Улыбка тёмной Джоконды

Интуиция проявила себя на высшем уровне. Фотографии Тони стены в коридоре компании более не украшали, его место заняли новые дарования, которым Мелисса нашла достойное применение. Не только мисс Ньютон, конечно. Были и другие менеджеры, просто Уэбб привык работать с этой дамой, на неё и ориентировался. Оправившись от потрясения, она постаралась перехватить контроль над ситуацией, а Тони послушно сделал вид, будто готов на всё, только бы вновь заслужить расположение монстра музыкального бизнеса. Его это забавляло. Он шёл по знакомым коридорам, отмечая, что стены выкрашены в другой цвет, не столь яркий, как раньше. Больше нейтральный, нежели кричащий. Паркет здесь тоже перестелили. Кабинет Мелиссы, впрочем, располагался на прежнем месте, и сейчас она с уверенностью ледокола, дрейфующего льды, продвигалась к цели. Каблуки цокали по паркету, выдавая незамысловатую дробь. Мисс Ньютон жаждала выглядеть в чужих глазах властной недотрогой, но Уэбб на уровне подсознания чувствовал, что теперь ей довелось пережить то, что ранее испытывал он. Она слегка перед ним пасовала. Он не поразил её в самое сердце, но заставил понервничать. И сейчас продолжает. Неизвестно, когда она сможет смириться с осознанием нового положения вещей. Выкурив сигарету, выпив кофе или же, столкнув Тони с очередным своим проектом? Уэбб не сомневался, что проект имеется. Куда же без поиска новых имён? Желательно таких, что со временем станут громкими, раскрученными и принесут компании прибыль. Впрочем, Мелисса практически никогда не била в молоко. Она умела находить умопомрачительные типажи. Обладательница великолепного нюха на таланты. Та, кто способствовал увеличению денежного потока, а не его иссяканию. У других менеджеров могли случаться провалы, но мисс Ньютон такой участи благополучно избежала. Попросив секретаршу сварить кофе, Мелисса гордо прошествовала в кабинет и милостиво махнула Уэббу рукой, предлагая располагаться. Он бросил сумку с вещами у самой двери и устроился в кресле, оглядывая обстановку, в которой неоднократно доводилось бывать. Единственный островок прошлого, избежавший перемен. – Взялась за раскрутку нового проекта? – спросил Тони, обведя кабинет менеджера равнодушным взглядом, отмечая при этом мельчайшие штрихи, раз уж масштабного переворота здесь не наблюдалось. Коллекция снимков, на которых Мелисса была запечатлена вместе со своими «друзьями» и сотрудниками, за три года пополнилась основательно. Раньше на этой «аллее славы» красовался и снимок с Тони, теперь почётное место оказалось отведено под фотографию с высоким блондином, которому Ньютон едва доставала макушкой до плеча. Они стояли рядом. Мелисса улыбалась, демонстрируя всем и каждому голливудскую улыбку, парень выглядел так, словно ему скучно, и он с трудом понимает, каким ветром его занесло сюда. Сначала Уэбб подумал, что это действительно новый проект, потом напряг память и понял, почему лицо кажется ему смутно знакомым. Раньше доводилось сталкиваться с этим человеком, но не как конкурентам, а как работнику и работодателю. Точнее, сыну работодателя. Выскочка со снимка носил придурковатое имя Ромуальд и всегда проходил мимо, напрямик к кабинету отца, не удостаивая вниманием подопечных родителя. Тони от этого не страдал. Зато страдала Ава, в своё время положившая глаз на малолетку, – Эгану-младшему сейчас было двадцать три или около того, – но не добившаяся взаимности. – Не без этого. Мелисса забрала из рук секретаря поднос, сама отнесла вещь к столу. Уэбб надолго задерживаться не планировал, да и кофе распивать в компании мисс Ньютон особого желания не испытывал. Будь его воля, он бы нашёл себе другого менеджера и другой лейбл, но это потребовало бы дополнительных затрат сил, средств и времени. Бесспорно, раньше Тони был звездой, и этот статус давал право на капризы, теперь вновь рухнул вниз. Былые заслуги его не позабыли только здесь, остальные компании могли тянуть время, не давая однозначного ответа. Кроме того, трюк с собственной гибелью и последующим воскрешением сложно было назвать прекрасным способом пиара и раскрутки. Хорошая идея, помогающая уйти от