Миф об Аиде и Персефоне

Персефона проснулась в своей комнате. В своей новой комнате. Её напугало то, что она не помнила, как попала сюда. Резко подскочив на кровати, богиня посмотрела на окно, из которого ей так легко удалось сбежать в прошлый раз. Оно по-прежнему было, и за ним цвело, благоухая, лимонное дерево, но теперь тонкая, зато несомненно прочная, золотая решетка преграждала путь всякому, кто вознамерился выбраться через него. Вначале Персефона опечалилась, но потом решала, что даже если бы окно оставалось незапертым, она бы все равно не повторила свой опрометчивый побег — слишком измотанной и уставшей чувствовала себя сейчас. Да и куда бежать? Харон не поможет ей перебраться через реку, а другого выхода из Подземного царства богиня не знала. Не знала она так же и, что ей теперь делать. Молча ждать спасения от матери и Зевса? А будет ли оно вообще? Что если родители забыли про свою Персефону или, того хуже, не желают ей помогать? Нет. Этого не может быть. Деметра никогда не отступится от своей единственной дочери. Так же, как и Персефона от своей матери. Но сколько придется ждать? День? Два? Неделю? Месяц? Или века? Ведь за века Аид превратит богиню плодородия из прекрасной жизнерадостной девушки в тень, подобную ему самому... И ведь ни что не сделает её потом прежней. И после этих столь нерадостных выводов Персефона будет сидеть сложа руки и ничего не делать для своего спасения? Да. Ведь ей больше ничего не остается. Поэтому она просто откинулась на постель и начала рассматривать виртуозно выполненную мозаику на потолке. Вскоре, так же незаметно, как и в прошлый раз, на столике появилась еда и питье. Но Персефона так и не притронулась к пище. Есть не то, что не хотелось (напротив, запеченный поросенок и салат возбуждали аппетит своим видом и запахом), голоданием богиня желала разозлить Аида. По вечно пасмурному небу невозможно было понять, какое время суток сейчас в Подземном мире. Немного походив по покоям, Персефона решила заглянуть в ванную. В этой комнате тоже все было до тошноты роскошным. В центре в большой постамент было вмонтировано с человеческий рост корыто, однако, в нем было сухо. Но стоило девушке приблизиться, как бассейн начал быстро заполняться водой, от которой к потолку поднимался горячий пар. В воздухе разлился аромат лаванды. Но богиня стойко проигнорировала всё это изобилие и с шумом захлопнула дверь, дабы запах и тепло не соблазнили её омыться и тем самым оказать Аиду услугу. «Буду ходить оголодавшая и грязная, и тогда он еще подумает, нужна ли ему такая жена» — размышляла Персефона, тихо посмеиваясь. Через несколько часов стемнело. На Подземное царство опустилась легкая серая дымка, которая позже переросла в туман. За окном слышались завывания ветра и звуки трепещущих листьев. На речной глади то и дело виднелся свет, исходящий от носового фонаря лодки Харона. Иногда где-то вдалеке слышался рев некого животного. Вместо давно остывшего поросенка, на столике появилось новое блюдо, ничем не уступающее в красоте и аппетитности прежнему. Но Персефоне было не до этого. Ей то и дело мерещились за дверью гулкие шаги, принадлежащие царю Подземного мира. «Он ведь может прийти в любой момент. И не что не помешает ему сделать со мной все, что угодно...» — страшилась девушка, с замиранием сердца прислушиваясь к происходящему за дверью. Всю её дневную браваду словно ветром сдуло, освободив место для страхов и паранойи. Ей хотелось спать, но ложиться на кровать она не осмелилась — забилась в угол между стеной и большим ларцом. Так Персефона просидела пол ночи, уснув лишь, когда свет нового дня чуть только коснулся безжизненных лугов. Утром её разбудил тихий стук в дверь. Резко вскочив, богиня опрокинула стоящий справа низкий табурет, создав тем самым шум. — Госпожа у вас все в порядке? — раздался из-за двери обеспокоенный женский голос. — Разрешите войти? Так и не дождавшись, разрешения в комнату вступила молодая девушка с подносом в руках. Персефона