Удача на двоих.

— Какой он всё-таки милый… — с умильными интонациями произнёс Неа, явно кого-то копируя и притворно вздыхая. Четырнадцатый находился где-то совсем рядом и настолько явно фальшивил, что хотелось возмущённо фыркнуть. Странно, что он слышит его, ведь Неа на самом деле здесь нет. Здесь только серое марево, изредка пронзаемое разноцветными вспышками, причиняющими боль. — И не говори... красавчик, — во втором голосе слышалось пренебрежение, и его тоже можно было узнать, но верить, что он мог такое произнести, не хотелось. Иначе можно было считать, что апокалипсис уже наступил, а он, дурак, его тупо проспал. Ведь не может же он такое говорить. Это даже слова с человеком не совместимые. И, кстати, его тоже не должно быть здесь. Совсем не должно быть. Но он есть… Может быть, тогда они все есть в одном и том же месте? Но почему же вокруг клубится эта серость, не желая отпускать его из своих объятий? — И что дальше? — внезапно прозвучал третий голос, и в нём явно слышалось недовольство, и этот голос… — Я убью тебя!!! А ведь за мгновение до этого он мирно, тихо лежал, медленно качаясь на волнах забытья и всматриваясь в сероватую темноту бытия. Он был где-то на грани бессознательного и осознанного, он был жив, но совсем не здесь. И это был он сам… И единственным, что могло вернуть его в естественное состояние, был этот голос, и тут же всколыхнулась внутри ненависть, подступившая к самому горлу и вырвавшаяся на свободу в этих трёх полных эмоций и чувств словах. И плевать было на шокировано отскочивших Неа и даже Канду, плевать на то, что по лицу стекали брызнувшие из глаз слёзы, плевать на то, где и почему он был. Прямо перед ним стоял Тикки Микк, а его левая рука сжимала вполне материальное горло Ноя, едва сдерживаясь от того, чтобы сжать руку в кулак и сломать эту шею. — Ну и что ты медлишь? Аллен сжал челюсть так, что едва не раскрошил зубы. Микк смотрел на него почти насмешливо, и это бесило, но это бешенство было неправильным. На самом деле Аллен был… обижен? Оскорблён? — Наконец-то пришёл в себя и решил меня прибить? Проследить за твоим успехом? — Ной, судя по всему, продолжал издеваться, и именно это и подтолкнуло Уолкера выпустить свою тёмную ауру, едва сдерживаясь от того, чтобы активировать чистую силу. Он слишком измотан для подобных трюков. — А ты так желаешь сдохнуть? Я ведь могу это устроить, Тикки… — почти безумная улыбка так и просилась исказить лицо, но Уолкер пока сдерживался. — Чем ты сможешь запугать меня на сей раз? Он стал сильнее, сила Тикки Микка его совершенно не пугала. Нет, если он не был сильнее Ноя, то он точно стал ему ровней. И может говорить на равных и ощущать, наконец-то понимать, что именно происходит и что именно уже успело произойти. Если Ной надеялся, что и дальше сможет так же втаптывать его в грязь и заставлять шарахать от всего-то пары слов, то он ошибся. Аллен давно не чувствовал себя так хорошо, несмотря на то, что был слаб. — Наши браслетики? — деловито усмехнулся Ной, опуская руку на ладонь Аллена, что сжимала его горло, и начиная поглаживать, словно перепуганного кошака по загривку. Аллена прошило ударом тока, прошедшим сквозь всё тело и заставившим, приоткрыв рот, изумлённо вдохнуть. Никогда раньше его левая рука так хорошо предметы не ощущала. Никогда… — Браслеты? — до него даже не сразу дошло, о чём речь. Он был слишком оглушён резким переходом от полудрёмы к реальности и от собственных действий, которым, конечно, было объяснение, но всё равно странное. — Сердце, чистая сила, браслеты… Какие-то ассоциации вызывает? — продолжал издеваться Ной. — Тикки, — прорычал Аллен раздражённо, в то время как внутри его головы начали просыпаться мысли. — От браслетов я когда-нибудь избавлюсь. Даже очень скоро, раз снова встал в строй! — Ого, а от меня? — с придыханием поинтересовался Ной. Судя по золотистому блеску его глаз и подрагивающим