Бог есть Любовь

Незнакомый потолок. Каждый раз я открываю глаза и вижу, как он белеет передо мной, чужой, холодный и равнодушный. В военном госпитале тоже был такой. Во всех этих больницах нет ничего родного. Ортез, наложенный на шею, душит, не дает дышать свободной грудью, задирает голову так высоко, что не видно ничего вокруг, тем самым придавая мне слишком уж надменный вид. Из-за него я не могу повернуть голову ни вправо, ни влево, чтобы осмотреться. Но если долго пялиться в потолок, можно потихоньку сойти с ума, поэтому я попытался посмотреть влево – изо всех сил тянулся, чтобы хоть краешком глаза что-нибудь увидеть. Но тут мне стало так больно, что потемнело в глазах. Ортез стал душить еще сильнее. Мои пальцы вцепились в простынь. Охота было закричать, чтобы хоть как-то облегчить боль, но звук застревал в ортопедическом корсете, и я издавал лишь хрипы. - Торин, что? – отозвался знакомый голос. - Больно? Я позову сестру, она принесет морфий. - Не надо! – прошипел я сквозь зубы, все еще терпя боль. Дис, моя сестра. Она всегда рядом, всегда со мной. Даже сейчас сидит рядом и гладит меня по волосам. - Операция прошла успешно, - сообщила она. – Ты обязательно поправишься. Я принесу поесть… - Я не буду есть, - отказался я. - Не говори ерунды. Ты должен поесть. - Я же сказал, что не буду! – попытался я закричать, но все тело снова пронзила та же сильная боль. - Все-таки я схожу за сестрой… - но я ее перебил: - И пусть она принесет мне цианистый калий. - Почему ты так говоришь? – не понимала сестра. - Почему ты хочешь умереть, Торин? - ПОТОМУ ЧТО Я БОЛЬШЕ НЕ СМОГУ ХОДИТЬ! – закричал я, тут же сжав челюсти, чтоб перетерпеть еще одну волну боли, которая намного сильнее, чем две предыдущих. Я слышал, как врач говорил это моей сестре, когда притворялся спящим, хотя давно уже отошел от наркоза. Они думали, что я не узнаю, и дальше пудрили бы мне мозги о моем выздоровлении. Но теперь тот факт, что я в курсе того, что меня ждет инвалидность до конца моих дней, всплыл наружу. Дис молчала, не понимая, откуда я все это узнал. Крыть было нечем. - Я спас человека, пожертвовав собой, - продолжил я уже тихим голосом. - А зачем? Чтобы теперь лежать, зная, что больше никогда не встану? Чтобы все, слышишь, все вокруг жалели меня и находились рядом со мной только из-за того, что я ничего не смогу сделать сам? Лучше умереть, чем так жить. - Я своим ушам не верю, - сказала сестра дрожащим голосом. Кажется, она вот-вот заплачет. - С чего ты взял, что я с тобой из жалости? Торин, я твоя родная сестра! После смерти родителей, нашего брата Фрерина и моего мужа ты единственный, кто поддерживал меня, кто стал моим сыновьям вторым отцом. Подумай о них. Они любят тебя, как и я. Мы семья, а в семье никого не забывают и не бросают. - Я не хочу губить вашу жизнь. Я не хочу быть вам обузой до конца жизни. Все равно умру. Если не от лекарств, то от голода. Настала тяжелая пустая тишина. На какой-то момент я почувствовал, что довел Дис до слез, но она пытается их всеми силами сдержать. - Ты совершенно не тот Торин, кого я знала всю свою жизнь, - сказала она. - Эгоист ты, вот ты кто! Неужели то дерево выбило из тебя еще и мозги? И, теперь уже не сдерживая слез, сестра выбежала из палаты. Прости меня, Дис… *** Найти больницу оказалось нетрудно: огромный комплекс находился в центре города, так как все дороги вели туда. Главный корпус выделялся из всех – огромное здание с полукруглым фасадом, украшенным пятью колоннами. К нему примыкало большое количество пристроек под различные нужды, плюс все это было огорожено вокруг кованым забором, верхние зубчики прутьев которого были выкрашены серебристой краской. Раньше это была одна из резиденций президента Гириона, но нынешнему она показалась слишком большой и роскошной, поэтому он пожертвовал здание под крупнейший современный больничный комплекс в Средиземье. Президент не пожалел денег из государственного бюджета, пригласил лучших врачей и приобрел лучшее оборудование. Это был город внутри города, причем очень ухоженный: дорожки были вымощены каменной мозаикой, пока еще зеленая свежеполитая и свежеподстриженная трава пестрела сезонными осенними цветами, также тут зеленели не слишком высокие елки, расставляя в разные стороны свои многочисленные игольчатые лапы. В воздухе едва веяло больничным запахом. Кто-то из больных в пижамах гулял по каменным дорожкам, кто-то сидел на лавочке. Ко всем успевал