В твоей улыбке Дьявол

POV Курт Свежий воздух ворвался в комнату через открытое окно, и я моментально потянул краешек одеяла на лицо, укрываясь от холода. Чёрт. Я мысленно замахнулся и огрел самого же себя со всей силы по лбу, осознав, что сделал вчера и почему лежу в кровати соседа. Я прочистил горло и рывком скинул ткань с лица, обнажая торс. Вдох и шумный выдох. Блейна в кровати, конечно же, не было, отчего я издал протяжный стон и уже по настоящему дал ладонью себе по лбу и уставился в потолок. Прошло, наверное, около минуты, когда я краем уха наконец таки услышал ёрзание на полу и милое хихикание, сопровождающееся назойливыми звуками трения карандаша о бумагу. Я медленно повернул голову, машинально прикрывая ладонью глаза от солнечного света. На полу в позе лотоса сидел Блейн. Его кудри были растрёпаны и торчали в разные стороны, а в нескольких кудряшках торчали карандаши разной мягкости, на парне были пижамные серые штаны и тёмно-фиолетового цвета футболка с V-образным вырезом. Он держал в руке альбом для рисования и что-то очень увлеченно в нем изображал, слегка улыбаясь и изредка почесывая кончик носа. Я захлопал сонными глазами и закряхтел что-то невнятное, в попытке пожелать Блейну доброго утра, тот лишь издал чертовски милый смешок - видимо, сегодня он был в отличном настроении - и игриво сказал: - Каждый раз, когда я тебя вижу, мой мозг уходит покурить. Неловкая пауза. Смешок. А затем еще один, только уже мой. Я лежал на кровати Андерсона и трясся от непроизвольного смеха в такой, казалось, романтичный момент. Но это скорее был истерический смех, потому что сердце мое билось так быстро, что на нем можно было сгонять до Северного Полюса и обратно за пять с лишним минут. Блейн сидел и широко улыбался, дивясь моей реакции. - Что я сказал такого? – наконец выпалил он, раскинув руки в разные стороны и мотнув головой так, что из кудрей выпали несколько карандашей и с глухим звуком упали на пол. - Нет, нет, ничего, это было очень… - я прокашлялся и попытался сделать серьезное лицо, что, к слову сказать, не получилось. – очень мило. Я просто растерялся, Блейн. Понимаешь, после того, что случилось между нами тогда. – Я начал запинаться, а улыбка на лице Андерсона постепенно сползла вниз. Я заметил это и решил увести разговор в другое русло. Вздох. – Да, знаешь, у меня то же самое чувство, честно говоря. Я рывком поднялся с кровати, отчего тут же закружилась голова, но ловко опустился на ковёр напротив Блейна, проводя ладонью по заспанному лицу, а затем зарываясь ей в волосах. - Что ты делал? – поинтересовался я, не успев сдержать зевок. - Рисовал. – загадочно произнёс Андерсон, улыбнувшись. Он подмигнул мне и перевёл взгляд обратно на бумагу. Я удивился подобному, опустив уголки рта и вскинув брови, но только я хотел задать Блейну очередной вопрос, как тот резко откинул карандаш и развернул альбом с рисунком в мою сторону. Мой взгляд слегка расфокусировался: я пытался смотреть Блейну в глаза и на рисунок одновременно. Наконец, я привёл мысли в порядок и обратил внимание на альбом. Моя рука непроизвольно накрыла рот, а глаза широко распахнулись в удивлении. На рисунке был изображен я, мирно спящий на кровати. Рот чуть приоткрыт, на лоб спадают несколько прядей, а правая рука покоится на груди, накрыв сердце. Самым удивительным было то, что мое тело окутывают полупрозрачные сильные крылья. Весь рисунок был чёрно-белым, детали были точны до самой маленькой веснушки на моей коже, но кончик каждого перышка украшал насыщенный золотой цвет, который буквально переливался и блестел на бумаге, когда на нее попадал и солнечные блики. - Блейн… вау… - только и смог вымолвить я, подушечками пальцев аккуратно касаясь нарисованных крыльев. - Я хотел сделать тебе приятное. Это меньшее, что я могу. Но этот рисунок – то, как я вижу тебя. Я говорил уже, и ещё раз повторюсь. Ты – Ангел, Курт. – Он посмотрел на меня и протянул свою руку, касаясь моей ладони, а потом слегка сжимая её. - Ты мне очень нравишься, Блейн. Я бы сказал, что с самого первого дня, но тогда мои слова покажутся слишком приторными, - я нервно вздохнул и улыбнулся. - Мне кажется, ты мне больше, чем нравишься, Курт. Мое сердце пропустило удар, а в голове зазвенело. Неужели он только что признался мне в любви? Нет! Такого просто не могло быть. Ладонь моментально вспотела и мне пришлось аккуратно высвободить её из руки Блейна. Я быстро вытер ее о пижамные штаны и встал, чтобы убрать рисунок в ящик. - У нас есть сегодня репетиция с Соловьями? – спросил я. - Эм, да, да, вроде была. Так, я пойду, пожалуй, в душ, иначе мы с тобой опоздаем на занятия. На этих словах Блейн резко поднялся с пола, прихватил полотенце и скрылся за дверью ванной комнаты. Я глубоко вздохнул и упёрся руками в тумбу. С моего лица не сходила счастливая улыбка. Меня любили. Ко мне проявил интерес парень, которого я… люблю. Из мечтаний меня вывело тиканье часов, которые настырно показывали, что мы должны были быть в классе через двадцать пять минут.

