Улыбка тёмной Джоконды

К заведениям, подобным этому, у Себастьяна сформировалось определённое отношение, а потому радости от посещения он не испытывал, с трудом подавляя приступ необъяснимой тошноты. Нет, в общем-то, вполне закономерная реакция. Но ему следовало разыграть радость от встречи, не приветствуя старого знакомого кислым выражением лица. Потому Рудерт не торопился переступать порог, задержавшись подольше на улице. Но здесь даже воздух был каким-то ядовитым, будто насквозь пропитанным никотином. Запах табака оседал на одежде, на волосах и отталкивал. Наверное, это был один из тех раздражителей, с существованием которых никогда не смириться, остаётся лишь принять, как должное и попытаться не обращать внимания на происходящее. Отторжение со стороны одного человека вряд ли способно оказать влияние на мировосприятие со стороны других людей, и уж точно Себастьяну не стать законодателем мод. Не будь он настолько заинтересован в решении одной щекотливой проблемы, обходил бы клоповник сто десятой дорогой и даже не смотрел в сторону данной ямы, к которой так и просилось определение выгребной, поскольку и наполнение, и контингент здесь вполне соответствовали. Но сегодня речь шла не о морально-этических понятиях, не о собственной щепетильности, граничащей в характере Себастьяна с брезгливостью, потому приходилось переступать через себя. Ему моментами даже смешно становилось от осознания нелепости собственного поведения. Смущается, будто девица на первом свидании, мнётся в нерешительности, никак не может пойти на отчаянный шаг. Правда, в поступках своих Рудерт и девица руководствовались разными причинами. Здесь просто накрывало отвращением, а обострённые чувства, без которых в местах, подобных этому, где каждый так и норовит воткнуть в тебя нож, чтобы вытащить бумажник и купить себе пару стаканов дешёвого пойла или наскрести немного на очередную дозу, находиться не представлялось возможным. Здесь предполагалось следить за каждым, не теряя бдительности ни на секунду. Собравшись с духом, Себастьян нырнул в людское море, стараясь не акцентировать внимание на том, что творилось вокруг. Он шёл вперёд, игнорируя толпу, бесновавшуюся в такт безвкусной музыке, ударявшей с завидной частотой по ушам. Не пафосный клуб, где на входе стоит охрана, и в любой момент может развернуть, посчитав, что ты недостаточно хорошо выглядишь, а настоящий притон, со всем, что так свойственно заведениям подобного рода. Здесь торгуют отвратительными напитками, от которых осталось лишь название, а этикетки сделаны, возможно, даже в подсобке. Из всех бутылок льётся примерно одно и то же, потому на вкус нереально понять, что именно подали. То ли «секс на пляже», то ли абсент, то ли водку. Есть подозрение, что действительно наливают одинаковое пойло, лишь называют его по-разному, для того, чтобы поднять свой авторитет. Было бы, ради кого стараться. Публика здесь под стать напиткам, обдолбанная пьянь, потирающаяся друг о друга в танцах, больше напоминающих трах на публике. Вероятно, именно им всё и завершится. Пройдёт ещё пара минут, и кабинки туалета будут слышать визг какой-нибудь дамочки или парня. Вполне может случиться, что там всё происходит даже не на добровольной основе, но чаще, конечно, на ней. Цена невысока, всё тот же стакан дешёвого алкоголя или доза. Растерзанная молодость, уничтоженное детство. Здесь не спрашивали удостоверения личности на входе, потому шансы встретить малолетку возрастали в разы, на это, впрочем, тоже определённый контингент вёлся. Себастьян закрыл половину лица рукой, зажимая нос и рот, дабы не вдыхать эти ядовитые пары, пропитанные не только едким сигаретным дымом вперемешку со сладковатым запахом травки, но и чувствами посторонних. Чувствами, которые Рудерт тоже ловил на уровне запахов и вкусов, оттого ощущение гадливости лишь усиливалось. Кто-то попытался ухватить Себастьяна за руку, кто-то не упустил возможности окликнуть его, применив одну из самых мерзких