подходить невысокий, чуть полненький старичок в белом халате, с белыми волосами и длинной белой бородой. Закончив разговор с сидевшими на лавочке пациентами, он подошел к послушнику. - Здравствуй! – поздоровался он. - Ты, должно быть, Бильбо. Я главный врач всего этого комплекса. Можешь звать меня Балин. Гэндальф много о тебе рассказывал и часто хвалил тебя. - Майа Гэндальф очень добр ко мне, - молодой человек почтительно склонил голову, - даже слишком добр. Иногда я чувствую себя недостойным его похвал, ведь, по существу, я ничего такого не сделал. - Сынок, - старичок положил свою руку на плечо Бильбо, совсем как майа Гэндальф, - люди просто так болтать не станут. Пойдем со мной, я покажу тебе все. Холл в главном корпусе встретил двоих со всей своей широтой и простором. На полу было изображение, сложенное из синих и белых плит на теплом светло-коричневом фоне, которое говорило о предназначении этого здания: синяя шестиконечная звезда с белой окантовкой, а в ее центре — белый посох, вокруг которого обвилась змея. Здесь же их встретил дежурный врач, который, заметив, как главный по-дружески показывает больницу молодому человеку в странной монашеской одежде, решил не вмешиваться и лишь поприветствовал их обоих. Однако в главном корпусе они не задержались: вышли через черный ход и направились к одному из пятиэтажных зданий, что стояло поблизости. Послушник ожидал увидеть холодные белые стены, выбеленные известкой несколько раз, приторный больничный запах лекарств и спирта, сильно бившего в нос, ворчащих медсестер и медбратьев. Но ничего такого здесь и в помине не было. Стены были выкрашены в приятный и полезный для глаз нежно-зеленый цвет, персонал не протирал штаны, сидя на стуле, у каждого было свое дело, здесь же были и стационарные больные: кто на инвалидной коляске, кто на костылях, кто с забинтованной головой. - В этом корпусе у нас лежат очень тяжелые больные, - объяснил Балин. - Война хоть и закончилась, но раненых и пострадавших до сих пор привозят. Но мы не жалуемся: места у нас много, специалистов хватает. Кстати, я распорядился, тебе выделят одноместную палату в одном из корпусов для проживания. Корпус можешь выбрать сам. - Можно даже здесь. Все равно где, - сказал ему Бильбо. - Просто, думаю, здесь от меня будет больше пользы. - Значит, решено, - заключил главврач, когда они подходили к одной из палат, из которой неожиданно выбежала молодая женщина, вся в слезах. Она оперлась рукой о стену и продолжала плакать. - Почему она плачет? – спросил молодой человек у главного врача, надеясь, что тот знает причину. И не ошибся: - В этой палате лежит человек, который недавно перенес сложную операцию на позвоночник. Видимо, он узнал, что его дело безнадежно. Женщина никак не могла успокоиться, так велико было ее горе. Появилось желание поговорить с ней, утешить, сделать что-нибудь, чтобы она перестала плакать. Вот только как ее утешить, не зная причин ее слез? - Я могу вам чем-нибудь помочь? – спросил ее Бильбо, положив руку ей на плечо. - Хотите мне помочь? Вправьте ему мозги на место! – закричала женщина, указывая на дверь, ведущую в палату, и, сбросив руку, ушла. Молодой человек, не понимая, что он сделал не так, просто смотрел ей вслед. - Бильбо, - окликнул его Балин, - нам пора. Молодой человек посмотрел на главного врача извиняющимся взглядом и открыл дверь в палату № 14. *** Кажется, я перегнул палку. Надеюсь, Дис простит меня. Она всегда была такой: обидится, подуется немного и перестанет. Наверное… В комнате настала какая-то пустая тишина. Это напрягает и угнетает. Нахожусь словно в вакууме. Ни звука, ни движения. Даже воздух здесь стерильный. Нет тех роящихся летающих пылинок, видимых при свете. Я услышал, как дверь моей палаты открылась с коротеньким, но уж очень противным скрипом. Вслед за этим – шаги. Кто-то вошел. Я начал изо всех сил поворачивать голову, насколько мне позволял этот шейный корсет, чтоб его черти взяли. Боковым зрением я увидел силуэт не слишком высокого человека в чем-то темном, не разобрать. Я прикинул в уме: неужели по мою душу священника прислали? - Что? Отпевать меня пришли? – не удержался я от сарказма. - Я еще не умер, приходите попозже. Похоже, я ввел его в ступор сказанным, потому что тот завис где-то на минуту, не меньше, после чего спокойный, приятный голос тихо произнес: - Я пришел помочь. Поздно ты, помощничек, нарисовался, поздно. Где ж ты раньше был? - Не нужна