Удача на двоих.

От автора: Сегодня у меня большой день… Тарам-пам-пам! И почему-то именно я дарю вам этот небольшой подарочек в виде глав)) Надеюсь, они вам понравятся. Аллен был убит. Раздавлен, растоптан, потоплен, распластан, подавлен и вдавлен во все горизонтальные поверхности, на которых он находился так же в горизонтальном положении. Лечение чистой силы, которое взял на себя Комуи, неожиданно принесло свои добрые плоды, и уже отчаявшийся вернуться к нормальной форме Аллен понял, что мутацию действительно не отменить. Но можно её остановить, вернуть некоторую ясность рассудка и заставить органы чувств функционировать как надо. Правда, во избежание его всё ещё кормили в основном жидкой пищей, и, как оказалось, Алма неплохо справлялся со своими обязанностями повара. А его меню на каждый день вызвался составлять Комуи, чтобы вышло сбалансировано и не просилось обратно раньше времени. В общем, Аллен почти почувствовал облегчение от осознания, что проблемы отошли на второй план. Тогда-то он, дурак, маясь от скуки и непонимания, и вспомнил, что, вообще-то, был у них с Неа странный, незаконченный разговор. А с Тикки целая договорённость. Аллен был растерян. Вообще-то он уже не так как раньше стремился узнать, какая беда произошла с Неа. Всё-таки это личное, а о его семье того времени юный экзорцист почти ничего не знал. Но раз однажды он уже задал этот вопрос, и Неа не особо сопротивлялся возможности ответить, Аллен мог бы попытаться узнать обо всей этой истории. Может быть, прослушав чужие откровения, он сможет лучше разобраться в собственной жизни, вот о чём он думал тогда. К тому же он отчётливо понимал, что такая оторванность, изоляция от Тикки не может быть полезной. Что это может вылиться в большие проблемы. И ему нужна была только причина, чтобы суметь поговорить с ним тет-а-тет. Потому что позвать его просто так, без какой-либо причины Аллен опасался. Он всё ещё боялся Тикки, причинения были, но всё равно признаться в этом было стыдно. Чего ему бояться? Он без страха вступал в схватку с Тысячелетним Графом, он ввязывался во многие заранее проигранные битвы и боится, как оказалось, на самом-то деле всего одного Ноя. Ноя, который должен был постоянно находиться рядом. Сердце было чертовски проницательно и выбирало самых ужасных партнеров для своих браслетов. Оно могло бы даже собой гордиться. И Аллен связался с Неа и попросил его привести Тикки. Пока его решимость оставалась с ним. Пока он был готов. Но Тикки Микк вызывал странные двоякие эмоции. Он, вроде бы, и доверял Тикки, и желал удавить его. Это было неправильно. Как и его желание поговорить с Микком Он был напряжён на протяжении всего разговора с Тикки, и как ни пытался сосредоточиться на словах, ничего не выходило. Мысли путались, на заднем плане маячила идея о том, что решение лежит прямо перед ним, что что-то в рассказе этого Ноя и есть прямая подсказка к трагедии Неа. Тикки Микк утверждал, что Нои убивают находящихся рядом людей силой своего дара. Аллена зацепила эта фраза. Если что-то произошло в момент Пробуждения, то наверняка именно об этих жертвах стоило знать. А значит, теперь он был готов к разговору с Неа. Но всё снова пошло не так. Поцелуй Тикки пробудил ещё больше «не таких и не его» воспоминаний, юноша чуть не впал в истерику, ощущая, что его восприятие мира, его воспоминания, его эмоции и чувства словно раскалываются на две разных части, которые никак друг с другом не связаны и даже находиться рядом не могут. Это походило на раздвоение личности. Ему хотелось прогнать чужеродную для него часть. И осознание того, что это, вообще-то, старый, добрый Коронованный Клоун его состояния не улучшало. Он начал бояться и собственной чистой силы. Он боялся, боялся тех, кого бояться не должен был ни в коей мере. Это опять же было неправильно, как и всё его состояние в целом. Странно, но мысли о том, что подчиняться всему этому не стоит, посетили его головушку только после беседы с Кандой. Очень