уголкам губ, почти разъезжающихся в улыбке, ему было весело. А Аллену весело не было. Он решил избавиться от этой вселенской несправедливости и развеселиться, со всей возможной в его состоянии силой ударив Тикки Микка в челюсть… Ной, по крайней мере, «отлетел» на пару шагов к стене и неслабо приложился об неё затылком. — А с тобой, я уверен, неплохо полажу! — выглянул Аллен, уже не скрывая своего оскала. — Тч, это всё очень занимательно, но что за хрень здесь происходит? Аллен вздрогнул. Значит, ему не послышалось в полудрёме и здесь действительно находится Канда. Это всё меняет. — О! А он же не знает, что к чему! — видимо, до Неа, стоящего так же в сторонке, тоже дошла мысль про одного явно лишнего типа в этой комнате. Он обернулся к Канде и решил всё-таки уточнить, — ты не знаешь? — Чего? Аллен отвёл взгляд, ощущая смущение. Ну, блеск просто! — Тикки Микк домогается Аллена… — Ась? — изумлённо выдал Аллен и услышал сдавленные хрипы со стороны отвернувшегося Тикки − кажется, тот никак не мог решить, что ему делать: смеяться или ругаться. — Ты.. Неа… Что за чушь ты несёшь?? — Что значит чушь? А, то есть Канде не было нужды об этом знать, — протянул Неа и понимающе покивал головой. И снова обратился к мечнику. — Можешь сделать вид, что ничего не было? — Тч, вы больные, — тон человека, наконец-то удостоверившегося в том, что сахар сладкий, а соль соленая, как он и подозревал всю жизнь. — Он точно больной! — раздражённо выпалил Аллен, подходя уже к Неа, — и говорит хрен знает что! — А на что ещё похожи ваши отношения? На то, что он тебя хочет, а ты недотрога. Я не в курсе, как все остальные ещё ничего не заметили. — Какие ещё нахрен отношения?? Кажется, кое-кто решил окончательно вывести Уолкера и дать надёжный и проверенный повод убить себя. Аллен никогда раньше не испытывал подобного желания отнимать чьи-то жизни, и, наверное, стоило озаботиться подобной странностью. Впрочем, объект этого странного желания не был человеком, и он постоянно перерождался, а значит убить его в принципе нельзя, может быть, Нои даже не живут в том смысле, в котором это слово применяют к другим людям. — Наши, Малыш, — задыхаясь от смеха, отозвался Тикки со своего угла. И Аллен понял, что не дадут ему сегодня на полном серьёзе разобраться с ситуацией. Не дадут. Переводят темы на совершенно другие. И наверняка делают всё это специально. — А что всем так интересно лезть в наши отношения? — и Аллен вперил раздражённый взгляд в Канду. Зря. Совсем забыл, что на этого мечника подобный приём совершенно не действует. — Это всё? Теперь-то я могу идти? — Канда страшным взглядом совершенно не проникся. — Куда идти? — поинтересовался Неа. — Тебе же сейчас, вроде бы, противопоказано бродить по Ковчегу, вдруг нарвёшься на кого-то с расспросами. — А ты не можешь в чужие дела не лезть, да? — с очень опасным выражением лица произнёс Юу, делая шаг к Четырнадцатому. — Да он вообще обнаглел! — в кои-то веки Аллен был полностью согласен с БаКандой. — Зато я отвлёк вас всех от ненужных дум. И вы с Тикки не перешли на откровенное выяснение кто, кому, за что и когда, — пожал плечами наглец, улыбаясь, — и не смотрите на меня так! Если наброситесь, то потом сами себя же ругать за это будете. — Что коснулись тебя немощного? — хмыкнул Канда, смерив Неа унизительным взглядом, — пожалуй, так оно и есть. Нечего здесь разбираться! Мечник отправился к двери из комнаты, а на лице Неа снова расцвела наглая, счастливая усмешка начинающего манипулятора, действующего с изяществом и эффективностью профессионала. — Тч, держите уже свои грязные секретики подальше от чужих ушей! — хлопнув дверью на последок, сообщил Юу. — Можно подумать, это действительно настолько очевидно, — пробормотал Аллен, опуская взгляд и пытаясь сообразить, где он, какое сегодня число, что было до того, как он очнулся, и что теперь будет. И понял ли Канда, что слова Неа имели