ответственности и не платить неустойку за разрыв контракта, но, как реклама, весьма мерзкий ход. – Его успехи тебя радуют? – Ты же знаешь, я умею добиваться поставленной цели. Женщина снисходительно улыбнулась. Почувствовала себя хозяйкой ситуации, воспрянула духом. – Жаль, что я всё так же не интересуюсь новостями из мира шоу-бизнеса, потому не знаю, кто занял мою нишу. – Тот, кто оказался сговорчивее и мудрее. Те, кто хотел построить карьеру, а не личную жизнь. Впрочем, не думаю, что ты скучал. Тебя считали мёртвым, а ты проматывал заработанное состояние. Но, видимо, оказался на мели, расстался с покровителем и решил вернуться к проверенному источнику заработка? Мелисса внимательно наблюдала за реакцией Тони на свои слова, надеясь увидеть хоть что-то, отдалённо напоминающее прошлое стеснение и стремление перевести разговор в иное русло. В сочетании с тем, что он говорил прежде, это выглядело комично. С губ срываются матерные слова, а щёки полыхают румянцем. Ньютон потёрла своё любимое кольцо. Его она тоже не сняла и не убрала подальше. Казалось бы, ничего не изменилось, но стоило присмотреться внимательнее, как становилось понятно, что это лишь видимость. Мелисса уже далеко не та, что была раньше. Она, по-прежнему, въедливая, практически беспринципная дама, сосредоточенная на построении собственной карьеры за счёт достижений посторонних людей, но теперь видно, что живая, не робот. Морщинки у глаз, руки, которые отлично выдают возраст. Можно накачать лицо инъекциями ботокса или лечь под нож пластического хирурга, желая вернуть былую красоту, но руки всегда выдадут истинную цифру в паспорте, как за ними не ухаживай. Сколько бы ни бился человек над своей внешностью, а вечно молодым остаться не получится, и со временем конкуренты вытеснят с насиженного места. Тони не отвечал. Просто смотрел, взяв в руки чашку и поглаживая край. Посуда была горячей, напиток в ней - ещё горячее. Когда Уэбб поднялся с места, Ньютон напряглась. Когда он покачал в ладонях чашку, прикидывая, что сделать с содержимым, Мелисса попыталась мысленно успокоить себя, заявив, что уж кто-кто, а Тони на такое неспособен. Он ведь не выжил из ума, чтобы совершать покушение на жизнь и здоровье человека, зная о камерах, расположенных в коридоре и на входе. Они зафиксировали, кто проходил по коридору, и Уэбб не отвертится, если... Когда он резко перевернул чашку, Мелисса истерично вскрикнула и вскочила на ноги, чтобы жидкость поскорее оказалась на полу, а не на юбке. И только тогда поняла, что Тони её одурачил, вывернув напиток не на неё саму, а на диван. Кофейные разводы расползались по кожаной обивке, а Уэбб не удержался и захохотал. – В каком зверинце ты прожил эти три года?! – рявкнула Мелисса. – Явно не в том, где ты забронировала мне комфортабельную клетку. – Что? – Будешь отрицать? Скажешь, что это не ты сдала меня Марку Картеру? Или заявишь, что это имя слышишь впервые в жизни? Можешь, конечно, но я не поверю. – Ты знаешь? – она вскинула бровь. – Что ж. В таком случае, поступок более или менее оправдан. Менее. В конечном итоге, это пошло тебе на пользу. Разве нет? Не думала, что с его стороны последует признание, но раз отношения доверительные, и тебе поведали всю историю... – Значит, ты уверена, что я всё это время прожил вместе с ним? – Есть другие варианты? – Разумеется. Ты меня задолбала, и я решил покончить с той жизнью, что перестала приносить мне чувство морального удовлетворения? – Вряд ли. – Допустим, ты права. Моментами. У меня были причины покинуть этот город, страну, континент. Только Картер мне компанию не составил. Если кто-то из нас и умер, так это твой деловой партнёр. Нет, знаешь, Мисси, я тобой почти горжусь. Продавать своих подопечных с таким же равнодушным лицом, словно пирожки предлагаешь, а не живого человека – это талант. Кресло Уэбб теперь игнорировал, предпочитая прохаживаться по кабинету. Подошёл к окну, продолжая крутить в руках опустевшую чашку. – Он первый предложил встретиться и был довольно убедителен. Скажем так, я делала это не ради материальной выгоды. Не только ради неё. В тот момент ты напоминал мне беспомощного