была сбита с толку её появлением. — Вы кто? — опешила богиня. —Я Ио, ваша служанка. Господин попросил меня, узнать не нужна ли вам помощь, — опустив голову, проговорила вошедшая. — Не нужна, — с недоверием ответила Персефона. — Но может, вы хотите переодеться и причесаться? — не успокаивалась девушка, указывая на ту самую грязную и разодранную тунику, что была на богине в день неудавшегося побега и на спутанные волосы, в которых запутались сухие ветки и сорняки. — Ну... — Вы позволите мне? В очередной раз не дождавшись ответа, служанка, поставив поднос на столик, подошла к ларцу и вытащила из него сияющую белизной тунику с отделанным золотом поясом. Персефона на мгновение замешкалась, думая о том, что запретила себе что-либо брать у царя Подземного мира, но в итоге решила сменить одеяние, ведь её прежняя туника окончательно не слетала, только благодаря честному слову. Пришлось богине позволить Ио и причесать себя. Когда с утренним туалетом было покончено, служанка спросила Персефону, не желает ли она есть. На это девушка ответила, что ей не хочется. — Тогда я должна проводить вас,— заявила Ио. — Куда? Это еще зачем? — Господин желал поговорить с вами. — Господин слишком самоуверен в своих желаниях. Я не собираюсь никуда идти, и не с кем разговаривать, тем более с ним, — молвила Персефона, не глядя на слугу. — Но, госпожа... — Так и передай ему – грубо перебила её богиня. — Как прикажете, — с этими словами Ио выбежала из покоев, не забыв забрать поднос с нетронутой пищей. «Тоже мне... Пленил и еще надеется, что я буду исполнять его глупые прихоти... » — размышляла Персефона, раздраженно расхаживая по комнате. С наступлением дня в её сердце снова проснулась непокорность и желание бунтовать против своего новоиспеченного мужа и его порядков. — «О боги, хоть бы мать поторопилась, мне уже так надоело сидеть здесь взаперти...» Вдруг разум девушки помутился, в глазах потемнело, а тело перестало повиноваться. Побоявшись упасть, она слепо облокотилась о стену и закрыла глаза. Когда дурнота спала, и зрение вернулось, богиня обнаружила, что стоит посреди леса, а опирается о ствол толстого кряжистого дерева. Вначале Персефона испугалась, но осмотревшись и поняв, что вокруг никого нет, немного успокоилась. Она не понимала как и зачем оказалась здесь. Приглядевшись к окружающему миру, девушка догадалась, что это никакой не лес, а дворцовый сад — слева сквозь стволы деревьев виднелись стены замка Аида. В воздухе царил запах свежести и мокрой земли. Этот сад почти ничем не отличался от поднебесных рощ: много старых тяжелых деревьев, под ногами мягкая трава, мхи и редкие папоротники. Влажная свежесть делает каждый вдох истинным наслаждением гурмана. Но были и отличия. Ни одного птичьего писка, ни одного следа дикого зверя, ни одной обглоданной травинки или погрызенной коры. Ни одного живого существа. Богиня двинулась в противоположное от замка направление, углубляясь в чащу, под покров тенистых деревьев. После душных покоев сад показался ей раем, пусть и находящимся глубоко под землёй. Из звуков слышались только лишь её собственные шаги да редкие порывы ветра, почти не чувствующиеся здесь. Сквозь чащу было не трудно пробираться, скорее неудобно из-за длинной туники, волочившейся по земле, но приподнимать её богиня не хотела — ведь не её же. Внезапно Персефона выступила из густого леса на садовую просторную аллею, выложенную каменной брусчаткой. Осмотревшись, девушка двинулась по ней в противоположную от замка сторону. В конце аллеи виднелись калитка, а за ней открытое пространство, которое разжигало в богине любопытство, виднеющимся там большим, цветущим кроваво-красным деревом. Персефона очень любила растения, ведь недаром она являлась богиней плодородия. Дома у нее был собственный сад, где она выращивала в основном редкие цветы и фруктовые деревья. Неудивительно, что девушке было интересно посмотреть на невиданную доселе флору. Подойдя и тронув калитку, открывшуюся с