***

Блейн ушёл чуть раньше Курта, оставив невесомый поцелуй на щеке юноши. Хаммел долго не мог собраться с мыслями, пока одевался и собирал сумку на сегодняшние занятия. С Андерсоном, вероятно, они увидятся только вечером, поскольку тот будет репетировать с Соловьями, а Курт просто завален контрольными работами, а следовательно и подготовкой к ним. Курт тяжело выдохнул и решил таки взять рисунок с собой, чтобы смотреть на него, когда будет грустно, вспоминая утренний образ Блейна. Первые уроки прошли довольно сонливо и тоскливо. Профессор Ванроуз то и дело повторял сказанные им ранее слова, что наводило на мысль, что у того определённо проблемы с памятью. Очень большие проблемы, поправил бы себя Курт, когда Ванроуз в пятый раз принялся увлечённо объяснять классу о том как и когда правильно использовать время plus-que-parfait во французском языке. Благо Смайт сидел рядом и украдкой хихикал над учителем, толкая Курта в плечо. Хаммел улыбался на жесты друга, а сам думал о Блейне и его рисунке, да и вообще обо всём, что приключилось с ними и о том, кем они теперь были друг другу. На большой перемене Хаммел надеялся увидеть Андерсона в столовой, чего, к сожалению, не случилось. Они простояли с Себастианом в очереди около десяти минут, а затем довольные сели за стол в предвкушении трапезы. Смайт рассказал другу о поездке к отцу, о том, как они рыбачили, и сказал, что в сапогах от Марка Джейкобса ловить окуней точно не стоит. – Слушай, мне надо кому-нибудь это рассказать уже, – наконец выпалил Курт. Смайт посмотрел на него округлившимися отнеожиданности глазами, а потом сказал: – Что ж, принцесса, я к вашим услугам. Чего там у тебя? – В общем, между нами с Б... с Б... – Хаммел нервно выдохнул, открыв рот для финального слова. – Стоп. Что? Вы что трахались? Какого черта Курт? Он сделал тебе больно? Что случилось? Я оторву ему яйца! Он что, приставал к тебе? – яростно балаболил тот. – Себ, стой, перестань, – шикнул Курт. – Нет, всё хорошо. Между нами было кое-что, но не интимного плана. Знаешь, мы сидели вместе в саду, а потом он упал и заговорил каким-то непонятным, незнакомым голосом, я испугался до чёртиков, а потом я поцеловал его, но не в губы, нет, – поправил себя юноша, увидев, как челюсть друга медленно поползла вниз. – в щёку, а еще мы спали вместе, мне приснился кошмар, и он нарисовал меня сегодня, и мне кажется, я его люблю, я влюбился, Себастиан! – истерически закончил Хаммел. – Оу... вау, так значит, говорил не своим голосом? – настороженно произнёс Смайт, решивший остановиться именно на этой части монолога друга, а остальное опустить, поскольку было довольно таки неприятно слышать подобное, учитывая, что к Курту у него было чуть больше, чем братские чувства. – А, что? Блин, да, да забей ты, мне могло показаться... да и я уже почитал в Интернете о подобном, это психологическое, понимаешь, а-ля раздвоения личности, наверняка, и то вряд ли, поскольку я ни разу не замечал за ним подобного снова. – Знаешь, я не уверен на этот счёт, но могу помочь разобраться, – кокетливо, с ухмылочкой произнёс Себастиан. - Делай, что хочешь, Себ, - Курт отвлекается от принятия пищи и роется в своей кожаной сумке. - Ох, вот, нашел. - Он протягивает друг рисунок с его ангельским изображением. Улыбка с лица Смайта пропадает, он берет листок в руки и, нахмурив брови, рассматривает каждую деталь, каждый штрих оставленный Блейном на белоснежной бумаге. - Глупый, глупый мальчишка, - бубнит Себастиан, откладывая рисунок подальше от себя. Его глаза источают злость, они, кажется, сверкают. - Ты веришь этому Андерсону? Веришь его чувствам? - Что? Себ, ты в своем уме? - даже любимый шоколадный пудинг больше не лезет. - Я... у нас с ним счастливое будущее. Ты не понимаешь ничего. Чувства Курта будто задевает петарда, а на коже оставляют глубокие раны. Он хотел услышать добрые слова и широкую улыбку Себастиана. Но вместо этого видит скептический взгляд, недоверие и злость. - Ты... ты разве не рад за меня? - голос Курта дрожит. Здесь он один, здесь хочется домашнего уюта и теплых объятий, но друг говорит, что это все наиграно, что Блейн его вовсе не любит, что Курт еще нахлебается. Курт упорно не хочет верить. - Я понял. Ты, Себастиан, завидуешь мне. - Больно надо, - ухмыляется тот, откусывая кусок от яблока, капля сока скатывается по подбородку. Курт только жалостно вскрикивает и толкает поднос на друга, хватая сумку с сиденья. Как можно быть таким бесчувственным? Возможно, Себастиан недолюбливает Блейна из-за того, что его выгнали из Соловьев, или за то, что Андерсон всегда на шаг впереди, на голову выше. Это какое-то животное соперничество, когда мужчины хотят самоутвердиться, только вот Блейн не делает для этого никаких усилий, Смайт же лезет из кожи вон, чтобы добиться результатов.

