Миф об Аиде и Персефоне

Шёл четвёртый день пребывания Персефоны в Подземном царстве. За те три дня богиня не взяла в рот ни кусочка еды. Все её мысли роились лишь возле одного: когда же её заточение завершится и завершится ли вообще? Подобные размышления, казалось, пробуждали невидимых змей в животе, которые мерзко ворочались и не давали ясно мыслить. Чего уж говорить о еде. Потом на смену переживаниям пришла всепоглощающая скука. Все эти дни девушка только и делала, что лежала, разглядывая интерьер, да иногда прохаживалась по периметру комнаты, изредка выглядывая в окно. Её никто не посещал, даже вездесущая Ио. Казалось, все забыли про Персефону или же Аид вознамерился таким образом сломать её. Надо сказать, ещё несколько дней одиночества вкупе с бездействием и ему это удастся. Персефона уже подумывала над тем, чтобы выйти из покоев тем более, как выяснилось, дверь оказалась не заперта, но блуждать по незнакомому пустому дворцу было несколько страшно, если учесть, кому он принадлежал. «Ну когда же это закончится? Если меня никто не спасёт, а такой режим будет длиться веками, я просто сойду с ума от скуки!» — размышляла девушка, не сводя глаз с тарелки аппетитного салата, вознамерившись поймать тот момент, когда еда исчезнет, а на её месте появится новая. Иногда Персефона думала о своём отце. Ей хотелось верить в то, что Аид солгал ей. «Ему не сложно наплести чего угодно, лишь бы я сдалась...» И все же её подсознание подсказывало: так оно и есть. Зевс скорей всего давно планировал выдать ее замуж, но не знал в чьи руки, а тут родной брат так кстати обратился с просьбой. Чем не кандидатура? Только поотнекиваться для вида надо и все. Дочь пристроена. От подобных мыслей Персефоне хотелось плакать, но она понимала, что жалеть себя — убеждать окружающих в том, что заслуживает именно такого отношения к себе. «Нужно доказать, у меня есть гордость!» Но потом богиня вспоминала, как унизительно она умоляла царя отпустить её. Какими жалкими были её речи! Этим она лишь окончательно убедила его, что является глупым капризным ребенком, который не заслуживает, чтобы к нему относились как к взрослой и сильной богине, коей она и является. И все же почему Аид выбрал именно ее? Почему не прекрасную Афродиту или не мудрую Афину? И, вообще, зачем ему вдруг понадобилась жена? Ведь до этого он жил много тысячелетий и не нуждался ни в ком, а тут вдруг, видите ли, захотел. Персефона попыталась возродить в памяти то, что сказал ей царь в их первую встречу. «Он давно за мной наблюдал. Наблюдал... Как же Его Величество все-таки низко себя ведет! Ему бы манерам поучиться... Вот Аполлон никогда бы так не поступил!» Персефона вспомнила романтичного застенчивого юношу, который всегда в момент их редкой встречи играл на лире и пел для нее чудесные песни, содержащие в себе слова восхищения, радости и, кажется, люб... Внезапно раздавшийся стук в дверь прервал сладкие грезы Персефоны. — Госпожа, позвольте? Ио. — Входи. Служанка отворила дверь и вошла. — Господин велел передать, что вы отправляетесь домой, под небо, — потупившись, произнесла вошедшая. — Ты говоришь правду? Ах, слава Богам! — Персефона в ликовании поднялась с постели. — Прямо сейчас? — Господин желал попрощаться с вами, — Ио заморгала, вновь опустив глаза. — То есть... Он просит вас об этом. Богиня нахмурилась. Ей это определённо не нравилось и вообще не хотелось лишний раз встречаться с Аидом, но опасения того, что из-за её отказа он может передумать взяли верх. — Ну хорошо. Отведи ме... Договорить Персефона не успела, так как у неё дико закружилась голова, а в глазах потемнело. Промелькнула мысль: "Говорю же, никаких манер..." Уже через миг она оказалась в знакомом саду рядом с тем самым раскидистым гранатом. Богиня напряглась. Оглядываться по сторонам в поисках того, кто её сюда перенес, не пришлось. Аид стоял прямо перед деревом спиной к девушке. Не сложно было догадаться, в каком он находился настроении. — Ио сказала тебе, что ты возвращаешься домой? — царь медленно повернулся. Хмурое выражение лица и мрачный тон голоса немного напугали Персефону, но всё