему подбежали, вроде бы, несколько полицейских... Ну, хранителей правопорядка, в общем. И им снесло головы. Просто взорвало, так бы, скорее всего, просто помешали, а они ему ещё и в образовывающийся глаз демонический пялились. Мне вот повезло в некотором смысле, я был не дома, околачивался в каком-то здании, по-моему, пытался выбить зарплату, и там не только людей, там ещё и пару стен снесло, но очень странно. Просто как ударная волна прошла, вот только она никого не ударила. Просто откинуло в стену и людей, и предметы, и что-то свободно пролетело через что-то. В одном пареньке стул застрял, парочка оказались в стенах. Я сам через пол едва не пролетел. Вот так вот. Предаваться воспоминаниям было довольно странно. К тому же Аллен как-то подозрительно молчал, и при ближайшем рассмотрении оказалось, что он усиленно над чем-то думает. — Что за дар Четырнадцатого? — Это знает только Роад да Граф, больше никто не помнит. Хотя, возможно, что-то знает прохвост Тринадцатый. Кстати, странно, что он затих. — Мы затихли. Не пересекаемся. — Аллен произнёс эти слова, почти не разжимая губ, но прозвучало отчётливо. «Прямо талант чревовещателя» — подумал Тикки, параллельно размышляя о том, что надо бы перестать пялиться на бледно-розовые, едва дрожащие губы Аллена, но желание прильнуть к ним в поцелуи, осторожно раздвигая и проникая внутрь, было сильнее его. Да и Аллен не больно сопротивлялся. Только шокировано и немного испуганно распахнул глаза, когда Ной прильнул к его губам в осторожном, едва ласкающем поцелуе. Для него это было ново. Для Тикки, впрочем, тоже. Никогда не считал, что подобные совсем невинные поцелуи, во время которых скорее просто трёшься о губы партнёра, могут доставить такое удовольствие и вызвать отчётливую дрожь возбуждения. К тому же пытаться сдержать урчащую от нетерпения тёмную сущность оказалось так же интересно. Он даже не стал углублять поцелуй. Просто прошёлся по губам юноши языком, слегка их раздвигая и пробуя на вкус. Что-то солоноватое. И отнюдь не от слёз. Просто вкус оказался странным, совсем не сладким, как бывает во время поцелуя с различными тонкостаными девицами или пошло улыбающимися пареньками. Что-то совсем другое. Но разобрать он не сумел. Оторвавшись от юноши раньше, чем тот начал отталкивать сам, он встретился с перепуганным взглядом серых глаз. Склеру испещрили тонкие красные ниточки, зрачок был расширен, а в уголках собирались слёзы. Такой ранимый. Странно, ему нравилось ломать Аллена Уолкера, непокорного бойца-экзорциста. Но Аллен жертва, Аллен, что серьёзно болен и беспомощен, требовал совсем другого отношения. И был всё так же интересен. — Откуда я это знаю? — тихо спросил Аллен. Разумеется, Тикки не понял, о чём идёт речь, а Уолкер, прижав руку к губам, испуганно отвёл взгляд, вперив его в смятые простыни, с явным трудом пытаясь сдержать эмоции. Лучше бы психанул, расслабился, выдал всё, что наболело.. Или нет. Возможно, подобный всплеск эмоций снова заставит его активировать Клоуна, и эта активация будет последней. Пусть лучше держит всё это в себе. Так безопаснее. — Знаешь что? — Я помню, как ты приставал, — отозвался Аллен, так и не поднимая взгляда. Тикки едва удержался от замечания, что, вообще-то, он не в первый раз к нему полез, но решил, что не время. — Но это не мо… — мальчишка снова закашлялся, наконец-то поднимая на Тикки дикий, почти безумный взгляд. — Это чистая сила! Ты приставал не ко мне, а.. — Я приставал к чистой силе? — почти по слогам переспросил Тикки с совершенно постной миной. Откуда в голове Аллена мог взяться такой бред, и могло ли это быть чем-то вроде инстинкта самосохранения? Может, его память начала давать сбой в местах, которые ему не нравятся? А Аллен дрожал. Ощутимо так и пытался