***

Курт обижен на своего друга, он расстроен и разочарован. Силы на исходе, а семестр только начался. Хаммел никак не может сосредоточиться на книге, что взял для домашнего здания по английской литературе. Уже около пяти вечера, а ссора с Себастианом все не выходит из головы. И эта ужасная черта Курта - чувствовать себя виноватым, даже если он чист и невинен, словно маленький котенок. Но да, Смайт тоже хорош, мог бы поддержать друга, а не насмехаться над его чувствами. Курт слышит скрип отодвигающегося стула и тихое покашливание. Он поднимает голову и видит Себастиана с виноватой улыбкой и небольшой книгой в руках. - Здесь не занято? - спрашивает юноша. Курт кивает и показывает рукой на стул. - Ты это, прости меня. - Ничего страшного, Себ, - Курт подпирает щеку рукой и смотрит усталым взглядом на друга. - Просто этот твой Блейн какой-то странный. Я переживаю за тебя. Ты только не сердись. Держи, - Смайт протягивает книгу в знак примирения. И наконец, видит ту самую дружелюбную улыбку Курта, его горящие глаза и руку, что поглаживает руку друга. - Спасибо, Себ. Все хорошо, не парься, - он на минуту отвлекается от этих любезностей и переводит свой взгляд на книгу "Ангел западного окна": ее обложка из темно-коричневой ткани, что на корешке изрядно потрепалась, а на лицевой части буквы выведены аккуратным витиеватым шрифтом кирпичного цвета. - Что это за книга? - Потом. Все потом. Убирай, посмотришь в комнате, а сейчас, я надеюсь, что ты не откажешь мне в чашечке чая и о-о-огромном куске пирога. Улыбка Курта - самое прекрасное, что могут видеть человеческие глаза. Ровный ряд маленьких зубок и губы, которые излучают добро и счастье. Курт сам неземной, каждое его действие выражает грациозность, мягкость и робость. Каждое слово уверенно сказанно, но глаза все же мечутся в каком-то испуге. Курта можно поставить в музей и брать не деньги, а подношения этому божеству, этому ангелу, светлому человеку. Курт в одно время может вылечить, а в другое растоптать. Он может, но совершенно не подозревает об этом. Блейн всегда знал, что его счастья не будет, что счастье еще исчезло с приходом смерти, с приходом Аббадона. Но что если обмануть его? В это время, когда Курт такой счастливый, такой лучезарный, если кто-то нарушит его спокойствие, тот бесследно пропадет. Аббадон - слеп, но вовсе не глуп. А сердце Блейна пробуждается, оно подает признаки жизни, ломает кокон, который образовался за столько лет. Черные дыры уже не такие черные, какими кажутся на первый взгляд.