котёнка, упавшего в реку и не знающего, как из неё выбраться. Потерянное существо, которое не понимает, каким ветром его занесло не то, что на сцену, а вообще - в жизнь. Марк показался мне довольно интересным, харизматичным мужчиной. И лучше в твоём окружении всё равно никого не было. – Первый встречный был лучше Картера. Неужели ты, правда, думала, что отдав меня в его распоряжение, сможешь дальше заниматься моим продвижением? Мелисса, скажи, правда? Кажется, я тебя переоценивал порядочно. Знаешь, в чём-то ты права. Был потерянным, да. Мне следовало провести ревизию в своих мыслях, чтобы правильно расставить приоритеты и понять, чего хочу от жизни. – А ты изменился, – заметила Ньютон. – Думаешь? – Ты больше не посылаешь меня на хер, как бывало раньше. – Это, пожалуй, слишком приятно, чтобы желать тебе подобного. – Успел пристраститься? Энтони выпад проигнорировал. Почти. – Если ты считаешь, что твоя теория о брошенном и позабытом бывшем артисте, приползшем за помилованием, верна, то погаси улыбку. Мне прекрасно жилось без этого балагана, который здесь разводят, гордо именуя их пиар-акциями. Конечно, собственных наработок, пропадающих без реализации, было жаль, и я рад, что у меня есть шанс снова вернуться к полноценному творчеству. Не только для себя, но и для окружающих. Но я делаю это не по собственному желанию. Прежде чем придумаешь новую остроту о моей личной жизни, таланте и собственной занятости, которая не позволяет вновь заняться проектом под названием «Тони Уэбб», прочти вот это. Энтони жестом фокусника извлёк из внутреннего кармана конверт с документами, в которых всё подробно расписывалось. Он мог не тратить время на объяснения, послание не нуждалось в дополнительных комментариях, а Тони предстояло провести время в тишине, потратив его на анализ собственных ощущений. Опыт прошлых лет давал о себе знать. Уэбб не чувствовал себя лишним в этих стенах, не стремился поскорее сбежать, преодолев чувство неловкости, но и трепета не испытал. Тоска по прежним временам, когда он занимался написанием материала, брал уроки вокала и хореографии, репетировал со своими музыкантами и выходил на сцену, получая от публики огромную эмоциональную отдачу, не затопила с головой. Скорее, ощущения наглядно продемонстрировали, что мысли о деятельности композитора намного жизнеспособнее. Дарить миру свои песни, оставаясь в тени. Плоды деятельности все слышат, но имя создателя мало кого интересует. В отличие от исполнителей, композиторы практически не привлекали к себе внимания со стороны. Сейчас Тони не подхватило волной честолюбия, а искуситель за левым плечом не начал нашёптывать на ухо о перспективах, что откроются, как только Уэбб снова поднимется на сцену. Он знал, как это бывает. Новизна? Вряд ли. Эйфория от внимания почитателей? Нет. Тони любил петь, но от чрезмерного внимания уставал. Как и от чрезмерной любви тех, кто его мало интересовал. Он был благодарен фанатам себя-прежнего за их поддержку и любовь, но, когда пытался копнуть глубже, добираясь до сути, результат не всегда оправдывал ожидания. Ему не хотелось быть красивым мальчиком, на концерт которого идут ради внешности, а потом рвут футболку, обнажая грудь и едва ли истерику не устраивая, когда этот трюк остаётся невостребованным. Ему не хотелось быть картинкой. Ему не хотелось быть лишь приятным голосом, который слушают фоном, не вдумываясь в слова. Ему многого не хотелось, потому бросить карьеру и эту жизнь оказалось проще простого. Поскольку на второй чаше весов оказался Себастьян со своим предложением о спонтанном совместном побеге, Тони ни секунды перед выбором не стоял. Единственное обстоятельство, напрягавшее его тогда, заключалось именно в словах Рудерта. Если предложит остаться с ним, то – рвануть куда угодно. Если же нет, то... Себастьян предложил, и Уэбб, не раздумывая, отправился навстречу приключениям и тому, что принято называть хорошей жизнью. Пусть сложно было поверить в реальность происходящего, но он нашёл то, чему посвятил двадцать четыре года своей непутёвой жизни. Его счастье складывалось из бытовых мелочей. Из того, что он научился замечать лишь в стране, где