формулировок, какую только можно придумать. Эй, красавчик! Впрочем, здесь о манерах представления не имели, такие клише были в ходу, применялись неоднократно, с успехом и потому считались предельно действенными. Если от них воротило Рудерта, то это не означало, что автоматически отталкивает и остальных. Себастьян проигнорировал обращение, превратившись из красавчика в уёбка, но на это тоже реакции не последовало. На сцене извивалась девушка лет двадцати пяти, с волосами белого цвета, явно вытравленными краской. Неряшливые чёрные корни были скрыты фуражкой, наподобие той, что занимала место в гардеробе самого Себастьяна. Впрочем, он не сомневался, что девушка выбрала этот головной убор именно по причине определённой эмоциональной привязанности к человеку, придерживавшегося такого стиля. То есть, к нему самому. Когда-то им довелось свести знакомство, а старых приятелей забывать не стоит, поскольку они могут появиться на горизонте в любой момент. Например, как сегодня. Добравшись до барной стойки, Рудерт жестом показал, чтобы ему плеснули чего-нибудь, и уставился на сцену без особого интереса. Попытки Эрики устроить эротическое шоу были, откровенно говоря, довольно жалкими, но для этого клуба вполне подходили. Здесь не стоило ждать чего-то большего. Мерзкое строение, гадкие напитки, симпатичные, но совершенно неумелые стриптизёрши. Из любого приличного заведения, если подобная характеристика вообще применима к стрип-барам, её бы выставили за дверь давным-давно, а здесь она продолжала зарабатывать на жизнь, виляя задницей. На это умение, правильнее сказать – неумение, тоже находились свои почитатели, но Себастьян без особого интереса наблюдал за изощрениями девушки. Прикасаться к предложенному напитку он не рисковал, потому эротическое шоу, названное таковым явно из жалости, оставалось единственным развлечением. Рудерт относился ко всему скептически, с долей осуждения и сарказма, при этом признавая, что, окажись на сцене другой человек, он наблюдал бы с повышенным интересом. Одежду можно было оставить по типу той, что натянула на себя Эрика. Микроскопические шорты, короткая куртка, перчатки и фуражка. Лифчик бы Тони не понадобился однозначно. Следовало признать, что даже не имея личной заинтересованности, он присудил бы первенство Энтони. Останься они наедине, Уэбб выдал бы куда более убойное шоу, кроме того, пластика у него была на уровне, сказывались годы тесного сотрудничества с хореографами и великолепное чувство ритма, позволявшее импровизировать, а не повторять заученные движения. Вместе с тем, сам собой напрашивался вывод, что здесь большинство находится в таком неадеквате, что для них пластика и чувствительность к музыке не имеют значения. Основное внимание приковано как раз к заднице и груди, которую Эрика собиралась обнажить. Себастьяну здесь было плохо, морально и физически, потому он ожидал завершения танца с нетерпением, и в момент, когда завершится представление, почувствовал нечто, схожее с радостью. Музыка, затихшая стремительно, будто её кто-то оборвал, заставила его вздохнуть с облегчением и отвернуться от сцены. Он поднялся с места, оставив, по своей давней традиции, напиток нетронутым и собирался пробраться к сцене, но сделать этого не успел. Похоже, Эрика заметила его ещё раньше, потому что сейчас этот ураган в человеческом облике налетел на Рудерта так быстро и порывисто, словно только момента его появления и ждал. Девушка стянула с головы фуражку, обхватила Себастьяна рукой за шею и прижалась к его губам в поцелуе, быстро, порывисто и, пожалуй, излишне страстно. Неоднозначное приветствие получилось, откровенно говоря, и, наверное, могло бы произвести впечатление на кого-нибудь более заинтересованного в покорении женского пола. Себастьян подумал только о том, что губы, намазанные химической дрянью с многочисленными блёстками, просто невозможно целовать. На вкус косметическое средство отвратительно, на вид... Ну, при определённом ракурсе напоминает