***

Курт тихо открывает дверь в их с Блейном комнату и на цыпочках преодолевает расстояние до своей кровати. Настроение после общения с Себастианом приподнятое, да и три кружки чая дают свою дозу кофеина. - Ты что так поздно, - раздается шепот, и Курт понимает, что Блейн вовсе не спал, потому что он лежит на спине, разглядывая белый потолок в темноте. - С Себастианом болтали и потерялись во времени, - юноша подходит к кровати Андерсона и невесомо целует того в губы.- Ты сердишься? - Я? Нет. Хотя я злюсь на то, что ты ел вишневый пирог без меня, - Курт тихо хихикает и оказывается захваченным в плен этих магических глаз. - Я хочу, чтобы ты лег со мной. - Блейн поправляет выбившуюся прядь и проходится большим пальцем по молочной коже. - Мне... мне нужно переодеться, - Хаммел берет пижаму и скрывается в ванной. Блейн бы что угодно отдал за любой оголенный участок тела Курта, но понимает, что остановиться не сможет. Желание - это единственное, в чем он нуждался все эти годы. Жажда была не такой ужасной, как желание секса, желание чувствовать чужую плоть под собственным телом, оставлять пометки, делать больно. Быть самым настоящим животным. Когда Курт подходит к кровати Блейна, то начинает смущаться, и Андерсон все видит, а улыбка чуть ли не освещает комнату. Курт ждет приглашения - Блейн поднимает одеяло, позволяя юноше залезть. Он сразу же прижимается к горячему телу, чувствуя мерное дыхание рядом. Все так нереально для Курта, что внутренний визг оглушает всех ‘бабочек’ в животе. В воскресенье выдается свободные полдня, и Курт решает прочитать книгу, которую ему подарил Себастиан. Он сначала перелистывает книгу, не вчитываясь в содержание, и через каждые несколько страниц находит странные записки:

"Ни один демон не терпит имени Христова, но едва слышит его, как предается бегству"

- Господи, - взвывает Курт и крепко обнимает трясущееся тело. - Не упоминай имя Господа всуе, - говорит хриплый голос. - Не упоминай Его при мне, мальчишка.

"Глаза их заполняются небывалой чернотой, а сердца вовсе нет."

Курт вспоминает тот момент, когда Блейн остановил его в коридоре, как глаза его начали постепенно темнеть, а голос грубеть. Он вспомнил тот инцидент в саду.

"Тело демона сотрясается в конвульсиях, которые зачастую можно перепутать с эпилептическим припадком."

Он вспоминает дрожащие тело Блейна в своих слабых и неуверенных руках. Курт подносит руку ко рту, чтобы не закричать. Он не знает бояться ли, бежать ли. Он знает одно, что Блейна нельзя бросать одного, что сердце его нельзя пропустить через мясорубку. Что никто не обещал чистую и светлую любовь.

***

Курт припарковал Навигатор около Лайма Бин и, укутавшись в пальто, вышел из машины быстрым шагом направившись к кафе. Дверь заведения мерзко скрипнула, и девушка около окна тут же повернула голову, широко улыбаясь другу. - Курт! – она подпрыгнула на стуле захлопав в ладоши. - Привет, звездочка. Погоди секундочку. Ты будешь чего-нибудь? - Да, возьми мне пряный чай латте и малиновый кекс с кленовым сиропом. - Ох, вот это замашки, мисс Берри, сейчас. – Хаммел оставил вещи на стуле напротив Рейчел и пошел к прилавку. Шаркая ботинками, Хаммел медленно зашагал к стойке, где суетилась бариста. Девушка что-то мямлила себе под нос, ее волосы были собраны в пучок и она то и дело смахивала пот со лба. – Здравствуй, Клэр, – тихо сказал Курт, боясь испугать бариста. – Ох, Курт, ха-ха, привет, как твоё ничего? – Всё хорошо, мне как обычно и пряный чай латте с малиновым кексом. – Берри что, опять с тобой? – Клэр покосилась в сторону сидящей у окна Рейчел и сжала губы в тонкую полоску. – Эм-м-м... да. – добродушно улыбнулся Курт. – Подожди пять минуточек, я быстро всё сделаю. Курт кивнул и вытащил из кармана телефон. Он разблокировал экран и увидел непрочитанное сообщение от Блейна. Хаммел не смог сдержать улыбки и тут же открыл его.

