Удача на двоих.

Лёгкий ветерок врывался в столовую через открытые настежь окна, раздувая лёгкие занавески, легко танцуя среди обедающих здесь людей, заглядывая под незастёгнутые одежды или перебирая незаколотые волосы. Тишина и покой, которую заменяли только редкое дребезжание посуды, тихие стуки столовых приборов да редкое перешёптывание. Мест занято было мало. Кто-то был занят, кто-то ел вне общего режима, а кто-то не желал портить друг другу настроение. Но в столовой настроение поддерживали всего три человека. Тикки с недовольством тыкал ножом в неизвестную, очень костлявую рыбу. Во всю левую скулу у него красовался большущий синяк. Аллен Уолкер был на редкость полон энергии и жизни, улыбался всем открыто и поглощал еду со свободной скоростью, не особо торопясь, но всем видом показывая, что получает огромное удовольствие. Тикки и Аллен при этом не сводили друг с друга взглядов. Неа Уолкер за своим углом едва ли не сползал под стол от хохота и прикрывался пустой тарелкой, чтобы никто уж слишком на него не пялился. Все, кто находился за этим столом, кроме троих перечисленных, явно ощущали себя лишними, вернее, такими ощущали себя Канда и Лави, потому что больше здесь никого не было, а поступить так , как семейство Ли и Алма, им не позволяла гордость. Стало бы очевидно, что они просто-напросто сбегают от этих придурков. — Вот скажи-ка мне… — Неожиданно завёл разговор Аллен, непонятно к кому обращаясь, потому что продолжал смотреть на Тикки, — Скажи-ка мне, братец-дядя, кто ты там мне приходишься… — Кем приходишься, — машинально поправил Лави, пытаясь влиться в знакомую ему атмосферу. — Примерно так и есть. Так вот, дорогой наш не совсем Ной, не совсем Граф знает что… — Боюсь, что и он не знает! — выглядывая из-за тарелки поблёскивающими от смеха глазами, заметил Неа. — Неважно. Важно вот что… — Аллен поморщился, сжимая пальцами виски, и пробормотал себе под нос какое-то ругательство. — Не помню. — Тч, Мояши, ты же вроде должен был в себя наконец-то прийти? Побочным эффектом слабоумие нарисовалось? — видимо, даже Канда не мог устоять в такой ситуации от резкого высказывания. — Вот зря ты так на него, Канда, — непредусмотрительно опуская тарелку на стол, задумчиво отозвался Неа. Аллен, заметив это, сразу же весь подобрался и, оглянувшись, заприметил рядом блюдо с апельсинами, как неплохой снаряд. — Между прочим, Аллену и правда должно быть не так уж и просто, — в это время продолжал удивлять своими рассудительными познаниями Неа. — Сам подумай, коли умеешь, сколько всего в нём сейчас смешалось в голове? То, что было, то, что пришло… — А у него что-то было? — пожал плечами мечник. — Более того, Мояши умеет что-то воспринимать? Пальцы, сомкнувшиеся вокруг апельсина, пока что не спешили отправлять его в чей-либо лоб, потому что теперь целей стало целых две. Аллен даже, словно предупреждая, прошёлся тяжёлым взглядом по Неа, а затем и по Канде. Решение в голову к нему так и не пришло. Оба варианта были по-своему соблазнительными и оба могли внезапно уклониться и сорвать весь кайф. Аллен раздосадовано сжал вилку - ну почему он не умеет в совершенстве метать ножи? И почему в случае с Неа это было бы смертельно опасно? Вот ведь, мировая несправедливость! Хотя вот ещё есть Лави, который, прищурив левый глаз, с лёгкой полуулыбкой, пользуясь случаем, наблюдает за Кандой. Лави занимал один из краёв стола, и в его сторону в принципе никто не смотрел. Зато Лави практически любовался Кандой с таким мечтательным выражением лица, что Аллен на месте мечника уже придушил бы его. Не поленился бы подняться, обогнуть стол и придушить собственными руками, а то смотрит… как сытый Аллен на митарашиданго. Мол, пока есть не надо и не будет, но уже предвкушает новую, позднюю трапезу. Аллену даже стало немного жалко не догадывающегося ни о чём Юу. Будто Лави в него влюбился. И что за бред ему в голову лезет? Аллен мотнул головой, вызывая новое хихиканье со стороны Неа, и решил-таки пока Канду не