странной беседы с Кандой Юу, заявившимся к нему без приглашения и прошипевшим ему странную тираду. Как будто бы он беспокоился за непутёвого экзорциста. Неужели он был настолько занят, что проняло даже вечно угрюмого мечника? Но всё это было уже в прошлом. В настоящем Линали Ли всего пол часа назад громко хлопнула дверью, уходя из комнаты вслед за Тикки Микком. Он остался здесь, больной, немощный, ни на что не способный, готовый и дальше упиваться своим страшным состоянием. А в сторонке, у окошка, вместе с какой-то приключенческой книгой для лёгкого чтения устроился Неа Уолкер, так и не сказавший ему ни слова, после того как выпроводил гостей. Он не обратил внимания ни на то, что Аллен зарылся под одеяло, свернувшись в комочек, ни на то, что он явственно всхлипывал, как последний слабак. Узнал бы об этом Учитель — надавал бы по шее, заявив, что он не какая-то соплива девка. Учитель вообще неоднозначно относился к слезам, и если девочкам, девушкам и женщинам, по его мнению, плакать было разрешено, они более чувствительные и им надо давать волю эмоциям. А вот слёз мужчины, только если они не от сильной физической боли - тут уж сложно что-то с собой поделать - Кросс понимать не собирался. И наверняка назвал бы его ещё и ребёнком. Перед Учителем было отчего-то стыдно. С другой стороны, Учитель тоже был хорош, одно его исчезновение чего только стоит. Но хотя бы теперь точно жив. Не то чтобы Аллен мог поверить в такую простую смерть Учителя, но подобные мысли и разговоры напрягали. А теперь вот он был полностью разбит, всего лишь осознав, что, кажется, они с Алмой жестоко ошиблись и оставили Чёрный Орден вообще без чистой силы. Они помогли умереть Хевласке, и данный выбор Аллен тоже не считал правильным. В голове всё, конечно, смешалось, но не до такой степени, чтобы не понимать, что именно они натворили и к каким последствиям это всё может привести. Аллен почти поддался панике, которая охватила его, когда он услышал слова Линали. Потому-то и сорвался и закричал на обоих, чтобы они убирались. Чтобы можно было ненадолго укрыться одеялом и, растирая саднящее горло, не думать обо всём, что произошло. Он опять пытался ускользнуть, убежать от проблем, а ведь раньше никогда так не поступал. Когда Аллен спустя полчаса переживаний, тишины и мозготрёпки наконец-то вынырнул на свет божий, он уже почти решил, что со всем этим надо что-то делать. Надо точно разузнать, как именно зовут его чистую силу, а то он успел забыть, а ведь это, возможно, ему поможет, и приступить к делу. Аллен был полон решимостью, которой ему в последнее время так не доставало. Первым же, что он заметил снаружи, то есть не под одеялом, был Неа, который никуда из комнаты не ушёл, а ещё имел наглость приоткрыть окно и отодвинуть шторы, впуская в комнату неяркий солнечный свет, который больно резанул по глазам. С негромким стоном Аллен снова спрятал лицо под одеялом. — Оу, прошу прошения, — раздался негромкий голос Неа, затем скрип половиц и звук задвигающейся обратно шторы. Через полминуты Аллен снова, на этот раз очень осторожно, вынырнул наружу и удостоверился, что теперь ничто не мешает ему хорошенько осмотреться. Неа захлопнул книжку, попытался развернуть кресло, но оказался слишком слаб, а потом просто забрался в него с ногами, всё равно разворачиваясь к Аллену лицом. Им опять предстоял какой-то разговор. Но Аллен был благодарен этому Ною уже за то, что тот выгнал отсюда Линали с Тикки и не дал перерасти его истерике в нечто большее. Аллен мог не пережить этого «Нечто большего». — Как ты себя чувствуешь? Видимо сегодня Неа решил дать ему сразу несколько поблажек. Он сам начал разговор и сам поможет им определиться с темой. Неловко общаться с человеком, который сам выглядит младше твоего, а ведёт как старший. Но Аллен почувствовал, что пауза затягивается, и, прислушавшись к себе, попытался ответить правдиво: — Лучше, чем раньше. — Что планируешь теперь делать? Аллен недоумевающе моргнул. Неа