же она ответила. — Да. — Скажи спасибо своей матери. Она устроила скандал в день твоего исчезновения, а потом не дождавшись объяснений отправилась в Элевсин. После её ухода природа начала умирать. Все людские поля посохли, и из-за этого смертные усомнились в богах. Этого было достаточно, для того чтобы мой братец взял свои слова обратно и приказал мне вернуть тебя. Ему, видите ли, невыносимо отсутствие жертвоприношений, — с примесью горечи произнёс Аид, шагами измеряя расстояние от дерева до кромки леса. — Вы не знаете, где моя мать сейчас? — вкрадчиво спросила Персефона, боясь неосторожным словом разозлить и без того раздраженного царя. — Деметра ждёт тебя у выхода из Подземного царства, — Аид замер и повернулся к ней. В его глазах помимо тщательно скрываемой досады читалось что-то еще... — Персефона, послушай. Поговори с ней. Успокой. Скажи, что тебе было хорошо. Пусть твоя мать оживит природу, а ты останься. Прошу тебя. Я буду делать все, что ты попросишь. Персефона... «И на что он, интересно, надеется?» Царь сделал несколько шагов по направлению к ней, но она не изменила холодного и подернутого страхом выражения лица. — Почему я должна ей лгать? — В чем? — В том, что мне было хорошо здесь. — Потому что... Потому что я тебя прошу, — наконец ответил он. — Нет. Я не буду этого делать, — чётко и звонко проговорила девушка. Царь нахмурился ещё больше. — Что ж... На другой ответ я и не рассчитывал, — он отвернулся и уставился на дерево граната, а потом вновь на Персефону. Богиня подумала, что Аид сейчас что-то скажет, но он хранил молчание, сверля ее взглядом. Она неуверенно спросила: — Когда вы отвезете меня к выходу? Владыка негромко рассмеялся. — Тебе все неймется... Скоро. Прояви немного терпения, — он сделал паузу, а потом продолжил, как-то странно задержав свой взор на её лице. — Хм... Ты бледна. Как твоё самочувствие, Персефона? Богиня хмыкнула. На самом деле она была в тихом ликовании — наконец-то это её внеплановое заключение окончилось и уже скоро она будет дома, встретится с матерью и подругами. В каких красках она поведает им о событиях последних четырёх дней! — У меня голова кругом от того, как вы перемещаете меня, — пытаясь скрыть радость, напускным недовольством произнесла девушка. — Что ж... Больше не буду так делать. Впрочем, мне кажется, что это у тебя от голода. Ну конечно. У меня в гостях ты вообще ничего в рот не брала... Твое головокружение неудивительно, — Аид отвернулся. — Может, хоть граната перед возвращением отведаешь? Иначе твоя мать будет недовольна. Она, как выяснилось, весьма остро реагирует на все. Страшно представить, как Деметра отомстит, если узнает, что по моей вине её дочь не ела четыре дня... Аид чуть улыбнулся, вглядываясь в листву дерева. Его веселость была непонятна Персефоне. Ей казалось, что царь наоборот должен быть подавленным и злым, но он будто забыл о своей неудачной попытке жениться. Владыка ловко сорвал один из ближайших плодов и разломил, да так аккуратно, что ни одно кровавое зернышко не упало на землю. — Угостишься? — спросил он, приблизившись, и протянул богине половинку граната. — Я лучше... — начала она, но Аид перебил её. — У меня растут самые чудесные гранаты. Даже в поднебном мире не сыскать лучше. Жаль, что немногие удостоились чести их попробовать. Он не сводил с нее глаз и будто окаменел, замерев с протянутой рукой. Персефона нахмурилась. Поблескивающие зернышки, похожие на рубины, завораживали её, и разум опять затуманился, как в тот день, когда она впервые гуляла по саду и наткнулась на гранатовое дерево. Как и тогда вид плодов возбудил в ней не свойственный ситуации аппетит. Словно зачарованная девушка протянула руку и взяла сразу несколько зерен. Положила в рот. Способность ясно мыслить вернулась в тот же миг, когда богиня ощутила вкус. — И эту кислятину вы называете самыми вкусными гранатами? Вы, очевидно, не пробовали тех, что растут в моём саду. О них слагают песни! — Ну не хочешь — не ешь. Тех семи вполне достаточно, — Аид как-то странно выдохнул, а затем бросил алые куски в сторону, даже не посмотрев, куда они упали. — Достаточно? Для