трогать. У него манеры полностью отсутствуют, вот он и грубит всем подряд, ничего уже не поделаешь. А вот Неа - это другое дело. Он гад и паразит, который пригрелся в их Ковчеге и строит какие-то интриги. Но этот паразит снова укрылся за тарелкой, а пальцы, сжимающие апельсин, грозили уже превратиться в соковыжималку, и следовало незамедлительно избавиться от этого фрукта и от некоторой доли напряжения. Но цель выбрать было так сложно, так сложно.. мучительный выбор разрывал его на части. Канда, который может, если что, надавать сдачи, или Неа, который так ловко прикрывается тарелкой? Кто же из них? А почему, собственно, его выбор должен ограничиваться этими двумя? — здравая мысль посетила сознание Аллена ровно в тот момент, когда подросток завёл руку назад, готовясь к решительному броску, и он посмотрел вперёд… Одного взгляда хватило, для того чтобы определиться с новой целью - апельсин полетел прямо в лоб опешившему от подобного неожиданного поступка Тикки Микку, и тот даже не подумал уклониться или попытаться сыграть на собственном даре. Апельсин врезался аккуратно посередине в лоб и, мягко отскочив, опрокинул салатницу и ускакал в угол. Аллен практически отслеживал каждое глухое «бум», который издавал круглый фрукт во время своих прыжков, но взгляда от Ноя не отводил. Неа прыснул, окончательно съезжая со стула, Лави, наконец-то обративший внимание на кого-то, кроме Канды, тоже захихикал, мечник, негромко фыркнув, отвернулся от Аллена с таким видом, словно тот недостоин даже его взглядов, и только Тикки Микк так и сидел, распахнув глаза, с недоумением глядя на Аллена. — И что это было? — поинтересовался Ной, а Неа в стороне с грохотом свалился прямо со стулом на пол. — Я не знаю, какому из этих двоих сволочей хочу врезать больше, — очень понятно объяснил Аллен, закусывая губу. И щеки, чтобы самому не расхохотаться в полный голос уже только от одних стонов умирающего со смеху Неа. — Двоих это каких? — Тикки был на редкость терпелив, вежлив и спокоен, просто салфеткой оттирал с рукава рубашки остатки сока – апельсин опрокинул еще и кувшин, благо сока там оставалось чуть-чуть на донышке. — Ну, Неа и Канда. — пояснил Аллен, тоже стараясь выглядеть так, словно он здесь вообще ни при чём, и его не касаются никакие взбесившиеся фрукты и небольшие происшествия. Он вообще отсутствовал. — А Тикки здесь причём? — деловито поинтересовался Лави, видно, заметивший, что возмущённый Тикки, прикрыв глаза, пытается утихомирить свои бьющие через край эмоции и не может сейчас продолжить разговор. — Ну он... он тоже сволочь, — выкрутился Аллен, — и в него попасть было куда проще. — Значит, трудные пути не для тебя? — хмыкнул Тикки, растягивая губы в нелепой улыбке. — Не всегда. Просто… — Просто очередной приступ! — донеслось откуда-то из-под стола. Аллен заинтересованно приподнялся и разглядел, что Неа уже не смеётся, он вытянулся на спине, по-идиотски улыбаясь в потолок. Неа Уолкер - таинственная личность, которая вела себя настолько противоречиво, что при одном мысленном упоминании его имени у Аллена снова начинала болеть голова. Сегодня определённо был не его день! — Приступ чего? — У тебя… — Сегодня день ответов не по теме? — всё так же радостно поинтересовался Лави, тоже наклоняясь и загадывая под стол, — эй, ты, объясни уже, в чём дело с Алленом и почему ты считаешь, что его поведение объяснимо. — Потому что оно объяснимо! — Неа приподнялся на локтях, ловко убирая ладонь из под ботинка Тикки, которым тот, видимо, решил наступить на такую удобную подстилочку. — Итак. Дело в том, что все его перепады настроении и неадекватные реакции более чем объяснимы! — Так объясняй! — цыкнул Лави. Аллену оставалось только прикрыть глаза и сделать вид, что говорят здесь вовсе не о нём. Потому что с его воспитанной точки зрения говорить о другом человеке, будто его здесь нет, – неприлично. — По-моему, Аллен недоволен, — донёсся до экзорциста неуверенный голос Неа, — а рядом с ним хоть и нет больше фруктов, но