под собой реальное обоснование. Учитывая последнюю фразу. — Кто бы говорил о грязных секретиках, — нахмурился Неа, которому, кажется, не терпелось сегодня растрепать подробности личной жизни каждого на весь Ковчег. Они остались в комнате втроём, и Аллену стало неуютно. Он отлично понимал, что практически сорвался, натворил и наговорил того, чего не стоило, по крайней мере, при свидетелях, и теперь неизвестно во что всё это выльется. — Успокоился? — деловито поинтересовался Тикки, и Аллену захотелось его ударить. — Не приближайся ко мне, Тикки Микк, если ты всё ещё хочешь жить, — почти без эмоций ответил Аллен, отворачиваясь к двери и собираясь покинуть комнату. — Наверное, стоит рассказать остальным, что я снова в норме… Аллен приподнял левую руку, с интересом рассматривая темнеющий на коже узор. Чувствительность вернулась к ней полностью, да и сама кожа стала кожей, только цвет остался да тусклые очертания кристалла на ладони. А ведь Самми предполагал во время их первой встречи, что его чистая сила может стать похожей на нормальную руку. Неужто угадал? А затем юноша прикрыл глаза, прислушиваясь к себе. Ему так и не довелось побеседовать со своей чистой силой, а сейчас он не был уверен, что личность Агерту до сих пор жива и невредима. Кажется, его уже почти не было. Он разрушался и поглощался Алленом. И Аллен в некотором роде переставал быть собой или возвращался к себе настоящему. — Ну что, вас можно оставить одних или вы снова начнёте творить глупости? Неа тоже раздражал безмерно. — Ты сегодня что, не с той ноги встал? — спросил Аллен. — Зачем было разбалтывать перед Кандой о сложностях наших с Тикки взаимоотношений? — Так я нечаянно… — Ты сделал это специально и преследовал какие-то цели! — рассерженно прошипел Аллен, стремительно шагая к Неа и хватая его за плечо. — Тебе не кажется, что ты очнулся чересчур нервный? — Кажется, я не совсем адекватен, это так, но, пока отсюда не уйдёт этот.. — Аллен не глядя махнул в ту сторону, где, по его представлениям, находился Тикки, — я точно не успокоюсь. — А может быть, как раз я и должен тебе помочь? — раздался шёпот прямо над ухом, и Аллен тут же отскочил в сторону, спотыкаясь о попавшуюся на пути тумбочку и ругаясь сквозь зубы. — Я сказал, чтобы ты пошёл вон! — Не думаю, что это выход… — Тикки, не будь придурком и дай Аллену остыть! — резко повысил голос Неа, вставая перед Ноем, — я, конечно, понимаю, что у тебя встал только от осознания, что Аллен снова здоров и даже упрямее, чем прежде, но ты совсем не берешь в расчёт его новые силы. — Да он уставший и вымотанный! Аллен со своей стороны снова едва не сорвался на раздражённое шипение, а кристалл в руке жарко запульсировал, словно просясь наружу. Умоляя отпустить себя и активировать чистую силу, чтобы как следует проучить этого недоумка. — Если мы не решим всё сейчас, то не сможем решить уже никогда! Он просто отгородится и закроется от меня! А мне нужно кое-что другое! — Ах, и снова всё закончится насилием, болью и унижением!!! — Неа! — Аллену хотелось, чтобы голос звучал твёрдо, но он предательски дрожал; Неа совсем не смущало, что рядом стоит Аллен и отлично всё это слышит, и что его это может возмущать. — Тебе не кажется, что ты лезешь не в своё дело? — Это только ваша с Тикки проблема? — издевательски улыбаясь, протянул Неа, — а что случится, если я оставлю действительно вас двоих здесь? Вот так, с вот такими намереньями? Кто умрёт первым и в каком состоянии найдут ваши бренные тушки? — А тебе с того что? — Может быть, я хочу, чтобы вы оба выжили? — С чего бы это? — практически хором воскликнули Аллен с Тикки и разражено впились друг в дружку обвиняющими взглядами, будто подозревая в несанкционированном чтении мыслей. — С того, что так надо! Аллен вон должен ещё разобраться с зеркалом! — Разберись с ним сам! — Да, я же на твоей стороне и тоже пытаюсь выгнать Тикки! — кажется, Неа