тихим скрипом, Персефона вошла в огороженный сад. Но это был не просто парк, а что-то вроде музея редких деревьев прямо под открытым небом. Каждый экспонат был огорожен низким заборчиком. Все они располагались так, что петлявшая дорожка вела от одного к другому. Богиня двинулась вглубь, по дороге рассматривая растительность. Почти все деревья были знакомыми, но все же чем-то, да отличались от своих поднебесных собратьев. Вот оливковое дерево, но оливок на нем нет, хотя их пора сейчас в самом разгаре. А вот лавр — листья угольно черные, словно кто-то пытался сжечь его, но оно не загорелось, а только лишь покрылось копотью. Вот апельсиновое дерево — его плоды слишком большие и бледные, нежели на апельсины, растущие в домашнем саду у богини. Чуть дальше яблоня, благоухающая кровавым цветом... Персефона шагала по каменным тропинкам, удивленно и заинтересованно разглядывая деревья. Некоторые из них она вообще ни разу не видела: странное растение с абсолютно голым стволом спиралевидными закрученными ветками тянулось вверх. На его верхушке, словно какой-то невиданный плод, покачивалось что-то бесформенное. Как девушка ни старалась разглядеть, что именно там висело, не могла разобрать. Богиня приблизилась к основанию того самого исполинского тополя, с чернильными листьями, который видела, еще когда Аид только привез её в Подземное царство. Его вершина терялась высоко в туманных облаках. Вблизи ствол оказался еще больше — радиус по размеру не уступает площади, на которой можно было бы возвести дом. Чем дальше Персефона углублялась в сад, тем темнее и таинственнее он становился. Дорожка резко повернула влево и вывела богиню на большой открытый участок. Посереди круглой поляны, в самом центре рос раскидистый кряжистый гранат. Ярко алые, даже скорее кровавые плоды чуть ли не лопались от набухших внутри зерен. Девушка приблизилась. Не смотря на то, что в Подземном царстве отсутствовал солнечный свет, это дерево не выглядело хилым и вялым. Напротив, это место казалось самым подходящим для его роста. Жутко захотелось попробовать один из плодов, чтобы убедится в его сладости. Богиня посмотрела на тот, что рос к ней ближе всего, но срывать не решалась — вдруг эти гранаты слишком ценные, предназначенные только лишь для виноделия. Они были похожи на сердца. Казалось, плоды даже пульсируют, перегоняя земные соки по веткам и стволу дерева. Протянув, руку Персефона сорвала один гранат. — В этом саду нет ни одного растения, которое было бы обычным. Это — не исключение. Девушка вздрогнула и подскочила на месте, застанутая врасплох. Выроненный гранат покатился по земле. Обернувшись, Персефона увидела Аида, праздно разглядывающего окружающий мир. Она не слышала, в какой момент он подошел, поэтому жутко испугалась его внезапного появления. Не зная, что сказать, богиня просто застыла, исподлобья глядя на владыку Подземного царства. — Ну что? Тебе понравился сад? — спросил Аид, высматривая что-то в ветвях дерева. Персефона молчала. Её пугало то, что она не могла понять, что намеревается предпринять её коварный собеседник. — А какое дерево больше всего приглянулось? — не отставал царь. Но она по-прежнему не вымолвила ни слова. Аид, казалось, не видел её замешательства. Его лицо было невероятно спокойным и умиротворенным, но в тоже время несколько задумчивым. Владыка двинулся вокруг граната, выискивая глазами самый спелый плод. — Мне сказали, ты отказываешься от еды. Он чуть обернулся, ожидая ответа, но девушка вновь молчала, лишь испуганно глядя на него. Ох, как же ей хотелось сейчас оказаться далеко отсюда! От этого ужасного мертвого места, от мерзких деревьев, от... — Изволь отвечать, когда я к тебе обращаюсь. У меня складывается впечатление, что ты немая, — с нотками раздражения проговорил Аид. На душе стало еще неприятнее. Сглотнув, Персефона все-таки вознамерилась что-либо сказать и уже было открыла рот, но царь вдруг поморщился и резко отвернулся, как-то обеспокоенно напрягшись. Это