чего? — непонимающе нахмурилась Персефона. — Для того, моя прекрасная, чтобы, когда я сделаю так, — царь щелкнул пальцами, и в тот же миг они оказались совсем в другом месте, а именно в просторной пещере, на другом конце которой брезжил солнечный свет, — твоя голова не кружилась. Но Персефоне было не до своего самочувствия. — Это выход? — Иди уже. Не заставляй мать ждать, — Аид нарочито благосклонно улыбнулся и махнул рукой в сторону света, отворачиваясь. Ну конечно Персефона не заставила долго ждать и, сделав всего пару осторожных шагов, побежала прочь из столь холодного и вызывающего у нее отвращение Подземного царства. Преодолевая последнее короткое расстояние до выхода, богиня жалела, что у неё нет крыльев, ведь тогда она могла бы ещё быстрее оказаться на поверхности. Стоило девушке выбежать из каменной щели, как яркий свет, тепло, запахи и звуки живого мира обрушились на неё. Она была так рада этому, что даже не остановилась из-за ослепивших ее, отвыкшую от солнца, лучей. Окружающее казалось нереальным после мрачных пейзажей царства мёртвых. И все же что-то было не так. Где та зелень, в которой утопала Эллада, когда Персефона покидала её? Где цветы? Где чудесные птицы, что услаждали своим пением воздух? Богиня вспомнила рассказ Аида о том, что случилось с её матерью, после того как та обнаружила пропажу дочери. «Природа начала умирать» — так царь сказал. Но неужели все настолько плохо? И как это исправить? Девушка подумала, что решит эту внезапную проблему позже. Богиня огляделась. Чьи это силуэты замерли совсем рядом? Даже потеря зрения из-за внезапного света не помешала Персефоне узнать свою мать. Не раздумывая, она бросилась к ней на встречу, желая, чтобы та её обняла и больше никогда не отпускала и не давала в обиду всяким владыкам Подземных царств. — Дочка! Иди ко мне, мой цветок! — вскричала Деметра, завидев Персефону, и раскинула руки. — Мама! — молодая богиня и не думала поступить иначе. Она, нисколько не замедлив свой бег, врезалась в мать, чуть не сбив ту с ног, и упала в ее руки. — Дитя, прости меня! Прости за то, что допустила подобное, Персефона... — богиня плодородия пала на колени и зарыдала. И только её слёзы коснулись мёртвых почв, как вдруг цветы, травы, деревья и вообще все вокруг налилось жизнью! Луга в тот же миг зазеленели, поля набухли влагой, что возрождала посохшие всходы, а леса вспыхнули молодой листвой. — Я так переживала за тебя! Прошу, скажи мне, что с тобой все хорошо! — Деметра воззрилась на свою дочь, а та на нее. Впервые с момента возвращения Персефона заглянула в глаза матери, и то, что отражалось в них, её напугало. Странная тень залегла в очах, странная дымка... Девушка не знала, как назвать это, но догадывалась, её мать изменилась. Пропажа единственной и горячо любимой дочери подкосила Деметру. То, что из-за её реакции случилось с природой, уже говорило о многом. Безумие. Вот что зародилось в душе у женщины. И именно безумие сейчас лицезрела Персефона в её глазах. — Все хорошо, мама. Со мной все хорошо. Поднимись, прошу, и не плачь... — девушка была растерянна и напугана поведением Деметры. Доселе гордая и сильная богиня никогда бы не опустилась на колени, даже перед дочерью, но сейчас... Её вид вызывал какой-то внутренний грызущий страх. — Ответь мне, что этот монстр сделал с тобой, моё дитя! Ответь! — Ничего! Он ничего не сделал! — сама всхлипывая и пытаясь успокоить богиню, произнесла Персефона. — Право, женщина, перестань, — эти слова сказал не кто иной как Зевс. — Довольно с нас твоих печалей. Не прибавляй еще. Тебе вернули твое дитя, так успокойся же наконец. Он вел себя как всегда высокомерно, снисходительно глядя на утешающих друг друга мать и дочь. Персефона старалась не смотреть на него. Почему-то Зевс был противен ей. У нее не выходило из головы: родной отец продал ее, словно вещь на пользование пусть и своему брату, но отнюдь не хорошему человеку. Разве это допустимо? Как минимум неуважительно. Она поймала себя на горькой мысли, что никогда не сможет относиться к громовержцу как прежде. «Впрочем, не велика разница» — подумала