сперму. Не самая интересная ассоциация, если задуматься. Это была не совсем брезгливость, но нечто, близкое к ней. И если Тони он мог поцеловать, несмотря ни на что, то здесь приходилось сдерживать эмоции, дабы не нагрубить. Однако Тони и не мазал рот химической хреновиной, чтобы придать губам объём или что там принято добавлять с помощью косметики. – Себастьян, – протянула она, даже не думая отстраняться. – Какими судьбами? – Хочу поговорить с твоим начальством, – отозвался он, мягко убирая руку, что продолжала обнимать его. – Это реально? Или он где-то пропадает? – На месте. Тебя проводить? – Если можно. – Ты давно не заглядывал, а я слышала, что ты... – Эрика запнулась, словно не решалась произнести это слово. – В общем, поговаривали, что ты спутался с каким-то мальчишкой, из-за него и... – Связался, – согласился Себастьян, не вдаваясь в подробности. Впрочем, при определённом стечении обстоятельств и наличии умения сопоставлять одно с другим, тайна великой любви открывалась довольно быстро. Правда, был один немаловажный пунктик, гласивший всё о том же пересечении миров или невозможности данного явления. Да, одновременно с этим газеты написали о смерти одного довольно известного исполнителя, но это могло оказаться банальным совпадением. Один спутался с проблемным мальчиком, другой насолил кому-то. Может, отвергнутому поклоннику, может, ещё кому. Здесь ничего общего не прослеживается. Где один, а где второй? – А теперь? – Обстоятельства заставили вернуться. Если тебя больше интересует, с ним я приехал или без него, то правильный ответ находится под номером один. Эрика махнула бармену рукой, и тот положил на стойку пачку сигарет с зажигалкой. Быстро сорвав целлофан, девушка достала одну сигарету, щелкнула зажигалкой, высекая огонь. Себастьян никак этот жест не прокомментировал, хотя, конечно, прилива положительных эмоций не испытал. В его жизни был лишь один человек, которому пристрастие к сигаретам прощалось, поскольку главной роли никогда не играло. Это была одна из тех привычек, с которой нереально бороться, остаётся только смириться. Нет, конечно, курильщики иногда завязывают, но Тобиас этого не хотел, его вполне устраивала жизнь с сигаретой в зубах. В чём-то это было закономерно. Валентайн не отказывает себе в сигаретах, а он – в финансовых махинациях, раз уж на тот момент об убийствах речи не шло, ограничиваясь исключительно нечестной игрой в деловой сфере. – Никогда не понимала твоих мотивов, – фыркнула Эрика, терзая в пальцах целлофановую плёнку. – Относительно? – Мужиков. – Судя по тому, что сама ими увлекаешься, очень даже понимаешь. – Ладно, не будем об этом, – произнесла Эрика. Очередной разговор ни к чему новому не приводил, всё развивалось по знакомому и неоднократно уже пройденному сценарию. Она и раньше пыталась развести Рудерта на откровенный разговор, но больше положенного не получала. Пара слов правды, чтобы потом поднять глаза и увидеть на лице истинные мысли по поводу данного разговора и излишнего любопытства собеседницы. Поразительной наивностью Эрика не отличалась, потому прекрасно осознавала, что ей, при любом раскладе, ничего не светит. Она может стараться сколько угодно, предлагая свою компанию разными способами, иногда урывать себе такие вот поцелуи, как сегодня, но взаимности или чего-то, хотя бы отдалённо на неё похожего не дождётся. Не тот случай, когда нужно проявлять излишнюю инициативу, поскольку есть реальный шанс усугубить и без того шаткое положение. Покончив с перекуром, Эрика поднялась с места, прихватила пачку и бросила небрежным тоном: – Идём. Будто исключительно ради этого и подошла. Знала, что Себастьян жаждет пообщаться с её начальством, вот и решилась предложить помощь, а поцелуй стал не спонтанным поступком, в котором без труда прочитывались истинные мотивы и желания, а своеобразной, чисто символической платой. Себастьяна от чужих чувств вело, понемногу начинала болеть голова. Радовало осознание, что плутать среди