совсем отчаялся достучаться до рассудка рассерженного Аллена. И он был прав. — Мне плевать. Ты всё равно пытаешься извлечь какую-то свою выгоду. Мне плевать на вас обоих, чёртовы Нои! Если Тикки так не терпится сдохнуть... — Мне не терпится снова обладать тобой, — довольно тихо произнёс Микк, но услышали все. И замолчали тут же тоже все. — Ладно, — Аллен с силой сжал ладони, впиваясь ногтями в кожу, и даже почувствовал, как по ладошкам заструилась кровь. — Ладно. Я просто найду место, где смогу побыть один… — Ты никуда не уйдёшь!! Дверь захлопнулась прямо перед носом подростка, а лицо Тикки, искажённое непередаваемой мешаниной эмоций и чувств, совершенно не походило на человеческое. Желтые глаза горели потусторонним светом, а весь вид Ноя излучал уверенность в своих силах. И что-то в глубине Аллена на пару мгновений испуганно сжалось, дыхание сбилось, а глаза неприятно защипало. — Т-ты, — он запинался, выдавливая из себя слова и приподнимая дрожащую руку, мысленно проклиная свою слабость. Всё больше моральную, а не физическую. Он не был прямо так испуган, нет, просто он знал, что Тикки сильнее и сможет заставить его сделать всё, что угодно. И он снова оказался без защиты в совершенно беспомощном положении. — Тикки, — вкрадчивый голос Неа раздался из-за спины, разбивая сковывающее Аллена напряжение и напоминая, что он действительно не один. И хоть Неа совсем нельзя доверять, он всё равно почти союзник. — Тикки, ты должен отпустить Аллена. — Он мой! А вот и полноценный переход в тёмную форму со стигматами и серой кожей. Только вот произошло что-то ещё, словно вокруг Тикки клубилась чёрная аура, подавляющая всё, что пытается ей противостоять. Это не было похоже на обычного Ноя. И это было даже сильнее того, что Аллен с друзьями не смогли одолеть в Ковчеге. Тикки контролировал силу своего безумия. — Отпусти его. Голос Неа так и оставался твёрдым и спокойным, и Тикки это сбивало с толку, будто он ожидал чего-то другого. — Вали отсюда вон!! — рыкнул Микк. — Я не Ной, и мне плевать на твои приказы! — ответил Неа, задвигая Аллена к себе за спину и не давая Тикки подобраться ближе. — Тикки Микк, мы с Алленом сейчас уйдём, он только пришёл в себя, ему нужен отдых и покой, а не твои претензии, и наверняка там снаружи его уже ждут друзья. Канда вполне мог сообщить всем, что Аллен наконец-то смог совладать с чистой силой. Аллен подумал, что это уже откровенный блеф - только Тикки, почти не знающий мечника, мог предположить, что тот расскажет кому-нибудь о выздоровлении надоедливого Аллена. Но сейчас главное было достучаться до рассудка Удовольствия Ноя и улизнуть отсюда побыстрее. Тикки резко отвернулся, отходя на пару шагов, и Неа без всякого промедления распахнул дверь и бесцеремонно вытолкнул в коридор Аллена, тут же выскакивая туда и сам. Захлопнул дверь, оглянулся по сторонам и позволил себе громко с облегчением выдохнуть. — Вот это попали… — Что.. Что за… — Сначала приди в себя. А потом уже радуй меня своим лексическим богатством, — добродушно − кто бы мог подумать что он так умеет − улыбнулся Неа. — Что это было? — Обезвреживание особенно опасной бомбы.. — Это ты о Тикки? А почему мы не могли уйти через врата? — Нужно было его успокоить, — отозвался Неа. Выглядел он странно несчастным и растерянным. — А ещё нужно найти зеркало и разбить его, иначе.. Ничего не успеваем, ничего. Вот и что мне со всем этим делать? Может, Самми со своими хоть что-то раскопает? Но ничего же не получается… Ничего.. Неа затих, уставившись куда-то в одну точку, а Аллен как-то даже не сумел позвать его и привлечь внимание. Мало ли, у Неа, кажется, горе. — А что случилось-то? Ты из-за зеркала? Или из-за Тикки и причём он тогда здесь? — осторожно поинтересовался Аллен. Неа поднял на него взгляд и криво усмехнулся. — Ничего. Ничего страшного и серьёзного. Просто расстроился. Неа взъерошил собственные волосы. Пробормотал