есть острые предметы, тарелки и бокал - не хочу, чтобы он закидал меня ими! — Я адекватен и спокоен, выкладывай, что там у меня за оправдание, — практически потребовал Аллен, и Неа полностью выполз из-под стола, демонстративно отряхнулся, приговаривая что-то про пыль, и наконец-то начал говорить. — Итак, в последнее время в голове Аллена произошло столкновение чёрт знает скольких характеров и парочки личностей, разве этого не достаточно? Он такой, каким был сначала, — нахальным ребёнком, — Аллен было открыл рот, чтобы возразить, но Неа продолжил как ни в чём ни бывало, — он такой, каким стал после смерти Маны, его парочка масок, его тёмная сторона и плюс все грани личности его чистой силы. Столкнулись в одной единственной черепной коробке и пока не до оконца поделили своё пространство! Неа закончил свою небольшую речь и огляделся по сторонам, пытаясь определить, все ли теперь довольны. Аллен хмуро пытался высчитать, не приплёл ли Неа ему какую-нибудь новую, совершенно левую личность, но ничего подобного не находил. — И что мне теперь делать? — Ждать, пока всё уляжется, — предложил Неа, снова расслабленно оседая под стол. — Хорошо, тогда у меня ещё один вопрос-уточнение. Теперь так же сливаться со своими чистыми силами все будут? Ну, то есть из той восьмёрки? Те, у кого непростая чистая сила? — похоже, Лави не собирался сегодня давать Неа времени на засуженный отдых. — А мне-то откуда знать. — Четырнадцатый как лежал на полу, так и пожал плечами лёжа, втягивая голову в плечи. — Спроси вон у Канды или Алмы. Но у них, кажется, потише всё происходит, потому что чистая сила сговорчивая. То есть они вышли с ней на контакт. А вот у тебя, возможно, будут такие же проблемы и такая же война сущностей. Здесь же тоже индивидуально всё. — И зачем мне было обращаться с этим вопросом к другим, если ты и без того отлично на всё ответил? — Затем, что ты, как будущий историк, должен исследовать и анализировать впечатления всех участников происшествия, — менторским тоном заявил Неа. — Хотя бы опросить Аллена. Лави тут же обернулся к Аллену, но взгляд его был полон вполне понятного сомнения. Стоит ли сейчас беспокоить опасного, неустойчивого, вспыльчивого подростка с не совсем активной и стабильной чистой силой? Уолкеру даже самому стало тошно от собственной характеристики. Седой юноша вздохнул и, отвернувшись от заинтересованных взглядов, уткнулся носом в свой бокал и принялся гипнотизировать апельсиновый сок. День не задался. Легко можно было понять, что его ждёт немало проблем, особенно после странной встречи с Тикки, о которой Аллен предпочитал не думать. А ещё Аллену казалось, что что-то произошло, и он этот момент упускает. Невозможно ведь, чтобы человек, или экзорцист, или ещё какая нечисть так резко меняла своё мнение о ком-то конкретном! Раньше он считал Тикки откровенно опасным за то, что тот с ним сделал, а сейчас оказалось, что некогда яркие кадры нелицеприятного, мучительного зрелища сгладились, перестали быть такими же колючими, как прежде. Он стал относиться ко многому гораздо проще. А ведь сразу же после слияния с Агерту Аллен напротив переполнился гневом ко всему и сразу! Юноша прикрыл глаза, стараясь сосредоточиться на своих чувствах, но внутри него тихонько бурлило неравномерное варево под названием спокойствие, приправленное щепотками тревоги, корешками обиды, сыпучим порошком непонимания. — Ладно. Что там у нас из Ордена известно? Посылаем туда Комуи? — желая перевести тему и отвлечься от противного самокопания, поинтересовался Аллен. — Уже почти послали, — отозвался Неа, всё так же и оставаясь на полу. — Сегодня вечером должны. Ты сам-то перестроил западное крыло? — Честно? Даже не брался, — отозвался Аллен, снова бросая взгляд на Тикки. Тот до сих пор наблюдал за своим строптивым экзорцистом, причём так наблюдал, что Аллену стало даже как-то жарко. И неудобно. Поёрзав немного под этим внимательным, сканирующим взглядом, он отвернулся от Тикки, от всей души надеясь, что