этих тел осталось недолго, нужно лишь добраться до коридора, а там уже не будет ядовитых смесей в воздухе. Ядовитых для него, разумеется. Другим, кажется, наплевать, чем дышать. К тому же, они не чувствуют того, что способен ощущать он, потому жить им легче. В коридоре действительно было лучше, хоть и не намного. Этому месту уже ничто не поможет, здесь стены пропитаны запахом порока и разложения. Радовало, что табака и травки тут не наблюдалось, разномастных духов и пота, в принципе, тоже. Зато ощутимо веяло холодом, не от кондиционеров, а просто, само по себе, будто где-то поблизости прогуливалась смерть. Себастьян не удивился бы, узнав, что предположения оказалась правдивыми. Здесь вполне можно было загнуться в мгновение ока, хоть от напитка, хоть от передоза, хоть от своей беспечности. В том смысле, что потеряешь бдительность, и можно заказывать определённые атрибуты. Напоролся на лезвие по неосторожности или бесславно скончался в перестрелке. Подобные происшествия – не редкость. В былое время Себастьяну довелось насмотреться на многое, привыкнуть к этому и начать воспринимать, как часть своей повседневной жизни. Подойдя к нужной двери, Эрика постучала. Ответа не дождалась, потому просто махнула рукой. – Проходи. Он, в любом случае, там. – А вдруг не в одиночестве? – Подумаешь. Увидит тебя, и все вопросы сами собой разрешатся. Тебя он боится... Хотя, кого он только не боится? Девушка усмехнулась криво и, оставив Рудерта в одиночестве, направилась обратно в зал. Себастьян проводил её взглядом и распахнул дверь, прислушавшись к совету. В конечном итоге, пришёл он сюда исключительно ради беседы, а не для того, чтобы раскланиваться перед мусором, вроде Дейка. Эрика не лгала. Рудерт знал, что Дейк его боится. Раньше точно боялся, и вряд ли сейчас всё стремительно изменилось. Старый знакомый наслаждался жизнью, раскуривая настоящую сигару, а не то дерьмо, которым торговали в зале, да и алкоголь предпочитал дорогой, качественный. В целом, он неплохо наживался на любителях острых ощущений, знал, за какие ниточки стоит дёргать, чтобы привлечь в свои сети как можно большее количество народа, готового выложить денежки за добровольное самоубийство. С момента прошлой встречи Дейк не слишком изменился. У него были всё те же мелкие, крысиные черты лица, светлые волосы, собранные в низкий хвостик. Дорогой костюм, который в условиях обшарпанного заведения смотрелся довольно невтемно, но такую же характеристику Рудерт мог применить к себе, потому ядовитых комментариев не отпускал, лишь притворил дверь, ухмыльнулся и произнёс почти радушным тоном: – Привет. Дейк, сначала собиравшийся рявкнуть на нерадивых подчинённых, совершенно потерявших навыки общения с начальством, поднял глаза и удивлённо моргнул, постепенно осознавая реальность происходящего и понимая, что перед ним не галлюцинация, а живой человек. – Ты? – спросил недоверчиво. – Как видишь. – И что тебя сюда привело? – А как же правила гостеприимства? Неужели не рад меня видеть? – Рад. Дейк, наконец, обуздал свои эмоции и улыбнулся шире обычного, демонстрируя непомерное счастье, которого наверняка и в помине не было, однако спорить – себе дороже. Ему неоднократно приходилось в былые годы пересекаться с Себастьяном, и воспоминания остались не сказать, что невероятно тёплые. Больше всего на свете Дейк боялся неприятностей, а за свою жизнь цеплялся так, словно это была величайшая ценность. Сложно осуждать его за подобное. Редкий человек не боится умереть в расцвете лет, большинство всё же держится за существование. Правда, вряд ли среди них преобладают торговцы смертью, похожие на Дейка. – И на этом спасибо. – Могу предложить тебе выпить за встречу. Себастьян отлип от двери, подошёл к столу и повертел в руках коньяк. Не самая охренительная марка, но тоже ничего. Практически классика. Henessy. Однозначно покруче того, что подавали в зале. Пахло пристойно, ярко-выраженный запах спирта не сбивал с ног, и глаза на лоб не