так и продолжал прямо смотреть на него, не отводя взгляда. Его нельзя было назвать заинтересованным, равно как и жалеющим, расстроенным или как-то ещё. Он просто задавал вопрос. Вопрос, на который у Аллена не было ответа. — Я не знаю. У меня нет никаких планов на будущее, — Аллен снова пожал плечами. — А сдохнуть, не собираешься? Голос прозвучал всё так же прохладно, с теми же интонациями. Аллен едва не поперхнулся воздухом. — Пока — нет. Но кто знает, — попытался пожать плечами юноша, но уже успел выдать себя и своё удивление до этого. А потому усмешка, лёгшая на уста Неа, была понятна. Да, может быть, этому Ною, способному перехитрить всех и вся, смешно сейчас, но Аллену весело не было. — Все рано или поздно умирают. Или вас, Ноев, это не касается? — продолжил Аллен. — Кто знает, — легкомысленно отозвался Четырнадцатый, — но точно не я. Я слишком молод, чтобы разбираться в таких вещах. С другой стороны, возможно, человеческая душа и впрямь бессмертна. — Похоже на то, — ответил Аллен, исходя из своих скудных познаний о душах людей. Разговор приобретал всё более и более странные черты. Юноша просто не представлял, зачем Неа вообще начал болтать на эти темы. Что он хотел сказать? — И что дальше? — И ты не будешь язвить на тему того, что я сегодня такой болтливый? Аллен улыбнулся. Почти незаметно, всего то краешком губ, но это его развеселило. Неа вспомнил их первый разговор в поезде и тот факт, что тогда разговорить его пытался именно Аллен. Теперь всё было наоборот. И юный экзорцист мог признать, что Неа совсем не подходит на выбранную роль. И в подтверждение выбранной сегодня роли Аллен решил промолчать, нагло игнорируя вопрос Неа. К тому же он уже действительно успел забыть, что именно у него спросили. Всё было почти честно. Неа вздохнул. Вздохнул показательно, Аллен отлично видел и слышал это, но помогать странному родственнику не собирался. — Кому из нас вообще нужен этот разговор? — словно в никуда задал вопрос Неа. — Нам обоим, наверное. — Аллен почти устыдился. — И нам обоим нужен разговор на разные темы. Я всё ещё не узнал, что случилось с тобой, и как так вышло, что Мана едва тебя не убил, а ты тоже пришёл сюда не просто так и наверняка тоже хочешь поговорить о чём-то… Что мы будем с этим делать? — Говорить? Ты поговорил с Тикки как раз о пробуждении, так? —уточнил Неа. — Да, — ответил Аллен, — и я успел всё хорошенько обдумать, что может быть. Может быть, ты и сам ненароком кого-то убил во время пробуждения, ну, своим открывшимся даром, к примеру? Говорить подобные вещи было боязно. И неудобно. А ну как он ошибся и несёт чушь! — Вообще-то ты прав, Аллен. Редко пробуждение Ноев обходится без жертв. Очень редко. Но дело было не только в этом. Неа замолчал и нервно дёрнул головой. — И что случилось? — на сей раз Аллен решил немного поторопить своего собеседника. — Ты кого-то не только убил, но.. Произошло ещё что-то? — Да. Произошло кое-что ещё, — словно эхо откликнулся Неа, а потом тряхнул головой и заговорил куда бодрее, нежели прежде. — На самом деле то, что ты слышал от Тикки, только пол моей беды. Потому что он Ной бывалый, а я Пробуждался впервые. И, разумеется, никто вообще этого не ожидал. — И что? — Аллен всё ждал хоть какой-то конкретики. — Ты же знаешь, что когда пробуждается Ной, он становится другим, так? Другим, он вспоминает, что с ним было в прошлых жизнях, его характер меняется, в список ценностей на первые места становятся Граф и Семья Ноя, происходит некоторая его привязка. Это тоже заметно усугубило ситуацию. В день Пробуждения я находился на кухне и помогал с готовкой матери и нашей служанке. Мама всегда любила готовить сама, ну а я с Маной там помогали. И в тот момент Мана как раз вышел куда-то на улицу. Хоть убей, теперь не вспомню, для чего, но потом… Неа вздохнул. — Ты убил всех тех, кто был там? — И напал сам по себе ещё и на Ману, — глухо отозвался Неа. — Ноев просто так не убить. Но это когда они уже пробудились. А