не покраснеет. — У меня другие заботы были. — Понятно, — слишком многозначительно произнёс Неа, и Аллен едва удержался от того, чтобы приготовить к броску вилку. В конце концов, тут сидят практически все свои, только Канда ещё не знает, в чём дело, но, кажется, догадывается. — Значит, Комуи, считай, уже не с нами, — задумчиво отбивая ложкой некую мелодию, произнёс Лави, — жаль, у меня к нему было несколько вопросов, которые я всегда мечтал задать. — К примеру? — решил на всякий случаи уточнить Неа. — К примеру, те, на которые могут ответить и Нои, — выразительный взгляд в сторону обозначенных им персонажей. — И те, на которые никто не ответит, например, как можно быть таким тупым, чтобы купиться на байки Ватикана о Тысячелетнем Графе и не заподозрить ничего недоброго? — Какие байки? — снова полез за уточнениями Неа, — давайте уже сегодня все спорные моменты разберём, а? А то у меня ощущение, будто потом можем уже не успеть. Что за байки о Графе сочиняет Церковь? О том, что он детишек и девственниц в своих страшных ритуалах использует? Так это правда, у нас даже свидетель имеется, по обоим параметрам прохо… Угхм… Проходит… — нечётко выдавил из себя Неа, внезапно запинаясь и бросая на Аллена красноречивый взгляд. Видно, вспомнил, что назвать своего почти племянника девственником будет не совсем точно. И что они все сегодня только его с Тикки и обсуждают-то? — Так вот, если слухи касаются его желания устроить конец света, то это не совсем верно. Конец света не его цель, это просто так, действие от балды, желание повеселиться и устроить красивую сценку. Эпические действия на грани и пафос без границ приветствуются. Особенно красиво выделывающиеся могут получить шанс выжить там, где другим не дают.. Так что за слухи? — спохватился Неа. — Слухи? Слушай, Неа… — Лави приподнялся, медленно обходя стол и крадущимся шагом приближаясь к Ною. — Я так смотрю… — Ничего рассказывать не буду!! — тут же перекатился на бок юноша, вскакивая на ноги и отходя в сторону. — Уже рассказывал! Вы, книжники, вроде по одиночке ходите, а эффект, как от стаи шакалов, если речь заходит о дополнительных знаниях! Так что отвечать на вопросы относительно семьи Ноя не собираюсь! Допрашивай Тикки!! Тикки подавился горячим чаем и тут же начал отговариваться от Лави с Неа. Последний при этом выглядел очень довольным, а Аллен лениво наблюдал за происходящим, прикрыв глаза, не давая собственному рассудку зацепиться за эти нелепые фразы. Впрочем, вскоре недолгий спор утих, и все довольные и успокоенные снова решили вернуться к теме Ватикана, Ордена и войны. — Вот так. Я с давнего времени искал смысл в том, что вам, экзорцистам, рассказывают, — Лави кивнул Аллену и бросил жалобный взгляд в сторону Канды, но тот никак на него не отреагировал. Юу сегодня вообще был очень молчаливым, даже молчаливее, чем обычно. Аллена он хотя бы пару раз достать попытался, а Лави полностью игнорирует, как-то это неправильно. — Что вам говорят? Вам говорят, что был так называемый всемирный потоп, но на самом деле это Тысячелетний Граф пытался уничтожить мир. Я прав? — Так было в каких-то древних записях, — кивнул Аллен, смутно припоминая короткую лекцию от Комуи, которую он услышал, когда прибыл в Орден. — Отлично. Может быть, так и было в этих записях, но… это же чушь! Там написано что экзорцисты того времени победили. Однако мир был разрушен, всё равно все умерли. Страны государства того времени были подчистую разрушены, словно их и правда смыло бесконечными водами, ушедшими так же неожиданно, как и пришедшими. — Помню, — кивнул Аллен, — меня тогда тоже это удивило, вроде бы победили, а мир всё равно рухнул. Но ведь не говорилось, что умерли все люди. Я думал, что были выжившие. — Так все почти думают, этот небольшой факт опускают, упоминая лишь, что чистая сила была единым кубом, и она была разрушена. Кстати, информации о целом кубе соответственно не известно, что будет, если его вновь собрать? Как они им управляли? Какие тогда