Брак

      В клубе Филиппа Михайловича отдыхали люди с достатком, поэтому Кирилл частенько чувствовал себя нахлебником, если перепадал бесплатный кофе или «комната в долг». Пожилой с залысинами Филипп Михайлович, беспокойный и шустрый, производил впечатление доброго Санты. Его хобби, впрочем, дополняло образ шармом порнофильмов.       На шумные сборы Кирилл ходить отказывался напрочь, потому что не хотел видеть много случайных людей и ассоциироваться у них с Темой. Стас предлагал встретить в клубе Новый год или еще какую дичь, но для Кирилла становилось проблемой приходить даже в пятничный вечер. Поэтому они залезали в угол, который называли своим, брали по кружке американо и сидели до закрытия. Официантки недолюбливали их, потому что на чаевые денег тоже не было, но Филипп Михайлович каждый раз выгораживал Кирилла и обещал «девочкам» и «мальчикам», что однажды тот придет и оставит сотку просто так.       Универ превратился в серую тень. После лета, после похода, после непрекращающейся даже глубокой ночью переписки Кириллу было плевать на обязательные, дополнительные и факультативные предметы, он забил на все болт и жил ожиданием походов в клуб.       В телефоне, надежно зашифрованные паролем, висели папки с фотосетами: из интернета, от Филиппа Михайловича, из переписки со Стасом. Кирилл фотографировал обложки журналов, которые одалживал в клубе, искал информацию сам, ему снились экшны, он представлял в них себя и других людей. За обедом в столовой, рассеянно разглядывая однокурсников и других студентов, Кирилл думал о плетках, наручниках и кроватях с металлическим изголовьем.       — По-моему, у меня едет крыша, — признался он Стасу во время очередного вечера у Филиппа Михайловича. Они, как обычно, сидели в углу, цедили кофе и разговаривали ни о чем. Потом повисла тишина, и Кирилл решил, что настала пора для откровенного разговора. В его голове горели буквы: «ОТКРОВЕННЫЙ РАЗГОВОР». Рука под столом дрожала.       — Чего вдруг? — спросил Стас, не впечатлившись заявлением.       — Я помешался, по-моему, — уточнил Кирилл.       — На чем? — спросил Стас, водя пальцем по экрану мобильного.       — На Теме помешался.       — А, — безразлично ответил Стас, даже не подняв взгляда.       — А?       Стас заблокировал экран, убрал телефон в карман куртки, сел поудобнее, отхлебнул кофе и сказал:       — Я весь внимание. В чем помешательство?       — Я постоянно о ней думаю, — признался Кирилл.       Официант, принесший новую пачку салфеток, с интересом покосился на него.       — Да здесь все о ней думают, — ответил Стас.       Официант перевел встревоженный взгляд, потом положил салфетки на стол и ушел к другим посетителям.       — Ты не понимаешь, я буквально все время думаю, каждую минуту. Вот прямо сейчас тоже думаю.       — Угу, — сказал Стас.       — Да что за манера? Я с тобой, может, нормально поговорить хочу.       — Да мы только и делаем, что говорим, Кир, расслабься уже. Чего ты себе надумал?       — Мы не так говорим. В смысле, мы просто треплемся. А я…       — Мне повышение обещали в следующем месяце, — сказал Стас и шмыгнул носом. Он делал так, когда волновался.       — И? — рассердился Кирилл, решив, что Стас меняет тему.       — Получать буду больше, хочу из общаги свалить, снять квартиру.       — На зарплату?       — Да, на зарплату, там еще хватит на гречку с ролтоном. Так что?       — Что? В смысле, что? Ты герой, елки, но как эти вещи связаны?       — Ладно, — пробормотал Стас, снова шмыгнул носом и глубоко вдохнул. — Ладно, я понял. Так, короче. Значит, сейчас у меня бабки уходят на общагу и на дорогу до шараги. Да?       — Угу.       — Ну вот, и я тут подбил расчеты, и у меня получается примерно так же, если снимать клоповник рядом с шарагой.       — И?       — Ты, блядь, издеваешься? — Стас припал к столешнице и зло уставился на Кирилла. — Тебе, блядь, предложение сделать?!       — Какое? — опешил Кирилл.       — Блядской руки и блядского сердца.       Кирилл чувствовал, как открылся рот, но ничего не мог с этим поделать.       — Ты, в смысле, посчитал, что мы вместе жить будем?       — Ты, блядь, математик года. Как я один смогу снимать квартиру по той же цене, что и комнату в общаге? А?       — Так я не…       — Ладно, просто скажи. Да? Нет?       Кирилл представлял себе, как возвращается домой не в смысле к соседу в общагу, а в смысле к Стасу, и не мог выдавить ни слова.       — У тебя инсульт? Ты сразу скажи, чтоб я лишний раз врачей не гонял, — издевался Стас.       — Нормально все, — ответил Кирилл. — Где там твой клоповник?       — Ближе к шараге — сказал же. Начальник сдает. Обещал скинуть две штуки. Получится шикарно.       — Ну, так, тогда, наверное, — бормотал Кирилл.       — Да не парься, все нормально будет. Живем и живем — кому дело-то какое. Сняли, чтоб не толкаться в автобусе утром.       — Да нет, я же не, в смысле, мне просто, — осознавая, как глупо себя ведет, Кирилл все равно не мог сформулировать мысль.       — Ты все время думаешь про Тему, так? — спросил Стас.       — Да, — наконец, мысли сложились.       — Я тоже думаю, Кир. Все здесь думают. Только у них есть, где перебиться. Понял? Тебе много нужно, что ли?       — Нет, — выдавил Кирилл. — Нет, отлично. Хорошо, да, я согласен. Конечно, просто чтоб ближе жить — вся херня. Ты когда придумал?       — Я все время думаю. Даже когда ебучий омлет ем с утра.       Кирилл посмотрел на полупустую кружку американо. После переезда таскаться в клуб будет не за чем. Он понял, что не будет ни секунды скучать по времени, когда они могли говорить, только забившись в угол. Любой вариант, даже клоповник, лучше. Можно будет пить чай каждый вечер, просто так. За три рубля. И у них будут часы на Тему и секс. Часы.       Он опрокинул американо, как водку — залпом. И подозвал официанта:       — Еще один кофе!