до этого их можно зарезать как простого человека. И Нои обычно Пробуждаются максимум пятнадцать минут. Моё первое пробуждение длилось около двух часов. Аллен сглотнул образовавшийся в горле комок. — Мне иногда кажется, что брат даже не понял, что это именно я на него напал, что это был я.. Нас не очень-то посвящали в дела Ноев. Мы знали что-то там про них, но ничего конкретного. Тогда я должен был умереть. Мана нанёс мне удар, когда я ещё был человеком. И я должен был умереть. Но очнулся вместо этого уже у Ноев. Очнулся совсем другим, и знаешь, я настолько был занят тогда самим собой, что почти месяц даже не вспоминал о матери, о брате, о том, что произошло. Да и позже я не испытывал никаких угрызений совести в связи с произошедшим. — Неа горько улыбнулся. — Я был настолько захвачен новыми ощущениями, поддержкой удивлённой семьи Ноя, осознанием, кто я теперь такой и что из себя представляю, что забыл обо всём и вспомнил, лишь когда мой отец смог-таки добиться встречи со мной. Как обычно в маске наказанного, без собственного имени. Тогда я впервые узнал, что он обезличен и что он Тринадцатый Ной. Целый месяц я знакомился с семьей, которая талантливо исключала его из своих рядов. А потом, уже из разговора с ним я вспомнил, что оставил в прошлом, в последних мгновениях своей человеческой жизни. Неа умолк, и Аллен так же молчал, с силой сжимая кулаки и закусывая до крови губы. Молчал, пытаясь понять, каково это быть тем, кем был Неа. Рассказ, похоже, был окончен, но Четырнадцатый явно хотел его чем-то дополнить. Вот только ему было сложно это сделать. — Мне было плевать, — вздохнул Неа. — Я стал Ноем с таким же, как и у остальных, отношением к людям: презрительно-негативным. Скажу прямо, у Ноев есть веские причины для такого отношения, они действительно несколько… продвинутей? Но всё равно. Это странно, но я смог испортить всё пуще прежнего. Кстати, после пробуждения я так же заметил у себя неизвестно откуда взявшийся браслет. И иногда стал замечать странную тень за спиной, всё чаще в зеркалах. Но тогда не обратил внимания. В общем, после разговора с отцом я отправился на поиски брата и, найдя его.. я сморозил глупость. Такую глупость, что сойти с ума можно. Как уже сказал, мне было плевать на смерть матери и на то, что я чуть было не убил Ману. Совершенно плевать, и я сказал ему об этом. Неа снова сделал паузу и начал нервно растирать ладони. То, о чём он говорил, давно уже прошло, но вспоминать об этом вновь, сейчас было действительно трудно. Аллен жалел, что коснулся этой темы с одной стороны, а с другой понимал, что этот Ной хотел хотя бы высказаться. — Более того, я понял, что он едва не убил меня. Что это было действительно опасно именно для меня, и был взбешен. Сейчас это воспринимается почти со смехом, но тогда.. Я не знаю, что руководило мной в то время. Даже сущность Ноя не может сделать таким безумным. Может быть, сыграло свою роль именно первое пробуждение? А может что-то ещё. Я не знаю. Утомлённая гримаса, и Неа опустил голову, сухо закашлявшись и потянувшись к графину с водой на тумбочке. Хорошенько принюхавшись и убедившись, что никаких лекарств там нет, он сделал несколько глотков и снова рухнул в кресло, теперь уже садясь боком к Аллену, но откидываясь спиной на спинку. — Много позже во мне по какой-то причине начали вновь просыпаться человеческие чувства. И до этого было заметно, что даже у других Ноев их больше, чем у меня, так что, думаю, это было в пределах нормы, но... Это было слишком поздно. Я начал понимать и осознавать то, что произошло тогда. А потом ещё эти проблемы с браслетом. — Какие проблемы? — Разные: здоровье, неудача, хотя подобное всё больше на палачах отражается. А тут палачом был Мана, потому что несмотря на самозащиту, он нанёс смертельный удар. А ведь был таким болезненным ребёнком и слабым человеком. А вот так вот взять и насмерть. Вот что с людьми делают обстоятельства. — Звучит не очень, — заметил Аллен, понимая, что