были экзорцисты? У меня пара тысяч вопрос к людям того времени! — А что с людьми? — А люди, вообще-то, все умерли. Разве не о том говорит Семья Ноя? — Лави бросил вопросительный взгляд на Неа и Тикки. — Я не при семье. — А я маленький, — так же отмазался Неа, подчёркнуто вежливо улыбаясь. — Ну вот. Но Нои-то утверждают, что у всех людей есть ген Ноя, потому что люди их предки, — напомнил Лави ещё одну официальную версию. И пришла тишина. И тяжёлые раздумья. — Как это от Ноев? — Аллен с трудом удержал улыбку и бросил оценивающий взгляд на Тикки, — так это что же, у нас тут многодетный папаша или, скорее, пра-неизвестно-сколько-тысяч-раз-пра-дедушка? Вы серьёзно? — Дедушка? — тупо переспросил Тикки, и Аллен наконец-то сорвался на громогласный хохот, уже не обращая внимания ни на чьи взгляды и на тот факт, что, кажется, к его смеху присоединился чей-то ещё. Очнуться его заставила только лёгкая, но ощутимая пощёчина. Смех тут же оборвался, и Аллен, рвано вздохнув, расширившимися от удивления глазами уставился на Тикки Микка, стоящего перед ним и с какой-то необъяснимой тревогой вглядывающегося в его лицо. — Дедушка, — криво усмехнулся Аллен, приподнимаясь и отодвигая стул, стараясь ни на кого не смотреть. — Наверное, мне стоит пойти немного… подумать. — Дослушать не хочешь? Лави ведь дело говорит, странная история получается. Если все люди умерли, а мир был практически уничтожен, то разве желание Графа не было исполнено? И неужели мы все тоже их потомки? Или это просто подставная легенда? — Не думаю, что подставная, — так и не сводя взгляда с Аллена, замершего на полпути к двери, ответил Тикки. — Просто Ной — это тёмная сущность внутри. А дети... Но, с другой стороны, почему уже тогда мы были так удивлены рождением детей у Тринадцатого? Это считается большой редкостью, но если раньше люди были рождены Ноями, то это совершенно обыденное явление. Я не знаю. Да и у Графа вряд ли кто-то узнать сможет. Я неправильный Ной, никто, надеюсь, об этом ещё не забыл? Я ничего не помню о своих прошлых жизнях, сохранились только инстинкты и обрывочные сведения, но не более. — Обидно. Но, может, ты тоже, это, как Аллен, отбрасываешь лишнее! — легкомысленно предположил юный книжник, и он явно не ожидал некоего напряжения после этой фразы. Например, заметно напрягся Неа, тут же предложив Аллену проводить его до комнаты и рассудить ещё немного о заданном им задании по управлению Ковчегом. Канда выглядел так, словно услышал что-то довольно неприятное, но похожее на правду, и тоже поспешил удалиться, так что, выходя, Аллен оставлял Лави только вместе с Тикки Микком, который, впрочем, тоже не любил общество экзорцистов. Стоило подумать над этими брошенными словами, но голову Аллена тут же забили слова Неа, который всё ещё пытался вдолбить в его глупую голову хоть какие-то понятия по Ковчегу и ещё предлагал не перетруждаться и отдохнуть, подождать, пока эмоциональная нестабильность наконец-то пройдёт, а потом отправиться активировать свою чистую силу. Аллен согласно кивал и замечал, что и Неа теперь его не раздражает. *** Тикки с трудом дождался возвращения Неа и сходу выпалил: — Открывай врата! — А отчёт? — совершенно невозмутимо прошествовал к креслу Неа и, упав в него, сложил руки на груди. — Какой ещё отчёт? — Тикки замер прямо перед Неа, с трудом удерживаясь от того, чтобы сорваться на этого наглеца. — Помогло ведь? Аллен, кажется, стал вести себя тише… — Да, помогло, — сквозь зубы процедил Тикки. О том, что именно этот Ной помог ему с состоянием Аллена, вернее, подсказал, как и кто может ему помочь, совсем не хотелось. И Ной желал всей своей странной душой вернуться обратно к Ноям, вернуть запрошенный амулет и сбежать обратно, забывая об этом происшествии, как о дурном сне. — Ну вот, а ты боялся, не хотел к семье отправляться, — Неа белозубо улыбнулся. — А оказалось, решение ближе, чем ты думал! Ты помнишь, что никому всё ещё нельзя рассказывать о том, что я жив? — Помню. Вот только я до сих