что-то о том, что давно пора уже подстричься, и пошёл вперёд. — Давай, нам надо тебя всей честной компании заново представить и порадовать всех вокруг. Аллен кивнул больше самому себе, нежели Неа, и покорно пошёл следом, едва сдерживаясь от того, чтобы обернуться и посмотреть в сторону двери, за которой остался Тикки Микк. Ной, который вызывал у него ненависть и гнев. Ной, которого Аллен не переносил. И Ной, который умудрился зацепить его гораздо сильнее, нежели даже Тысячелетний Граф. Аллен был обескуражен, но точно знал, что это не конец. Его ещё будут ждать перемены. Что-то новое. *** Вайзли глухо выругался, отшвыривая от себя новую стопку перебранных пыльных, порой довольно сильно смятых бумаг. — Как ты умудрился насобирать столько макулатуры и, более того, спрессовать всю её в шкаф? — громко спросил он у хозяина этих комнат, но ответа не последовало. А поражаться было чему. Казалось бы, неприметная маленькая тумбочка в углу, перебрать все бумаги, что находятся внутри, не так уж и сложно, справиться за сутки точно можно, но нет же! Оказалось, что эта тумбочка только выглядит такой безобидной - Мудрость на полоном серьёзе подозревал, что за задней стенкой находится пятое измерение, или кто-то пополняет тумбочку бумагами всякий раз, как Мудрость отворачивая, рассматривая уже извлечённые бумажки. Да уже практически весь пол был усыпан этими бесконечными бумагами, письмами, газетами, вырезками и собственными набросками Тринадцатого Ноя. А стоило заглянуть обратно в тумбочку и оказывалось, что Вайзли извлёк на свет только треть содержимого. — Это издевательство! — Я уверен, что нужная мне бумага будет здесь, — в который раз произнёс всё ту же фразу Самми. — А конкретнее? — В этой комнате. — Ты хотя бы вспомнил, о чём именно в ней должно говориться! — продолжил возмущаться Мудрость, быстро перебирая листки и практически не всматриваясь в разнообразные шрифты и почерки. — А что делать с другими языками? — Складывать в отдельную стопку, разумеется. — А они-то тебе зачем? — Пересмотрю на досуге. Как вы уже могли заметить, у меня отвратительная память. Вайзли кивнул, скривившись. Действительно, Тринадцатый поставил очень размытые рамки, просил отдавать ему на просмотр все бумаги, так или иначе связанные с Чёрным Орденом. Сказал, что там должна быть одна бумага, в которой скрывается очень важная информация. Возможно, сумел подключить свой дар и воссоздать какую-то картинку, возможно, что-то другое. Но Тринадцатый утверждал, что это важно, и клуб заговорщиков принялся за работу. И работал уже больше суток. Створка окна с негромким стуком распахнулась, впуская в комнату лёгкий ветерок, тут же зашелестевший многочисленными бумагами. Вайзли, который и был инициатором этого проветривания, нахмурился, ожидая бурную реакцию, и она не заставила себя ждать. — Да что ж это такое! — Правосудие громко хлопнул ладонью по столу, но не успел поймать всё, и несколько бумажек слетело на пол и уткнулось в щель под дверью. — Вайзли, закрой окно. — Здесь дышать нечем, — прижимая свои бумаги ногами, руками и всем собственным телом, отозвался Вайзли. — Мудрость… — угрожающе протянул Второй Ной. — Но здесь правда душно! — с трудом подавляя желание рассмеяться, отозвался Мудрость. Вся эта ситуация его забавляла, а больше всего тот факт, что Правосудие сидит там, нервничает, возится, но ничего не собирается на самом деле делать, потому что и сам уже порядком утомлён этой бумажной работой. — Может быть, подумаем об обеде? — Нет. — А что так? — Время уже для ужина, — объяснил Правосудие, беспомощно оглядываясь по сторонам, — кажется, у меня сдуло какой-то буклет. — Этот буклет имел отношение к Чёрному Ордену? — не поднимая головы от своей довольно большой стопки бумаг, спросил Тринадцатый. Он ничего не проверял и не перебирал. Просто внимательно просматривал и прочитывал в поисках той самой, очень важной