лезли. Поставив бутылку на место, Рудерт приземлился без приглашения в кресло. – Откажусь. Я за рулём. – Сигару предлагать не стану. Насколько я помню, ты не куришь. – Не курю, – согласился Себастьян. – Не ожидал встретить тебя здесь, – произнёс Дейк, поболтав в стакане коньяк, налитый, но так и не выпитый, поскольку в запланированную нирвану ворвался незваный гость, нарушив все планы. – О тебе давно ничего не было слышно, да и вообще говорили, что ты давно лежишь в земле. Вроде как полез, куда не следовало, за то и поплатился. – Было дело. Полез. – Но, конечно, не мог умереть так легко. – Я просто не планировал этого делать. – Несомненно, – активно замахал руками Дейк. – Просто... Сложно поверить, что ты ввязался во что-то ради определённого человека. Знаю, что тебе временами было свойственно геройство, но оно быстро проходило. Кроме того, ходили слухи, что теперь мальчик был не такой уж простой. Насколько я помню, до момента, когда это случилось, ты предпочитал себя отношениями не обременять, просто снимал мальчиков и отрывался на них. Здесь что-то трепали о твоей страсти и крупных рыбёшках. Себастьян чужие слова не подтверждал и не опровергал, лишь слушал внимательно, какими сплетнями обрастала его жизнь. По мере ознакомления приходил к выводу, что известно людям не так уж и мало, во всяком случае, личность Тони многим не даёт покоя. Возможно, до персоналий дело не дошло, но то, что он отличается от большинства знакомых Рудерта, это само собой разумеющийся факт. Кто-то посмеивается над таким положением вещей, кто-то воспринимает спокойно, кто-то презирает. Да какая разница, собственно, какие мысли гуляют в головах посторонних людей? Со своими бы мыслями и тараканами разобраться. – Может, так. Кому какое дело? – То есть, правда? – То есть, я не лезу в чужую жизнь и другим советую придерживаться такого же принципа. Дейк прикусил язык и посмотрел внимательно в сторону своего собеседника. Скользнул по нему взглядом, словно старался найти подтверждение или опровержение словам сплетников. Если бы Себастьян положил руки на стол, всё было бы очевидно, но он нарочно сунул их в карманы френча, не желая делиться здесь подробностями. С кем живёт, как живёт. Он вообще не для того пришёл. Здесь не семейный обед, чтобы рассуждать о чувствах и планах на будущее. – Тогда позволю себе повторить вопрос. Что привело в мою скромную обитель? – Желание поболтать по душам. – И чего душа требует? – Информации кое о ком. – Например? – Заранее хочу предупредить, что меня дешёвые игры не привлекают. Не нужно отпираться и строить из себя святого, поскольку это явно не твоя коронная роль. В твоём заведении с радостью толкают не только вполне обыденные алкоголь и сигареты, но вдобавок ко всему наживаются на запрещённых препаратах. Кокс, героин, ЛСД. Возможно, какие-нибудь новые разработки, названия которых я не знаю, что не мешает им быть в широком употреблении. Ведь есть, правда? – И? – Насколько я знаю, получаешь ты их из одного источника, крайне мне интересного. – У меня несколько поставщиков. Который интересует? – Самый авторитетный. Я не знаю, кто сейчас руководит ими, но раньше во главе всего стоял Марк Картер. Полагаю, это имя тебе известно. – Земля ему пухом, – произнёс Дейк, опрокидывая стакан почти залпом. – Надеюсь, что нет, – хмыкнул Себастьян, чем спровоцировал ещё один удивлённый взгляд. – Личные счёты. – Это понятно. Но я не представляю, какое отношение... – Меня интересует не их деятельность. Большее внимание мне хотелось бы уделить их руководству. Кто перехватил власть после того, как не стало Картера? Дейк, отставив в сторону пустой стакан, взял бутылку и теперь с повышенным вниманием разглядывал именно её. – Я не контактирую с этим человеком напрямую, потому вряд ли смогу тебе помочь, – протянул задумчиво. – Если Картер иногда одаривал пособников своим вниманием, то его преемник старается этого избегать. Серый кардинал, предпочитающий выполнять работу чужими руками. Он раздаёт