мне ничья помощь, - ответил я, - уж тем более твоя. Все меня жалеют. Хватит, дайте умереть спокойно. - Но ведь… - ПОШЕЛ ВОН! – закричал я и начал шарить рукой, чтобы запустить в него чем-нибудь. Но вместо того, чтобы убежать, голос все так же спокойно сказал: - Да прибудет с вами милосердие Эру, что бы ни случилось. Он добр и милостив, молитесь ему от всего сердца, я тоже буду молиться за вас, и он вас простит. Извини, парень, Он давно меня покинул. Я проклят, и мне прямая дорога в Ангбанд. *** *Within Temptation – Whole World Is Watching Tiffany Giardina - Hurry up and Save me* День начал клониться к вечеру. После несостоявшегося разговора с больным Бильбо покинул больницу, ничего не объясняя недоумевающему Балину. Теперь молодой человек бродил по оживленным улицам города и понятия не имел, что делать дальше. «Как я вернусь в обитель? Что я скажу майа Гэндальфу? Как я посмотрю ему в глаза? Я ведь не оправдал его надежд. Я не справился с его поручением, даже не приступив к нему. Я не прошел испытание…» Внезапно до его ушей донеслась музыка, и красивый нежный женский голос запел: You live your life You go day by day Like nothing can go wrong Следом эстафету подхватил звонкий мужской голос: Then scars are made They’re changing the game You learn to play it hard Послушник сразу же безошибочно определил место, откуда доносилась музыка, и поспешил туда. А доносилась она из небольшого магазинчика, где продавали бытовую технику: холодильники, телевизоры и прочее. Нисколечко не колеблясь, Бильбо зашел внутрь. Снаружи магазинчик выглядел маленьким, но внутри он был таким широким и просторным, размером с супермаркет, где молодой человек купил себе перекусить. На специальных тумбах и полках стояли десятки телевизоров: больших и маленьких, плазменных и изогнутых – все экраны показывали одно и то же изображение. На крыше здания стояла молодая девушка с черными волнистыми волосами в белом платье, верх которого был прикрыт черным приталенным пиджаком, рядом с ней стоял светловолосый мужчина с усами, одетый в черную спортивную безрукавку и такого же цвета джинсы. Параллельно с пением этой пары показывалась история молодого человека в инвалидной коляске, который изо всех сил боролся со своей травмой, чтобы снова начать ходить. И он это сделал, он самостоятельно встал и самостоятельно сделал маленький первый шаг. Бильбо почувствовал, как по щеке побежала слеза, оставляя за собой влажную дорожку. Он сразу подумал о том пациенте, что его послал, захотелось высказать ему все словами этой песни: What are you waiting for? What are you fighting for? 'Cause time's always slipping away The whole world is watching Yeah, the whole world is watching you when you rise Однако размышления молодого человека прервал посторонний голос: - Вас интересует телевизор, святой майа? Последняя модель этой марки. Послушник заметил стоявшего рядом продавца-консультанта – улыбающегося молодого человека с темно-русыми волосами, спрятанными под, что было странновато, шапку-ушанку. Одет парень был в ярко-желтую футболку с маленьким логотипом магазина на груди, темно-серые потертые джинсы, которые, наверное, когда-то были черными. На груди висел бейджик с именем парня: «Бофур». - Нет, спасибо, я не за телевизором, - признался Бильбо. - Не могли бы вы сказать, кто это поет? - А-а-а… - протянул продавец. – Конечно! Это группа «Within Temptation», а точнее, одна из песен недавно выпущенного альбома «Hydra». Хорошая песенка, мне тоже нравится. Могу скачать, если хотите. В ответ молодой человек неопределенно кивнул. - Куда вам: на сотку или на плеер? – спросил парень. - А у меня нет ни того, ни другого, - опустил голову послушник. - Тогда, майа, пойдемте со мной, - с этими словами консультант подвел его к одной из витрин, где располагались маленькие устройства. - Итак, телефоны я вам показывать не буду, боюсь, денег у вас не хватит, а вот МР3-плеер можно. Если какой-то понравился, могу показать поближе. Взгляд Бильбо сразу же привлекло маленькое блестящее серебристое устройство с оранжевыми вставками. - Этот я вам не советую, - услышал он комментарий продавца. - Он с виду красивый, но быстро сломается, уж поверьте мне. Молодой человек продолжил осмотр, и на этот раз взгляд упал на плеер темно-фиолетового цвета с маленьким экранчиком. - Вот этот, конечно, хороший, но батарейка ненадежная. Вам ведь не нужна лишняя морока, ведь так? Эх, была не была… - парень