Неа снова замолчал. — В конечном итоге получилось, опять же, глупо. — Заговорил Четырнадцатый, кивая словам Аллена. — Я пытался помириться с Маной и даже, вроде бы, помирился, причём с помощью Мечты, которая в своё время узнала о том, что Мана и я вот так вот рассорились. Другим это было неведомо, ну, может, ещё мой отец знал. Всё это так — пустяки. Важно то, что я возненавидел Ману. Возненавидел за то, что теперь понимал, что это за парные браслеты, ненавидел за то, что Мана был прав, а я виноват, за то, что тогда я всё-таки не умер, за то, что вообще всё так получилось. У меня было полторы тысячи причин ненавидеть, и ни одной перестать это делать. Глупо получилось. Аллен не мог с ходу сказать, правильно ли он сделал, что поднял этот вопрос. С одной стороны, и ему, и Неа, возможно, станет легче. Ману оправдали в его глазах, но ещё сильнее очернили Ноев. Хотя Неа и упомянул, что его состояние было непривычным даже для них. — О чём со мной хотел поговорить ты? — спросил Аллен, отлично понимая, что этот разговор может оказаться для него очень и очень неприятным. Но он был к этому готов. Неа ведь тоже не о каком-нибудь кратковременном романе рассказывал. — Тикки. Тикки Микк. Ну вот. Всего одно имя, а сразу же становится неприятно. Очень неприятно, и вспоминается ещё и сегодняшний поцелуй, а вместе с тем зарождается желание пойти и как следует прополоскать рот, потому что Аллен вдобавок согласился на что-то. На что? — И что с ним? — Может быть, лучше сказать с вами? Аллен даже не пытался скрыть свои гримасы. Но Неа был непоколебим. Видимо, и правда разговор был важным. — А что с нами? Он палач, а я — жертва. Всё логично и просто. Мы друг друга не переносим, хотя, должен признать, что куда больше негативных эмоций испытываю именно я. Но это вполне логично. Разве не так? — Аллен сглотнул густую слюну и приготовился ждать ответа. Даже такая недлинная речь далась ему с трудом, и если Неа заставит его рассказывать сейчас что-то такое же длинное, как и его проблема, то Аллен просто взвоет и заберётся обратно под одеяло. — Я говорю не о вашем положении, сложившемся благодаря браслетам. — Я должен отгадать? — недовольно просипел Аллен. — Нет. — Неа вздохнул. — Я говорю о ваших отношениях. О том, что, судя по всему, не связано с действием браслетов. — Я его ненавижу. А он играет со мной, как сытый кот с мышкой. Вот и всё. Хотя это тоже может быть связанно с браслетами. Аллен оставался невозмутимым и в меру наглым. Но вот сердце, забившееся быстрее и слегка сжавшее от страха, подсказало, что, возможно, только возможно, Неа узнал и о другой стороне их отношений. — Аллен, — твёрдо начал Неа. — Посмотри на меня. Если все здесь дураки и ненаблюдательные идиоты, делающие вид, что их заботит твоё состояние, то я подобным не страдаю. Но я признаю, что ты важен. И, более того, хочу тебе помочь. И всё отлично вижу. — Отчётливо произнёс Неа. — И я так же отлично вижу, как именно на тебя смотрит Тикки Микк. Вижу с самого первого дня. Его желание очевидно. — Желание? — Он хочет тебя. И, разумеется, я заметил, что это его желание.. несколько странное. — Он само по себе странное, по сути, — отозвался Аллен. — Я не о том, — ответил Неа. — Разузнав о вас обоих побольше, я понял, что, вообще-то, он должен страстно желать тебя убить, ведь ты повредил его тёмную сущность, а это, поверь мне, не мало. Но отчего-то он начал просто тебя желать. Это некоторое время сбивало меня столку. — Как ты узнал, что я ранил его? — Эта битва происходила в Ковчеге, а я могу узнать о многом из того, что происходило в нём, — ответил Неа. И Аллену сразу стало как-то неуютно. Нехорошие мысли про чьи-то извращения поползли в его юную голову. Неа, видимо, что-то заподозрив, не дал ему долго размышлять над этой темой. — Как ты это сделал? — Чистой силой. Другой формой, мечом, который очень похож на меч Графа, — ответил Аллен, — ты же и сам должен знать? — Я думал, мне показалось. А значит, отражение. Мда... Всё