указания, остальные выполняют. – Неужели совсем ничего не знаешь? – Из того, что тебя интересует – нет. Я могу вывести тебя на поставщика, но с его начальством познакомить не имею возможности. Однако должен заметить, что в последнее время люди Картера в город наведываются с завидным постоянством. Неужели это связано с твоей персоной? – Частично, – сдержанно ответил Рудерт. – То есть... – Тебе не обязательно знать подробности. – Их и так все знают, – Дейк усмехнулся. – Точнее о ситуации знают, но общая картина получается размытой, штрихов ей как раз порядком недостаёт. Просто говорят, что Картер имел виды на одного мальчика, но ты оказался расторопнее, и, в итоге, шлюшка переметнулась к тебе. Неужели действительно настолько шикарный экземпляр, что ты решил перейти дорогу столь серьёзным людям? Он собирался продолжить пламенную речь, но не успел, поскольку Себастьян оказался рядом, молниеносным движением ухватил узкую ленту галстука, резко намотал её на руку и рванул вперёд, словно собирался повесить собеседника на этом самом аксессуаре. Улыбнулся и с абсолютно равнодушным видом приложил собеседника лицом о столешницу, прижав его голову, наклонился и прошептал: – Советую в разговорах со мной позабыть о слове «шлюха». Можешь называть так своих девок, что полируют шест и работают ртом у тебя под столом, но о нём не смей отзываться в подобном ключе. Он отошёл так же стремительно и бесшумно, заставив Дейка, в который раз, поразиться способностям. Приложил его Рудерт профессионально, с точностью, всего одно движение, а из носа течёт кровь. Дейк вытащил упаковку одноразовых платков, выхватил разом ворох их, прижал к лицу. – Надо же, – протянул чуть насмешливо. – Говорят, любовь меняет. А ты, как был отморозком, так и остался. – Не люблю, когда меня записывают в категорию шутников. Я тоже достаточно серьёзный человек, чтобы с моим мнением можно было считаться, – улыбнулся Себастьян, брезгливо глядя на окровавленную бумагу. Дейк бросил использованные платки в мусорку, но до ведра они не долетели, приземлившись на пол. – И с Картером так же договаривался? – Почти. – Сумасшедший. – Может быть. – Ты в курсе, кого именно они хотят достать? – Да. – И кого же? – Тони. – Это твой... – Дейк вовремя прикусил язык, чтобы не ляпнуть лишнего и не усугубить положение. – Да, это мой, – ответил Рудерт. Слово «мальчик» ему совершенно не нравилось, поскольку наводило на мысли не самого приятного содержания. Оно звучало нарочито пошло. Не эротично, а именно пошло, немного, а то и очень грязно. Ассоциации в голове возникали не такие, какие бывают обычно, когда такое же слово произносят люди другого круга. Здесь «мальчик» звучало почти как оскорбление. Личная шлюха, объект пользования, от которого можно отказаться в любой момент, выбросить за ненадобностью. – В любом случае, если ты действительно хочешь до них добраться, лучше поехать туда, где они базируются. Сюда заглядывают только «шестёрки», власть имущие предпочитают решать вопросы на местах. – Как я и думал. – Вот видишь, – Дейк заискивающе улыбнулся, а Себастьяна посетило желание повторно приложить собеседника лицом о стол. Трусливая крыса. Он опасался всего и всех. Даже если ему известно имя, он ни за что не признается в этом. В противостоянии всегда, как минимум, две стороны, и неизвестно, кто окажется проигравшим, а кто выиграет. Можно, конечно, попытаться подыграть сразу обоим, но это ещё хуже, чем нейтралитет. Со временем соперники способны заключить перемирие, а тот, кто стоял между ними, окажется виноватым. Дейк на эту роль прекрасно подходил. Себастьян постоял ещё пару секунд, развернулся и ушёл, предчувствуя, как недавний собеседник выдыхает с облегчением и снова начинает заливать глаза, в надежде сбросить нервное напряжение, зародившееся во время разговора. Рудерт шёл по коридору, ощущая невесомое прикосновение воздуха, ещё недавно казавшегося холодным. Но теперь он сгущался, становился до крайности неприятным, похожим