показалось богине странным. Владыка, выдохнув, с несвойственной ему сбивчивостью заговорил: — То есть... Прошу прощения. Я порой бываю несколько... Груб, и это... — он запнулся, смерил богиню беспокойным взглядом и уже другим голосом продолжил, — Впрочем, я имею все основания на это. Зачем ты пыталась бежать, Персефона? Ты ведь могла погибнуть! Слава Богам, Харон оказался рядом. Он мне все рассказал про то, как цербер чуть не растерзал тебя. Твой отец бы с меня голову снял, погибни ты, и... — Мой отец?! — воскликнула Персефона. — Так он знает, где я? Не может быть! Догадка поразила девушку в тот же миг. Зевс... — Я тебе даже больше скажу, это он дал позволение на наш брак. После долгих уговоров, правда. Ты ведь одна из самых прекрасных его дочерей. Но и я как никак царь, и к тому же его родной брат. Мне он не может отказать, даже если хочет. Впрочем, на этот раз Зевс не слишком-то и препирался, — проговорил Аид, медленно подходя. — Этого не может быть. Отец... Он никогда бы не стал... Но подсознание подсказывало Персефоне: стал. Зевс никогда не относился к своим детям по-собственнически, только лишь к немногим избранным, в чье число богиня плодородия не входила. Но надо сказать, она и не рвалась туда — громовержец всегда был труден в общении и отцовских чувствах. — Прошу, милая, не надо так убиваться! Я обещаю, тебе будет хорошо здесь! У тебя будет все, что пожелаешь! Любые яства, напитки, одежды, украшения! Понимаю, в нашу первую встречу и сегодня я был груб, и нет этому оправдания, но, клянусь, ты никогда больше не услышишь от меня подобного! Персефона... — он сделал несколько шагов к ней. — Как вы не можете понять, я не могу здесь остаться! Это место, оно... Я страдаю. Лучше смерть, чем... Пожалуйста, Аид! Отпустите меня домой! — взмолилась девушка, пытаясь разглядеть в глазах повелителя намек на то, что он сжалился. Но его взор оставался почти бесстрастным — лишь проблеск горького сожаления, с которым он молвил: — Ты говоришь о страданиях... Притом, что находишься здесь всего два дня. Тебе ли говорить о муках, ведь я гнию в этом могильнике еще за долго до того как ты родилась. И больнее всего осознавать, что я не имею права уйти отсюда. Это мой долг. И если я его не выполню, весь мир постигнет хаос. У каждого существа есть какой-либо долг, который он обязан выполнить. Долг солнца — светить, давая жизнь обитателям поднебесного царства. Долг дождя — проливать на землю влагу заботясь о природе. Долг этого граната — расти и после вскармливать своими плодами. Мой долг — указывать дорогу смертным по завершению их жизни. Твой долг — быть мне женой, Персефона. В чернильных глазах Аида проглядывались разные чувства: снисходительность, легкое недовольство, даже надежда... Но было здесь и место некой обреченности, которая тихо пугала богиню. — Но почему кто-то другой не может выполнить этот долг? Почему именно я? —вопросила девушка. Царь ответил не сразу. Он с несколько мгновений смотрел в её глаза, а потом, чуть усмехнувшись, произнес: — Сам ломаю голову над этим вопросом. — Если вы меня не отпустите, я выберусь отсюда сама! — зло заявила богиня. — Ты ведь вроде уже пыталась? И надо сказать, неудачно. Неужели не хватило вчерашнего дня? Впрочем, отныне тебе доступны только замок и этот сад. За границы дозволенных территорий можешь даже не пытаться выбраться. Они будут под строжайшей охраной. Причем, ни под чьей иной, как твоего старого знакомого — Цербера, — с улыбкой произнес Аид. Персефона зарычала от ярости. — Вы... — начала она, но царь ее перебил. — По-моему, ты уже нагулялась. Если захочешь позже выйти в сад — попроси Ио тебя отвести. И еще кое-что... — царь чуть нахмурился. — У тебя на щеке грязь. Поэтому... Не бойся принять ванну. Я не... Я же обещал дать время. Столько, сколько тебе потребуется. Персефона сперва опешила, потом, разозлившись, хотела сказать нечто в ответ, но на нее внезапно нахлынуло знакомое головокружение. Уже через миг она стояла в своих покоях.