никто никуда не спешил. Где при разговоре ставили смешные ударения в словах, а после он сам перенял этот навык. Где пил тыквенный латте, отмечая таким нехитрым образом наступление осени. Где начал рисовать простенькие картинки, покупая себе специальные карандаши. Все оттенки от светло-голубого до насыщенного индиго, которыми он расцвечивал море. Где любил прогуливаться по берегу, собирая камни и даже в них умудряясь находить прекрасное. Где фотографировал оленей и природу не ради очередного поста в Инстаграме, а просто так, потому что хотелось оставить как можно большее количество приятных моментов. Будто он уже тогда знал, что однажды этот тёплый уютный дом придётся покинуть, вновь стремительно врываясь в иной ритм жизни. Кажется, люди не лгали, заявляя, что история имеет свойство повторяться. У Тони в жизни нечто подобное уже было. Море новых мест, снимки всего, что важно и не очень, счастье... Путешествие в компании матери, приуроченное к пятнадцатому дню рождения. Потом наступила чёрная полоса. Подсознание доверительно нашёптывало, что теперь всё может вновь пойти по известному наперёд сценарию. Светлая полоса, север и свобода, которой он грезил. Ему недоставало уже знакомых берегов с отшлифованными водой камнями, не хватало собственных мечтаний, привязанных к тому месту. Будто теперь они утонули и ушли под воду. Их место зарезервировали для чего-то другого. И Уэбб пока не понял, для чего. В этом только предстояло разобраться. «Пешки на доске судьбы», – подумал Тони, стараясь держаться на расстоянии от настроения в стиле декаданс. Несомненно, предложение от знакомого Рудерта стало неприятным сюрпризом, но оно не поставило крест на жизнях обоих окончательно. Уэбб вновь официально ожил, мог спокойно ходить по улицам, не шарахаясь от собственной тени и не боясь перспективы вдруг лицом к лицу столкнуться со знакомыми из прошлой жизни. Когда они сделают всё, что требуется, задерживать их не станут. Они смогут перемещаться по миру, теперь уже под собственными именами, а не чужими, что так и не удалось принять в качестве родных. Уехать обратно им никто не помешает, жить там, в общем-то, тоже. «Просто поднимись, отряхни пыль и двигайся дальше», – мысленно напутствовал себя Уэбб, отходя от окна. Вряд ли люди, жаждавшие личной встречи, уже сейчас знают, что он вернулся, и караулят за углом. Не факт, что один из них находится в доме напротив, сжимая в руках винтовку и держа его на прицеле, но и беспечность проявлять не следовало. Первая серия шпионских игр, пройденная без блеска, но и без особых косяков, если не считать таковыми встречу с Картером, не оставила. Опыт Тони получил, какие-то знания в памяти отложились. Вспоминая о Джилли, Уэбб иногда с неудовольствием резюмировал, что завидует её способности – копаться в мыслях посторонних людей. Он не отказался бы узнать, какие чувства испытывает Мелисса, читая предоставленное послание. Чтение мыслей могло стать отличной альтернативой разговору. Последний виделся Тони делом обречённым. Им с мисс Ньютон общего языка не найти, сколь бы усердно они не старались. Она будет настаивать на своём, он на своём. Всего-то отличий от былой расстановки сил, что теперь никто не заставит его делать что-то против воли. Он сотрудничает с лейблом, но является независимым артистом. По сути, больше как раз композитором и автором лирики, нежели исполнителем. План в деталях ему пока не предоставили. Себастьян, вероятно, тем и занимался, что знакомился с тонкостями работы. Его задача Тони тоже казалась расплывчатой. Иди туда, не знаю, куда. Убей того, не знаю, кого. В разговорах нередко всплывало имя Марка, но конкретных указаний Рудерт не получал. Если бы его попросили... Нет. Прикажи ему Рэйвен убить определённого человека, никаких планов и в перспективе бы не появилось. Бессмысленно. Ведь всё заранее проработано. Взять пистолет, винтовку, нож или любое другое оружие. Подкараулить жертву и молниеносно, пока она не поняла, что происходит, сделать своё дело. Себастьян бы смог сделать это за считанные дни, не втягивая в свои дела Тони. Уэбб не был настолько прилипчивым и тупым, чтобы не понимать, когда можно