девушка. Не обращая на Зевса внимания, она огляделась, ища помощи. Неподалёку замер светлокудрый Гермес, озабоченно взирая на происходящее. Поймав её взгляд, он ободряюще улыбнулся и приблизился, намереваясь что-то сказать богине, но его перебили. — Это чудовище ответит мне за все! Как за страдания моей дочери, так и за мои! — яростно выкрикнула богиня плодородия, прижимая Персефону к себе и поднимаясь с колен. — Я отправлю его в самые глубины Тартара на соседство к Кроносу! Пусть забьётся в самую дальнюю щель и не кажет оттуда и носа, иначе самые мучительные пытки покажутся ему баловством по сравнению с тем, что я с ним сделаю! — Ох, Деметра, не думал, что слова столь прекрасной женщины могут нести такую жестокость. Даже мне, царю Подземного царства, невольно становится не по себе, слыша их. Персефона вздрогнула и, вырвавшись из материнских рук (впрочем, не отходя ни на шаг), обернулась. Повелитель царства мертвых стоял на самой границе света и тени, вальяжно прислонившись к каменной стене, но не выходя за пределы пещеры. Как всегда улыбаясь своей гадкой ухмылкой, он смотрел на пылающую яростью богиню плодородия. — Ты! Как ты посмел?! Как ты посмел забрать мою дочь у меня?! — взвыла обезумевшая женщина. Внезапно земля гулко содрогнулась, а над тем местом, где собрались боги сгустились тучи. Ох, нельзя богине выходить из себя... — Мам... — тихонько пролепетала Персефона, беря ее за руку. — Деметра, остынь, — стальной голос Зевса. — Я бы тоже советовал, — произнес Аид, деланно озабоченно оглядывая потемневшее небо, а потом вновь переводя взор на богиню. — Людская вера итак пошатнулась в свете последних событий. Не стоит усугублять положение, тем более, я вернул девочку. К тому же, смотрю, вам не хватает жертвенных овец... Бог грома нахмурился, заслышав эти слова, но смолчал. — Мне плевать на людей с их верой и жертвоприношениями! Меня волнует, только то, что ты похитил мое дитя! И я не просто желаю, чтобы этого больше не повторилось, я хочу твоих мук. Ты должен вкусить мою месть и навсегда запомнить, что заставлять мою дочь страдать безнаказанно не дозволено никому! — яростно проговорила Деметра. — О-о-о... Я это запомнил, поверь мне. Но все же хочу уточнить один аспект. Я никого никогда не заставлял. Тем более, страдать. Твоя маленькая богиня ни в чем не нуждалась, пока гостила у меня. Не так ли, Персефона? Скажи своей матери, — Аид несколько зло и раздраженно воззрился на застывшую девушку, которая не сводила испуганных глаз со своего похитителя, а за все время разговора не проронила ни слова. — Не смей разговаривать с ней, ты! Жалкий, прогнивший... — Деметра недоговорила — дочь перебила её. — Мама, прошу тебя, давай отправимся домой! Я так устала... — произнесла она, как и все желая успокоить мать. Та тут же остыла, озабоченная её бледным видом. — Ох, прости меня, моя Персефона! Я и забыла, что ты многое пережила... Мы пойдём прямо сейчас, если ты, конечно, не хочешь, чтобы наказала это отвратительное существо, — Деметра пренебрежительно махнула рукой в сторону Аида. Тот демонстративно хмыкнул и вознёс глаза к темному небу. — Не хочу, — ответила богиня. — Мама, пожалуйста, прошу тебя... Девушка и правда уже давно мечтала побыстрее оказаться дома, а эти тяжелые разговоры, что вели старшие боги и мать, изрядно утомляли её, и без того действительно уставшую. — Ну вот незадача! А я так желал, чтобы меня наказали... — деланно расстроено проговорил Аид, посмеиваясь. Зевс тоже хохотнул, а Деметра зло промолвила: — Я и моя дочь покидаем ваше низкое общество. С вами, Зевс, невозможно разговаривать о серьёзных вещах! Твое дитя бесследно исчезает, а ты даже не удосуживаешься начать поиски! Это, по меньшей мере, недостойно поведения отца! — она гордо отвернулась и теперь уже обратилась к Аиду. — А вы мне ещё ответите за совершенное, я обещаю. Царь Подземного царства лишь улыбнулся, глядя куда-то себе под ноги. Деметра сильнее прижала дочь и растворила её вместе с собою в воздухе, перемещая в родной дом. Последним, что увидела Персефона прежде чем покинуть поляну, было то, как Аид хитро подмигнул ей.