пор не понял, как так получилось. И правда, Тикки пребывал в некотором смятении. Не далее, как несколько часов назад, он разговаривал с Четырнадцатым, и тот эффективно так промывал ему мозги. Всё больше на тему Уолкера. Открытым текстом заявлял, что теперь-то Микку ничего не светит, и что нечего и барахтаться. А потом спросил, что он теперь намерен делать, и тут же, не прерываясь, объяснил, что выход есть, один единственный и очень даже простой: обратиться к Мудрости. Мол, тот смог бы сделать так, чтобы особо острые моменты в воспоминаниях Аллена притупились, сгладились и перестали так его волновать. Чтобы всё самое болезненное затуманилось, и юноша смог продолжить нормальную жизнь бок о бок и с Тикки, и вообще с людьми. И что самое странное, Мудрость действительно легко нашёлся и смог дать ему необходимый «амулет», сказал, что это вроде обыкновенного успокоительного, только эффект постоянный и надёжнее. — Но получилось-то как надо? И как ты смог объяснить Мудрости то, что конкретно требуется? — Как ты сказал, так и я, — продолжил отчитываться Тикки, понимая, что иначе ему нужных врат не откроют. — Вот!!! — Неа с важным видом поднял указательный палец, — видишь, как полезно слушать то, что я говорю. Запоминай, пока есть возможность! Помогаю вам тут всем, кручусь, верчусь, выворачиваюсь… Бедного отца уважать даже начал не по-детски, он так все жизни живёт! А мне вот о собственных проблемах подумать некогда, о душе своей горемычной!! — Так ты пока другим помогай. Глядишь, и тебе кто поможет, — хмыкнул Тикки. — Зря скалишься, очень даже может быть, что помогут, — покачал головой Неа, снова смерив Тикки оценивающим взглядом. — Только на это и надеюсь! Так что тебе теперь? — Амулет надо Мудрости вернуть… И до сих пор не понимаю, почему он мне его дал. Да ещё и без лишних вопросов. — А ты его просил никому о своём визите не рассказывать? — Нет, — пожал плечами Тикки, отлично понимая, что если Граф пожелает, он узнает. — И правильно, нечего к себе внимание привлекать. — Но я и не понял, почему он ничего не спросил, а просто дал. — Это нормально. Ты идиот пожиз… Я не то планировал сказать. Но это и правда нормально. Он не мог бы не дать, если ты просил, — туманно разъяснил Неа, хмурясь. — Но время поджимает. Врата тебе нужны? — Неа театрально громко хлопнул в ладоши, и за спиной Тикки тут же растянулись тёмные, с белоснежным узором по краям врата. Тикки кивнул Неа на прощание и прошёл внутрь, снова оказываясь в поместье Шерила. Тихая, нейтральная территория между безумством жестокости Ноев и их вполне человечной или удачно маскирующейся частью. Только вот здесь снова было подозрительно тихо и безлюдно, будто Тикки оказался в заброшенном доме, где никто давно не живёт. Впрочем, Вайзли нашёлся практически сразу. И он опять был чем-то обеспокоен. — Возвращаю законному владельцу! — без стука и приветствий Тикки протянул Мудрости перстень с выцветшим и потрескавшимся камнем. — Ого? — рассматривая безделушку, протянул Вайзли, — это что за депрессия с острыми углами такая должна была быть, чтобы его так покорёжило? — Это была ненависть. И очень плохие воспоминания. И немного шизофрении с другими личностями, но уже совсем с другого боку, — показательно вздохнул Тикки, наблюдая за тем, как Вайзли торопливо прячет кольцо в карман и снова оглядывается на окно, будто ждёт чьего-то прибытия. — Что-то случилось? — Очень многое. Помогло хоть? А то такого эффекта могло не хватить, раз в таком состоянии камень. Но тогда только личное вмешательство… — Нет. Всё гораздо лучше, чем было, и этого достаточно, — поспешил заверить Тикки, отступая. — А что «многое» случилось-то? — Тебя Граф искал, сказал, чтобы ты немедленно зашёл к нему! — Очень немедленно? — тут же напрягся Тикки, понимая, что ему бы по-быстрому слинять отсюда, пока никто не начал задавать новые вопросы. — Очень-очень, — раздался из-за спины голос Графа. И Тикки понял, что просто так улизнуть от разговора с главой семьи уже не удастся.