навязываться, а когда лучше закрыть глаза на происходящее и оградить себя от детального осознания. Даже он со своей любовью, – страстью, болезненной одержимостью? – знал, что не стоит равнять другого человека по своим меркам. Они начали новую жизнь, но это не отменяло факта, что Рудерт – убийца. Бывших убийц не бывает, совершенное единожды деяние навсегда останется напоминанием. Если же оно неоднократно имело место быть, то амнезия отпадает, как вариант. Тони хотелось сказать, что у него абсолютно нормальная жизнь, в которой не происходит ничего особенного, но... Один взгляд на запястье, заклеймённое сигаретой, и уверенность летит в пропасть моментально, потому что одно за другим, по очереди, в ряд выстраиваются воспоминания. О пистолете, приставленном к виску, о серых простынях дешёвого мотеля, о крови на лице. О горячем дыхании на шее, вызывающем не чувство томного предвкушения, а рвотный рефлекс. О приказах Картера, ударах об пол и головокружении. О том ощущении в темноте, что было настолько угрожающим, будто человек, выступивший в роли наблюдателя, уже всадил в него, Уэбба, парочку острых ножей, а потом с удовольствием их провернул, глядя на искажённое от боли лицо. Тёмная тварь, жаждавшая крови. И мести. История повторяется. У Себастьяна тоже? Он снова сделал то, что задело посторонних. Очередной враг, мечтающий о мести, как когда-то. Первая жертва чужой беспечности – Тобиас Валентайн. Вторая... Тони оторвался от созерцания небоскрёбов, расположенных напротив, бросил мимолётный взгляд в зеркало, висевшее на стене. Едва не заорал, когда понял, что оттуда на него смотрит человек с зелёными глазами. Радужка не меняла окрас, не превращалась стремительно в голубую. Из зеркала на Уэбба таращился его вечный конкурент в борьбе за сердце Рудерта. Мёртвый уже лет пять как. Или четыре. Тони не помнил точных сроков или же нарочно старался их позабыть, чтобы не сопоставлять собственную роль с той, что отводилась некогда Тобиасу. Возлюбленный Себастьяна смотрел на Тони из зеркала. Уэбб собирался подойти ближе и прикоснуться к посеребрённой поверхности, но Валентайн в параллельной реальности начал растворяться. Тони вместо того, чтобы шагнуть вперёд и провернуть задуманное, отшатнулся от зеркала, запнулся о кресло и с трудом удержался на ногах. На зеркале появились буквы, выведенные аккуратным почерком типичного отличника, тетрадь которого всегда в прекрасном состоянии и являет собой объект зависти окружающих. Мальчик из сна. Верь. Верь ему и ничего не бойся. Мелисса отложила письмо в сторону и собиралась задать Уэббу вопрос, но прикусила язык, отметив меловую бледность и растерянное выражение на лице человека, буквально десять минут назад казавшегося уверенным в своей правоте. – Ты... – начала Ньютон. – Мальчик из сна, – произнёс Энтони, пытаясь понять, какой посыл вложен в это послание. Верь ему. Ему? Мальчику из сна? Или Себастьяну? – Что с тобой? – Можно воды? – спросил Уэбб, посмотрев в сторону бывшего менеджера. Мелисса согласно кивнула. Перемены в настроении Тони её настораживали, поскольку произошли стремительно. Ньютон не первый год работала вместе с творческими людьми, потому к подобным вещам привыкла. Стройная теория нарушалась знанием: Уэбб не покидал кабинет. Его сложно было заподозрить в употреблении наркотиков и, как следствие, стремительных перепадах настроя. Сейчас смех, через секунду – желание наложить на себя руки. Тони во время работы с Мелиссой позиционировал себя в качестве приверженца здорового образа жизни. Его не привлекали подобные развлечения, и он не стремился попробовать абсолютно всё. Он и теперь вряд ли отказался от прежних убеждений, проникнувшись до глубины души богемным шиком. Ньютон готова была поклясться в присутствии свидетелей, что Уэбб только прохаживался по кабинету, смотрел в окно, потом повернулся к зеркалу и изменился в лице, будто покойника увидел. Впрочем... В свете последних событий это заявление звучало двусмысленно. По сути, Мелисса сама сейчас его разглядыванием занималась. Отогнав от себя ворох разнообразных мыслей, Ньютон плеснула в стакан воды и поднесла его Тони. Уэбб не поблагодарил, лишь