отодвинуться от него. Микк сразу же поднялся с кровати, приподнимая руки и показывая, что больше даже не касается его и не пытается что-то сделать. А мысленно отчитал себя за безалаберность: чего ему стоило просто постоять в сторонке и рассказать то, что хотел знать Малыш? А вот теперь у него странная истерика и помутнение рассудка!! — Аллен!! Тревожный окрик раздался со стороны двери одновременно с затормаживающим стуком каблуков. Мгновение, и Тикки Микк полетел в стену. — Какого чёрта ты здесь делаешь!?! Оказалось, что это прибыла Линали Ли. — Линали, я позвал его поговорить! — довольно громко заметил Аллен и, кажется, даже хотел, чтобы его услышали, но услышал его только Тикки, избиение которого выражавшееся во втаптывании в пол продолжилось. Он вовремя вспомнил, что может применить дар, и прямо через Ли, кровать Аллена и остальные предметы отскочил в другую сторону. Девушка к подобным трюкам была не приучена и едва не полезла через кровать, но вовремя сообразила, что там сидит больной. Больной с огромными от изумления глазами. Пришлось спускаться обратно на пол и осторожненько затирать на простыне оставшийся от каблучка след. — Прошу прощения, — сдавленно улыбнулась она. — Я позвал сюда Тикки поговорить, не надо его гонять. — Ты его защищаешь? Ноя? — Если его не будет рядом, то я сдохну, и, возможно, что моя болезнь всё ухудшалась именно от того, что мы сидим в разных сторонах… — Аллен махнул рукой, едва не начав задыхаться на последнем вздохе, и замолк. Линали переступала с ноги на ногу, недружелюбно косясь на Тикки и заложив руки за спиной, но, видимо, новость, которую она принесла, показалась ей важнее. — Плохие новости из Ордена. Аллен вопросительно вскинул голову, тут же поморщившись, а Тикки насторожился. По его скромному мнению, рассказывать плохие новости больному человеку было вредно. Ли его точку зрения не разделяла. — После убийства Хевласки пропала абсолютно вся чистая сила, что там хранилась. Либо просто куда-то делась, либо… Ли снова осеклась, когда Тикки схватил её за шиворот, откидывая в сторону. Вид мгновенно побелевшего лица Аллена и сами слова Линали… — Ты что, тупая?? Кто ему сейчас будет о таком рассказывать? — рявкнул он на девушку, но та не зря считалась полноценной боевой единицей. И не зря была женщиной — упёртости ей было не занимать. — Аллен хотел знать о последствиях!! — Но не сейчас же его расстраивать, когда он только пошёл на поправку… Вон!! — Я не позволю Ною сидеть рядом с Алленом! Это из-за тебя!! — Это МОЙ Аллен!!! Ли, прижатая к стене, с изумлением таращилась на словно озверевшего перекинувшегося в тёмное обличие Тикки Микка. А Тикки Микк в это время пытался понять, поймут ли его экзорцисты или нет. — Видишь, а мы всего-то пару дней не виделись, а мозг уже вытек, — пробурчал Аллен едва слышно. Он уже улёгся, почти с головой закутавшись в одеяло, и его голос заметно дрожал. — Аллен… — начала было Линали. — А теперь оба ВОН!!! Мальчишка снова закашлялся и, кажется, едва скрывал своё совершенно разбитое состояние, но Тикки сумел понять, что он и Ли здесь ничему не помогут. Хватило всего одного красноречивого взгляда от доковылявшего на шум Неа, который просто указал на дверь рукой и прямо таки лучился презрением. — Вон, шуты гороховые. Довести выздоравливающего до могилы это, конечно, очень весело, но вы угробите мне сейчас племянника. Ни Тикки, ни Ли не нашли, что возразить. И Микк впервые слышал, чтобы Неа назвал Аллена племянником. *** У Канды было нехорошее предчувствие. Просто очень нехорошее предчувствие, когда он отправился в уже знакомую деревню. Он не знал, зачем он сюда отправился, почему решил, что найдёт здесь Кросса и что у того будет хоть какой-то ответ. Он просто ещё не решался признать перед собой, что