покопался в шкафчике и достал черненькое прямоугольное устройство с маленьким экранчиком, серебристой вставкой и коричневыми кнопочками. - Вот, для себя берег. Замечательная вещь. - Я не возьму, - отказался Бильбо. – Вы, наверное, долгое время копили деньги на него. - Да берите, - настаивал продавец. - В следующем месяце еще привоз таких будет. Вот тогда и возьму. Я вам даже скидку сделаю – отдам за полцены. - Зачем? Вас могут уволить за это! - Это уже не ваши проблемы. Выпутаюсь как-нибудь, - парень в ушанке махнул рукой, не переставая беззаботно улыбаться. - Спасибо. - За что? – удивился молодой человек. - Редко кто сейчас беспокоится об участи других, - ответил тот. - Большинство думают, что так оно и должно быть. Кстати, я Бофур. - Бильбо. И я не майа, а послушник. - То-то я думаю, зачем представителю духовенства понадобился плеер, - Бофур повозил шапкой по макушке с задумчивым взглядом. - Понимаю, странно, наверное, видеть таких людей в подобных местах. - Еще бы! – засмеялся парень, после чего протянул ему плеер. - Вот держи. Я тебе скинул весь свой плейлист. Если что-то понадобится, обращайся. Большую часть своего времени я провожу здесь. - Хорошо. Спасибо! - Всегда пожалуйста! Тепло распрощавшись со своим новым знакомым, Бильбо вышел из магазина, надел наушники, закрепил покупку на поясе подрясника и пошел дальше по улице. Когда он прослушал недавно услышанную песню еще раз, в душе на миг повеяло свободой от всех негативных размышлений. Мир казался не таким уж и плохим и даже очаровательным. Но мысли вдруг снова свелись к тому страдающему больному, который не хочет бороться со своей болезнью. Почему? Почему он сдался, даже не начав? Ответ нашелся сразу, не заставляя себя долго ждать: «Он запутался. Кто направит его на истинный путь? Кто ему поможет… если не я?» Осознание пришло вместе с глубоким вдохом. Молодой человек осмотрелся. «Что я здесь делаю? Почему я здесь, когда я должен быть совершенно в другом месте?» Повернув в нужную сторону, он быстро пошел. Он с каждым шагом шел все быстрее и быстрее, а потом и вовсе побежал со всех ног. Помчался, как на пожар. В наушниках играла песня: Hurry up and save me, hurry up and save me Hurry up and save me, hurry up and save me I just wanna feel alive and I do when I'm with you Песня подстегивала его, заставляла бежать все быстрее, не тратя времени на отдых. Окружающие недоуменно оборачивались и смотрели ему вслед. Возможно, потому что странно и непривычно видеть представителя религии бегающим, но Бильбо было все равно. Он бежал, спешил на помощь, торопился спасти. Прибежав к больничному комплексу, он, словно молния, промчался мимо дежурного врача, смахнув с его стола стопку различных документов, и, обнаружив черный ход все еще открытым, побежал к корпусу. В один миг забравшись на нужный этаж, перелетая через пролеты, молодой человек побежал по коридору, отыскивая глазами нужную ему палату. И, наконец, вот она – палата № 14. Бильбо ворвался в помещение и остановился отдышаться. Мужчина лежал так же, как и в прошлый раз, когда молодой человек зашел сюда впервые. Запах пота больного все так же чувствовался в воздухе. - Это опять ты? – спросил больной, не скрывая своего недружелюбия, пытаясь повернуть голову в его сторону, чтобы посмотреть на пришедшего. - Да! – лаконично ответил Бильбо. На большее он пока был не способен, потому что восстанавливал дыхание. - Что во фразе: «Пошел вон!» ты не понял? Я же сказал, что мне не нужна ничья помощь. - Я здесь по собственному желанию, - заявил молодой человек, все еще тяжело дыша. - И не вам решать, когда мне уходить и должен ли я вообще уходить. Больной хмыкнул. - Хочешь посамоутверждаться? Мол, пожалел недееспособного инвалида и вернулся? - Осмелюсь заметить, - возразил Бильбо, - но в этой комнате про жалость говорите вы один. Раз вы считаете себя недееспособным инвалидом, то вам нужен опекун. С этого момента и впредь думать и решать за вас буду я, – молодой человек вздохнул, окончательно восстановившись. - Ладно, я пойду улаживать дела с мистером Балином, а у вас есть время подумать: переступить черту и низвергнуть себя во мрак окончательно или же отойти от нее вовсе и направиться к свету? Сказав это, он спокойным шагом вышел из палаты и закрыл за собой дверь. Прислонившись к ней спиной, Бильбо закрыл глаза и прогнал в мыслях события недавних нескольких минут. И впервые за долгие три года он искренне засмеялся.