кивнул и сделал пару глотков. Стук в дверь заставил обоих переглянуться. – Зная, как трепетно ты относишься к своим обязанностям, не буду занимать рабочее время, потому поспешу удалиться, – выдал Уэбб, взяв себя в руки. Очередной взгляд в сторону зеркала заверил, что надписей там нет, только гладкая поверхность, отражающая Энтони в его повседневной одежде. Никаких трансформаций. Ни тонких шрамов, пересекающих висок, ни иной окраски радужной оболочки глаза. Вместе с Уэббом в зеркале отражалась Мелисса. Валентайна не было. Тони забрал из рук менеджера записную книжку и ручку, написал несколько цифр и вернул вещи обратно. – Позвони, когда будешь свободна и сможешь уделить мне больше времени. – Если верить письму, то искать мне его нужно стремительно и без промедления, – улыбнулась женщина. – И ты найдёшь? – Постараюсь. – Пора бы тебе обзавестись BlackBerry, а не по старинке использовать записные книжки. – Я питаю слабость к ретро, – отпарировала Мелисса. Разговор оставил странное послевкусие, и Тони склонялся к мысли, что основная заслуга принадлежит не мисс Ньютон во всём её отвратительном великолепии, а Тобиасу, которого Уэбб впервые увидел вот так, лицом к лицу. Ранее ему попадалась на глаза пара старых фотографий, на которых Тобиас был запечатлён вместе с Себастьяном. Рудерт продолжал хранить их. На память. В общем-то, он не говорил, почему снимки не полетели в огонь, а продолжают лежать среди личных вещей. Тони не спрашивал, понимая, что это будет нелепо выглядеть со стороны. Он ревнует к прошлому, он сравнивает себя с мёртвым. Сумасшествие, правда? Мальчик из сна. Уэбб постарался сосредоточиться на послании, оставленном Валентайном. Что это значило? Какой мальчик из сна? Чей сон подразумевался в данном высказывании? Он растерялся от совокупности факторов, сложившихся в ошеломляющую картинку. Сначала появление Тобиаса, сродни его собственному перед Мелиссой. Затем послание, состоящее вроде бы из законченной мысли, но не проясняющее, ровным счётом, ничего. Тони шёл быстро, стараясь покинуть студию, сбросив с себя оцепенение, порождённое визитом незваного гостя. Если в школьные годы появлению неизвестного, на тот момент, мужчины Уэбб радовался, то разговоры с бывшим любовником этого мужчины оптимизма не вселяли. Прикоснись сначала к будущему, затем к прошлому. Почувствуй себя экстрасенсом. Впору поверить в реальность всех статеек, повествующих о геопатогенных зонах и местах обитания призраков. В Швеции Тони не мерещились посторонние люди, стоило только вернуться в родной город, как моментально началось... Уэбб, поглощённый невесёлыми мыслями, слегка не вписался в поворот. Со всей силы толкнул девушку, неспешно бредущую по коридору, но даже не заметил этого и не подумал извиниться. Зато остановилась она, собиралась обратить на себя внимание гневным выкриком, но, рассмотрев невоспитанного хама, смогла произнести только одно слово. – Тони? Голос прозвучал глухо и недоверчиво, поскольку в реальность такого Хёрд поверить не могла. Энтони Уэбба не стало три с половиной года назад. Она знала об этом. Об этом все знали. Но сейчас Ава видела его перед собой и чувствовала, что не ошибается. Тони обернулся, услышав знакомые интонации... Слёзы впитывались в его рубашку, но он не кривился презрительно, не отстранялся от Авы, попутно советуя ей взять носовой платок, а не извращаться над дорогой вещью. Он молчал. Хёрд тоже ничего не говорила, поскольку подходящие слова в голову не приходили, а болтать исключительно ради поддержания нелепой беседы было признаком дурновкусия. Тони и Ава стояли посреди коридора студии. Уэбб обнимал бывшую напарницу по сцене, вдыхал аромат её духов, время от времени неловко прикасался к волосам, небрежно перехваченным резинкой. Ещё одна подопечная Мелиссы, к которой Тони питал тёплые чувства, весьма близкие к братской любви. – Ты, правда, жив, – шепнула Ава, прикоснувшись ладонью к щеке старого знакомого и улыбнувшись сквозь слёзы. – Правда, – отозвался он. Всё тот же комок, скользивший в горле, рухнул вниз, будто камень. «Пока жив, – подсказал насмешливо голос, отдалённо напоминавший тон Картера. – Пока».