на пар, такой же, внезапно обваривающий. В ушах – шум, перед глазами – туман. Одно из поразительно знакомых чувств, именуемых предчувствием беды. Где-то поблизости находился тот, кого он искал. Совсем рядом. Ближе, чем можно представить. Он вытащил пистолет, проверил количество патронов. Если тратить по две пули на человека, то можно уложить семерых. Хорошо, если их действительно столько. Хорошо, если он действительно будет тратить не больше двух пуль, потому что в противном случае... «Ты выберешься отсюда хотя бы ради него», – подумал и усмехнулся. О чём он вообще думал? Какие две пули? Одной вполне достаточно, он не должен промахнуться. Ни одной осечки. Земля к земле. Пепел к пеплу. Прах к праху. Мёртвые к мёртвым. Живые к живым. Передвигаясь по коридору, он слышал свои шаги, гулкие звуки, бьющие по нервам. Он шёл уверенно, понимая, что ещё немного, и придётся вновь окунуться в мерзкую атмосферу основного зала, где сплелись в тугой клубок наркотический дурман и животная похоть, омерзительное пьянство вперемешку с отчаянием, которое так и хлещет через край. Не все приходят сюда в поисках развлечений, есть люди, что жаждут забыться, и для их целей такие места подходят идеально. Зал, заполненный людьми, а где-то совсем рядом сердце, что негодует, трепещет, сжимается от гнева и ненависти. Где-то человек, чьи ладони тоже согревает прикосновение рукоятки пистолета, в ожидании, когда же раздастся выстрел, и одна из двух жизней оборвётся. Или Себастьян, или его противник. Эрика появилась на его пути внезапно, словно чёрт, выскочивший из табакерки. Сигареты в зубах не было, зато имелась бутылка дешёвого вина, явно замешанного не столько на виноградном соке, сколько на красителях. «Она?», – на секунду в мыслях Себастьяна промелькнула такая догадка, показавшаяся почему-то нежизнеспособной. Бутылку до него девушка не донесла, поставила её на стойку, вновь прильнула к Рудерту, ухватилась обеими руками за полы френча. При таком раскладе сложно было представить её в роли убийцы, которая в мгновение ока выхватит из рукава нож и вгонит его в сонную артерию жертве. – Что тебе нужно? – грубо спросил Себастьян. Он не любил приставания со стороны трезвых женщин, когда к нему пытались клеиться пьяные, ну, или подвыпившие, что, в данном случае, подходило больше, он испытывал двойное отвращение. – Ты, – хмыкнула она. – Предложение не актуально, извини. Себастьян старался говорить сдержанно, но то и дело проскальзывали ноты гнева. Он чувствовал, он знал, он почти осязал присутствие поблизости человека опасного, желающего разделаться с ним, а пьяная идиотка мешала ему сосредоточиться, активно навязывая своё общество, в котором никто не нуждался. Себастьян попытался отстранить девушку от себя, но Эрика вцепилась в воротник мёртвой хваткой, будто не замечала, что собеседник находится на пределе, не видела, что в руках у него пистолет, и сейчас он плевать хотел на это откровенное предложение. Вообще-то всегда, но сегодня ко всему прочему примешивалось раздражение и невозможность целиком сосредоточиться на своих паранормальных способностях. Откровенно слабых, но всё же. – Я хочу тебя, – шепнула Эрика, подаваясь вперёд с явным намерением поцеловать Себастьяна, отхватив себе ещё один кусочек счастья. На секунду Рудерту показалось, что в позвоночник его стремительно что-то впилось, и он едва не обернулся, чтобы увидеть человека, ставшего причиной этого, но только потом понял, что это были не его ощущения, а Эрики. Она обмякла в его объятиях, глаза, ещё недавно прикрытые, теперь оказались широко распахнуты, а короткая курточка пропитывалась кровью. Горячая липкая алая субстанция стекала по коже. Себастьян посмотрел в сторону выхода, откуда предположительно стреляли, но там уже никого не было. Убийца скрылся, поняв, что потерпел поражение и прикончил не того. «Глупая девчонка, – пронеслось в голове Себастьяна. – Зачем ты ко мне полезла?» Увы, ответа на этот вопрос дождаться уже было не от кого.