отправляться вытаскивать Лави придётся ему. И это будет полностью его план и полностью его дело. Хотелось свалить ответственность на кого-то другого. Того, кто уже привык вот так лезть в самое пекло только ради мизерного шанса продлить чью-то жизнь. Теперь в этой нелепой роли оказался он. А ещё Канда точно знал, что ему нужен Аллен. И Муген тоже это знал. Вот только рассказывать не желал. Или, что вернее, не мог. Но суть сводилась к тому, что Агерту был очень важен для Дома. Под ногами хрустели первые опавшие листья, и Юу с большой долей изумления осознал, что, вообще-то, приближается осень. Трава начала жухнуть, некоторые деревья желтеть и облетать, становилось прохладнее. Странно, он даже не заметил, как быстро пролетело время. А оставшиеся до встречи часы грозили пролететь с огромной скоростью. — Таки припёрся. Канда вздрогнул и обнаружил позади себя как раз искомого Мариана Кросса. Выглядел тот как всегда безупречно, а выражение лица скрывала маска. Только походка была тяжеловатой. Похоже, всё ещё не отошел от ранения.. Ранения собственной чистой силой. Канда положил ладонь на рукоять Мугена, успокаиваясь, с ним такого точно не произойдёт. — А вы меня ждали. — Скорее ожидал. — Хмыкнул Кросс, не объясняя разницы между этими двумя словами. — Зачем искал? — Встретил вашего ученика, — довольно недружелюбно отозвался Канда, размышляя о том, стоит ли упоминать такие вещи, как нападение Сердца и пленение Лави. — И как он? — Тч, хреново. Мутирует под свою ручку. Откуда вы знаете их имена? Тоже из-за тесного общения с Хевлаской? Кросс непредсказуемо расхохотался. На оскорбленно возмущённое фырканье Канды только махнул рукой и успокоился. — Не важно, — не стал ничего объяснять бывший Генерал. — Значит, дурню несладко. Может ещё выкарабкается. А именно. Нет. Не от Хевласки. Что-нибудь слышно о Книжниках? Канда едва не вздрогнул. — Один пропал, второй пленён Ноями. А вот теперь вздрогнул Кросс. — И вытаскивать его должен по договорённости именно Мояши, его будет ждать Роад через какие-то четыре часа. — Вот оно. Значит, тебя он послал, чтобы вызнал, как ему на ноги встать за такой срок? Так я не представляю. У меня самого вон, Приговор как взбесился! — Уолкер не знает. Аллен, — уточнил Канда, прежде чем вспомнил, что Кросс не знает вообще-то о том, что по Ковчегу свободно разгуливает ещё и Четырнадцатый. — Будто бы их много, — проворчал Кросс, видимо, ничего не заметив, засовывая руку под плащ. — А значит, это ты.. Или как? А не важно, в прочем, кто из вас кого собрался тянуть и вытягивать. Не важно. Значит, Лави сейчас в беде. А он вообще жив? — Четыре дня назад был жив. — А его чистая сила? — Кросс так и не вынимал руки из-под плаща, будто искал что-то во внутреннем кармане, — разрушили наверняка, да? И точно она заложника-то приведёт? Хотя, это в её вкусе, скорее да, чем нет. Кросс вздохнул, а Канде даже не пришлось ничего говорить. — На, вот это отдашь своему Лави, — Кросс протянул извлечённый, знакомый уже свёрток. Если Канда правильно понимал, внутри находился Приговор Кросса. — Книжники, они такие твари, что к какой угодно чистой силе присосаться могут. Но только к одной. А если его уже уничтожена... Попыхтит и найдёт нужный язык. Правда, меня Книжник уроет за то, что я лишу его ученика, но пусть хоть живёт.. — Живёт?… Книжник уроет? Что значит лишить ученика? — Эта чистая сила достаточно сильна, но за ней могут наблюдать.. — А ещё она может убить этого Кроля просто когда он возьмёт её в руки! — Нет, она охотится на меня. Лави ваш, может быть, сможет вправить ей мозги. Так же как Аллен должен вправить мозги своей и разобраться с браслетами. А теперь топай отсюда. Нои, они опозданий не любят, ты же не хочешь получить своего книжника без рук да ног?