информации, которая обязана была прояснить ситуацию и в чём-то помочь. — Я не успел посмотреть, о чём там было — пожал плечами Правосудие. Если Мудрость расположился на полу под окном, Тринадцатый забился в глубокое кресло, то Трайд устроился прямо на столе и, кажется, не собирался слазить с него из-за таких глупостей, как упавшие бумаги. — А если там было то, что нам нужно? — поинтересовался Мудрость, отрываясь от собственной стопки и поднимая взгляд на брата. — То мы никогда его не найдём… — Побольше энтузиазма! — громко воскликнул Тринадцатый и слегка приподнялся, словно намереваясь встать и проверить, что это был за буклет, но затем вновь откинулся на спинку кресла и отрицательно покрутил головой, видимо, самому себе. — Вы ведёте себя так, словно вас кто-то заставляет этим заниматься. — А разве всё не так? — Правосудие принялся упаковывать в бумажный широкий конверт новые просмотренные и отсеянные бумаги. — Может, нам и правда устроить ужин? — Что угодно, лишь бы уже покончить со всем этим, — застонал Мудрость, осознавая, что снова начал складывать проверенные документы в стопку с непроверенными. — Им конца нет! Тринадцатый, у тебя нет более точного определения для поиска? — Какое ещё нахрен определение? Ты что, в библиотеке? Не видишь, как мало у меня пространства для хранения? — Бесконечное количество это мало? — Не бесконечное. Максимальная вместимость этой тумбы эта всего-то пара тонн… — Пара тонн? — Мудрость вскочил на ноги, и новый порыв ветра тут же вымел все находившиеся под ним бумаги, разбрасывая по всей комнате, разнося за шкафы и столы, на головы незадачливым заговорщикам и им же за шиворот. Мудрость не видел выражения лица Тринадцатого, скрытого за маской, а лицо Правосудия ничего не выражало, но было что-то настораживающее в том, что они оба повернули головы в его сторону и буквально прожигали его взглядами. — Что-то случилось? — криво усмехнувшись, поинтересовался Мудрость. Новый, более сильный порыв ветра вновь скользнул в приоткрытое окно, внося новые элементы хаоса в и без того беспорядочное положение дел. Второй и Тринадцатый медленно переглянулись. Затем Правосудие поднялся на ноги. — Ладно. Кто-то хотел отправиться поужинать, ведь так? — бесстрастный голос звенел от едва сдерживаемых эмоций. — Да, — осторожно произнёс Мудрость. — А потом нам придётся начинать разбирать всё это заново! — Правосудие обвёл комнату рукой, и Мудрость наконец-то ощутил масштабы надвигающейся трагедии. — А может быть… может быть, окно действительно лучше закрыть? — заискивающе улыбнулся он, понимая, что полностью вымотан и сам же, кажется, прибавил им всем работы. — А как же свежий, чистый воздух? — ехидно поинтересовался Правосудие, в то время как Тринадцатый поднялся и принялся обходить комнату, старательно обходя все просыпанные на полу бумаги. — Так уже всё проветрилось. И вообще мы собирались ужинать. И Граф не озаботится твоим долгим отсутствием? — С чего бы это? Разумеется, Граф знает о том, что мы здесь собираемся. Сейчас знает. И Он доволен тем, что сумели некоторое время всё это скрывать. — Знает? Но мы же вроде как… Кажется, мы что-то упустили из строения этой вселенной, — Вайзли задумчиво почесал щёку. — А ну-ка молчать! — резко прервал все разговоры Тринадцатый. — Вайзли, оставь окно открытым, Правосудие, организуй нам ужин с шампанским! — Самми сорвал маску с лица и, радостно улыбаясь, помахал тонким буклетом. — Вот оно! Просто список некоторых подозрительных предметов, которые перевозились в Чёрный Орден для исследования. Это было ещё в те времена, когда Орден только основали и активно искали и изучали чистую силу… и среди всех этих предметов есть некое подозрительное зеркало неопределённого года изготовления, которое никак не получалось разбить… И занимательно, что этим списком уже занимались по очень странному, тайному приказу из Ватикана. Ничего никому не напоминает?