"Курт, будь аккуратней, пожалуйста."

Курт лишь пожал плечами и сунул мобильный обратно в карман. Глупо было надеяться на что-то вроде "Курт, я соскучился, приезжай быстрее" или "Курт, я люблю тебя, ты моя жизнь". Как вообще Хаммелу в голову взбрели подобные вещи? Господи, любовь настолько опьяняет людей, что едва оставляет хоть вшивую капельку собственного достоинства и логики. Курт затряс головой и уставился на поднос с кексом и двумя стаканчиками с горячими напитками перед собой. – Вот, пожалуйста, Курт, – с улыбкой пролепетала Клэр. Что-то не так было сегодня с этой бариста. Хаммел знал Клэр около двух месяцев, она всегда была очень жизнерадостной, но чтобы настолько - никогда. Да и наряд ее не соответствовал настроению. Клэр была одета во всё чёрное, даже ногти были выкрашены в тот же цвет, а на шее красовался медальон в форме глаза. Курт нахмурился, но решил не придавать большого значения переменам в стиле Клэр. Он улыбнулся в ответ и потянулся к подносу. Как только Курт хотел поднять его, холодная ладонь Клэр вцепилась в его запястье. Хаммел быстро перевел взгляд на бледное лицо девушки. – Мир не такой, каким казался тебе на первый взгляд, да? – Что прости? – Курт широченными глазами смотрел на девушку. – При первой же возможности - беги. – Х-хорошо. Ну, я пошёл, наверное... Девушка осторожно отпустила руку Курта и, как ни в чем не бывало, принялась выполнять другие заказы. Курт на каменных ногах двинулся к столику, где его заждалась Рейчел. – А вот и я, – еле выговорил Хаммел. – Отлично. – Берри сразу же схватила малиновый кекс, откусывая огромный кусок. – Ого, ну, рассказывай, как твои дела? – Ну, мы снова встречаемся с Финном, в хоре всё хорошо, но ребята очень скучают по тебе, Курт. О! Слушай, а ты уже готов к ежегодному балу в Далтоне? Пригласишь нас? Пожалуйста? Пожа-а-а-алуйста! – пропищала Рейчел. На последних словах Курт округлил глаза и громко проглотил горяченный кофе. – Что прости? Бал? Что еще за бал? – Курт, дери тебя Маккуин! Ежегодный бал-маскарад! Твоя модная задница просто не могла не знать о нём! – Видимо, могла. В любом случае, буду знать... Курт погрустнел. Весь день чувство тревоги не покидало его. Эти непонятные записки, слова Себастиана, да ещё и Клэр несла какую-то чушь. Голова просто раскалывалась, а рассказать было стыдно, да и кто бы ему поверил? Что бы он сказал? Что ему кажется, что его недопарню нужно срочно вызывать экзорциста? Что в его прекрасной душе поселилось чудовище? Это не вариант, Рейчел бы точно позвонила его отцу, а потом тот положил бы его в психушку. Они сидели около пяти минут, тихо попивая кофе и переглядываясь. Сердца Курта стучало как ненормальное, а ладони вспотели от нервов. Надо было что-то делать. – Так, слушай, я так больше не могу... – Ага, я тоже, этот чай слишком холодный, да и что Клэр вообще дума... – Мне кажется, что Блейн одержим, – выпалил Хаммел перебивая Рейчел. Девушка раскрыла рот и вопросительно посмотрела на друга. Казалось, что в считанные минуты все мышцы ее тела напряглись, а кожа покрылась тысячами мурашек. Она обхватила себя руками и чуть отодвинулась от стола. – Курт, это Блейн, о котором ты всё время рассказываешь мне, так? – Конечно я о нем, Рейч. Прости, это глупо, я просто не знаю, что мне делать или кому рассказать. Мне кажется, я схожу с ума. Прости, я просто испуган немного и ... забудь. – Курт обеспокоенно уставился на Берри, которая словно статуя сидела напротив. – Нет, Курт... – Что? Боже, милая, говори погромче, я ничего не слышу. Да что с тобой? Рейчел еще пару секунд смотрела на свои коленки, а затем подняла глаза на Хаммела, осторожно придвинувшись обратно. Она заерзала на стуле, заламывая пальцы на руках. Курт пристально смотрел на нее, не понимая, что происходит и почему его подруга так обеспокоена. – Курт, – она сделала глубокий вдох. – Курт, мне надо тебе кое-что рассказать...