это не меняет сути того, что всё это не моё дело. Однако, наблюдая за вами, я так же отметил, что подобное желание Тикки.. как будто поутихло. Понимаешь, подобное может произойти, только если он уже.. уже получил желаемое… — И зачем ты сейчас говоришь на эту тему? — хмуро спросил Аллен. — Затем, что я пытаюсь понять, что происходит у вас с Тикки. — Ты и так уже всё понял. Он уже получил однажды то, чего хотел. В тот же день я впал в кому. — Вот значит как, — Неа снова уронил голову, уткнувшись куда то в ручку кресла. — Ты возненавидел его как никогда прежде, и пришло Сердце, понимая, что вы больше не сможете помириться. Или же она с самого начала ждала этого момента и спешила убить тебя, чтобы обезвредить Ноя. Уверен, она уже успела отметить для себя новую цель…. Извини. Аллен вздрогнул от неожиданности и непонимающе посмотрел на Четырнадцатого. Тот поднял голову и криво усмехнулся. — Я надеялся, что вы не наломаете ещё больше дров. Хреново вышло. — Неа поднялся на ноги и снова покачал головой, осторожно подходя к кровати Аллена. — И что ты планируешь делать? — Искать зеркало? — улыбнулся Аллен в ответ. Почему-то вместе с желанием разрыдаться пришло некоторое облегчение. — Ничего, Аллен, ты достаточно сильный, раз не сломался до сих пор. А значит, никакая чистая сила тебе тем более не страшна. Ты опора Тикки. — Опора Тикки? — вот уж кем-кем, а опорой этого наглого Ноя Аллен себя точно представить не мог. — Да. И ты вряд ли сейчас поймёшь, да и я, — Неа махнул рукой. — Я знаю, что будет непросто, но Тикки надо поднять на ноги. Он сам поднимется. Но так получилось, что ты.. стал для него чем-то особенным. Аллен непонимающе моргнул. Неа после всего услышанного просит, чтобы он, Аллен, Жертва, помог Тикки Микку? А кто может ему самому? — Я должен что-то сказать. — Продолжал говорить что-то непонятное Неа. — И это что-то - имя Тикки. Это произойдёт не прямо сейчас, но уже скоро. Он должен быть готов к тому моменту. Вы оба должны быть готовы. Я так же не знаю, что ты значишь для чистой силы. А ты точно должен что-то значить, раз один из особенных. Но я прошу не для себя. Для всей семьи Ноя. — Меня должно это волновать? — Не знаю, — Неа отвёл взгляд с видом, будто бы и сам совершенно не понимал, что и зачем городит. — И Аллен… этот момент... Ты ведь хочешь победить Графа? Победить бескровно, чисто и навсегда? — Конечно. Неа просто кивнул, улыбнулся и, поднявшись, слегка пошатываясь, пошёл прочь из комнаты, оставляя Аллена один на один со своим недоумением. Четырнадцатый Ной планировал ещё поговорить с Тикки, хотя и не думал, что у него это получится, но всё же решил — надо хотя бы попытаться. Он был расстроен и в то же время немного воодушевлён. Нужно будет проследить, чтобы он поправился, а потом дошёл до грани. Это будет уже скоро. И вовремя, осторожно и мягко сгладить углы. Всё правильно. После надо будет всё-таки разбить зеркало, что мешает ему сказать, и случится то, что должно было уже очень давно. Хотя, кто он такой, чтобы судить об этом? Наверняка Судьба опять возьмёт всё в свои руки, и это произойдёт не раньше, чем Адам выполнит своё последнее дело ради семьи Ноя. Он был тем, кто вообще больше кого бы то ни было сделал для Семьи. Неа Уолкер просто знал об этом. Так же, как и том, зачем он появился в семье Ноя. Не успел Неа шагнуть в Комнату Управления, как его внимание привлекли созданные чуть меньше часа назад для Канды врата. Тогда вернувшийся вроде бы от Мариана Кросса парень некоторое время мерил комнату шагами, потом исчез в неизвестном направлении, а вернувшись, попросил создать ещё одни врата. Неа решил, что так будет лучше. К тому же это он практически отправил Канду к Кроссу и считал, что сейчас пора довести это дело до конца и наконец-то узнать, какие цели преследовал мечник. Цель мечника покоилась у него на руках, потрепанная, избитая, едва живая и рыжая. От автора. Да, я пропустила само спасение и т.д. и т.п. А оно здесь не нужно, честно.